Текст книги "Жрица моего сердца (СИ)"

Автор книги: Маргарита Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Роза

Новый день в чужом теле начался с ароматного чая с корисой, сдобными булочками и малиновым вареньем. Также на столике оказался серебряный поднос с картошкой, мясом в сливочном соусе и небольшие бутерброды с сыром и колбасой. М-м, все, как дома.

Подскочив с кровати, с первого раза попала голыми ступнями в мягкие синие тапочки, закуталась в махровый халат, тоже синего цвета, и уселась за стол, придвинув поближе тарелку с аппетитно пахнущей едой. Не в силах больше глазеть на всю эту красоту – слюнки уже подбежали, – направила в рот вилку с еще горячим завтраком.

Свежо сваренная картошка теплом распространялась по телу. Мясо наполняло мышцы и весь организм недостающей энергией. Хлеб восполнял силы. А сладковатый чай сделал мой день.

Когда же я полностью довольная и сытая сидела, опрокинувшись на спинку покрытого теплой тканью стула, в комнату без стука вошел муж. И не будь я такой счастливой и сытой, точно бы швырнула в него эдакий серебряный ножечек, как пару дней назад, когда ночь я решила провести в отдельной комнате, а утром меня ждал сюрприз в виде официально одетого лорда Гордона.

– Собирайся, ты переезжаешь, – с порога заявил мне муж.

– И тебе доброго утра, – не стала забывать о приличиях.

– Собирайся, – с нажимом повторил мужчина.

– Зачем? – положив в сторонку кухонные приборы, посмотрела на мужа. – С какой стати я должна переезжать?

– Ты моя жена.

– И что с того? По-твоему, я должна по одному твоему жесту делать все, что ты только пожелаешь?

– Да.

– Нет, дорогой, не дождешься. Я не твоя прислуга и уж точно не собачка, которой прикажи, и она тут же поспешит выполнить твое желание. Я свободная женщина, и я вправе делать все, что хочу. Хочу – живу в другой комнате. Хочу – гуляю по саду. Хочу – игнорирую тебя, – это ему не понравилось. Ух, как не понравилось. Вы бы видели эти жутко суженные зрачки, радужка которых стала синее обычного. Казалось, он вот-вот мог слететь с катушек и заморозить меня, как чуть не поступил с Алифией.

На удивление он промолчал. Где-то с минуты столбом стоял, что-то обдумывал, взвешивал все за и против, но в конечном итоге просто схватил меня и потащил к выходу.

– Вы что себе позволяете? – попыталась выдернуть руку. Но куда уж там. – Отпустите меня!

– Моя дорогая, вам кто-нибудь говорил, что вы обворожительно прекрасны, когда сопротивляетесь?

Что он сказал?

– Все ваши усилия вырваться из моих рук так возбуждают.

Он резко остановился. Развернулся ко мне лицом и притянул к себе. Такая резка смена его настроения мне не понравилась. Не нравились и его руки, сжимающие мои бедра. Каждая его ласка была груба, жестока. Он сжимал тонкую бледную кожу, оставляя на теле синие следы.

– Отпусти, – упираясь ладонями ему в груди, просила его. Меня трясло, но его это совсем не волновало. Он продолжал свои грубые и совсем ненужные мне ласки.

– Никогда, – его губы сминали кожу шеи, ключиц, груди, оставляя уродские засосы.

– Прошу тебя, – уже взмолилась. Но он будто не слышал меня. Мужчина срывал с меня ненавистное платье – единственную защиту от него.

Когда же его руки накрыли мою обнаженную грудь, звонкая пощечина оглушила его.

– Убирайся, – ледяным спокойствием добила его.

– Яда? – он запомнил мое имя? Будь ситуация другая я бы порадовалась, но все было совсем наоборот.

– Выметайся! – подняла на него заплаканные глаза. – Я не желаю тебя больше видеть! Я ненавижу тебя! – слезы хлынули, обжигая кожу, разрывая душу на части. – Пошел прочь! – в ход пошло все, что только попадалось мне под руку. Расписная старинная ваза разлетелась на мелкие осколки, когда встретилась со стеной. Стул, статуэтки, столовый сервиз – все это с бешенной скоростью летело в одного жестокого, бессердечного мужика, который каждый раз уворачивался от летящего в его сторону предмета.

– Подонок! Эгоист! Кабель! – оскорбления так и срывались с языка. – Только подойди еще ко мне, и я оторву твои яйца, после чего засушу их и повешу на веревочку, чтоб носить, как ожерелье и до конца твоей жалкой жизни напоминать тебе, какая ты мразь!

Когда сил ругаться уже не осталось, на их место пришла усталость и безысходность. Осела на холодный пол. Ноги не держали. Плечи содрогались. А слезы все шли и шли, обещая затопить всю комнату. Закрыв лицо руками, я попыталась успокоиться, но все было без толку.

– Яда, я…

– Уходи, – слабо прошептала.

– Прости меня, – в его голосе были слышны нотки сочувствия и сожаления. Но мне было плевать. Такое не прощают. За такое не грех убить.

Боль, беспомощность, разочарование сковывали меня. Внутри все сжималось. Страх не давал возможности даже пошевелиться. Воспоминания колом врезались в память, заставляя вновь пережить ту кошмарную ночь, в корне изменившую мою жизнь…

– Эта была моя порция, – мужчина улыбнулся, но встретив мой вопросительный взгляд, как улыбка сошла на нет.

– Кажется, я предупреждала, что сделаю, если ты заявишься в мои покои, – демонстративно сложила руки на груди, открывая ему вид на огромные синяки.

– Я хотел извиниться, – неуверенно начал он.

– За что же интересно узнать?

– Пожалуйста, не начинай.

– Что прости?

– Дай мне договорить, – мужчина сделал пару шагов ко мне.

Напряглась. Сама не произвольно села ровно, очень внимательно наблюдая за каждым его движением – тело отчётливо помнило, как он с ним обращался.

– Прости… меня. Я… был не прав. Мне следовало держать себя в руках… и не позволять лишнего. Я прекрасно осознаю, что мой поступок… выходит за все рамки приличия, и, если б… если б ты тогда меня не остановила, я бы даже не понял, что делаю. Роза, я… я совершил страшную ошибку, я это понимаю и готов понести любого рода ответственность.

Может, я чего-то в этом мире не понимала. Может, чего-то не знала. Но я точно была уверена в том, что этот мужчина, стоящий напротив меня и нервно сжимавший кулаки, говорил мне правду. Не знаю, как объяснить. Я просто чувствовала это. Видела, как ему тяжело давались извинения. Как он старался и подбирал слова. Мне было приятно видеть, как он переступает через себя и делает все, чтоб вернуть мое к себе расположение. Собранные всегда в хвост волосы, были запутаны и комьями свисали к плечам. В голубых глазах стоял страх, нерешительность. Плечи мужа были напряжены. Сам он стоял, как оловянный солдатик, подтянутый по струнке. Синий камзол был застегнут в невпопад. А белая рубашка не была заправлена в брюки. Благо, хоть брюки надел правильно.

Подойдя к мужу, провела ладонью по его щеке, которой в то утро сильно досталось. Прошлась пальцами по шеи, вены которой набухли от волнения и напряжения. Под взглядом голубых, словно лед, глаз, расстегнула все золоченные пуговицы, пальцы уверенно справились с кожаным ремнем. После чего я заправила рубашку, прихватила пояс брюк ремнем и принялась правильно застегивать камзол.

– Так-то лучше, – прошептала, утягивая мужчину к кровати. – Сиди здесь, – усадила супруга на прикроватную тумбочку, а сама подошла к туалетному столику и, взяв расческу, вернулась к нему.

– Яда? – слегка удивленный муж позвал меня.

– М-м?

– Что происходит?

– Тебя нужно привести в порядок, – проигнорировала истинную суть вопроса.

– Я не это имел в виду.

– Север, я не твоя жена, не Олимпия, – начала совсем спокойно. – Я не знаю, может у вас было принято, чтоб муж обращался с женой, как со скотом. Но я другая, со мной такое нечеловеческое обращение не прокатит. Я скорее застрелюсь, чем позволю мужчине указывать мне, как жить; делать со мной все, что ему вздумается. Я в своем-то теле еле как справлялась с такими здоровыми мужиками, как ты. А тут у меня совсем нет сил на сопротивление. Север, я просила тебя остановиться, умоляла отпустить меня. Ты даже представить себе не можешь, как трудно найти силы, когда тебя накрывает паника, когда все тело сковывает страх. И единственное, что ты можешь сделать – это наблюдать, как тебя трахает какой-то малознакомый упырь. Ибо никто не спешит тебе помочь – всем плевать. Окружающих забавляют, твои крики, мольбы, а твое чертово сопротивление лишь усиливает азарт того ублюдка.

Я уже давно перестала расчесывать густые белоснежные волосы мужчины – все мое сознание было далеко отсюда, в самой темной ночи моей жизни.

– Сколько тебе было? – тихо спросил муж. Он сразу понял, о чем идет речь и не пытался остановить меня. Лорд Гордон сидел ко мне спиной и внимательно слушал все, что я ему рассказывала. Боже, как давно меня кто-то просто выслушивал?

– Шестнадцать, – руки сами опустились вдоль тела.

У нас тогда был выпускной. Девятый класс. Вечеринка. Алкоголь. Танцы. И веселые одноклассники. Мы с подругой решили уйти пораньше. Она жила близко, поэтому я проводила сначала ее, а потом уже пошла домой. Ночь была теплой. Свежий ветерок раздувал мое нежно-розовое платье. Луна освещала дорогу домой. В какой-то момент я поняла, что за мной кто-то идет. Ускорила шаг. И за спиной прибавили темп. Тогда я пустилась бежать. На десятисантиметровых шпильках это было нелегко. Ноги то и дело спотыкались. Легкие, не привыкшие к таким нагрузкам, покалывали. Приходилось часто останавливаться, переводить дыхание.

Я завернула за угол, пытаясь в темноте скрыться от этой черной тени. Но это было моей самой страшной ошибкой. Здесь меня и нашли. Грубо схватили за запястье. Сорвали сделанное на заказ платье, разорвали белье и резко вошли, разрывая стенки влагалища в кровь. Это урод смеялся и трахал. Трахал и смеялся. Его скрипучий голос звоном отзывался в моей голове. Он вдалбливал в меня свой вонючий член, как ненормальный. Вбивал меня в кирпичную стену, раздирая кожу. Хватал за волосы, когда я отказывалась взять в рот его пенис.

Я кричала, звала на помощь. Но единственное, что я слышала, был смех. Жуткий, зловещий смех и громкая музыка, заглушавшая мои стоны. В какой-то момент я потеряла связь с реальностью. Мой мозг не выдержал. Сознание плыло. Но этот гаденыш не позволял отключаться. Он бил меня по щекам, как только видел, что я теряю сознание. Но стояло мне очнуться, как он вновь резко входил и продолжал вбивать в меня. И так несколько раз за ночь.

Когда же первые лучи Солнца коснулись крыш, меня везли в больницу. Врачи долго меня обследовали. Сотрясение мозга. Большая потеря крови. Они были очень удивлены:

– Мы не представляем, как она до сих пор дышит.

Никто не представлял. А я не хотела представлять. Я хотела, чтоб этот ублюдок умер самой мучительной смертью. Желала, чтоб он страдал также, как я. Чувствовал то же, что и я.

– Яда? – муж аккуратно взял мои ладони в свои. – Я здесь. Все хорошо, – он притянул меня к своей груди легонько поглаживая затылок.

– Когда меня выписали, мать устроила скандал. Она не желала меня видеть, не хотела даже слушать, что я ей говорила. Лишь отец тогда был на моей стороне. Он единственный, кому было не все равно, кто был рядом и поддержал меня, – прижимаясь к теплой мужской груди, я дала волю чувствам и расплакалась, сжимая синюю ткань камзола. – Эта скотина за одну, бездна, ночь изменил мою жизнь, изменил меня и мое ко всему отношение. Я прекрасно осознала, что в этом жестоком, черством мире есть только один человек, способный за меня постоять и поднять меня на ноги – это я сама. Ибо всем плевать на проблемы окружающих, на все плохое, что с ними происходит. Всех интересует только собственное эго и мнение большинства.

– Тиш-ш, все позади, – муж гладил меня по волосам, спине. Всячески успокаивал, но говорить не торопился, давал мне возможность выговориться, выпустить наружу все свои страхи и переживания.

Спустя некоторое время слезы иссякли. Истерика высосала все силы. Глаза слипались и чесались. А тепло, исходимое от мужского тела, согревало и дарило непривычную защиту. Так я и заснула в кольце сильных рук.

Север

«Что со мной делает эта женщина? Бояться, топиться, снова бояться. Ругается, проявляет нежность и вновь ругается. Плачет, бьется в истерике и опять плачет», – я не понимал, что со мной происходит, но эта мирно спящая девушка, названная моей супругой, по-своему влияла на меня. Она смотрела своим карим взором прямо мне в глаза. Она не скрывала своих чувств, как это было принято в их женском обществе. Она посыла к черту всех, кто ей не нравился. И если честно, мне нравилась эта женщина, завладевшая телом моей истинной жены.

За её хрупкими плечами тяжелая ноша прошлого, сковываемо все её нутро, перекрывающее ей путь к кислороду. Я и не мог даже представить, что могло пережить это чудесное создание природы. Её волевой дух скрывал маленькую, беззащитную девочку, забитую где-то в темно углу подсознания и не выходившую на свет уже много лет.

Глядя на прижимающуюся к моей груди жену, я поглаживал её сухие платиновые волосы и думал.

Мне, как порядочному мужу, следовало немедленно отправиться на поиски супруги, как только стало ясно, что Олимпия – не Олимпия, а незнакомка Яда. Но что, если судьба специально подбросила мне эту сильную, но очень ранимую девушку? Что если она и есть та самая, кого мне многие годы пророчили северные ветра?

«И встретишь там, где не искал,

И полюбишь ту, которую убьешь.

А снежные ветра там среди скал

Укроют вас, её возьмешь.

Метель, пурга и ураган вас обручат

И души соединяться воедино…»

Строки древнего пророчества всплыли в памяти, заставив тело напрячься.

Воспоминая за прошедшие шесть месяцев отрывками пролетали перед глазами. Трущоба. Свадьба. Новость о наследнике. Ледяная вода озера, из которого вытаскиваю побелевшее тело жены. Злость. Ярость. Руки сами тянуться придушить эту сумасшедшую, но Агата вовремя останавливает. Утро. Больше для худого личика глаза цвета топленого шоколада. Первая мысль: «где её голубые, цвета летнего неба глаза?» Твёрдый, подстать мне характер. Неженская сила удара. Ранимая душа. И жестокое прошлое незнакомой, но такой родной мне женщины.

Кажется, пророчество сбылось…

Пройдясь пятерней по ее сухим, безжизненным волосам, взглянул на прикрытые серыми ресницами веки. С каждым днем силы все больше теряли ее. Она слабела на глазах. А ведь, если б я заметил это раньше, если бы вовремя одумался и проверил бы это лекарство, был бы шанс избежать всех этих ее изменений. Она умирала. Самой мучительной, медленной смертью. Она не заслужила такой участи. Но я собственными руками подтолкнул жену к краю.

– Не загоняйся, – тихий хриплый голос выдернул меня из размышлений.

– Что?

– Не накручивай себя, – женская узенькая ладошка погладила меня по щеке. – Ты не виноват в случившемся.

Ее большие карие глаза гляди так ясно, будто заглядывали в душу и читали каждый сантиметр моего внутреннего «я».

– Кто ты?

– Янетта Драгунова, но для друзей просто Яда, – она улыбнулась. – Вот мы и познакомились, дорогой муженек.

– Янетта, – попробовал ее имя, смакую каждую буковку, словно конфетку, на языке. – Красивое. Тебе оно очень идет.

– Спасибо, – ее личико приобрело чуть розоватый цвет – ну хоть какой-то признак жизни. – Правда, с данной внешностью оно совсем не совпадает.

– Зато с характером-то как.

– Что есть, то есть, – комнату оглушил звонкий смех.

– Яд…

– Мой лорд, к вам посетители, – двери в спальню супруги резко отворились, являя нашему взору моего помощника.

– Азель, тебя стучаться не учили? – злость хлынула с новой силой. А если б он разбудил девушку?

– Ничего страшного, – поймав мой обеспокоенный взгляд, Яда подарила легкую улыбку. – Иди.

– Отдыхай, я скоро приду, – поцеловав жену в лоб, отправился в свой кабинет. Семья – семьей, а государственные дела никто не отменял.

Вот только часа пройти не успело, как нашу мирную беседу с лордами соседних королевств прервали громкие голоса, доносившиеся из-за двери.

– Смотри куда идешь, баба? – бушевал сын старого друга – лорда Старка.

– Как ты её назвал? – голос жены послышался с коридора.

Переглянувшись с мужчинами, мы, не сговариваясь, вылетели из кабинета, чтоб застать интересную картину.

– Баба, она и на Западе баба, – любимая фразочка паренька огласила пустынный коридор, где кроме жены с Агатой и этого подхалима не было никого.

– Не могу понять – у меня что с самого утра слуховые галлюцинации? Повтори, пожалуйста, еще раз.

– Ба-ба, – медленно протянул представитель вампиров.

– А баба так сможет?

И, не обращая внимания на всех присутствующих, Яда врезала по морде взбесившему её пареньку.

– Дорогая, тебе не надоело со всеми драться? – усмехнулся, складывая на груди руки.

– Я не дерусь, – сделала вид, что разглаживает брюки. – А провожу воспитательный процесс.

Наблюдая за хрупкой, обтянутой синей тканью девушкой, все никак не мог привыкнуть к новому вкусу жены. Яда терпеть не могла платья, кружева, всякие яркие и блестящие ткани, что еще раз подтверждало, что передо мной не Олимпия. Но и заказывать что-то новое для себя она отказалась. Вместо этого девушка предпочла взять в оборону мой гардероб, и теперь ходила в моих костюмах. Благо хоть Атага уговорила жену подогнать вещи под женскую фигуру. А то ковылял бы по замку мешок, а не порхало созданное природой чудо.

– Ай! – это Яда схватила за ухо наглеца.

– «Бабой» девушку и старшую намного лет тебя женщину будешь называть в своих краях. Но сейчас ты находишься на моей территории, так что будь любезен следовать принятым здесь порядкам. Иначе разбитым носом не обойдешься. Ты понял меня? – пока она говорила, парень все сильнее и сильнее оседал к земле – казалось, девушка вот—вот оторвет ему ухо.

– Понял, – проскулил парнишка.

– Вот и хорошо, – потерла та руки.

– Яда, что с твоими запястьями? – холод пробежался по спине – кто-то посмел навредить моей жене!

– Ой, снова закровоточили. Агата Авдосьевна, а где у нас бинты лежат?

– Кто это сделал? – ярость подступала к горлу. Магия рвалась наружу, требуя отыскать смертника и жестоко покарать его.

– Сама, – и такой беспечный ответ.

Гнев взял над разумом верх. А я, плюнув на гостей, схватил жену под локоть и впихнул в кабинет, заперев за собой дверь.

Роза

Только за мужем закрылась дверь, как грозная туча нависла надо мной. Прятаться от надвигающейся грозы было бессмысленно. Да и некуда – кабинет мужчины хоть и был большой, с высокими стенами и светлым потолком, но весь оказался заставлен на данный момент ненужной мебелью. Словом, куда бы я не шагнула, суровый взгляд мужа достал бы меня везде. Вот и приходилось пятиться, пока не встретила препятствие, а там все – попала.

– Яда, что это?

Муж смотрел на меня своими темно-синими глазами, но я видела в них саму Бездну. А потому стало жутко. По спине пробежал неприятный холодок. Взгляд метался из угла в угол, пытаясь найти верный путь отступления. Мысли хаотично строили варианты развития сюжета. Вот только ни один из них не заканчивался счастливо.

– Кровь, – притворилась дурочкой. Нет, а что? Само то, для ловкого отвлечения внимания. Только я позабыла, что в мужья мне достался никто иной, как самый настоящий снежный лорд, которого обвести во круг пальца просто нереально. Он же сама снежность!

– Я вижу, что кровь. Откуда? – в глазах мужчина вспыхнул и тут же погас синий огонь.

Ой, папочки, надеюсь не испепелят.

– Ты же хотел… – сглотнула, теребя рукава рубашки, – узреть каким было мое тело, – нашла в себе силы поднять на него взгляд. – Вот и делаю.

– Причиняя себе боль?!

Отец мне всегда говорил: «Бойся, дочь, гнева терпеливого человека, ведь ты никогда не знаешь, когда он сорвется». И послушаться бы совета, да только кто ж меня остановит – жопка-то чешется, приключений жаждет. Вот тебе и приключения. Случайно порезалась об цветущую в саду тонкую, но слишком уж прочную лиану – нет, а кто бы меня предупредил, что это растение хищное, я и за километр к нему бы не подошла, – а теперь вот, пожимаю плоды своего любопытства, вжимая голову в плечи и надеясь, что один свирепый мужчина не надерет задницу одной очень любопытной особе.

– Не совсем, – начала оправдываться. – Нет, ну в этот раз было больно, не спорю. Но в тот раз телесную боль заглушал внутренний крик. Да и за эти года я привыкла к этим шрамам, что сейчас я без них, как без одежды. С ними спокойнее.

– Почему?!

– Что? – не поняла его.

– Почему ты резала вены?

– А ты об этом, – стукнула себя по лбу. – Так это не я, – мимолетное движение левой брови не скрылось от моего взора. – Это все твои цветочки! Распустились тут. Проходу не дают. А как только начинаешь ими восхищаться, как выпускают свои коготки. Еле ноги от них унесла! Правда без происшествий не получилось. Перед тем как трусливо сбежать, твои цветочки успели меня поймать. А когда я попыталась высвободиться, так и вовсе впились в кожу, не желая отпускать.

И ведь не кривила душой. Говорила мужу все, как было. А взгляд его в этот момент был такой… такой не верящий. Совсем. Будто говорил: «Ну-ну, ври больше».

– Я тебе зуб даю, что так было! – уже собралась обидеться, да снова не дали.

Сильные руки обхватили мои запястья.

– Что ты делаешь? – словно завороженная наблюдала, как из-под пальцев мужа вытекала прохладная магия, своими белоснежными щупальцами обволакивала руки. Лёгкие, белые снежинки взвивались в воздух, после чего оседали на кожу и проникали внутрь.

– Заживляю, – тихо произнес мужчина, после чего весь сосредоточился на моих ранах.

Стоять вот так рядом с мужем, чья магия окутывала с ног до головы, было спокойно. Снег кружился по всему кабинету. Снежинки порхали, искрясь на свету. И словно по заказу вспомнился тот день, когда совершенно случайно застала за боевым танцем мужчину, окутанного снегами, ветрами и буранами.

Обнаженный, спортивный торс – единственное, что можно было разглядеть в сильном ветре и водовороте снега. Белые, словно верхушки гор, волосы развивались, сливаясь с окружающей метелью. Стоя на балконе и наблюдая за четко отработанными, слаженными движениями, я не чувствовала холода, лишь жар, наполнявший тело и душу. Мужчина был красив.

– Чертовски красив – восхищенно выдохнула.

– Что? – в глазах мужа стояло удивление. – Ты видела меня?

– Да, – пришлось признаться, пряча глаза.

– А я-то думаю, чей взгляд тогда ловил на себе. Так оказывается твой.

– Почему мы живем здесь? – вдруг озвучила давно мучивший меня вопрос.

– Что значит почему?

– Ты же любишь холод, снега, бури. Почему же выбрал место, где зимы почти не бывает? Не думала, что лорд зимы так легко откажется от своей сути. Дорогой, на тебя это не похоже, – улыбнулась, но серьезность своего вопроса не опустила.

– Потому что жене нужно тепло, – он щелкнул меня пальцем по носу. – К тому же ребенка в этих краях растить спокойнее и проще.

– Но это же не справедливо! Тепло может быть и в горах – просто понадобиться больше дров для оттапливания целого замка. Хотя зачем замок? Можно же просто небольшой домик, его и прогревать проще, и жить в нём уютнее. А детей нет разницы, где воспитывать и растить – главное, чтоб родители ладили между собой и поддерживали тепло и любовь семейного очага. А в небольшом домике это сделать будет куда проще…

Погрузившись в свои мечты, не сразу заметила с каким довольным лицом на меня взирает муж.

– Что? – ясно посмотрела на него.

– Да вот думаю, где ты всё это время пропадала. Домик, говоришь, хочешь? Будет тебе домик!

– Правда? – не верила своим ушам. Это точно был мой муж? Тот лорд, который жаждал избавиться от супруги, стоит ей только родить на свет его наследника? Ущипните меня, ибо я не верю всему этому!

– А почему нет? – пожал плечами Северус. – Да хоть завтра!

Нет. Это точно не тот мужчина, за которого Олимпия вышла замуж. Это совершенно другой человек. Полная противоположность холодному, отстраненному и эгоистичному лорду зимы. В синих глазах я больше не видела льда и айсбергов. В них плескались тепло, забота и любовь…

– Жалеть не будешь, что все оставишь? – вдруг поняла, что с нашим переездом жизнь мужа измениться кардинально. И как-то неловко стало. Все же это ведь я настояла на это идеи, совсем не подумав, как все это может сказаться на работе мужчины.

– А кто сказал, что я все оставлю? – он приподнял бровь, показывая всем своим видом, что данные мысли даже в голову ему не лезли, молчу уже про то, чтоб воспринимать в серьёз мой вопрос.

– Но…

– Роза сердца моего, я лорд этого поместья, представитель королевства Белые звезды, меня император так просто не отпустит – я нужен королевству, своей стране, но… Я так же нужен и своей семье. И раз моя жена решила переехать, почему бы не воплотить её желание в жизнь? Тем более, что на моих обязанностях перед его светлостью это никак не скажется. Но если уж ты так сильно переживаешь по этому поводу, я завтра же отправлюсь во дворец и потребую аудиенции с императором. Не думаю, что он будет против.

– Но не будет ли это дерзостью с твоей стороны?

– Дорогая, и это ты мне сейчас говоришь про дерзость? Кто совсем недавно нагрубил моей матери лишь за то, что она высказала свое мнение.

– Но ты же знаешь, что она была неправа.

– Знаю. Но это не дает тебе право дерзить страшим, – мужчина подошел вплотную и обнял, прижимая мою голову к своей груди. – Я лишь хотел, сказать, чтобы ты была более сдержанной. Я не всегда смогу быть рядом и заткнуть рты всем, кто хоть словом посмеет оскорбить тебя. И поверь, в нашем королевстве найдутся и те, кто так просто не простят тебе вспыльчивого нрава и нападут, когда меня не будет поблизости.

– В том мире, откуда я родом, тебя на каждом шагу подстерегает опасность, а чтоб справиться с ней, приходиться адаптироваться и включать голову. Но в основном нужно уметь послать все далеко и надолго, да так хорошенько, чтоб у собеседника челюсть от удивления отвалилась. Я была доброй, наивной и воспитанной. Но жизнь преподнесла мне жестокий урок, и сейчас я не уверена, что смогу пересилить себя и отказаться от той части себя, которая вечно дерзит, ругается и отстаивает свою точку зрения кулаками, – заглянула ему в глаза. – Но я обещаю попытаться стать достойной тебя леди, ради тебя и нашего сына.

– Сына? Ты так уверена, что это мальчик?

– Кончено! И он очень сильный прям, как и его отец, – губ коснулась гордая улыбка. Вынести бы еще моего малыша. С таким телом будет проблематично, но я должна справиться!

Северус ничего не ответил, только крепче сжал меня в объятьях.

– У нас все будет хорошо, родная. Мы справимся со всем! – и закрепил обещание легким поцелуем в лоб. – Иди отдыхай, я как закончу, сходим в столицу.

Кивнула. И на радостях поспешила в коридор. Меня ждет незабываемая прогулка!

***

Прогулка и впрямь оказалась незабываемой. Прям как в воду глядела. А лучше бы совсем не смотрела в зеркальную гладь. Это же надо было так все просчитать и устроить ловушку века, обведя вокруг пальца самого лорда зимы!

Но все по порядку.

Я, как и подобает покорной жене, которая безмерно любит и уважает своего супруга, (эх, далеко мне до этой роли, очень далеко), ждала Северуса в своих покоях. Агату попросила оставить меня, но я чувствовала – только подумаю о ней, как женщина с острыми клыками будет тут как тут. Приятно, когда о тебе кто-то переживает и заботится даже если это всего на всего твоя прислуга. Но я отвлеклась.

В столицу королевства мужа идти в брюках не хотелось, но платья Олимпии одевать не горела желанием. Они все были яркого цвета, с множеством кружев и блесток, от чего в глазах при одном только виде рябило. И как она это носила?

Единственный выход из данной ситуации – сшить новый наряд, который точно бы мне подошел и в цвете, и по фигуре. Вот так я и провела отведённые мне три часа. Пока муж разбирался с королевскими делами, я спокойно, никуда не торопясь, раскраивала, выкидывала все ненужное, изменяла и сшивала обратно.

Нужный цвет найти оказалось сложно, так как весь гардероб раньше проживающей здесь девушки составлял лишь розовые блестящие кружева – её самой от такой пестроты не тошнило? Видимо нет, раз каждая вешалка – разновидность розового.

Но несмотря на оттенки одного цвета, в шкафу нашлись и пару нарядов более темного цвета – бордовый, тёмно-синий и чёрный. Последний видно предназначен для похорон – на платье даже кружев нет. И я, конечно, это исправила. Для своего легкого, но строгого платья я взяла тёмно-синие и черное – эти цвета хорошо сочетались, да и я больше предпочитала тёмные оттенки радуги, чем большинство девушек, страдающих отвратительным вкусом. Нет, ну а кто в здравом уме будет носить платья, ничем не отличающиеся друг от друга, только кружева расположились в другом месте. Это же издевательство как над собой любимой, так и над обществом в целом!

Через два долгих, кропотливых часа я все же закончила работу. И на манекене красовалось элегантное черное платье с рассыпанными по подолу звездами. Рукава я сделала длинными, спину закрытой, а ворот стоячим, чтоб от мужа не отставать – любит же он приподнимать воротник. Декольте решила немного раскрыть так, что, если я решусь когда-нибудь надеть ожерелье или тоненькую подвеску, смотреться это будет изящно и совсем не пошло.

Супруга не было ещё час, но это мне было только на руку. Позвав Агату, попросила её найти краску для волос и позвать мага, чтоб отгладил платье. Если вторую просьбу женщина встретила воодушевлённо, то, услышав про краску, покрылась красными пятнами. А на вопрос, почему та покраснела, она тихо извинилась и дала ошеломляющий ответ:

– В нашем мире, миледи, только падшие девушки красят волосы. Это их выделяет среди всех женщин королевства.

Такое заявление мне не понравилось. Да и что за дискриминация красок для волос?! Это что получается? Если молодая девушка из приличной семьи вдруг перекрасит свои волосы – это будет означать, что она куртизанка? Не справедливо! И кто вообще придумал такие правила? Ему срочно нужно побывать в нашем мире!

Через длительные уговоры и обещания, что становиться развратной женщиной не собираюсь, Агата Авдосьевна все же принесла мне краску. Черную, цвета воронова крыла…

Когда же Север пришёл после важных переговоров, он был сильно уставшим. Первой мыслью было – остаемся в замке. Но стоило мужчине взглянуть на меня, уже одетую и готовую покорять новый мир своей красотой, как на глазах вся его усталость испарилась, как ни в чем не бывало. В глазах зажегся огонек азарта и страсти, а на губах застыла улыбка, полная восхищения.

– Яда? – тихо спросил муж, разглядывая меня с ног до головы и обратно.

– Нравится? – под горящим взглядом мужских глаз щеки пылали, а в груди сердце учащенно забилось.

– Очень… – выдохнул он. – Яда, но зачем ты покрасила волосы? Тебе Агата не сказала…

– Это мой истинный цвет, с ним я родилась и все восемнадцать лет жила, пока… сам знаешь.

– Тебе идет этот цвет. Общество не оценит.

– Это уже его проблемы. Если ему приятно всех поголовно считать шлюхами, то, пожалуйста, имеют полное право. Но мы знаем, что я не такая. Тем более пора уже менять взгляды на жизнь, а я вам в этом помогу!