Текст книги "Свадебный марш на балалайке"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ой, хи-хи, и правда! – счастливо всплеснула руками хозяйка. – Точно – двадцатого марта это было! Вот ведь у меня уже все из памяти вылетело, а у Яшеньки… Вы не представляете, какой это мужчина – Яшенька! У него только вид идиотский, а сам он…

Дуся не слушал, какой распрекрасный на самом деле идиот Яшенька, он вспоминал, какого числа была убита Ирина Плюшкина. Выходило, что десятого апреля. А в магазин к ней прибегала Елизавета двадцатого марта. Значит, в момент убийства Сюсин Денис Валентинович уже находился в милиции и мстить за документы не мог. Интересно, а сама Елизавета не могла Ирину машиной сбить?

– А чем вы занимались десятого апреля? Вспомните, пожалуйста. – Дуся сделал очень серьезное лицо, какое он видел по телевизору у следователя, и даже попробовал закурить сигарету Елизаветы Викторовны.

– Ой, да что вы! – брыкнула сухонькой ножкой хозяйка. – У меня такой насыщенный график… Разве я могу припомнить…

– Но десятое было на этой неделе! – закашлялся Дуся и затушил сигарету.

– Ну так что ж! – лучилась дама. – Ах, милый друг! Если бы вы знали, сколько всего произошло на этой неделе…

Яшенька опять обрадованно выпучил глазки, вскочил и даже забыл про лопнувшие брюки.

– Лизонька! Ну как же! Десятое апреля! Это же день рождения моей жены! Как же ты не помнишь?! – Он уселся напротив Дуси и стал с выражением рассказывать: – Десятого апреля день рождения моей супруги. Она, естественно, назвала в гости всякую там родню, знакомых всяких, ну и сидит, меня ждет. Я как раз в гараж за картошкой отправился, а Лизонька мне говорит, чего, мол, ты с кулями потащишься, давай я тебя на машине доброшу. Я ведь не дурак, я согласился! Ну и Лиза, как оказалось, не дура, чего она меня развозить станет! Короче, ни до какого гаража мы не доехали, а приземлились в этой самой квартире. Ну чтобы здесь, вдвоем, в уютной обстановке, отметить годовщину моей супруги. Все шло замечательно, пока Фаина Григорьевна, это жену мою так зовут, пока она сама к нам не заявилась. Уж не знаю, кто ей адресок Лизоньки нашептал, но она сюда прибыла и устроила здесь тихую Варфоломеевскую ночь. Лизонька! Ну неужели ты не помнишь? У меня еще вот, видите, синяк не сошел на скуле и здесь вот, на затылке, вмятинка осталась. А Лизоньку тогда от страха медвежья болезнь прихватила. Помнишь, Лизок? Я с тобой говорить – ты в санузел! Я к тебе – ты опять в санузел? Ну?

В планы Лизка, видимо, не входило вспоминать такие пикантные подробности, потому что она подобрала губы в нитку и сурово обратилась к Дусе:

– Вы знаете, у него не только вид идиотский, я только сейчас это заметила, – кивнула она на любовника. – А вообще, к моим семейным делам это никакого отношения не имеет. Во всем виновата эта коза Ирка. Она страсть как любила старых мужиков и всегда умела их потрошить.

В двери робко позвонили, и этому звонку обрадовались все: Дусику уже не о чем было расспрашивать, Елизавета Викторовна стремилась остаться наедине с недалеким Яшенькой, а тот то и дело по-кроличьи дергал носом и все ближе продвигался к столовой.

На пороге стояла Ксения, про которую все благополучно забыли, и переминалась с ноги на ногу.

– Передайте Евдокиму, что я машину отгоню за дом, а то я здесь весь проезд загораживаю, – нерешительно проговорила она, заглядывая через плечо хозяйки в комнату.

– Нет-нет! Я уже освободился, – поспешно подскочил Дуся и стал раскланиваться. – Большое спасибо, вы нам очень помогли. Буду рад встретить вас снова.

– Погодите! – возмутилась Елизавета Викторовна. – А документы? А квитанцию? Так вы беретесь за дело моего мужа?

Дуся совсем позабыл, что является в данный момент адвокатом, решительно поправил очки и сказал:

– Я подумаю. Это оч-чень запутанное дело. Я приду к вам завтра. Или послезавтра. Вот, я вам телефончик напишу, если что – звоните.

Он чиркнул номер и выскочил за дверь. Ксения поспешила следом.

– Зачем ты дал наш телефон? – бурчала она. – Еще не хватало, чтобы она названивала нам с утра до ночи.

– Это не наш, это телефон нашей районной милиции, – пояснил Дуся и набросился на девчонку: – А ты чего принеслась? Не могла просто так машину отогнать? А если бы ты нарушила ход допроса?

– Я просто боялась, что они с тобой что-то сделали, – виновато вздохнула Ксенияа. – О чем ты мог ее допрашивать так долго?

Дуся не ответил. Он уселся в машину и только тогда пересказал все, что ему удалось выяснить. Не сказал только того, что Ирина была очень охоча до зрелых мужчин. Почему-то об этом у него не повернулся язык ей сообщить.

– Выходит, она не могла толкнуть Плюшкину под машину, – задумчиво проговорила Ксения.

– Это еще не факт! – заносчиво дернулся Дусик. – Да, конечно, десятого числа их с Яшенькой накрыла супруга этого недоноска. Но так ведь она потом утащила муженька! А в это время Елизавета Викторовна осталась одна. Она вполне могла прыгнуть в машину и понестись мстить сопернице. Так что вполне может быть, что…

– Не может! Ты сам говорил, что у Сюсиной после нежданной гостьи открылась медвежья болезнь. А я тебе скажу, что ни одна женщина не выйдет из дома при такой неприятности. Это уж можешь мне поверить, – заявила Ксения и вильнула машиной, обгоняя «КамАЗ».

Ночью Дусе не спалось. То ему было жарко, и он вскакивал и открывал форточку, то он покрывался мурашками и бежал форточку закрывать, то ему казалось, что в комнату прокралась собачонка и мечтает его загрызть, когда он задремлет, то нестерпимо чесалась пятка правой ноги, а то вдруг ни с того ни сего мучила жажда. Он вертелся, словно баран на вертеле, и вдруг понял – ему надо поговорить с Алексом! Ведь это же понятно – мутит мужик. Стоит только вспомнить, какими глазами он тогда на Дусю уставился: «Вы живы?» И еще эта кассета! Если Ксения говорит, что порка Дуси – это обычная дамская шалость, то зачем тогда Алекс у себя ее хранил в бюро? Нет, даже не так – зачем он вообще это все записывал?

Дуся еще немного поворочался. Нет, надо заявиться к Алексу прямо сейчас! Во всем белом, в этой ночной сорочке Марфы Николаевны, черт, почему ему до сих пор не купили пижаму?! И вот тогда Алекс напугается… он обязательно должен напугаться, уткнется породистой головой в плечо Дуси и признается, что это он, подлец такой, сунул-таки девчонку под колеса!

Дуся тихонько выбрался из постели, осторожно нащупал ногами тапки и подался на этаж к хозяевам. Времени было уже много, или так казалось Дусе, потому что мама приучила его ложиться в десять, и сейчас, когда даже мамы рядом не было, в половине десятого он уже начинал отчаянно зевать, а в пятнадцать минут одиннадцатого всегда спал глубоким сном. Сейчас он мучился бессонницей, но, видимо, не только он, потому что из кабинета Алекса доносились голоса. Говорили двое – Ксения и Алекс. Дуся прокрался совсем неслышно, только споткнулся один раз о напольную вазу, но та упала на ковер и большого шума не наделала. А может, супруги так были увлечены беседой, что не обратили внимания на вдруг возникший шум.

– Ты заигралась! – повышенным тоном выговаривал Алекс жене.

– Ну миленький, ну ты что – ревнуешь? – котенком мурлыкала Ксения.

– Не смеши меня. Но ты о нем подумала? У тебя были такие святые планы – сделать из парня настоящего охранника, и что? Это не охранник! Это тюфяк! Ты таскаешься с ним целыми днями, ты уже забросила работу, забросила меня, ты даже свою собачонку бросила! С ума сойти! Сегодня я ее выгуливал! Опомнись! Возьми себя в руки и не делай глупости. И потом – он же запросто может в тебя влюбиться! И что нам тогда прикажешь делать?

– Не ругайся. Ну какая влюбленность. Просто он умеет меня лучше успокоить. С тобой мне сейчас трудно, а с ним легче. Ты ведь никогда Ирку не любил, а мне сейчас тяжело… она погибла.

– Да знаю я!

– Откуда? Откуда ты знаешь, что она погибла? – голос Ксении звучал настороженно.

– Я знаю, что тебе тяжело сейчас. Я знаю, что никакой влюбленности. А что ты говоришь, Ирина погибла? – фальшиво удивился Алекс. Даже Дуся почувствовал в его голосе фальшь.

Однако Ксения, видимо, ничего подозрительного не услышала, потому что стала рассказывать супругу все, что ей было известно.

Дуся уже замерз торчать в коридоре, по ногам нестерпимо дуло, а супруги уже перешли на спокойный, мирный тон. Ксения все говорила и говорила, и все это Дуся уже знал, поэтому он решил, что ничего страшного не случится, если на сегодня розыскной деятельности будет уже достаточно, тем более что он был уверен почти на все сто: завтра же Ксения в подробностях передаст ему весь разговор с мужем. Чего и говорить, Дуся и сам стал замечать, что Ксения его балует вниманием. Наверняка это любовь.

Дуся вернулся в кровать и стал грезить о предстоящей любви. Он уже чувствовал ее дыхание! Конечно, Ксения не может открыто ему говорить об этом, но, однако ж… Нет, неспроста она именно его попросила разобраться с убийством своей подруги, потому что только в нем она видит… черт, кого же она в нем увидела? Ну не важно. Главное, девчонка медленно, но верно теряет от него голову. Да и сам Дуся… он же с первого дня готов предложить Ксении себя в качестве мужа. Немного, правда путается под ногами Алекс, но вот совсем скоро Дуся Филин взорвет такую бомбу, что Ксении ничего другого не останется – только забыть коварного супруга и готовиться стать Филиной! Сладкие думы плавно превращались в медовый сон, и Дуся уже озвучивал их оглушительным храпом. Оно и понятно: стрелки часов показывали без десяти одиннадцать.

Прогноз Дуси не оправдался – Ксения и не подумала сообщить ему о ночном разговоре с мужем. Это немного обижало, но Дуся девчонку понимал: не так легко наставлять мужу рога, да еще и обсуждать это с любимым человеком! Дуся твердо решил сам поставить все точки над «i». И нечего бояться! И ничего с ним Алекс не сделает! Ну даже если и отлупит, что ж, ему, Дусе, не привыкать. Зато все встанет на свои места. С такими светлыми мыслями с самого утра Евдоким Филин ходил по дому как приговоренный. Он уже отважился на разговор, только никак не мог выбрать время. О гибели подружки Ксении уже стало известно домочадцам, девушка ходила грустная, и ее старательно не оставляли одну. Непонятно, чего они боялись: Ксения ни за что не отправилась бы за подругой следом, даже если бы ее слезно попросили, но обычай требовал от домочадцев надоедать своей заботой, и хозяйка уже не знала, куда от них спрятаться. Вот уже целый час Алекс не отходит от жены, а Дусе так надо остаться с ней наедине. Он уже и так крутился, и эдак. Несколько раз весело пробежал мимо супружеской четы, игриво гоняясь за собачонкой, а на самом деле очень хотелось послушать, о чем токует Ксении этот стареющий глухарь. Однако Ксения его совсем не замечала – сегодня она была в скорби. Дуся как-то выпал из ее внимания, и девушка уехала на своей машине, так ничего и не сказав другу.

– А ты чего остался? А, понимаю, тебя не взяли! – мстительно усмехнулся Макс. Все-таки было чертовски приятно, что и про Дусю изредка забывают.

– Да, видно, прошла мода на комнатных бегемотов, – мимоходом пожал плечами Толик. – Вот Ксения и бросила его.

– А вот и нет! – запальчиво крикнул Дуся, задетый за самое больное. – А вот и нет! Просто сегодня ее подругу хоронят, она поехала на кладбище! А я кладбищ не люблю. Там всегда столько мертвых.

– Не сметь! – взвизгнул вдруг за спиной невесть откуда взявшийся Алекс. – Не сметь кощунствовать в моем доме!

От такого поведения хозяина Толик с Максом ничего приятного не ожидали, поэтому немедленно повихляли марафонской ходьбой поближе к кухне.

– Нет! Как же можно?! – задыхался от возмущения Алекс.

– Ой, ой, а разошелся-то… Прямо глаза на брови заскочили… – проворчал Дуся. – А что я такого сказал? И не надо на меня кричать про кущу… кощун…ство. Слово-то какое! Между прочим, это не я, а вы самый кощун и есть! Я все знаю! Чего кричать-то? Это же вы и убили подругу Ксении. Ирину эту. Вы, точно вы ее под машину пихнули. Думали, никто не догадается, да? Ни фига! Я знаете сколько детективов прочитал? Я теперь сам убийцу девчонки нашел. Это вы! Я даже знаю, как это случилось. Я, конечно, могу вам рассказать, но это будет дорого стоить.

– Что?.. – даже не крикнул, а прошипел Алекс. – Что ты сказал? Ты нашел… что я сам… Ирку… Вот гад. Пригрел я тебя на свою голову.

Конечно, Алекс испугался. Так, во всяком случае, хотелось думать Дусе. Хозяин особняка побледнел, заиграл желваками и схватил Дусю за шиворот. Ему было страшно неудобно, все-таки кое-какой вес у Евдокима Филина имелся, однако он справился. Алекс зашвырнул Дусю в машину, сел за руль и двинул по газам – черный джип вздыбился и вынес пассажиров за ворота.

– Куда это вы меня мчите, в самом деле? Что это за лихачество, я не понимаю. Надо же как-то спокойнее относиться к правде. Ну убили девчонку, ну догадался один умный юноша, я то есть, ну и чего? Вы и меня сейчас хотите на полном ходу из машины вышвырнуть? Учтите, это у вас уже стало навязчивой привычкой, – тараторил не умолкая Дуся, у него, вероятно от стресса, случилась словесная диарея. Он и знал, что пора уже прикрыть рот, но язык сам по себе молотил всякую героическую чушь. – И вообще, так проблемы не решаются! Осторожненько, тут кочка. Давайте уже остановимся, поговорим, чего вы так разволновались?

– Я не стану с тобой говорить! – сквозь сжатые зубы прошипел Алекс. – Ты… Как ты мог?! Подумать на меня такое… Щенок!!!

– Да нет, я не просто подумал, у меня и доказательства есть…

– Молчать! Будешь свои доказательства маме показывать!

– Так вы меня домой, что ли? – удивился Дуся и понял: правда домой. – Э-эй! Товарищ! Алекс… как вас по отчеству… Мне не надо домой! Немедленно везите меня обратно в свой коттедж! Что еще за новости?! У мамы дома медовый месяц, там мужчина сидит, на что-то надеется, а тут я! Да поворачивайте, не поеду я домой!

Алекс не слушал. Он упрямо вел машину по знакомым улицам к родному подъезду. Притормозив на пятачке возле дверей подъезда, он с коварной улыбкой выскочил, открыл дверцу и одним рывком вытянул Дусю из салона.

– Все! Адье! Нам будет вас не хватать! – широко улыбнулся он и умчался.

Дуся грустно посмотрел на окна своей квартиры, потом на облачко пыли от джипа Алекса и задумался:

– Так говорите, будет не хватать?..

Алекс несся в джипе и все никак не мог успокоиться. Что, интересно знать, там вынюхал этот недоделанный охранничек? Нет, нельзя так про него. И вообще, надо успокоиться. Вот сейчас он заедет в свой офис, займется работой, и нервы придут в норму. Черт! Сейчас совсем не думалось о работе. Да и ладно. Только вон в тот магазинчик заедет, купит себе пивка – и домой. Можно же раз в неделю расслабиться.

Когда Алекс поставил машину в гараж, на него тут же наткнулся Дуся.

– Не понял… – начал медленно бледнеть Алекс. – А кого я тогда увез?

– Нет, вы, конечно, пытались от меня избавиться как от ненужного свидетеля. И я вас даже где-то понимаю, но и вы меня поймите! Что ж я как дурак буду один знать правду?! Я быстренько сел на такси и обратно сюда. Между прочим, даже шоферу лишнюю сотню заплатил за скорость. Ну так как? Будете правду слушать? Хотите, я вам ее расскажу? А вы передо мной покаетесь, и мы с вами поедем в милицию!

У Алекса даже руки опустились от такой наглости. Он понял, что криком тут не возьмешь, поэтому устало вздохнул и прикрыл глаза.

– Ну? В чем я должен каяться? Что вы такого нарыли?

– А-а-а, – радостно потер руки Дуся. – А я сразу понял, что вам от меня не уйти. Пойдемте сядем в столовой, выпьем по чашечке горячего шоколаду, кстати, вы не знаете, горячий шоколад – это какао, что ли? Ну да не важно. Короче, чего-нибудь выпьем, и я вам расскажу, за что вы убили Ирину Плюшкину.

Алекс нервно дернул кадыком и стремительно пошагал в столовую.

Марфа Николаевна стряпала к ужину заварные крендели, и все работники крутились возле нее. Возвращения хозяев никто не ожидал. Ксения уехала на похороны и рано вернуться не собиралась, а Алекс… К нему вообще в доме относились как к закону: знали, что работает, а где и как, никто не ведал. Но ждали его не раньше программы «Время». И вот тут такая неожиданность!

– Я не совсем в курсе – у нас что, будет публичное прослушивание? – грозно уставился на Дусю Алекс.

– А это не я, это ваши работники. Видите, опять посиделки устраивают, вместо того чтобы в поте лица, на ваше благо… Работают, надо сказать, без огонька, дисциплины никакой, – поморщился Дуся. – Не умеете вы наладить организацию домашнего труда.

Алекс так зыркнул на работников, что через минуту в столовой и даже на кухне никого не осталось, даже поварихи – только одни крендели. Да еще Алекс с Дусей.

– Ну? И что же такое страшное вы мне хотели поведать? – подпер щеку Алекс.

– Как то есть – что? Я хотел рассказать вам про то, как вы прикончили подругу вашей жены – Ирину, – воодушевился Дуся. – Если я что-то неправильно скажу, вы меня поправьте.

– Черта лысого!

– Как хотите, я и сам придумаю. Значит, дело было так: вы уже давно испытываете к Ирине Плюшкиной легкое отвращение. Но ваша жена в ней буквально не чает души. Вы вроде бы и запрещаете им видеться, но серьезного повода для окончательного «нет» у вас не имеется. И тогда вы – какая низость – подслушиваете разговор жены с Ириной и записываете его на пленку. А потом приходите к Плюшкиной и начинаете ей угрожать, дескать, если она не отстанет от вашей супруги, то вы… Ну я еще не придумал, что вы такое ей наговорили. «Откажись от Ксении!» – кричали вы. Но она не знала, что вы в гневе – монстр, поэтому от вашей жены не отказалась. Наверное, она вам еще что-то такое задиристое бросила, типа «не твоего ума дело, корыто старое!». Тут вы ее высадили и несколько раз проехались по удивленной жертве. Примерно так, я прав?

Алекс все так же сидел, подперев щеки кулаком и старался не сильно волноваться. Просто никак нельзя было выдать себя.

– Это вы про кого сейчас рассказывали? – спросил он, наивно тараща глаза.

– Это я про вас. И про Плюшкину, конечно.

– Очень занимательно. Только мне не совсем понятно про удивленную жертву. Это значит, в машине я ее припугнул, а потом, когда она не отстала от Ксении, между прочим, а как я узнал, что она не отстала? Ах, да! Она же мне сама сообщила. Ну так вот, когда она гордо заявила, что я – старое корыто, я, значит, поставил ее напротив машины, а она послушно ждала, пока я ее несколько раз перееду, так?

– Ну… Она, наверное, сначала сомневалась… Надеялась на вашу порядочность.

– Очень неосмотрительно с ее стороны, – сочувственно покачал головой Алекс и вдруг предложил: – А давайте теперь я вам расскажу, как все было!

Дуся ожил, заелозил на стуле и поближе пододвинулся к рассказчику.

– А было все так. Вы, Евдоким, увидели в гостях у Ксении прекрасную молодую девушку, заманили ее… ну я не знаю, куда вы ее заманили, а потом начали домогаться прелестницы в извращенной и прямо-таки грубой форме. Девушка от такого счастья вырвалась и понеслась по дороге, ничего не видя, где и была сбита машиной. Ну как? Едем в милицию каяться?

– Ка… это я должен каяться? – возмутился Дуся.

От волнения у него затряслись щечки, колени стали ватными, а ладошки моментально покрылись влагой.

– Давайте не будем откладывать, собирайтесь.

– Но… позвольте… А почему я? У нас были другие планы! Это не я должен в милицию… Почему я-то?

– А почему я? – спокойно спросил Алекс. – Вы наворотили семь верст до небес, в вашей версии есть недоработки, а у меня гипотеза складная, красивая.

– Но у меня есть доказательства! У меня есть кассета! Кассета, где вы записывали разговор вашей жены с подругой!

– Очень ценная улика. И где же она? – полюбопытствовал Алекс.

– Она у меня в шкафу! Я и показать могу! Нет, вы не сидите пнем, пойдемте, я вам сейчас же, немедленно представлю доказательства.

Дуся чуть не вприпрыжку понесся к своей комнате, Алекс не спеша двигался следом.

– Вот… сейчас… – бормотал Дуся, выкидывая из ящика вещи. – Она где-то у меня здесь была…

Алекс не торопил. Он прошелся по комнате, проверил пальцем пыль на полке и удрученно покачал головой – плохо работает Люся.

– Сейчас, сейчас… – наполовину залез в шкаф Дуся. – Вот идиотство… Кто-то спер кассету. У меня была припрятана здесь улика, вот тут лежала, на самом видном месте… Это не вы украли?

– Бросьте пороть ерунду, – сморщился Алекс. – Никакой улики у вас нет и не было. А я, если бы был вашим преступником, уже давно бы тюкнул вас по головушке камешком, отобрал бы все, что мне надо, и никто бы мне слова не сказал. Неужели вы сомневаетесь? И вообще! Вы считаете себя умнейшим сыщиком, а сломя башку понеслись показывать мне важную улику. Без понятых. Несерьезно…

Алекс не стал больше задерживаться в комнате и вышел на улицу. Хозяйским глазом он окидывал свои угодья, и те его чем-то огорчали, потому что Алекс хмурился все больше и все злее кусал травинку.

– Да нет! Вы уж погодите! – бежал вслед за ним Дуся, заглядывал в глаза и пытался уговорить Алекса поверить в свою версию.

– Не собираюсь годить. И вообще, я вас, кажется, отправил к матушке, а вы…

Он непременно бы снова его схватил и опять поволок в машину, но тут ворота разъехались и на дорожке появилась машина Ксении.

– Долго же ты… – ворчливо встретил ее муж, когда девушка уже выскочила из гаража. – А что это ты на прическу нацепила?

Ксения нацепила не только на прическу – она вся была слегка помята и немного потрепана: в волосах и на костюме красовались остатки оливье, по щеке прошла алая царапина, и несколько ногтей были обломаны.

– Ксюша! Тебя били? Пытали? – кинулся к ней Дуся, понимая, что только от него девчонка примет сочувствие.

– Не мелите ерунды! – прервал его Алекс. – Кто это будет пытать ее на поминках?

Дуся разгорячился. Пока Ксения отряхивала с себя следы траурного застолья, он, будто молодой петушок, наскакивал на Алекса и выкрикивал ему в лицо:

– Вы! Да вы ничего не знаете! Конечно! Девочку запросто могли пытать, потому что мы почти нашли убийцу! И поня-я-ятно, что вам хочется поскорее от меня избавиться! Я слишком много знаю! И нечего меня каждый раз из дома выталкивать!

– Алекс, ты что, выталкивал его из дома? – сурово насупилась Ксения.

Алекс еще не знал, как ответить поделикатнее, а Дуся взахлеб сыпал правду-матку:

– А то как же! Конечно! Он меня сегодня чуть не вышвырнул! Уже и домой привез. Но только я так просто не сдаюсь! Я ему все сказал!

Ксения уже не слушала Евдокима, она только смотрела на мужа и с огромным осуждением чмокала губами.

– Ступайте, Дуся, – посоветовал Алекс и обреченно поморщился: сейчас придется с Ксенией объясняться, а он так хотел провести вечер в покое.

Однако с покоем не получилось: все, кто находился в доме, могли слышать крики обозленной Ксении и вялые отругивания ее мужа. Правда, ни одного слова нельзя было разобрать, но Дуся подозревал, что речь идет о нем. По внутренностям горе-охранника разливалось тепло, а в голове снова грезы стали прокручивать сладкие клипы будущей семейной жизни.

Через час к Дусе в двери постучали, и чистенькая, умытая хозяйка коттеджа впорхнула в комнату.

– Ты только послушай, что я узнала! – как ни в чем не бывало застрекотала она. – Завтра мы едем к Енотову!

– Едем! – с готовностью отозвался Дуся. – А кто это?

– Это… Я тебе лучше с самого начала расскажу, – устроилась Ксения на стуле и, отчаянно жестикулируя, поведала о том, как прошли похороны несчастной Плюшкиной.

Сначала все шло по обычному сценарию. Слезы горькие, теплые слова, рыдания – тяжелые часы. А потом все переместились в квартиру к матери Ирины Плюшкиной – помянуть погибшую. Поехала и Ксения. Она, конечно, понимала, что не совсем нравится Ириной родне, но в конце концов Ирина приходилась ей подругой и теперь не время выяснять, кто кому нравится, а кто нет. Пару раз наткнувшись на испепеляющий взгляд гражданского мужа Иры, Ксения подошла к нему, понурив голову, и робко сунула в руку страдальцу несколько крупных денежных купюр.

– Конечно, этим теперь Ире не поможешь, но… Все, чем могу… – еле слышно пролепетала она.

Степан глянул на деньги, и взор его стал теплым и родным.

Поминальные столы просто ломились от изобилия самых дорогих деликатесов. Конечно, матери Иры, Алле Альфредовне, не под силу было устраивать столь пышное застолье: у нее совсем не было денег, как она неоднократно повторяла. Степушка, видимо, тоже не мог размахнуться, поэтому все финансовые хлопоты взял на себя директор магазина, где работала Ирина, – Енотов Антип Егорович. Правда, самого Антипа Егоровича за столами не наблюдалось – у него были неотложные дела, как он сам сообщил, зато вместо него восседала его супруга – тридцатилетняя Ада Михайловна. Именно рядом с ней и усадили Ксению.

Застолье протекало ровно, без всплесков. Ксения уже собиралась откланяться, в конце концов это не свадьба, чего же здесь до утра торчать, но после третьей рюмки гости немного оживились, голоса сделались громче, после пятой рюмки высказывания стали не столь слащавы, а после десятой гости и вовсе забыли, какое событие отмечается. Кто-то настойчиво требовал музыки, где-то в уголке потрепанного вида женщины начали бойко стучать ложками и хором скандировать «Если бы парни всей земли!», мужчины веселили друг друга анекдотами. Сама Алла Альфредовна обсуждала с соседкой, когда правильнее в этом году сажать картошку, а безутешный вдовец напился в зюзю и почему-то лез к толстенькому соседу целоваться. Только низенькая скромная женщина, кажется, мама Степана, все время пыталась угомонить поминающих и постоянно поднималась с рюмкой:

– Нелепая случайность вырвала из наших рядов…

После четвертого такого тоста соседка Ксении, жена директора магазина, ехидно фыркнула:

– Да какая там случайность! Этого и следовало ожидать!

– А почему вы так решили? – тут же насторожилась Ксения.

– Так это же ясно – из-за денег Ирку угрохали, чего ту решать!.. А давайте про бродягу споем! – кричала она, перекрикивая скорбную речь.

– А что там с деньгами? – не унималась Ксения.

Ада Михайловна поправила на объемной груди ярко-желтый бант и пьяно махнула рукой:

– Она нам деньги должна была отдать одиннадцатого, а десятого ни с того ни с сего погибла, ну и понятно – долг так и не отдала. Я, конечно, понимаю, Ирка под какую-то машину сиганула, но можно же было подруге какой-то передать или к Антипу перед смертью заскочить долг вернуть, а так… По диким степям Закавказья-я-я!..

– Подождите, а нельзя ли подробнее про деньги? – снова потрясла за рукав певунью Ксения.

Ада Михайловна только что замахнула стопочку и немного выпала из реальности. Она тупо уставилась на зануду соседку и изрыгнула:

– Т-ты кто?

– Вы только что сказали, что Ирину убили из-за денег. Нельзя ли подробнее?

– Не… льзя! Подробнее вам только Антип может сказать… Но он не скажет!

– Почему?

– Так ведь нету же его! – удивилась несообразительности Ада Михайловна и вдруг рявкнула на весь стол. – Здравствуй, девочка-секонд-хенд!

Ксения уже устала вытягивать из соседки капли истины и просто поинтересовалась:

– А почему Антипа Егоровича нет? Его не будет?

– Будь или не будь! Сделай же что-нибудь! – тут же подхватила соседка и стала призывно вилять плечами, поглядывая лукавыми хмельными глазами на старичка слева.

– Приедет Антип Егорович. Он всегда за ней приезжает, – кивнула в сторону Ады Михайловны накрашенная девица напротив, по-видимому, тоже работница ЦУМа.

Ксения решила дождаться директора во что бы то ни стало. Между тем Ада Михайловна, благополучно накушавшись спиртного, растеклась по столу и просыпалась только для того, чтобы в очередной раз гаркнуть: «Я – шоколадный заяц! Я – ласковый мерзавец, ой-ой-ой!»

Ксения все-таки дождалась Енотова. Он появился в дверях, наотрез отказался сесть за стол и в угоду близким только запихнул в рот пресный блин.

– Вы… пробудите, пожалуйста, мою супругу, – робко просил он высоченного дядьку, который и вовсе, как выяснилось, не знал покойной, просто проходил мимо, мечтал о похмелье, а тут такая радость – поминки! Теперь он добросовестно отрабатывал мальчиком на побегушках и поминал погибшую с большой ответственностью.

Ксения поняла, что сейчас Енотов может испариться, и ринулась к нему.

– Скажите, а что, Ирина Плюшкина в самом деле занимала у вас деньги?

– Да, – скучно мотнул головой Енотов.

– И когда она собиралась вам их вернуть?

– Тут, понимаете, какая история вышла…

Но понять, какая же вышла история, Ксения не удосужилась: на нее рухнула тарелка с салатом. Оказалось, что спящая красавица Ада Михайловна пробудилась в тот самый момент, когда ее Антипа кто-то бесстыдно домогался! Такого Ада допустить не могла – и в соперницу немедленно полетела плошка с оливье. Дальше было еще хуже: жена робкого директора завопила пожарной сигнализацией и устремилась к мужу. Их разделяли плотные спины поминающих, поэтому, прорываясь к супругу, Ада то и дело метала в голову Ксении то плошку с кутьей, то графинчик с киселем, а то и маринованные грибки. Енотов, видя такое буйство, только быстро шепнул Ксении:

– Завтра, завтра приходите в ЦУМ, там мы сможем поговорить. Но учтите, я страшно преданный супруг, поэтому, если у вас… глубоко личные мотивы… не советую тратить время…

Ксения с ужасом взглянула на надвигающуюся, точно цунами, Адочку и решила, что никогда у нее к Енотову не появится глубоко личных мотивов. Хотя это как посмотреть, то, о чем она хочет поговорить, тоже личное. Ада Михайловна неотвратимо надвигалась. Ксения заметалась между столами, где и была настигнута обиженной супругой директора. Несмотря на то что девушка бойко уворачивалась от кулаков, внешность ее понесла некоторые потери. Только чудом Ксении удалось вырваться из лап разъяренной дамы.

– Ну вот! Поэтому завтра нам надо ехать в магазин, к этому Енотову! – закончила рассказывать Ксения.

– Да, конечно… Только… – Дуся старательно прятал глаза – они были совершенно сухими, а сейчас так пригодилась бы слеза, хотя бы в правом глазу. – Только вряд ли я смогу тебя сопровождать. Твой муж, этот Алекс…

– Ах, да не бери в голову, – беспечно отмахнулась девчонка. – Он тебя больше не тронет. Я с ним поговорила.

Дуся мгновенно представил свадебную машину, где на заднем сиденье расположился он, в своем новом зеленом костюме, а рядом, утопая в пене фаты, лучилась семейным счастьем Ксения. А что? Дуся уже готов составить ее счастье.

– Ты не бойся, больше Алекс тебя не тронет, – еще раз повторила Ксения, убегая из комнаты Дуси. И Дуся поверил.

А Алекс тронул! Он заявился ранним утром, безжалостно сдернул одеяло со спящего Евдокима и зычно возвестил:

– Значит, так! Сегодня ты никуда не едешь с Ксенией и держишься от нее подальше! Ты не оправдал моих надежд. Ты – лентяй, наглец, да к тому же у тебя скверный характер.