Текст книги "Вспомни меня (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Я не знала, какой вариант хуже и совершенно не понимала своей реакции.

На следующий день осадное положение продолжилось. Макс вернулся домой после работы, молча поел и ушел к себе, перед этим сердито указав на меня пальцем, дескать достала.

– Яна, Яна, Яна, – Алиска бегала кругами, – поспишь со мной?

– Нет, Алиса, – строго сказала Настя, – никаких поспишь со мной. Ты уже большая девочка. Будешь спать сама. Если хочешь, Яна тебе немного почитает перед сном, – мачеха повернулась ко мне, – почитаешь?

– Без проблем.

В общем, вечер опять прошел под девизом: все для Алисы. И когда, наконец, маленькая егоза заснула, я облегченно выдохнула. Умотала она меня. Это сколько же надо сил и терпения, чтобы воспитывать маленьких деток? Мамкам надо памятники ставить за такой титанический труд.

Уставшая, но довольная я отправилась к себе, но возле комнаты Макса привычно притормозила и прислушалась. Из-за двери доносилась тихая музыка, а снизу пробивался тусклый свет. Ершов еще не спал. Как всегда, валялся на кровати и зависал в телефоне или в планшете.

Ну и ладно. Мне так даже легче. Может, отвлечется и оставит попытки завести со мной неудобный разговор. И вместе с тем в груди расползалось разочарование. Где-то глубоко внутри я ждала этой беседы, жаждала и трепетала от одной мысли, о том, что он может мне сказать.

Не буду показывать на себя пальцем, но, по-моему, у кого-то большие проблемы с логикой.

Продолжая раздумывать над своим странным поведением, я зашла к себе, не торопясь переоделась, потом еще постояла возле окна, подумала и только после этого отправиться в кровать.

…Чтобы обнаружить там Ершова.

Этот гад опять затихарился возле стенки и ждал, когда же приду.

– Ничего не меняется, да, Ян? – усмехнулся он, придавливая меня одной рукой к постели, – когда-то мы уже так игрались. Помнишь?

Конечно помню, я в прошлый раз, чуть не поседела, когда он вот так же воспользовавшись темнотой, пробрался ко мне и терпеливо ждал в кровати, а в этот раз у меня сердце вообще до самых трусов провалилось.

– Отпусти, – прошипела, пытаясь скинуть с себя его руку и скатится с кровати.

– Перебьешься, – Макс, наоборот, притянул меня ближе и нагло, без спроса заключил в кольцо своих рук.

У меня сейчас инфаркт будет, не иначе.

Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь не допустить сближения. Это просто невозможно. Нельзя так.

– Что ты здесь забыл?

– Как всегда, ловлю трусливую козу, которая бегает от меня, задрав хвост.

– Я ничего не задираю, – пропыхтела, все еще пытаясь бороться, но куда мне тягаться с этим лосем. Руки согнулись, не выдержав давления, и я с размаха уткнулась носом ему в грудь.

Все, допрыгалась.

– Макс! Прекрати, – пыталась не дышать, потому что с каждым вдохом его запах все больше проникал вглубь меня, отпечатывался на подкорке, пленил.

– Я еще ничего не начинал делать, чтобы прекращать, – ему явно плевать на мое сопротивление и писки. Удерживал, почти не напрягаясь, и мне кажется, что улыбался.

– Что ж ты таким здоровенным бычарой-то вырос, – просопела, окончательно запыхавшись от неравной борьбы.

– Спасибо. Я старался.

Точно улыбается. Весело гаду!

– Мне кажется, или ты меня лапаешь? – возмутилась я, почувствовав, как горячая рука скользнула по спине.

– Поверь, Янка, если бы я тебя лапал, ты бы это ни с чем не спутала.

– Большая практика? – съязвила я, радуясь темноте, как никогда в жизни. Если бы не она – Макс бы лицезрел мою пунцовую физиономию и лихорадочно блестящие глаза.

Я не хотела, но дурела от его близости и все силы уходили на то, чтобы не дрожать. Иначе выдам себя с головой.

– Умеренная.

– Ха! Так я тебе и поверила. Ты еще в школе отрывался как мог.

– Ян, чего ты хочешь от меня услышать? Заверений в том, что сидел на скамье для девственников и грустно смотрел на твой портрет? – устало спросил он.

– Мне все равно.

Улыбаться он точно перестал.

– Сама-то со своим Олежкой, – это имя он просто выплюнул, – поди и не так обжималась.

– Тебе тоже должно быть все равно.

– Издеваешься? Конечно, нет!

Я затихла.

– Все, теперь, когда мы обменялись любезностями, покусались, и ты уютно пригрелась у меня на груди…

Я вдруг поняла, что уже давно не вырываюсь, наоборот пальцами вцепилась в футболку, словно боюсь его отпустить.

– Ничего я не пригрелась, – тут же дернулась, пытаясь отстраниться, но Макс рывком уложил меня обратно.

– Лежать, – придавил для верности, – теперь давай поговорим.

– О чем, Максим? – простонала я.

– О нас, Янка. О нас.

– «Мы» разве существуем? – обреченно спросила я.

– Разве нет? – Ершов задумчиво водил большим пальцем по моему плечу, вызывая толпы мурашек, – я по тебе скучал.

* * *

У меня кружилась голова и казалось, что я сейчас упаду, даже несмотря на то, что уже лежала.

Это его тихое «я скучал» хлестнуло нервам раскаленной плетью. Я оказалась не готова. К таким словам, к такому тону, к крепкому кольцу рук, в которых хотелось остаться навсегда.

– Ты хоть иногда вспоминала? – поинтересовался он, так и не дождавшись ответа.

– Вспоминала, – едва слышно, на выдохе произнесла я, добавив про себя «каждый день».

– И как? Трехэтажным матищем и проклятиями? – в напряженном голосе едва различимая насмешка. Ему было совсем не смешно. Волновался.

Я тоже волновалась так, что сердце с размаху бросалось на ребра, пытаясь проломить их изнутри.

– По-разному, – не стала врать. Иногда хотелось волком выть оттого, что он далеко, а иногда была готова прибить его за то, что в голову забрался и никак не оставит в покое.

– Забыть пыталась?

– Пыталась, – снова чистая правда.

– И я тоже. Только не вышло ни хрена.

Мне сложно находиться с ним рядом. Слишком близко, но отодвинуться нет возможности и вовсе не потому, что он держит и не пускает. Нет. Просто само тело словно прилипло к нему, приросло и напрочь отказывалось шевелиться.

Я как сладкоежка, попавший в магазин сладостей и застрявшая возле прилавка с самым вкусным тортом.

– Зачем ты все это говоришь?

– А что я один мучаюсь? – невесело хмыкнул он, – присоединяйся.

Он не в курсе, что я давным-давно присоединилась к этому затяжному безумию, которое как со школы началось, так до сих пор и продолжается.

– Так не мучайся. Найди себе девушку и живи долго и счастливо.

Умная девочка. Хороший совет дала. Только от него самой удавиться охота.

– Издеваешься? Какое долго и счастливо? Меня хватает на пару месяцев от силы.

– Почему? – мне хотелось упрекнуть его в непостоянстве, но не смогла.

– Потому что они – не ты.

Зачем, он завел этот разговор? Я сейчас точно в обморок провалюсь.

– Уверена, у них полно собственных плюсов и достоинств.

– Несомненно. Только меня это мало интересует.

– Почему? – похоже, сегодня это мое любимое слово.

– Как ты думаешь?

Мы ходим вокруг да около. Словно по тонкому льду, который трещит от каждого шага и готов провалиться, обнажая пропасть под ногами.

– Понятия не имею.

– Да ладно тебе притворяться. Все ты прекрасно понимаешь.

– Нет, – упрямо повторила я.

– Хочешь, чтобы я сказал это вслух?

– Не надо ничего говорить, – я уперлась руками ему в бок и снова попыталась отпихнуть от себя, – я спать хочу.

Если он произнесет эти слова вслух, уже поздно будет прятать голову в песок и делать вид, что не при чем. Надо будет решать, здесь и сейчас. Я не готова.

Я не за этим сюда приехала

…Или за этим?

– Хорошо, спать так спать, – внезапно он пошел на попятный.

Нагло перевернул меня на другой бок, притянул к себе, прижав спиной к своей груди и уткнулся носом в мне в макушку.

– Что ты делаешь? – просипела я.

– Ты же хотела спать? Вот пожалуйста. Спи.

– Я хотела спать одна! – возмутилась я, а Ершов только плотнее к себе прижал.

– Угу.

– Без тебя.

– Угу.

– Иди к себе.

– Бегу.

У меня голова кругом шла. Нахал совершенно не спешил уходить, более того поудобнее устроился, а потом еще и подушку ближе к себе подтянул.

– То есть ты серьезно собрался спать здесь?

– Конечно. Есть какие-то возражения?

– Полно возражений, – снова взбунтовалась я, – начнем с того, что ты у меня не спросил, хочу ли я с тобой спать… в смысле проводить время в одной постели… то есть закрывать глаза и проваливаться в сон.

– Я понял. Не мучайся, – хохотнул он.

– Нет, вот что ты все смеешься? – я завозилась, извернулась и повернулась к нему лицом. Зря. Теперь он еще ближе, нос к носу.

У меня ладони взмокли от волнения.

– Что же еще с тобой делать? Разговаривать ты не хочешь, смотреть правде в глаза – тоже. Так что придется спать. В том смысле, что закрывать глаза и проваливаться в сон. Так ты, по-моему, выразилась?

Он точно улыбался. Даже во мраке комнаты я это чувствовала, хотя могла видеть лишь редкие отблески уличного света в его глазах.

– Или спать ты тоже не хочешь?

Я торможу, просто жутко. Из-за того, что он рядом и обнимает, у меня произошло тотальное разжижение мозгов. Все, о чем у меня получалось думать так, это о его руках, о том, что наши ноги соприкасаются коленями, и вообще мы лежим в одной постели. У меня даже дыхание сбилось.

– Хочу, – проблеяла едва слышно.

– Да? Жаль, а то у меня еще есть вариант, что нам делать.

– Какой?

Дура! Зачем я спросила? И так все понятно.

Я в панике замерла, когда его губы коснулись моих. Надо дышать, а не могу.

Он не спрашивал разрешения, а просто целовал. Сначала аккуратно, будто боялся спугнуть, потом настойчивее. Звон в ушах уже сливался в один монотонный гул, поверх которого раздавался грохот сердца.

Я сама не заметила, как стиснула в ладонях его футболку и подалась навстречу.

В памяти все это время бережно хранился наш первый поцелуй. Неумелый, наверное, еще детский. Сейчас все было иначе. Другой поцелуй. Требовательный взрослый. От таких дуреет голова и кипит кровь в жилах.

– Янка, – уткнулся своим лбом в мой, вздохнул тяжело, сдавлено, – как я по тебе скучал.

У меня ком в горле и слезы навернулись на глаза.

– Нам нельзя, – прошептала, едва контролируя свой голос, – у меня есть парень.

– Брось его.

– Я не могу.

– Почему?

Такой простой вопрос, казалось бы, и я должно играючи на него ответить, что люблю Олега и жизни без него не представляю, но это было бы не правдой.

– Он тебе не нужен.

– Тебе-то откуда знать, кто мне нужен, – я фырчала чтобы хоть как-то сохранить дистанцию, которая стремительно таяла.

– Я знаю, – просто сказал Макс, заставляя сердце тревожно сжиматься, – а также знаю, что мне нужна ты.

– Это пока. Просто давно не виделись, тебе стало интересно, вот и все.

– Дурочка ты. Я тебя люблю. Еще со школы, – он не требовал от меня ответа, не ждал встречного признания, не лез мне в трусы. Просто давал время подумать и сделать свой выбор. Хотя, судя по всему, такая выдержка давалась ему не просто:

– Все, давай спать. Пока я еще могу остановиться.

– Ты останешься со мной?

– Да. Мне без тебя не спится.

У меня не было сил его прогонять, да и желания тоже. Я просто сдалась, обреченно кивнула и позволила ему снова прижать меня к своей груди.

* * *

Я не знаю, как пережила этот день. В голове звенело хриплое «я тебя люблю», и каждый раз внутренности сладко сжимались.

Любит. Меня.

Кто-нибудь, ущипните меня, чтобы я проснулась. Это ведь сон, наверняка. И мне просто грезится, что колючий Ершов сказал это, уткнувшись носом в мою щеку.

Этого не было. Не могло быть.

Я металась по дому. Мучилась. Давилась своими чувствами, не зная, как поступить дальше.

Макс сделал свой ход, теперь очередь за мной. Пан или пропал. Отвернуться и уйти, или сделать шаг навстречу.

Я не знала, что делать. Не понимала. Это такой шаг, после которого вся жизнь изменится безвозвратно. Ершов не из тех, кто вечно ждет, но, если сказать да, он никогда не отпустит.

С ним будет сложно, на грани. Я это понимала, как никогда четко. У него всегда был тяжелый характер, и вряд ли с возрастом он превратится в сахарную булочку. Готова ли я к такому испытанию?

Я не знаю. Хочется сказать нет и вернуться к прошлой спокойной жизни, но понимаю, что это все обман, иллюзия. Та жизнь спокойная, но пустая.

Когда Макс вернулся после работы домой, я пряталась за шторами и наблюдала за тем, как он загоняет машину пол навес, потом проходится с лопатой по дорожкам, скидывая в сторону нападавший за день снег. У меня щемило под ребрами, когда смотрела, как он отряхивает варежки и идет к крыльцу. Внутренности скрутило узлом. Больно и одновременно сладко, а все нервы моментально превратились в натянутые гудящие провода.

Я подскочила к двери, прижалась к ней ухом, пытаясь разобрать, что происходит снаружи.

Снизу раздавались приглушенные голоса, которые перекрывал радостный вопль Алисы:

– Максим, пришел!

Я представила, как егоза бежит к нему, а он подхватывает на руки, и испытала зависть, самую натуральную. Мне бы смелости побольше, я бы так же навстречу бросилась.

Потом раздались тихие шаги на втором этаже. Макс направлялся к себе, и я даже перестала дышать, ждала, что он заглянет ко мне, но нет. Ершов прошел мимо.

Я отпрянула от двери, села на кровать и стала ждать, сама не знаю чего.

Мне казалось, что он сейчас придет. Вот сейчас. Или сейчас.

Но в коридоре по-прежнему стояла тишина, и никто не ломился ко мне в комнату, требуя разговоров.

Мне было страшно. Будто я стою на краю высокого моста, где-то далека внизу плещется вода, а у меня из страховки только тонкая веревка, которая может оборваться в любой момент.

Я на грани.

Как в школе, когда я стояла на перепутье и не знала, что делать, как бороться. Тогда я собирала себя по частям, сжимала кулаки, надевала улыбку и шла вперед с высокоподнятой головой.

А сейчас… сейчас мне не хватало смелости.

Я не могла заставить себя сделать этот шаг.

В любви все сложно. Гораздо сложнее чем выступить на конференции или придти на выпускной после всемирного позора. В любви все на ладони, нараспашку. Тут не надо быть сильной, тут нужно не скрывать слабость.

Моя слабость – Макс. Всегда был и будет. Осталось только в этом признаться.

Я так и сидела в своей комнате, ожидая, когда он придет, а он все не шел. Я знала, что Ершов не спит, ждет хоть какой-то реакции от меня, и не могла пошевелиться. Зубы стучали от волнения, и где-то чуть ниже пупка дрожал нервный ком.

Прошел час, два.

Дом постепенно начал затихать. Сначала Настя уложила Алису, потом и гул телевизора внизу затих. Все ушли спать, а я продолжала сидеть.

Сколько может это продолжаться? Я больше так не могу.

И как когда-то давно, я снова собралась духом, зажмурилась, перед отчаянным рывком, и после этого вышла из своей комнаты.

Дверь к Максу выглядела, как телепорт в фильм ужасов, я боялась, что не смогу к ней приблизиться. Так страшно и волнительно.

Шаг за шагом. Все ближе.

Я не стала стучаться и просто опустила ручку вниз. Не заперто.

Я тихо протиснулась бочком в узкую щель, прикрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. В комнате было сумрачно, лишь тускло светила лампа на столе, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть главное.

Макс не спал. Стоял у окна, оперевшись руками на подоконник и смотрел на улицу. На нем были только пижамные брюки, и взгляд тут же, как намагниченный, прилип к черным крыльям.

Боже, у меня сейчас разрыв сердца будет, так и продолжал стоять, хотя прекрасно слышал, что я пришла.

Давай, Янка. Хватит трусить.

Я бесшумно подошла ближе и встала у него за спиной, рассматривая крылья. Сил сопротивляться не было. Подняла дрожащую руку и дотронулась до него, чувствуя, как откликаются тугие мышцы. Провела пальцем вдоль причудливой линии, обвела перо, которое выглядело как настоящее. Под моими пальцами его кода покрывалась мурашками.

– Ты не представляешь, как я мечтала к ним прикоснуться.

– Так попросила бы, – чуть склонив голову на бок, он покосился на меня, – я не кусаюсь.

– Еще как кусаешься. Я помню.

Его кожа горячая, будто под ней полыхает огонь.

Я провела по крыльям вверх до лопаток, потом перешла на плечи.

В этом прикосновении гораздо больше, чем я могу выразить словами. Макс молчал, не шевелился, позволяя себя трогать, но я кончиками пальцев чувствовала, как бешено бьется его сердце.

– Зачем ты пришла, Ян, – голос у него хриплый, вибрировал, отзываясь дрожью где-то у меня в животе.

Зачем я пришла? Теперь знаю.

– Я выбираю тебя, – шагнула к нему вплотную, обвила руками мужскую талию и придалась щекой к спине, – тебя.

Макс гумно выдохнул, будто все это время сдерживался и не позволял себе дышать полной грудью, и развернулся ко мне лицом.

– Ты понимаешь, что обратно пути не будет? Я тебя не отпущу.

– Не отпускай, – в этот раз я сама к нему потянулась, обхватила ладонями лицо и коснулась своими губами его, – я тебя люблю.

От моих слов он заурчал, как довольный кот:

– Ну все, Белка, сама напросилась, – рывком подхватил меня на руки и шагнул в сторону кровати.

Глава 5

Макс

У меня было такое состояние, что не мог поверить в происходящее. С работы ей раз сто звонил, просто убедиться в том, что она действительно здесь, со мной, и все, что произошло между нами – это правда. Янка сначала настороженно отнеслась к моим заскокам, а потом смеяться начала:

– Да тут я, Ершов. Тут.

– Не исчезнешь?

– Не исчезну.

– Смотри у меня, – произносил грозно, а через час разговор повторялся.

Я не знал, как до вечера дожить, все трогать хотелось, прикасаться, снова почувствовать вкус податливых губ. Просто наваждение какое-то. Думал, что, если своего добьюсь – проще станет, а ничего подобного. Наоборот, крутило так, что на месте усидеть не мог. На работе пару раз молотком по пальцам попал, за что получил нагоняй от старшего:

– Ершов, ты больной что ли?

– Нет.

– Тогда чего улыбаешься, как имбецил?

А что я сделаю, если улыбками сама вылезала наружу? Это сильнее меня.

Дома приходилось держать себя в руках, чтобы родители ничего не заметили. Мы даже посмотрели все вместе какой-то новогодний мультфильм, хотя мне сейчас точно не до мультиков было. В голове крутилось кино для взрослых с Янкой в главной роли.

Еле смог ночи дождаться, когда дом успокоился и заснул. Тут же в комнату к Белецкой поскакал, а она меня уже ждала. Жадная, нетерпеливая, готовая.

Полночи не спали, не в состоянии остановиться, оторваться друг от друга. Как только предки нас не услыхали, не знаю. И снова я с ней остался до самого утра, а потом на цыпочках пробирался в свою комнату, чтобы не спалиться.

Я все-таки пригласил Янку на встречу выпускников. Самому хотелось сходить, а без нее бы даже не сунулся. Вдруг пока я где-то шляюсь, она возьмет и исчезнет?

Немного позже условленного времени мы приехали к небольшому уютному ресторанчику в центре города:

– Уверена, что хочешь туда идти? – спросил у Яны, которая недовольно посматривала на бывших одноклассников, дымящих на крыльце.

– Конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Ну… раньше… там, – я замялся, не зная, как сказать о том, что произошло в выпускном классе.

– Макс, забей. Это было давно и неправда, – она отмахнулась, а я никак не мог понять. Врет или действительно отпустила прошлое.

– Тогда пойдем?

– Пойдем, – уверенно кивнула она и первая выскочила наружу, мне оставалось только идти следом.

Я закрыл машину, взял Янку за руку, сжав теплую мягкую ладонь, и повел ее к входу.

Это первый раз, когда мы появились на людях вдвоем. Не знаю как она, а я волновался. Словно девственник, который в первый раз девушку за руку взял. Даже смешно.

– О, Ершов, идет, – первым, как всегда, загоготал Рыжий. Ничего в этой жизни не меняется, – и Янка.

Все обернулись к нам. Мне то пофиг, а вот она напряглась. Я почувствовал, как дрогнула ее рука.

– Как жизнь?

Мы приветствовали друг друга, поржали, даже немного вспомнили прошлое, и все было нормально, пока все тот же Рыжий громогласно не спросил:

– Я что-то не понял. Ты какого хрена ее за руку держишь?

Все тут же переключились на наши руки.

– Вы что вместе что ли?

Немые взгляды на нас стали еще настойчивее.

– Разве не видно? – снисходительно поинтересовалась Яна и демонстративно встала ко мне ближе.

Моя девочка.

– Видно… просто… ну охренеть вы даете! – Рыжий показал большой палец, – а я в школе не верил, когда Ден говорил, что ты к ней неровно дышишь.

Ну, Сашка еще в школе умом не отличался. Зато смеялся громче всех.

– Прикольно, – встрял один из парней, – это у нас две пары из класса получились. Вы да, Меньшов с Иркой.

Упоминание этих двух кольнуло куда-то в область задницы. Последний раз, когда мы виделись – я бил Денису морду и выкручивал Ирке руки, за то, что они тогда с Янкой сделали.

Сказать по правде, я уже начал жалеть о том, что мы сюда пришли, потому что при упоминании Дениса и Ирки, Белецкая сразу нахохлилась. Ей тогда сильно досталось. Перед нашими ребятами и перед гостями из других школ. Скажем так, это совсем не те воспоминания, которые хотелось воскрешать.

– Хочешь уйти? – склонился к ней и спросил так, чтобы никто не слышал.

– Ни за что.

В этом вся Белецкая. Яйца в кулаке зажала и вперед. Меня всегда восхищала в ней эта черта.

За большим столом, составленным из целой шеренги маленьких, собрался почти весь класс. Сначала все чувствовали себя скованно, а потом ничего, разошлись. Начали вспоминать школьные годы, как чудили, как от учителей огребали, кто с кем целовался и зажимался по углам.

Новость о том, что теперь мы с Янкой, вместе была встречена двояко. Половина офигели, другая половина была уверена, что мы сойдемся, и вообще не удивилась.

Оказывается, в школе многие видели и понимали, больше нас самих.

Мне очень нравилось, что Белка не стала играть в недотрогу и делать вид, что между нами ничего нет. Ее уверенное и твёрдое «да, мы вместе» – просто мед, для моего самолюбия. Хотелось затискать ее прямо здесь и сейчас, но я держался. Потому что стоит только прикоснуться – и все, крышу сорвет. Утащу куда-нибудь в закуток и не отпущу пока кровь в жилах не перестанет кипеть.

В общем, не смотря на все опасения, было здорово.

А потом пришли они. Меньшов и Левина. И место им досталось, как назло, напротив нас.

– А вот и мы, – пропела Ирка, вращаясь вокруг своей оси, чтобы продемонстрировать красное платье, обтягивающее ее задницу словно вторая кожа. И почему-то быстрый взгляд на меня, будто надеялась впечатление произвести.

Я равнодушно отвернулся и тут же почувствовал, как закололо в области затылка. Змея разозлилась, но продолжала улыбаться.

Меньшов тоже надел маску хорошего парня. Со всеми по-приятельски поздоровался, даже мне руку подал, правда улыбка на губах нервно дрогнула, когда наши пальцы соприкоснулись. Помнил, гад, как я морду расквасил. Вон нос так и остался с горбинкой, после знакомства с моим кулаком.

– Что мы пропустили? – певучим голосом поинтересовалась Ирина.

– Все как раньше. Сидим, угораем.

– Какие новости?

– Рыжий устроился работать в школу. Катька Седьмова не пришла, потому что замуж выскочила и мучается от токсикоза, а еще Макс с Белкой теперь вместе.

– Да? – Левина натянуто улыбнулась, – надо же, вот этот сюрприз.

И посмотрела на нас с Янкой. Вернее, на Янку. Та лениво отсалютовала стаканом с минералкой.

– В принципе вы подходите друг другу.

– Спасибо дорогая. Твое одобрение для меня так важно. Только его и ждала.

Янка умела быть стервой. Маленькой такой, острой. Захотелось поцеловать ее в нос.

– И давно у вас любовь-морковь? – Ирка никак не хотела уняться.

– Со школы.

– Ты же уезжала из города. Когда вам было любовь крутить?

– Надо же, какая осведомленность о моей жизни. Я вот вообще не в курсе, что там у вас творилось. Не интересно как-то было, – Белецкая пожала плечами и отвернулась к соседней девчонке, а Ирка стиснула зубы так, что на лице красные пятна проступили.

Женская дружба во всей красе.

* * *

Вечер шел своим чередом, все отвлеклись от наших скромных персон, разбились на небольшие компании и болтали. Только Меньшов сидел мрачный как туча, то и дело бросая недовольные взгляды на Янку, а Левина эти взгляды ревностно отслеживала и бесилась. Просто прекрасная пар. Удивительно как они столько времени продержались вместе и до сих пор друг друга не поубивали.

Мы как раз вспоминали последние месяцы учебы, как Ирка встрепенулась:

– А помнишь, Янка, как ты читать не умела? – зараза все-таки решила сделать выпад, – за… заикалась.

Все тут же обернулись к нам. Я уже был готов послать эту сучку далеко и надолго, только необходимости в этом не было:

– Так я до сих пор не умею, – весело отозвалась Белецкая, – поначалу в новом городе в транспорте ехала, смотрела на схему и не могла прочитать название остановки. Приходилось кругами кататься.

Все засмеялись, а Левина покраснела еще больше:

– О-о-о, а в универе сколько я туплю над книгами. Это ж жуть, – Янка потешалась над собой, а у Ирки лицо крючило от разочарования, что не удалось уколоть бывшую подругу.

– Клетки собачьи тоже чистишь? – влез Меньшов.

Я снова смолчал, хотя хотелось заново сломать ему нос. Это Янкина война, она сама должна ее закончить.

– Конечно. Я же в клинике работаю. Там киски, собачки. Кто-то кучу наложит, кто-то наблюет, а один раз, представляете, на ферму ездили. Вот уж где чистить не перечистить.

Я смотрел на нее и не мог налюбоваться. Она еще в школе научилась смотреть в лицо своим страхам, а теперь окончательно поняла и приняла себя, перестав стесняться своих недостатков.

Не сумев достичь того эффекта, на который рассчитывала Ирина недовольно заткнулась, Меньшов тоже демонстративно отвернулся, особенно когда увидел, как я целую Белецкую в щеку.

Вечер определенно удался.