Текст книги "Убей меня своей любовью"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да нет же, лучше угробить меня, – пожала плечами Инга.

У нее в последнее время отчего-то обнаружился вздорный характер. Дуся ради нее пошел на такое!.. Он даже такси вызывать не стал! Решил ехать на своих «Жигулях», сам сидеть за рулем, чтобы она оценила, увидела в нем эдакого мачо, а она… И ведь ей даже все равно, что он наступил на горло собственным страхам!

Дело в том, что Евдокиму Петровичу Филину от отца досталась пара-тройка автомобилей. Но водить машину Дуся панически боялся. Он даже не хотел сдавать на права. Правда, после того как в их доме появилась Машенька, маманя срочно захотела, чтобы именно сын вывозил их на природу, поэтому силой приволокла сына в автошколу, сунула преподавателям кругленькую сумму и попросила, чтобы из Дуси сделали настоящего мужика. Неизвестно, что понимал под этим существительным преподаватель, но из стен школы Дуся вышел хоть и с правами, но с еще большим страхом. Конечно, он знал теперь, за что надо дернуть и куда нажать, чтобы железный конь соизволил двигаться, даже выучил, где находятся тормоза, но машина так и осталась для него коварной загадкой. А потому садился он за руль весьма нечасто, прямо скажем, второй раз. Поэтому и дорогой джип не стал брать, а решил ехать на стареньких «Жигулях», на которых в свое время ездила прислуга отца. А Инга этого не оценила. А ведь так хотелось…

К яичнице девушка не притронулась – то ли была сильно взволнована, то ли ее изощренный вкус не позволял ей хрустеть подгоревшими яйцами. Дуся съел сам. И пока он подъедал все, что было в холодильнике, Инга старательно готовилась к новой профессии. Зато когда она вышла, кусок сала встал поперек Дусиного горла.

– Кх, кх… кр-р-р-ра… к-к-к… – попытался заговорить Дуся, но вместо слов из глотки вылетал только птичий сленг.

Инга стояла в коротеньком платьице, которое, в сущности, называлось блузоном, и блестела, как карасевая чешуя. Ее тощие ножки в колготках черного цвета казались еще тоньше и длиннее. Уложенная челка скрывала почти половину лица, и от этого девушка стала только краше.

– Ух ты… – восторженно пропел Дуся. – Ин, а может… может, ну ее, эту панель, а? Останемся дома, чаек посмотрим, сериальчик попьем…

– Я попросила бы не забываться! – ледяным тоном вякнула девушка. – Собирайтесь, Евдоким. Нам нужны сведения!

– Да-да, я уже собрался, – замотал головой Дуся и, прихватив документы, поспешил к двери. – Господи, кто ж на тебя, такую недотрогу, позарится? Да еще за свои же деньги!

Глава 4
Улица подбитых фонарей

До нужного места Дуся доехал без всяких происшествий. А это уже само по себе обещало счастливый вечер и долгие годы жизни. Правда, тащился он на скорости тридцать километров в час, но так ведь это же не ловля блох, а вовсе даже ловля преступников. Во всяком случае, собой он был горд. А после того как успешно припарковал машину, всерьез решил спросить у мамани: не родственник ли им сам Шумахер? Может, по отцовской линии?

Возле Дома культуры стеклодувов горели цветные огни, яркими заплатами на домах вспыхивали рекламы, вольная молодежь кучковалась группками, посасывала пиво и пыхтела сигаретами. Город жил какой-то совершенно иной, ночной жизнью, в которой и Дуся, и, похоже, Инга были людьми случайными. Отдельными яркими стайками порхали раскрашенные девицы с распущенными волосами. Ветер трепал длинные пряди, поднимал над головой волосяной сноп, спутывал локоны в патлы, но девушки считали, что это красиво.

Инга, которая робко вылезла из машины и скромно притулилась в самом невидном месте, в своем рыжем платье отличалась от всех. Во-первых, платье под фонарями блестело так, будто девушка облита водой, во-вторых, ни у кого не было такого яркого наряда, а мужикам как раз нравится все рыже-красное! А в-третьих, на улице уже стояла серьезная осень, и все остальные девушки были в коротеньких, но курточках, и только Инга в платьице с рукавчиками три четверти.

– Вот черт… – ругнулся Дуся. – Надо вылезти, отнести ей свою куртку, примерзнет к панели-то…

Он уже совсем было направился к Инге, но тут заметил, что у девушки стали налаживаться контакты с коллегами. А в такой момент ну просто никак нельзя было вмешиваться. Вернее, коллега была всего одна. Низенькая, худосочная девица лет пятнадцати, раскрашенная под матрешку, подошла к Инге и что-то процедила сквозь зубы. Дуся не слышал, что именно, он лишь видел ее надменное выражение лица. Однако Инга дернула бровью и ответила, по-видимому, достойно, потому что девица с интересом выслушала и немного отошла в сторону. Потом она подошла еще раз, но уже с сигаретой и, вероятно, попросила прикурить. Инга выудила из декольте зажигалку, девица склонилась над огоньком и снова отошла.

– Интересно, откуда у Инги зажигалка? Неужели курит, паразитка? – неприятно удивился Филин.

Он и сам не заметил, но с некоторых пор повариха вызывала у него подозрительно нежные чувства.

– Это оттого, что маманя уехала, – успокоил он сам себя и снова занял наблюдательную позицию.

И вовремя, потому что к девушкам подъехала светлая иномарка, и новая знакомая Инги кинулась к окошку. Но в светлой иномарке хотели не ее, а, скорее всего, даму в рыжем, потому что повариха яростно замотала головой и даже отошла в сторону, чтобы не мозолить глаза клиентам. Новая знакомая Инги тем временем стала размахивать руками и, видимо, доказывать, что она лучше, но ее все равно не хотели. В конце концов произошло непредвиденное – из машины выскочил длинный парень в черном длинном пиджаке, подскочил к Инге и поволок ее в салон. Инга упиралась, хваталась за колонны и звала на помощь Евдокима, а тот уже подъезжал к странной парочке.

– Слышь, ты, коромысло! Это моя девушка! – от испуга Дуся обнаглел и медленно вылез из «Жигулей». – Эти девки обе мои, не вник? Не, я не понял, я чо – непонятно выразился?

Парень медленно повернулся и резко выкинул руку в сторону Дуси. Но рано выкинул – Дуся до него еще не дошел. Зато рука резко влипла в столб, а парень скрючился от невыносимой боли.

– Слышь, ты, геморрой, ты б поаккуратнее, здесь же столбы все-таки, – запоздало предупредил Дуся и, пока парень приходил в себя, быстро затолкал девушек к себе в «Жигули».

– Меня не надо! – вырывалась новая знакомая Инги, молоденькая девица. – Я на работе! Ну меня-то куда тащишь, урод?!! Оставь меня!! Я говорю – пусти меня, мне надо семью кормить! Что я дома скажу?!

– Да сиди ты, кормилица, язви тебя! – прикрикнул на нее Дуся. – Заплачу я тебе!

Девица ненадолго успокоилась, а потом снова заныла:

– Ага, заплатишь! Тот-то парень покрасивше тебя будет!.. А вы сколько платить будете? Мне надо по двойному тарифу, я ж не по собственной воле…

– Фигу с дрыгой! – огрызнулся Дуся. – И что за бабье пошло! Последние гроши выпотрошить норовят…

Он вез девушек домой. Неизвестно, знает ли что-нибудь о Татьяне Дутовой эта молоденькая работница, но рисковать Ингой он больше не собирался.

– Проходите… простите, как вас зовут? – толкал он незнакомую девушку в спину.

– Меня можно звать… Жужу, – пошленько хихикнула девчонка и царапнула пальчиком по щетине Евдокима. – Или Мими!

– Не, ну это собачьи клички какие-то, а давайте я буду звать вас просто Найда… Господи, совсем заболтался. Надя!! Надежда! Давайте?

Девушке не понравилось называться Надей, слишком непопулярно, она разрешила звать ее просто Ольгой, то есть настоящим именем.

– А скажите, Ольга, вы давно трудитесь на этом славном поприще? – красиво начал допрос Дуся, едва девушка уселась в кресло.

– А чо? Ты из ментовки, что ль?! – насторожилась Ольга. – Так я и вовсе нигде не работаю, учусь я, на портниху. А сегодня вышла просто погулять!

Дуся опешил: это что же получается – девчонка вышла погулять, а он ее к себе силком припер? Несовершеннолетнюю!! Мало того что ничего сейчас про Татьяну не узнает, так еще и Ингу засветил! Ситуацию спасла сама Инга. Войдя в квартиру, она сразу понеслась переодеваться, умываться и греть чайник, поэтому Олины капризы наблюдать не могла. Зато когда она вернулась с двумя чашками ароматного кофе, у девчонки оттаяли замерзшие ноги, руки и, кажется, сердце. Во всяком случае, она уже по-доброму разглядывала квартиру, сначала с усмешкой уставилась на Дусю, а потом обратилась к Инге:

– Ин, слышь, а этот мешок твой мужик, что ли? Ну отпа-а-ад! Мужик, слышь чего, ты сегодня Инке такой куш оборвал! Тот парень, которого ты болячкой обозвал, большие деньги ей обещал, так что ты возмести. И, кстати, мне тоже не забудь, как и договаривались, по двойному тарифу. Ин, а он правда не мент?

Дусе уже порядком надоела эта наглая уверенная девица. Он собрал брови в одну грозную линию и сурово заявил:

– Я не мент, но тоже… очень сердитый. А потому кончай базар! Я буду спрашивать, а ты отвечать, ясно?

Девица не испугалась. Она надула губки и завопила, совсем как бабы на рынке:

– Это кто из нас еще серди-и-и-итый! Это, может быть, я сердитый… сердитая! Потому что ты мне весь заработок загробил! Сейчас сюда наши ребятки приедут, они тебя по всем стенам вместо обоев расклеют!

– Ах так, да? А я тогда скажу, что отдал тебе триста баксов, а ты не хочешь их хозяину отдавать! Что – съела? – вызверился Дуся.

Это заявление возымело эффект. Девчонка быстренько успокоилась, попросила себе еще кофе и милостиво позволила:

– Ну ладно, чего там хотели-то? Спрашивайте. Только сразу скажу, если меня на пленку будете снимать – ничего не скажу.

– Ну чего выдумываешь, а? Ну чего выдумываешь? – перекосился Дуся. – Ну кто на тебя еще пленку тратить будет?

Тут Инга откашлялась и скромно пояснила:

– Понимаете, Евдоким, я это… представилась Ольге журналистом криминальных новостей. Ну, вроде как специально заброшена к ним на панель, чтобы узнать кое-какие тонкости.

– Да уж… придумала. То-то Оленька меня все «мент» да «мент»! Она ж нам сейчас и вовсе ничего не скажет!

– Не, ну почему, если хорошо заплатите, так я все скажу! – не согласилась Оленька. – Даже если не знаю – хорошенько подумаю и… между прочим, в школе у меня по сочинениям всегда пятерки были.

– Вот только постарайся без сочинений! – прервал ее Дуся и спросил: – С вами работала Татьяна Дутова?

Ольга нахмурила лобик:

– Дутова? Это такая в веснушках вся, что ли? У нас три Татьяны работали, но я их по фамилиям не знаю.

Инга тихо исчезла из комнаты и появилась уже с паспортом Милочки, на имя Татьяны.

– Вот эта работала или нет?

При виде фотографии лицо у девчонки вытянулось, лихая спесь исчезла, а в глазах появилась тревога.

– А вы… вы ее знаете, да? – посыпались из нее вопросы. – Вы ее видели? И где она сейчас?

Дуся тяжко вздохнул, потом терпеливо напомнил:

– Это мы у тебя спрашиваем: ты ее знаешь? Она с тобой работала?.. Ой, только не ври. Точно твоим амбалам скажу, что давал триста!

Девчонка шмыгнула носом и заныла:

– Ага-а-а, вам хорошо-о-о, я вам скажу, а меня потом…

– Мы никому не скажем! – мгновенно пообещал Дуся. – Я по природе молчун, а Инга… Она родилась немой. Да, вот такое у нее несчастье. Иногда, правда, случается некоторый словесный пон… кхм, но это если поест чего-нибудь несвежего… Сейчас не вылетит, ручаюсь! Правда, Инга?

Инга уверенно мотнула головой. Ольга вздохнула, ненадолго прилипла к чашке с кофе, потом закурила сигарету и, вытаращив глаза, начала говорить:

– Эта Танька работала у нас. Она пришла, когда меня еще не было. Такая бедная сначала притащилась, даже колготки не на что было купить, а потом как пошла работать, как пошла! Наша мамка… Калоша… ну главная наша, короче, она говорила, что это оттого, что Татьяна стала повышать свою квалификацию, что вроде как Танька даже в пед, на психологический факультет, специально пошла, чтобы лучше понимать клиентов!

– Не дай бог профессорам педагогики узнать, куда они готовят кадры… – пробормотал себе под нос Дуся и с удвоенным вниманием уставился на Ольгу.

– Но только это нам так говорили, а на самом деле и не было никакого психфака! А только почему Танька такие деньги стала загребать, никому не понятно было. И ведь что интересно! Стоим все вместе, Танька не чаще нас уезжает, а получается, что у нее денег – помойка, а у нас… А потом такое случи-и-илось! Короче… Ин, ну налей кофе, чо жадничаешь? А у вас коньяка нет? Ну и не надо, я просто так, ради прикола спросила. Так я чо говорю-то! Короче, привозят нас недавно на место, а еще погода такая отстойная была – дождь пополам со снегом, а мы в тоненьких колготочках, в чулочках, все дела. А у Динки и вовсе все колготки в крупную дырку, ну прикиньте!.. Сидим, значит, в машине, из окошек клиентов выглядываем, чего зря здоровьем раскидываться. И тут подъезжают! Клиенты! Останавливаются, значит, возле Дома культуры – и прямиком к нашему микроавтобусу. Ну мы, ясное дело, подготовились, ножки так выставили, куртки поскидывали, каждая сама из себя сидит, выпендривается, бабки приманивает. Влезают в двери двое – оба такие… черт знает какие! Мы давай улыбаться, ножками сверкать, а они так молчком пистолеты достали и спрашивают: «Где Татка? С кем сейчас работает?» А Татка – это Танька Дутова. И она уже не работала тогда. Мы им так говорим: мол, на кой фиг вам Татка, когда ее нет, а мы здесь все в полном составе и каждая с изюминкой. А они прям как бараны! На фиг, мол, нам ваш кишмиш, подавайте Татку и хоть ты убейся! Ну Динка, она у нас такая вся без комплексов была, возьми и ляпни – достали, мол, со своей Таткой! Здесь и получше ее есть! А те!.. Ужас такой!.. Взяли и без всяких объяснений в Динку и выстрелили, а потом еще раз, в голову. Что там началось! А они так ручкой помахали и говорят: «Сегодня что? Пятница? Так вот, пока вы нам Татку лично в руки не передадите, мы будем приходить каждую пятницу и отстреливать по одной кукле» – это, значит, по одной из нас. Не, прикиньте!

– И что – так и приходят? – ухватилась за щеки Инга.

– Пока нет, – пояснила Ольга. – Наша мамка тоже не последняя фишка в бизнесе, кое-что может. Она нам сказала, что все утрясла, а сама каждую пятницу бледнее стены. И всех предупреждает – если кто увидит Татку, чтобы немедленно, в ту же секунду ей звонили! Даже телефоны всем сотовые выдала, прикиньте? Это чтобы наша Калоша да на телефоны нам свои деньги тратила?! Нет, ну она не Калоша, конечно, я так ее любя называю…

Дуся переглянулся с Ингой. Понятно, что Милочка кому-то из клиентов здорово насолила, но как и кому? Теперь ничего удивительного нет в том, что ее прирезали… Но почему же тогда прибегали какие-то девицы? Они что – не знали, что ее уже нет? Вряд ли, в таких структурах все четко отлажено.

– А из-за чего мужчины так нервничали? – невинно поинтересовалась Инга. – Ты не в курсе?

– Нет, ну вы ваще!! А мне-то кто скажет?! Это наша Калоша… Слушайте, я у вас так засиделась, так засиделась! – вдруг засуетилась Ольга и стала собираться.

– Подожди, – остановил ее Дуся. – А как можно встретиться с твоей Калошей?.. Да не трясись ты! Сказал же – никому ничего не скажу, просто назовусь братом Дутовой.

– А, ну назовитесь, – с облегчением выдохнула девчонка. – Это ваще классно будет. Тогда они вас пристрелят, да и все.

Дусю передернуло, но он совладал с собой:

– Это мои проблемы. Где Калоша?

– Короче, так… сегодня у нас что? Среда? А по субботам и по воскресеньям Калоша сама нами торгует, боится, что мы с пьяных много возьмем и мимо ее рта протащим, так вот… Ты чего – не можешь придумать, что ли? Подошел к ней в субботу, предложил крупные бабки, она тебе что хочешь устроит! – посоветовала Ольга. – Она у нас знаешь какая – низенькая, толстая, как колобок, а на шее обязательно шарф зеленый. Черт его знает почему – любит зеленый шарф и все! И сапоги тоже зеленые, а куртка белая. Ну узнаешь ее, она самая толстая и старая.

Вызнав у Ольги все, что нужно, Дуся и Инга простились с девчонкой, отвалив ей кругленькую сумму и вызвав такси.

Проводив девчонку, Дуся вдруг явно ощутил, что сейчас он в квартире один с Ингой. Вот никогда это его не волновало, а сегодня, как вспомнит, что она там стояла – в ярком платьице, на панели, так по груди разливается какое-то подозрительное тепло. У него так случалось, когда Душенька ночью забиралась к нему на грудь и из вредности оставляла лужу. Вроде ничего, а потом раз – тепло! А потом холод и вонь, но это по-другому немножко, а сейчас…

Он достал из холодильника маленькую бутылочку коньячка (и почему это маманя всегда покупала такие мензурки да еще и тыкала их в холодильник?), с рюмочками подошел к Инге и загадочно произнес:

– Ты не знаешь, чего я хочу?

– Напиться? А чего тогда с Ольгой не пил? – спросила та, ненадолго отрываясь от телевизора.

Вот где-то Дуся читал, что этот электрический ящик самый страшный враг компании! А он, оказывается, еще страшнее! Ну как это понимать?! Сидит прекрасная девушка, ну пусть не совсем прекрасная, но, главное, имеется в наличии, рядом с ней обворожительный мужчина торчит с коньяком, а ей только телек подавай! Дуся демонстративно щелкнул пультом, и экран погас.

– Так я повторяю свой вопрос, – раздраженно рявкнул Дуся и снова запел медовым голосом: – Ты не догадываешься, чего я хочу?

Теперь Инга с вежливой усталостью смотрела на потуги работодателя и догадываться не собиралась. Пришлось Дусе прозрачно намекать:

– У нас сегодня такой трудный день, и мы с тобой сработали как одно целое! Как единый механизм, как… Давай напьемся, а?

– Если вы про коньяк, то это всего стограммовая бутылочка, и ее уже наполовину Яков Глебович опустошил.

– Вот боров, – прошипел Дуся. – Ну тогда хоть пойдем наедимся! Я уже три дня тебя прошу овсянку, а ты!..

Как-то незаметно романтический порыв угас, остался только сильный голод. Инга нехотя поплелась на кухню, а Дуся удобно устроился в кресле и, кажется, даже задремал. Точно задремал, потому что, когда к нему подошла Инга, он уже зычно храпел.

– Евдоким Петрович! – потрясла она его за плечо. – Ваш овес готов!

Тут Дуся игриво ухватил девушку за юбку и прижал к себе – взыграло ретивое:

– Ать! Сейчас раздавлю, как муху!!

В следующую же секунду он получил такой мощный удар в скулу, что голова едва не оторвалась от шеи.

– Дура!! – взвизгнул он, чуть не плача.

– А я вас предупреждала, – поджала губки страшенная Инга. – До свадьбы никаких поцелуев!

– О бо-о-о-оже! – взвыл Дуся. – И эта туда же! Да кто тебя целовать-то собирался?! Я ж так только…

– А «так только» тем более! У меня, знаете ли, всего одна девичья честь, и я буду хранить ее до…

– …гробовой доски! – перекривился Дуся.

Инга хотела что-то ответить, даже, кажется, ответила, но Дуся ее не услышал – в прихожей затрезвонил телефон.

– Алло!! Евдоким?!! Я очень недоволен!! Очень! И не думайте, что вы меня выбросили на задворки судьбы и обо мне можно забыть! – кричала трубка в Дусино ухо голосом Якова Глебовича. – И как только у вас язык поворачивается обо мне не вспоминать?!!

– Яков Глебыч, да кто про вас забыл? – вытянулось лицо у Евдокима. – Я же…

– Ты и забыл!! А я… я больной и голодаю! Я уже скинул… два кило, триста граммов и два литра!

– Уже?! Но вы ведь лежите-то всего ничего! Второй день! Когда вы успели-то?

– Да?!! А анализы?! – возмущался переломанный Яков Глебыч. – Нет чтобы посылку собрать, он выясняет! Чем там у вас Инга занимается?! Груши околачивает?! Напомни Олимпиаде – для чего она ее брала!!

Дуся всерьез обиделся за девушку, как-никак у нее сегодня был тяжелый день, это раз, а два – черт! Дуся все ласковее поглядывал на гармонично развитую повариху! Вон она как сегодня колоритно возле Дома культуры смотрелась, и не подумаешь, что впервые на панели!

– Вы, Яков Глебыч, на Ингу-то не очень! Она у нас и так одна за всех пашет! И не отказывается! И нянькой, и поварихой, и проституткой, если надо! Так что…

Слышно было, как в трубке кто-то тоненько охнул, а в отдалении послышался встревоженный голос: «Больной, отчего еще не спите?! Немедленно в палату! И вообще! Кто вам позволил пользоваться мобильником спящей медсестры?! Ой, больной, вам плохо?» Больной оставил ее вопрос без ответа, зато теперь трубка заговорила скороговоркой:

– Короче, Дуся! Завтра притаскиваешь мне полные сумки жратвы, если тебя не пропустят, так я на первом этаже, в окошко передашь. У меня палата третья! Все! Пока!

– Стой! Яков Глебыч!! Палата третья, а больница-то какая? Где лежишь-то?!

– Ой, ну чего ты такой идиот-то?! – нервничал будущий отчим. – В краевой я! У меня ж пока прописки вашей нет!

– А чего тебе принести? – все еще допытывался Дуся, но телефон уже коротко пищал придавленной мышью.

Дуся резво обернулся, хотел было повесить на Ингу все заботы о больном, но девушка уже удалилась к себе.

– Вот так всегда! Когда надо, ее никогда нет… – побрел Дуся в кухню и ворчал, как голодная старуха. – Ну ничего нет… Никакой тебе пищи – ни духовной, ни желудочной… А я из-за нее еще машину возле подъезда бросил… Инга!! А может, поедем по ночному городу покатаемся, а?! Музыка, вино, девоч… Не-не! Просто… о литературе поговорим! Как ты относишься к мультфильму «Нафаня»?!

Свое мнение о любимом Дусином мультфильме Инга оставила при себе – она уже закрылась у себя в комнате, и вскоре оттуда послышался серьезный храп. Девушка слишком переволновалась, замерзла, а сейчас согрелась, и ее мгновенно сморил сон.

– Надо же… Клюнул на нее какой-то идиот из навороченной тачки, а она уже и нос задрала, – куснула Дусино самолюбие непрошеная обида. – Ладно-ладно, Ингочка… Тьфу ты, имечко какое корявое… Вот размотаю дело, перееду к отцу в коттедж, тогда еще как меня залюбишь…

В кровати Дуся долго ворочался и не мог заснуть. Нет, ведь сколько всего надо переделать! Сегодня Инга не зря торчала в своем платьице, соблазняя мужское население – им все же удалось выяснить, что Татьяна-Милочка занималась этой древнейшей профессией, куда-то подевалась, и ее зачем-то ищут молодцы с пистолетами. И причем серьезно ищут, ведь они собрались отстреливать каждую пятницу по невинной жертве. И вполне объяснимо поведение двух девиц, девушкам жуть до чего не хочется умирать из-за сбежавшей Милочки-Татьяны. Только вот непонятно – чем так насолила Милочка парнишкам? Ой, ну чего думать-то? Сперла небось пачку денег или еще какую мелочь, а те и рады стараться. Тут вот какой вопрос: а кто Татьяну-Милочку грохнул? Да еще и сунул ее труп в горячую постель одинокого мужчины, то есть Дуси? Может, те самые парни? Но как они… Нет, а ведь и действительно! Дверь-то была открыта! Может быть, Милочка сама им дверь и открыла… А потом испугалась, понеслась к Дусе спасаться, а ее раз – и пристрелили! Нет, у девчонки было не огнестрельное ранение, там ножиком… Но ведь парнишки и ножичком могли поработать, даже лучше – тихо, мирно, не тревожа Дусин сон… Ой, все это домыслы, завтра…

Проснулся он от приятного звяканья кастрюль – Инга не забывала своего основного занятия, и это радовало. Нацепив халат, Дуся уже совсем было завалился на кухню, но вспомнил, как девушка грозно выставила его, неумытого, и побрел в ванную. Зато через полчаса он пах одеколоном, был тщательно прилизан и радовал глаз мокрыми пятнами на халате, а потому уверенно уселся за стол:

– Ты, Инга, уже и в магазин слетала? Стараешься. Придется попросить маманю, чтобы она тебе жалованье повысила, – обрадовал он повариху и, не удержавшись, шлепнул девушку по тощему заду.

Девушка, не сдерживая эмоций, шибанула его по уху, и утреннее приветствие на этом закончилось.

– Теперь о главном, – сурово заговорил Филин, держась за гудящее ухо. – В магазин ты бегала зря.

– То есть как это? – вытаращилась Инга. – А чем бы я вас кормить стала? Вас же до субботы откармливать требуется, у вас же в субботу встреча, стресс, отрицательные эмоции…

– А я говорю – зря, еще раз придется! – гнул свое Дуся, уплетая ненавистную манную кашу. – Ты же слышала, вчера Яков звонил… хотя где тебе слышать, спала, как медведь. Короче, ставлю тебя в известность, вчера звонил Яков, очень переживал, что от него так легко отделались, и просил передачу. Он худеет там, недоедает. Ты сейчас возьми деньги… я тебе сам дам, и быстренько сгоняй в магазин, а я… Нет, Инга, я тут подумал… Ты сначала быстренько в магазин сбегай, а затем не спеша, с сумками, съезди навести Якова. Мне некогда, сама понимаешь, я тут мыслить должен, а тебе все равно до обеда заняться нечем. А уж потом ты снова будешь меня к субботе откармливать.

Инга его прилежно выслушала, восторга не проявила, но и отказываться не стала – не зря все-таки Дуся пообещал ей повысить оклад.

– А куда ехать? – только поинтересовалась она.

– Я тебе все объясню, напишу, и собирайся, у меня мысли зашевелились… Кстати, ты не видела, куда я телепрограмму задевал?.. Ну ладно-ладно, не ищи, я сам найду, торопись, а то он нам житья не даст.

После того как девушка отбыла на задание, Дуся позвонил матери, узнал, что у них все замечательно, и лишь потом позволил себе расслабиться. Нет, он не просто так пялился в телевизор, он выискивал по программе только криминальные передачи, а уж их долго искать не пришлось – весь эфир был плотно ими забит. Дуся даже карандашик взял, чтобы кое-что записывать. Неизвестно, чем бы пригодились ему эти записи, но возникло ощущение, что он работает не покладая рук. Когда жестокие повести окончательно задушили в Дусе мысль о том, что жизнь прекрасна, он додумался переключить канал на более романтическую программу. Теперь томный женский голос вещал о самом великом земном чувстве – о любви. Серенькая, робкая женщина в старомодном костюме, с пегой фрикаделькой на голове, с грустным, безнадежным взглядом убеждала зрителей, что это крылатое чувство вовсе не зависит от денег, от возраста, от положения в обществе. Оно даже не зависит от красоты! Вот возникает искра между мужчиной и женщиной – и все! Уже эта искра и есть счастье! И так долго и нудно ведущая вдалбливала это прозрение в мозги телезрителей, что, кажется, и сама в это поверила. Во всяком случае, глаза ее уперлись куда-то выше камеры, грудь стала вздыматься чаще, и даже лиловые губы тронула улыбка. Дусе она понравилась.

– Ишь ты! Не зависит, – блаженно усмехнулся он, думая о своем.

А ведь и правда не зависит. Ну вот была рядом с ним Милочка, он ее даже уже начинал любить, и что? Да ничего! Скончалась, бедняжка. Он ее, конечно, жалеет, даже на заднее сиденье в машине пристроил, отправил, так сказать, в последний путь со всеми удобствами, но теперь ее нет. А вот Инга есть! И между ним и Ингой проскакивает эта самая искра. Правда, Инга еще никак не чувствует ее, но он, Дуся, очень даже ощущает. Особенно когда они одни. Да еще после того коротенького платьица… И ведь ему совсем не важно – сколько она зарабатывает, даже и не надо, чтобы много, пусть им будет труднее и романтичнее! Он уже привык, что ножки у нее неказистые, и лицо напоминает обложку журнала «Братья наши меньшие», и руки ее – такие вечно красные (прямо гусыня какая-то) – уже не смущают, хотя могла бы и кремом мазать. Нет! Вот загорается искра, и хоть ты чем ее заливай! Только интересно, почему у Инги-то ничего не вспыхивает?! Могла бы быть и поласковее, ведь не Василиса Прекрасная, если на то пошло. А она чуть что и по уху! Можно подумать, у нее таких женихов, как Дуся, целые поленницы! Нет, и все же надо признать, к Дусе наведалось именно это праздничное чувство…

За такими размышлениями и застала его Инга.

Девушка ворвалась в дом так, будто за ней гналось стадо диких жеребцов.

– Евдоким Петрович!! – влетела она в комнату Дуси, забыв вежливо постучаться. – Его нет!!!

– Инга, выйди из комнаты и зайди, как полагается, – не отрываясь от экрана, протянул Дуся. – И не кричи, ты мне еще не все ухи отбила.

– Какие ухи! Его нет!! – вскричала Инга, выхватила пульт и нажала кнопку. – Сегодня утром Якова Глебыча забрали из больницы!

Дуся минутку пялился на взволнованную девушку, а потом осторожно проговорил:

– Забрали? А может, оно и к лучшему… У нас сейчас совсем нет времени возить…

– Вы не поняли!! – уже кричала девушка, пялясь страшными глазами на Дусю.

Иногда она была все-таки того… далека от совершенства, в такие минуты он ее не слишком любил.

– Его забрали родственники! – пыталась докричаться до Евдокима Инга. – Мало того, его из больницы забрали именно вы!

– Я?! – выпучил глаза Дуся. – Но я же… Я же все время был дома! Ты же сама видела!

– Да, видела, а потому и ору тут перед вами! Вы понимаете, здесь что-то не то… Его просто выкрали!

Дуся только простонал.

– Господи, у мамани и так с женихами проблемы, а тут последнего выкрали… Так! Инга! Кончай верещать, быстро докладывай – что стряслось?! Только с самого начала – как пошла в магазин, что купила… Хотя продукты можешь опустить… Рассказывай. И прекрати истерику!!

Инга уселась на диван, прилежно сложила руки на коленях и попыталась успокоиться. Когда ей это немного удалось, она рассказала все подробно.

Выйдя из дома, девушка решила накупить Якову Глебычу побольше продуктов, чтобы каждый день не мотаться в краевую больницу. Она же понимала, что у них с Евдокимом сейчас такое напряженное время, что неизвестно, когда они еще обрадуют больного своим появлением. Чтобы несчастный не слишком им надоедал, мудрая девушка накупила ему не только продуктов, но и книг, журналов и даже детский тетрис. Нагрузившись, точно верблюд, девушка заявилась в больницу, когда прием передач уже подошел к концу. Во всяком случае, неторопливая дама в белом халате равнодушно захлопнула окошечко перед самым носом посетительницы.

– Девушка, девушка!! Примите у меня! – кричала Инга за окошком и пыталась вежливо долбиться в белые ставеньки. – Я тут одна, больше нет никого! Ну вам же нетрудно! Сестричка!!

Однако сестричка, шлепая тапками, мирно удалилась восвояси. Тащиться обратно с тяжеленными сумками Инга не стала, а быстренько припомнила, к какому окошку просил подойти Яков Глебыч, и поволоклась на улицу.

Все окошки больницы были тщательно пронумерованы – во все стекло красовались белые надписи с подтеками, поэтому третью палату Инга отыскала без труда. Едва дотянувшись до карниза, девушка забарабанила по жести рукой. Окно тут же распахнулось, и оттуда высунулась широкая физиономия с неопрятной рыжей щетиной:

– Ты к кому? – строго спросил обладатель бурной поросли.

– Якова Глебыча можно? – Черт, девушка даже не помнила фамилию!

Но мужчина в щетине помнил своего собрата по несчастью великолепно.

– Яков Глебыч? Кудряшов, что ль? Ну который со сломанной ногой, да? Дык он тута не задержался! Нету его тута!

– Его в другую палату перевели?

– А хрен его знает… Васька!! Васька, черт глухой!! У нас тот зануда где?! Ну которого недавно к нам забросили, с ногой-то!! Забрали?.. Девушка, его отпустили домой, под подписку. Хотя хрен его знает… Но я сам видел, он все шмотки уволок… Васька!! Глянь, его шмоток нет?.. Вон и Васька говорит, что собрал! Да вы сходите к врачу, он еще здесь… Васька!! Врач еще здесь?.. Куда пошел? Ах, это ты меня имеешь в виду… Девушка, поищите врача, он вам все обскажет, а то я тута с вами всю палату выстудил! Поди-ка не май на дворе!