Текст книги "Поместье Даунтон. Начало"

Автор книги: Маргарет Йорк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Меня сегодня пригласил в Ньюпорт Эдвард Коллинз.

– Коллинз? Кажется, муж с ним знаком. Во всяком случае, вас приглашаю я. Гость моей подруги леди Бельмонт – мой гость. Мы принимаем в Ньюпорте по четвергам, милости прошу.

Роберт кивнул:

– Буду рад нанести визит.

Когда Роберт после окончания танца подвел Мэри Астор к ее супругу, то оказалось, что леди Маргарет тоже получила приглашение навестить супругов Асторов-младших в Ньюпорте.

Когда возвращались обратно, леди Маргарет смеялась:

– Расположение леди Каролины Астор потеряно навсегда, танцевать и навещать ее соперников – настоящий вызов. Роберт, это к лучшему. В Ньюпорт уезжают только самые состоятельные семьи, там проще знакомиться и даже ухаживать. Верховая езда, теннис, скачки, яхты… Кстати, Бельмонты через неделю тоже переезжают в Ньюпорт, у мистера Бельмонта нашлись дела в Нью-Йорке, и в Филадельфию они не поедут. Нам будет у кого погостить, Ава уже приглашала.

Роберт усмехнулся: всего неделя в Нью-Йорке, а у него столько событий!

– Кстати, ты заметил, как похорошела Кора Левинсон дома? В Лондоне была тихой и бледной, возможно, сказывалась усталость, а здесь просто расцвела.

– Да, в театре она выглядела хорошо, – рассеянно отозвался Роберт.

– Роберт, я не о театре говорю! Почему ты не пригласил ее танцевать?

– А разве она была на балу?

– Боже мой! – Леди Маргарет прижала пальцы к вискам, демонстрируя ужас из-за поведения племянника. – На Дженни Астор он обратил внимание, а на Кору Левинсон нет! У мисс Левинсон два миллиона долларов приданое и мозги, а не пустой звон в голове. Она хороша собой, умна и богата, чего еще тебе нужно?!

Роберту пришлось честно признаться, что в огромной толпе особняка Асторов он попросту не заметил Кору Левинсон.

– Хорошо, в Ньюпорте заметишь. Ты просто обязан за ней ухаживать.

Роберт не заметил Кору еще и потому, что сразу после наделавшего шума вальса она поторопилась ускользнуть домой к неудовольствию своей тетушки.

Кора была впечатлена и невольно подслушанным разговором, и вальсированием участника этой беседы. Перед глазами стояли две пары – Мэри Астор с Робертом Кроули и леди Маргарет Кроули с Уильямом Астором. Мэри и Роберт, Маргарет и Уильям, пожалуй, были между собой ровесниками, подходили ростом и комплекцией, легко двигались и прекрасно выглядели в танце. Недаром после этих двух пар немногие решились выйти в круг, чтобы составить им компанию – хотелось полюбоваться и не хотелось выглядеть менее элегантными рядом с такими парами.

Кора ловила себя на мысли, что… завидует Мэри Астор, скользящей по паркету в паре с Робертом Кроули, и желала бы оказаться на ее месте. Кора хорошо вальсировала – научилась этому в Париже, любила двигаться, любила быстрые танцы и с удовольствием принимала в них участие, но только не на этом балу. Она была далека от мысли, что Роберт Кроули выбрал Мэри Астор в качестве мести ее тетушке, но то, что все же выбрал, задевало, ведь с ней самой Кроули танцевать в Лондоне отказался. Значит, они с Дженни Астор недостойны, а Мэри Астор достойна?

Миссис Левинсон тоже не любила балы у Асторов, а потому воспользовалась отговоркой про головную боль дочери и поспешила выполнить ее просьбу вернуться пораньше. Кроме того, наблюдая за танцующими Асторами и Кроули, Марта словно снова попала в Лондон, где ей вовсе не были рады. Вот еще, в ее обожаемом Нью-Йорке кто-то будет диктовать свои лондонские вкусы?!

Она понимала, что и Мэри Астор, и леди Маргарет одеты элегантней, чем она сама, но вовсе не считала это преимуществом. Скосив глаза на дочь, миссис Левинсон легко смогла убедиться, что Кора ничуть не хуже Мэри Астор, она любит спокойные, европейские наряды. Но граф Грэнтэм и тогда в Лондоне, и сейчас в Нью-Йорке предпочел ее Коре другую.

Стало обидно, а обид миссис Левинсон не любила, потому решительно согласилась:

– Поехали!

Был отправлен лакей разыскать мистера Левинсона, который никогда не танцевал и предпочитал отсиживаться в мужском обществе где-нибудь подальше от шума бального зала. Тот с удовольствием согласился вернуться – его мучила изжога, фрак давил под мышками, а туфли жали.

Леди Бельмонт приехала в дом сестры на следующий день после завтрака. Ее смутило, что племянница исчезла еще до того, как их с графом Грэнтэмом удалось свести в пару в танце.

На вопрос, где Кора, Ава-младшая махнула рукой в сторону музыкальной комнаты:

– Отправилась играть, где же еще?

В доме два рояля, чтобы у сестер не возникало споров о том, кому когда играть, – один в музыкальной комнате, второй в эркере гостиной для развлечения визитеров и демонстрации умений мисс Левинсон. Ава-младшая таковыми похвастать не могла, вернее, не старалась, потому перед гостями обычно играла Кора. Она же занималась на рояле в музыкальной комнате, это позволяло Аве увиливать от занятий, ведь не станешь же терзать слух визитеров гаммами?

Кора действительно собиралась заниматься, она перебирала ноты, решая, с чего начнет играть.

– Кора, ты плохо себя почувствовала вчера?

– Голова разболелась, тетя.

– Мне кажется или ты чем-то возмущена?

Обмануть леди Бельмонт трудно, особенно тем, кого она видела насквозь. Кора, которая даже спала плохо, прокрутившись полночи с боку на бок, вздохнула. Тетка поинтересовалась уже требовательно:

– Что тебя так возмутило?

– Лорд Кроули презирает нас! – В конце концов, леди Бельмонт тоже осталась стоять в стороне во время вальса, а ведь она и танцует, и выглядит ничуть не хуже Мэри Астор или леди Маргарет!

– Граф Грэнтэм говорил о презрении? – удивилась леди Бельмонт.

– Нет, но он считает, что Дженни Астор не способна стать настоящей леди!

– Лорд Кроули сказал это ей или тебе?

– Эдварду Коллинзу, они, кажется, приятели еще по университету. Я случайно услышала.

– Кора, подслушивать чужие разговоры, тем более мужские, неприлично.

– Я не нарочно!

– Хорошо, но тебе не кажется, что он прав?

– Что?!

Леди Бельмонт с трудом сдержала улыбку, сделав вид, что не замечает излишней горячности племянницы. Могла бы спросить, почему все, что касается лорда Кроули, так сильно задевает ее, но не стала, чтобы не дразнить еще больше.

– Лорд Кроули говорил только о Дженни Астор?

– Да, о ней.

– В каких выражениях?

– Джентльменских, – мрачно подтвердила Кора, – но все равно обидно. Сноб несчастный!

– Тогда он действительно прав. Понимаешь, быть леди, тем более в Англии, – это огромный ежедневный, ежеминутный труд, это жесткое воспитание. Вот твоя мама не смогла бы и Дженни тоже. А ты бы смогла.

– Я? Вот уже чего мне не хочется совсем, так это становиться английской леди – чопорной и сухой.

– Разве все они чопорные и сухие? А леди Маргарет?

– Она исключение, – снова мрачно объявила Кора.

– А ее сестра леди Кроули?

– Высокомерная зануда!

Аве Бельмонт снова понадобилось отвернуться, чтобы скрыть легкую улыбку. Пожалуй, лорд Кроули не смог бы добиться большего, даже встав на колени перед Корой. Девушку куда сильней задел его снобизм, а тетушка прекрасно знала, как использовать уязвленное самолюбие племянницы.

– И сам лорд Кроули тоже?

– Безусловно!

– Он тебе неприятен? – Глаза тетушки смотрели чуть лукаво, но возмущенная Кора этого не заметила.

– Конечно! Я поняла это еще в Лондоне. Вообще не стоило с ним разговаривать.

– Как жаль, что он тебе неприятен… Я пригласила леди Маргарет погостить в Ньюпорте и полагала, что Роберт сможет пожить там тоже. Но если он тебе столь неприятен…

Кора изумилась:

– Вы же намеревались послезавтра уехать в Филадельфию?

– Задержимся на месяц в Ньюпорте. Пока твой дядя завершает дела в Нью-Йорке, хочу показать леди Маргарет ипподром и наших лошадей.

– Мне безразлично, можете приглашать кого угодно.

– Так ты не против?

– Нет!

– Я рада это слышать. И грубить лорду Кроули, надеюсь, не будешь тоже? Ведь ты-то способна вести себя как леди. – Голос леди Бельмонт вкрадчив, но только чуть, ведь Кора умна и легко уловила бы насмешку.

– Я постараюсь с ним просто не встречаться. Надеюсь, он не все лето пробудет в Ньюпорте?

– Конечно, нет. У него много дел в поместье.

Кора не успела спросить, почему же граф тратит драгоценное время на танцы в Нью-Йорке, тетушка опередила ее:

– А вот не встречаться с ним будет некрасиво и неучтиво. Полагаю, ты сумеешь вести себя подобающе?

– О да, можете не беспокоиться, я буду улыбаться графу Грэнтэму при встрече вот так! – Кора изобразила такую зверскую улыбку, что леди Бельмонт невольно расхохоталась.

– Кора, это было бы лучшим способом навсегда отвадить лорда от вашего дома. И от моего тоже.

– Замечательно, теперь я знаю способ избавиться от сноба в своем окружении, – фыркнула Кора, решительно устанавливая ноты на пюпитр рояля. Это означало, что продолжать разговор она не намерена. Кора серьезно относилась к музыке и совсем недавно даже мечтала о профессиональной карьере пианистки, миссис Левинсон и леди Бельмонт понадобилось немало усилий, чтобы отговорить строптивицу от такого намерения.

Зазвучали первые аккорды, и леди Бельмонт прекратила разговор, усевшись слушать племянницу. Это было восхитительно.

– Надеюсь, лорд Кроули любит музыку… – пробормотала тетушка Коры себе под нос, но так, чтобы племянница не услышала.

Асторы, Вандербильты, Левинсоны и даже Бельмонты уехали в Ньюпорт. Леди Маргарет отправилась вместе с подругой, оставив Роберта на пару дней в Нью-Йорке. Но скучать ему не пришлось, Эдвард Коллинз, также отправив супругу с ее родителями в летнюю резиденцию, правда, на западное побережье, почувствовал себя холостяком и предложил Роберту использовать это время с толком.

– О нет, полагаю, мне не стоит развлекаться. Нью-Йорк, конечно, город большой, но мы обязательно встретим кого-то, кто, узнав меня, распространит слух о моем недостойном поведении, – рассмеялся Роберт.

– А я тебя не на вечеринку приглашаю и не к доступным женщинам. На Биржу пойдем, пока на ней сезон не закрылся. Посмотришь, как делаются и теряются состояния.

На следующий день вечером Томас был вынужден поинтересоваться у хозяина, сидевшего без сил, не принести ли выпить чего-нибудь покрепче.

– Пожалуй, стоит.

Подавая поднос со стаканом и бутылкой виски, Томас сочувственно спросил:

– Как там на Бирже?

– Ужасно, Томас, в бою и то легче было.

У Роберта перед глазами действительно плыли лица возбужденных людей, делающих какие-то знаки друг другу, хватавшихся за голову или, напротив, радостно вопивших после очередного объявления, а в голове стоял сплошной гул. Биржа была похожа на встревоженный улей, разобраться, какая пчела куда летит и что намерена сделать, невозможно, но даже Эдвард как-то разбирался.

Он потребовал, чтобы Роберт спрятал руки в карманы:

– Не то ненароком купишь, а потом замучаешься продавать. Сейчас мы тебе заработаем что-нибудь.

Он действительно вложил двадцать фунтов Роберта и через некоторое время объявил, что они увеличили капитал до тысячи, если перевести доллары в фунты.

– Вот так просто?

– Не просто, Роберт, я вложил в акции по совету умных людей. Так бывает не всегда.

– Кто эти умные люди?

– Вон, смотри, мистер Джером и мистер Левинсон, они-то зарабатывают десятки тысяч в день.

И все же Роберт понял, что не смог бы и дня пробыть в этом аду ни за какие тысячи, сама атмосфера Биржи с ее сумасшествием не для него. Эдвард смеялся:

– Хорошо, поехали в Ньюпорт, может, скачки понравятся больше?

– Боюсь разочаровать, но скачки мне тоже не нравятся. Не люблю азартные игры.

– Но ведь это красиво!

– Куда красивей просто покататься верхом.

– Скучный ты человек, Роберт. Хорошо, поехали в Ньюпорт кататься верхом. Кстати, тебя же приглашали Асторы?

Общество, покинув жаркий Нью-Йорк, развлекалось в своих загородных особняках. Многие избранные в Ньюпорте. Моду на этот городок ввела, пожалуй, Ава Вандербильт, построившая ныне новый дворец и намеренная дать грандиозный бал в честь новоселья. Ожидалось, что это станет самым заметным событием летнего Сезона в Ньюпорте.

Там было чем заняться, не скучая. Джеромы, Бельмонты и Левинсоны норовили перещеголять друг друга в сооружении конюшен и ипподромов. У Джерома конюшня была трехэтажной с коврами на полу и гостиницей (не для лошадей, а для зрителей) при ипподроме. Сами беговые дорожки великолепны, Эдвард все уши прожужжал Роберту об их преимуществах. Но Кроули мало интересовали скачки вообще и в Ньюпорте в частности, хотя покататься верхом он любил.

– Хорошо, тогда пойдем на теннисную площадку.

Вот уж посещения теннисного корта Роберт никак не предполагал, потому в его гардеробе не было подходящего костюма. Эдвард успокоил:

– Ты же не собираешься играть? Я тоже. Достаточно обычной одежды для прогулки. Мы только посмотрим.

Коллинз был настойчив, и на следующий день они все же отправились смотреть, как играют в теннис те, чьи отцы в это время делали деньги в душных кабинетах своих компаний в Нью-Йорке.

– Смотри, по-моему, это кузина моей жены Сьюзен Беннет с ее женихом Джеймсом Доутсом. Против кого это они играют? А… мисс Левинсон и ее воздыхатель Генри Невилл.

На корте и впрямь шла игра смешанных пар – двое на двое. Все четверо двигались прекрасно, хорошо владели ракетками, чувствовалось, что эта игра для них не только не первая, но и привычна. Девушкам не мешали даже корсеты и каблучки.

Оголенные до локтя руки, пара выбившихся из прически локонов, румянец на щеках от прилагаемых усилий и быстрых движений, блестящие глаза и азарт делали и без того симпатичных теннисисток просто неотразимыми. Они не замечали окружающих, вернее, старались не обращать внимания на доносившиеся с разных сторон возгласы, зато сами обменивались весьма энергичными криками и командами.

– Ах, вы так?! А мы так! И еще так! – С этими возгласами мисс Левинсон сильными ударами отправляла мяч на сторону соперников.

Это было совершенно неприемлемо, например, для матери Роберта леди Кроули, да и для него самого – девушки без шляпок с закатанными до локтя рукавами ловко прыгали за мячом по площадке и что-то кричали пусть и друг дружке! Мало того, мисс Левинсон в запале даже касалась кончиком языка губ, словно желала высунуть его, но вовремя спохватывалась.

Все у Роберта протестовало против такого поведения юной леди, но, оглядевшись, он понял, что здесь так принято. Присутствующие не только не порицали вольность, но и сами вели себя так же. Девушки, державшие в руках ракетки, тоже подтянули рукава повыше, и волосы их также слегка растрепаны… Помимо воли Роберт почувствовал, что ему нравится увиденное. Оно повергло бы в ужас леди Вайолет, но определенно выглядело естественней.

Мелькнула мысль, что будущей леди Кроули все же вести себя так не подобает. Сам себя одернул: какой еще будущей леди Кроули?! И тут же объяснил: он просто пытается понять, какую же супругу себе ищет. Уж явно не такую, как эта мисс Левинсон – слишком раскованную и подвижную. Роберт подтвердил свой вердикт, вынесенный Коре Левинсон еще в Лондоне: нет, она не леди и никогда таковой не станет!

Но взгляд против его воли то и дело обращался к этой «не леди». Естественность поведения мисс Левинсон, ее юная задорность и живость невольно завораживали. Недовольный неспособностью справиться с собой и не смотреть на играющую девушку, Роберт нахмурился окончательно, но все равно их глаза несколько раз встречались, Кора недовольно хмурилась, досадуя на свою неспособность забыть об этом Кроули совсем. Пришел, стоит, смотрит… ну и что? Пусть стоит и пусть смотрит, ей безразлично!

– Как ты сказал, кто играет в паре с мисс Левинсон?

Эдвард рассмеялся:

– Ты его не узнал? Хорошая для Генри примета. Это Невилл, я вас знакомил на Бирже, помнишь?

– Теперь вспомнил.

Игра закончилась победой мисс Левинсон и ее партнера, причем с внушительным перевесом. Девушки поспешили привести себя в порядок, помогая друг дружке. Джеймс Доутс и Генри Невилл, заметив наблюдавших Эдварда и Роберта, направились к ним.

И снова Роберт поймал себя на странных мыслях – он невольно сравнивал Генри Невилла с собой. Почему? Какое ему дело до теннисного партнера мисс Левинсон? Да никакого! Но вот сравнивал, и все тут.

Едва успели поздороваться и обменяться несколькими фразами, подошла Сьюзен Беннет.

– Мисс Беннет, позвольте представить вам моего университетского друга Роберта Кроули графа Грэнтэма…

Сьюзен подала руку, с откровенным интересом разглядывая графа.

– Граф, это о вас говорил дядя? Вы участвовали в экспедиции по спасению Хартума, не так ли?

– Мисс Беннет, это слишком громко сказано, во-первых, Хартум не был спасен, во-вторых, я практически не принимал в походе участия.

– Но ведь в боевых действиях принимал, Роберт? – почти возмутился Эдвард, который немало наговорил приятелям о своем английском друге.

Роберт кивнул:

– В боевых действиях принимал. Их и без Хартума в Африке достаточно.

Эти слова услышала присоединившаяся к ним Кора.

– Вы будете у нас в среду вечером? Дядя сказал, что непременно будете, он собирает всех знакомых участников Хартумской трагедии и не только. – Сьюзен старалась вести себя подобно многоопытной светской львице, это было бы смешно, не будь просто мило. Старательная демонстрация пресыщенности не выдерживала конкуренции с интересом, то и дело прорывавшимся блеском ее прелестных карих глаз. Так щенок порой изображает взрослую собаку.

Роберт склонил голову.

– Буду, но я не думал, что в Нью-Йорке так много тех, кто воевал вместе с сэром Гарнетом Уолзли. Простите, эта тема неинтересна для дам…

– Почему же? Очень даже интересна! Я люблю рассказы дяди о боях и трудностях, которые он перенес в пустыне. Все эти скорпионы, верблюды, бедуины…

Роберт с трудом спрятал улыбку, услышав, как скорпионов, верблюдов и бедуинов упоминают через запятую. К счастью, Сьюзен не очень нуждалась в его одобрении, к тому же она заметила подошедшую Кору:

– Кора, позволь представить тебе сэра Роберта Кроули графа Грэнтэма… Это мисс Кора Левинсон.

Кора, протягивая руку Роберту, усмехнулась:

– Что за странность – при каждой встрече нас с графом Грэнтэмом непременно представляют друг дружке. Хотя, думаю, не зря. Едва ли граф запомнил лондонскую искательницу женихов. – Глаза смотрели почти с вызовом.

– Мисс Левинсон, у меня прекрасная память. Я помню и королевский бал, и нашу встречу в театре.

Он не успел договорить, подошел Арчибальд Велланд, молодой богач из Филадельфии, приветствовал всех, был представлен лорду Кроули и тотчас принялся расспрашивать Роберта о книжных новинках Лондона, пытаясь понять, не обманул ли его книготорговец, прислав нечто давно устаревшее.

– Я плачу ему огромные деньги, желая получать все лучшее и новое тотчас после выхода в свет, но боюсь, он меня дурачит.

Когда Роберт оглянулся, ни Коры, ни ее подруги уже не было рядом. Девушка им явно не интересовалась.

До среды они встречались еще дважды – на соревновании дам в стрельбе из лука, где Кора победила, и на прогулке верхом. Общество в четыре сотни человек только кажется большим, в действительности, если в Ньюпорт на лето приехали только избранные из этого клуба миллионеров, не встречаться просто невозможно. Особенно если люди одного поколения и развлекаются одинаково.

Мисс Левинсон была весьма популярна и постоянно окружена молодыми людьми, среди которых Роберт временами чувствовал себя ископаемым динозавром. Теннис, стрельба из лука, пикники, верховая езда… Роберт уже знал, что мисс Левинсон серьезно занимается музыкой, прекрасно играет на рояле, а вот петь не любит. Она начитана, хорошо разбирается в живописи, посещение многочисленных музеев во время поездки по Европе в прошлом году явно пошло ей на пользу.

Леди Маргарет не уставала восхищаться:

– Роберт, посмотри, прекрасная молодая девушка и вполне способна стать леди. Умна, красива и с богатым приданым.

Роберт соглашался, но все еще пребывал в нерешительности. Просто Кора вольно или невольно подчеркивала разницу между ними и между ним и остальными молодыми людьми своего окружения. Здесь не было тихой Коры, стоявшей в стороне во время королевского бала, нынешняя девушка чувствовала силу своего обаяния и свою значимость. С Генри Невиллом Кора была добросердечна, как с братом, с Роджером Аскотом временами до обидного насмешлива, с Арчибальдом Бриггсом, увальнем, не сводящим с нее влюбленных глаз и готовым носить за предметом своего обожания не только ракетки, но, кажется, и ее лошадь, мягка и серьезна.

И только с Робертом всегда оставалась холодно сдержанна. Никаких эмоций, кроме вежливой учтивости. Она словно провела некую границу: вот вы, а вот я. У вас графский титул и чопорный Лондон, у меня богатым стал только дед, а вместо скучных гостиных Мейфэра теннисная площадка Ньюпорта. Но я куда более живая, чем ваши леди из особняков Лондона, я существую в мире движения, свежего воздуха, естественного смеха, и я счастлива своей молодостью.

Пожалуй, только это останавливало Роберта от попытки просить руки мисс Левинсон у ее отца. От леди Маргарет он знал, что миссис Левинсон и леди Бельмонт готовы сказать «да», вероятно, они смогут убедить в преимуществе графа Грэнтэма перед другими и отца, но сама Кора… Американские дочери состоятельных родителей не всегда покорны родительской воле, тем более мистер Левинсон предоставлял старшей дочери большую степень свободы.

Вскоре состоялся бал-маскарад, именно таким образом леди Вандербильт решила отпраздновать открытие своего нового особняка, тут же прозванного Мраморным дворцом из-за немыслимого количества настоящего мрамора, привезенного из каменоломен Европы для его отделки.

Ава Вандербильт была большой оригиналкой, но несколько иного плана, чем леди Астор. Она также и даже больше сорила деньгами, но тратила их с размахом, который для леди Астор был недостижим. Особняк за особняком, Вандербильты сменили семнадцать адресов, каждый следующий дом непременно больше и богаче предыдущего, да и в Ньюпорте Ава Вандербильт стала задавать тон.

Она решила, что просто большой прием и бал будут скучны и объявила бал-маскарад. Можно без костюмов других эпох, но маски обязательны.

У Авы Вандербильт танцевали вальсы, когда оркестр заиграл начало очередного, леди Маргарет указала Роберту на красавицу в роскошном золотистом платье и в маске, закрывающей большую часть лица:

– Это мисс Левинсон. Не теряй время.

– Вы уверены?

– Абсолютно! Не сомневайся, Роберт, я видела это платье на примерке.

Маскарады хороши тем, что никакого объявления слуг о прибывших гостях, никаких поклонов перед хозяйкой, никаких бальных карточек, заранее заполненных именами соперников. Приглашать можно кого угодно, лица закрыты большими масками, а для изменения голоса многие представительницы прекрасного пола брали в рот орешек, конфетку или пользовались еще какой-нибудь хитростью.

Нет, Кора ничего под языком не держала, она приняла приглашение на вальс и легко заскользила, ведомая Робертом, по излишне сильно натертому паркету бального зала. Каким бы ни был большим этот зал, всех пожелавших примерить маски и потанцевать вальс, не всегда одобряемый в других особняках, вместил с трудом. Наверняка на бал проникло немало тех, кого ни за что не допустили бы к леди Астор. Но такова плата за возможность скрыть лицо под маской. Это же позволяло допускать некоторую вольность в общении и даже прикосновениях. То ли потому, что их время от времени задевали не очень ловкие пары, то ли еще почему, но Роберт держал партнершу чуть более крепко и близко, чем позволил бы себе в другой ситуации.

Кора вальсировала хорошо, двигалась легко, крепким рукам Роберта была послушна. Он уже не сомневался, что это она, узнал запах духов и голос, хотя разговаривать почти не пришлось.

Сама Кора, как ни старалась сохранять спокойствие, была неожиданно взволнована прикосновениями лорда Кроули. Хорошо, что большая маска скрывала и половину щек тоже, не то ее вдруг вспыхнувший румянец непременно заметили бы все вокруг. Сердце отчаянно билось, а внутри все трепетало. Этого еще не хватало! Может, потому, что лорд Кроули (Кора тоже узнала Роберта) слишком властно ведет ее в танце и слишком близко держится при этом? Но ей почему-то захотелось, чтобы их толкали снова и снова, и лорду пришлось прижать партнершу сильней. А еще… чтобы внезапный ветер задул все свечи, и она могла испуганно прижаться к нему в темноте, ощущая на плечах сильные руки как надежную защиту.

Конечно, никакие свечи не погасли, но еще на один танец Роберт ее пригласил. Кора постаралась взять себя в руки, но стоило начать вальсировать, как все старания рассыпались прахом. Нет, с графом Грэнтэмом категорически нельзя танцевать даже под маской.

– Вы любите вальс?

О господи, хорошо, что этот вопрос задан во время второго танца, на первом она бы не справилась с дрожью в голосе.

– Да, как и вы, милорд.

– Вы так уверены, что я милорд?

На мгновение из-за насмешки в его голосе Кора даже усомнилась в своей правоте, но потом осадила себя: голос-то лорда Кроули! Да, именно этот голос произнес отказ пригласить ее на танец на королевском балу в Лондоне.

– Даже если это не так, едва ли я обидела вас подобным обращением.

– Разве у вас в Нью-Йорке относятся к титулам столь же серьезно, сколь к богатству?

Крайне нелепая тема для разговора во время вальса на маскараде, но Кора вдруг… рассмеялась:

– Граф Грэнтэм, вы могли надеть не только маску, но и два парика, и все же выдали бы себя с головой.

Роберту тоже стало смешно.

– Да, мисс Левинсон, от ваших проницательных глаз ничего не скроешь.

– Скорее уж ушей, ведь вы выдали себя вопросом. И вы уверены, что я мисс Левинсон?

– Да, мисс Кора Левинсон…

Вальс закончился и пришлось раскланяться, а потом Кору беспрестанно приглашали другие молодые люди, в первую очередь Генри Невилл. Да и сам лорд Кроули танцевал с другими партнершами. Время от времени его взгляд выхватывал из толпы стройную фигурку в золотистом наряде, отмечая грациозность движений и веселость девушки, но не более. Сердце Роберта Кроули осталось нетронутым.

– Роберт, о чем вы говорили с Корой?

Роберт усмехнулся: тетушка все же намерена женить его на миллионах Левинсонов?

– Она подтвердила, что любит вальс, и дала понять, что знает, кто я. Этого достаточно, чтобы сделать предложение?

– Негодник! Немедленно пригласи мисс Левинсон танцевать еще раз и постарайся получить приглашение на скачки.

– Для того чтобы посетить скачки, нужно приглашение? Я полагал, что достаточно простого присутствия и билета.

– Ты должен получить приглашение на трибуну Левинсонов. Хорошо, мы будем сидеть у Бельмонтов.

Танцевать на маскараде им больше не пришлось, Кора была постоянно ангажирована, а потом просто исчезла, как и с бала у леди Астор. Но они встретились еще раз довольно скоро – на том самом приеме, посвященном героям хартумской операции.

– Томас, нужно посмотреть, что из привезенного подойдет для такого приема…

– Милорд, а зачем смотреть, разве не лучше быть в парадном мундире с орденами?

Роберт рассмеялся:

– Ты предлагаешь за день чудесным образом переместиться в Даунтон, чтобы принести оттуда мой мундир? У меня нет феи из сказки.

– Есть!

– Что есть?

– И фея есть, и мундир тоже. Вон он висит выглаженный и готовый.

– Томас?! – Роберт не поверил своим глазам, его парадная форма и впрямь была в полной готовности. – Откуда?

– Ваша фея – леди Маргарет, это она посоветовала мне взять с собой форму и награды.

– Ну, леди Маргарет… – прошептал Роберт, разрываясь между благодарностью к предусмотрительной тетушке и возмущением из-за ее слишком плотной опеки. Ему не семнадцать и вот так старательно загонять его к алтарю – это уж слишком.

Но как бы ни возмущался Роберт, приходилось признать, что леди Маргарет оказалась дамой предусмотрительной и была права. Появиться на подобном приеме во фраке было бы гораздо хуже.

Прием, который устроил дядя супруги Эдварда, проходил в очень узком кругу – всего сотня гостей. Сьюзен присутствовала по праву другой племянницы хозяина особняка, а Кора по праву ее ближайшей подруги. Она отчаянно противилась необходимости посетить совершенно неинтересное для нее мероприятие, но Сьюзен буквально взмолилась:

– Кора, Джеймс уезжает на неделю, я рискую остаться там совсем одна среди скучных-скучных мужчин. Умоляю, не дай погибнуть! Мы постараемся исчезнуть, как только появится такая возможность, обещаю.

Когда слуга объявил о появлении леди Маргарет Кроули и лорда Кроули графа Грэнтэма, Кора стояла к входу вполоборота и не намеревалась оборачиваться. Но ей пришлось… Невозможно не заметить, как почти все присутствующие, дружно забыв о своих визави, поступили именно так – повернулись к графу Грэнтэму. Роберт замер у порога, чуть смущенный такой встречей, а хозяин – мистер Джордж Беннет – поспешил ему навстречу.

Кора тоже замерла, потому что на ярко-красном мундире графа Грэнтэма выделялись награды самого высокого достоинства, причем не только английские. Сам Роберт меньше всего походил на скучного джентльмена.

– Как он хорош… – невольно прошептала Сьюзен. – Кора, ты только посмотри!

Мисс Левинсон понадобилось усилие, чтобы отвести глаза и продолжить разговор со Сьюзен.

Мистер Беннет не зря предвкушал успех приема – граф Грэнтэм оказался главной его достопримечательностью. С молодым героем, имевшим боевые награды, захотели побеседовать все.

Позже Кора оказалась за столом неподалеку от графа Грэнтэма, почти напротив него. Встретившись с ней взглядом, Роберт склонил голову в знак приветствия, Кора также степенно ответила. Она очень старалась не проявлять открытый интерес к графу, но все же не удержалась и поинтересовалась у сидевшего рядом мистера Коллинза, какая из наград лорда Кроули самая значительная.

– Крест Виктории. Он не очень ярок, но весьма дорог, поскольку дается за боевые заслуги.

– Это высшая награда Англии?

– Нет, конечно, существуют ордена Подвязки, Бани… Но это боевая награда.

В слове «боевая» чувствовалось такое уважение, что Кора не могла не оценить. Эдвард Коллинз, сам того не ведая, сильно повлиял на отношение мисс Левинсон к своему английскому другу.

Подобные приемы не рассчитаны на светскую болтовню и ухаживания, тем более Сьюзен быстро заскучала, потому при первой же возможности они с Корой поспешили распрощаться. Лорд Кроули был окружен любопытствующими, танцы не полагались, потому мистер Беннет не возражал против ухода племянницы и ее подруги.

Дома мистер Левинсон заметил некоторую задумчивость дочери.

– Кора, где ты была?

– На приеме у Беннетов.

– А, да… Беннет сегодня собирал старых вояк. Не понимаю его любовь к военным трофеям и прочему. Ну и кем он потчевал гостей на сей раз?

– Героем дня был граф Грэнтэм, папа.

– Молодой Роберт Кроули? Чем он сумел заслужить такую честь?