Текст книги "Благородный разбойник"

Автор книги: Маргарет Макфи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7

Утреннее небо сияло голубизной. Воздух дышал свежестью. Стремительная двуколка Неда, своими обтекаемыми формами напоминавшая черную пантеру, которую, по слухам, приобрел для своего тауэрского зверинца принц-регент, легко катилась по дороге, ведущей в Гайд-парк.

– Ты видел, что Девлина посадили рядом с мисс Норткот? – спросил Роб достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь грохот колес и стук лошадиных копыт.

– Девлина туда не сажали. Он заставил мистера Фрю поменяться с ним местами. – Нед внимательно следил за четверкой вороных лошадей, бежавших впереди резвой рысью.

– Интересно, зачем?

– Могу предположить, что он хотел поговорить с мисс Норткот.

– Думаешь, он с ней любезничал?

– Возможно. Но она уж точно с ним не любезничала. – Судя по выражению, появившемуся у нее на лице, когда Девлин уселся рядом, то, что Эмма испытывала к Девлину, походило больше на раздражение и антипатию. Очевидно, что с ее стороны эта встреча не была преднамеренной и не порадовала ее. Впрочем, какая разница? Она ничего не значила для Неда. И все же ему было не все равно. – Девлин ей не нравится. Поэтому он решился приблизиться к ней только тогда, когда все уселись за стол. Иначе она просто отошла бы от него.

– Странно, с чего бы ей так его не любить?

– В самом деле?

Нед почувствовал на себе быстрый взгляд Роба.

– Может быть, ему не понравилось, что ты с ней танцевал, – предположил Роб.

Нед улыбнулся:

– Я просто уверен, что ему это не понравилось.

Роб засмеялся.

Двуколка катилась в водовороте других экипажей. Вокруг вертелись и громыхали колеса, воздух звенел от стука копыт по мостовой. В образовавшемся заторе они пристроились в хвост очереди из экипажей, ожидавших, когда мусорщик, подцепив на лопату очередную кучу конского навоза, не сбросит его в тележку, которую катили двое других, следовавших за ним.

Движение возобновилось. Нед взмахнул вожжами, и двуколка тронулась вперед.

– Ты отлично научился управлять этой штуковиной, – с усмешкой заметил Роб. – Не зря потратился на уроки.

Нед улыбнулся.

Какое-то время они ехали, погрузившись в тишину.

Когда Роб снова заговорил, его голос мог слышать только Нед.

– Как ты думаешь, Девлин сказал ей что-нибудь насчет…

– Нет, это совершенно невозможно. Как бы Девлин ко мне ни относился, он не станет втягивать в это Эмму Норткот. Честь не позволит ему.

– Ты уж меня прости, но я бы не стал слишком полагаться на джентльменов с их честью.

Губы Неда изогнула мрачная усмешка.

– Мисс Норткот не такая, как я думал. Не такая надутая и испорченная, как другие.

Нед не стал отвечать. Ему вспомнилась ее красное платье служанки из харчевни и то, как она вела себя с посетителями «Красного льва». Вспомнилось, как он держал ее в объятиях на темной улице, а ее губы страстно и нежно прижимались к его губам. Вспомнилось тепло ее улыбки, ее сильный неукротимый нрав. И то, как ему хотелось видеть ее в своей постели, в своей жизни… в своем будущем. Усилием воли он отбросил эти мысли.

– Нам не важно, какова она.

Роб с улыбкой откинулся на спинку сиденья, с удовольствием разглядывая красивые здания, мимо которых они ехали.

Нед направлял двуколку в сторону Гайд-парка.

Эмма в одиночестве стояла у окна гостиной в доме вдовствующей леди Ламертон на Гросвенор-сквер, наблюдая, как пробуждается утренний Лондон.

Мимо проезжала повозка от «Фортнам и Мейсон». Мальчишка-разносчик устроился сзади на самом верху, готовый спрыгнуть вниз и бегом разнести продукты, заказанные хозяйками и экономками. На другой стороне улицы две молочницы с деревянными коромыслами через плечо несли покачивающиеся на них большие деревянные бидоны. По улице тянулся нескончаемый поток телег, повозок и джентльменов верхом на лошадях, которые направлялись в парк на прогулку. Шум и суматоха, царившие на улице, были причиной того, что леди Ламертон предпочла остаться дома.

Голубое небо слегка туманила легкая утренняя дымка, таявшая по мере того, как солнце поднималось все выше и выше. День собирался быть жарким. Уже сейчас Эмма ощущала в воздухе липкую жару. Она потерла рукой напряженную шею.

Эмма думала о вчерашнем вечере, о Девлине… и о Неде.

Она до сих пор не могла избавиться от неловкого чувства, вызванного завуалированным намеком Девлина на то, что она ему небезразлична, и на отношение Неда к женщинам благородного происхождения.

Как он посмел допустить мысль о том, что между ними могло что-то быть… В конечном счете Девлин один из тех, на ком лежит вина за карточный проигрыш Кита и финансовый крах их семьи. Но даже если бы это было не так, он ловелас, праздный гуляка, погрязший в гедонизме и расточительстве. Девлин и помыслить не мог ни о чем серьезном и значительном, проводя все свое время за картами, пьянством или в постелях дам полусвета. После месяца жизни в Уайтчепеле Эмме уже не могли нравиться такие, как он.

Она подумала о том, что Нед искал тех же удовольствий, что и Девлин, только в другой части города. Думала о тех намеках, которые делал Девлин относительно того, как Нед обошелся с другой женщиной из общества. От этой мысли у нее стеснило грудь. Неужели он лгал ей так же, как лгал Эмме? Неужели все его слова – это обман? И его предложение помочь ее отцу? Она закрыла глаза при мысли об этой маленькой жестокости, в которой не было никакой необходимости.

Ей снова вспомнился тот день, когда она увидела отца на складе.

– О, папа, – тихо шепнула Эмма, и все ее сознание снова наполнилось затаившимся в глубине души чувством непрекращающейся тревоги за отца. И еще она не могла не подумать о том, что бы он сказал, если бы узнал, чем она занималась с Недом Стрэтхемом.

– Ах, вот вы где, Эмма. – Голос леди Ламертон заставил ее вздрогнуть.

Она не должна выдавать своих чувств. Сделав глубокий вдох, Эмма повернулась лицом к своей хозяйке.

– Я не хотела пугать вас, моя дорогая.

– Я сама виновата. Задумалась и не заметила, как вы подошли. – Эмма улыбнулась и отошла от окна, чтобы переключить внимание вдовы на что-нибудь другое. – Кухарка сегодня превзошла сама себя. Ветчина с яйцами выше всяких похвал.

– У нее характер, требующий чрезвычайной деликатности, но… – Леди Ламертон улыбнулась и, понизив голос, доверительно сказала: – Такие, как она, на вес золота. Она много лет проработала на королевской кухне. Когда она оттуда ушла, ее пыталась заполучить Амелия Хилтон, но я ее опередила. – Вдова оперлась на свою трость и изобразила на лице такую довольную кошачью улыбку, что Эмма искренне заулыбалась в ответ.

Взяв подогретую тарелку, Эмма помогла леди Ламертон положить себе завтрак, после чего обе уселись на свои места.

Леди Ламертон уставилась на пустой стол перед Эммой.

– Полагаю, вы уже поели.

– Да, благодарю вас. – Она знала, чего стоила эта еда. Знала, что такое голод. Поэтому ела всегда независимо от того, был у нее аппетит или нет.

– Я видела, миссис Льюис посадила вас рядом с Девлином. Едва ли можно считать это разумным, памятуя историю ваших семей.

Эмма не стала отвечать.

– Он вас расстроил?

– Нет, нисколько, – соврала она, вспомнив инсинуацию Девлина в отношении Неда.

Леди Ламертон ела свой завтрак и поглядывала на Эмму.

– И тем не менее вас что-то беспокоит.

Вошедший дворецкий принес свежий кофе и поставил его на стол между ними. Из носика повалил пар, наполняя столовую густым ароматом. Следуя неписаной договоренности, Эмма и леди Ламертон дождались, пока он вышел, и только потом продолжили беседу.

– Я думала о своем отце, – призналась Эмма, понимая, что старая дама совсем не глупа.

– Вы волнуетесь, как он там без вас в Хаунслоу?

Ведет тихую респектабельную жизнь в своем маленьком удобном коттедже. Какая ложь! Эмма встретилась с леди Ламертон взглядом. Глаза вдовы светились безукоризненной добротой. Интересно, что сказала бы леди Ламертон, узнай она правду? Об Уайтчепеле, о тяготах тамошней жизни, о складе в доках и харчевне «Красный лев». Эмме вдруг захотелось все рассказать. Открыться. Перестать лгать. Однако Эмма понимала, что этого делать нельзя. Она не питала никаких иллюзий. У леди Ламертон было доброе сердце, но она бы не поняла. И наверняка не стала бы держать у себя в компаньонках девушку, которая работала служанкой в харчевне. Поэтому Эмма лишь улыбнулась в ответ.

– Сегодня я иду на чай к миссис Хилтон. Вам нет необходимости сопровождать меня. Можете провести день на свое усмотрение. Съездите в Хаунслоу, порадуйте отца своим визитом.

Чтобы потом рассказать ей, как он справляется.

– Если вы уверены…

– Совершенно уверена. Иначе я бы не стала говорить. Но к вечеру вы должны вернуться. Не забудьте, что мы договорились составить леди Рутледж партию в карты.

– Я вернусь гораздо раньше.

Никакая женщина не стала бы ходить по улицам Уайтчепела вечером. Эмма невольно вспомнила ту ночь, когда Нед Стрэтхем спас ее от двух моряков. Как он проводил ее домой… и все, что было потом. Она оборвала эту мысль. Запретила себе думать об этом. У нее была своя цель, чтобы идти туда.

– Я хотела спросить вас, не слышал ли лорд Ламертон чего-нибудь про Кита?

– Еще не время, Эмма. Мой сын еще не закончил свои изыскания. Мы должны довериться ему.

– Я бесконечно благодарна вам. И мой отец тоже. – Это будет первое, о чем он спросит.

– Если появятся какие-нибудь новости, Ламертон будет первым, кто об этом узнает.

– Конечно. – Эмма улыбнулась, однако отпивая свой кофе, она думала о том, какими могут быть эти новости.

Двумя часами позже Эмма уже шагала по булыжной мостовой в нужную ей сторону. Оливковое платье для прогулок, кремовый жакет-спенсер и перчатки – новый гардероб, купленный для нее леди Ламертон, позволял ей выглядеть своей в Мейфэре. Но не в Ист-Энде. Только миновав Спайтелфилдс и направляясь в сторону Уайтчепела, она осознала, как на нее смотрят.

Прежде, в жалкой старой одежде или в платье служанки, которое ей дала Нэнси, она не привлекала к себе внимания. Но теперь ее новый дорогой наряд говорил о ее принадлежности к другому миру. Люди видели в ней чужака, вторгшегося на их территорию. Чем быстрее она старалась идти по улицам Уайтчепела, тем больше ей становилось не по себе.

Улицы, которые всего две недели назад были ее домом, казались угрожающими. Мужчины, стоявшие на пороге домов, смотрели на нее с любопытством. Женщины видели в ней не Эмму де Лайл, одну из девушек хозяйки «Красного льва», Нэнси, а кого-то другого, кому здесь не место. Прошло всего две недели, но она уже забыла, как здесь темно, как грязно и как страшно.

Пять миль отделяли Уайтчепел от Мейфэра. Но они разделяли два разных мира. Неудивительно, что Нед менял одежду, когда отправлялся сюда. Ей надо было сделать то же самое.

Однако, несмотря на неподходящий наряд, Эмма знала этих людей. Оставаясь верной себе, она продолжала уверенно идти вперед с высоко поднятой головой.

Дойдя наконец до лондонских доков, Эмма испытала большое облегчение.

На складе ее встретил тот же самый бригадир, что и в прошлый раз. Сначала он ее не узнал. Ему удалось сделать это только со второй попытки, когда она, извинившись за беспокойство, спросила, нельзя ли ей поговорить с отцом.

– Конечно, мисс, – закивал он. – Идите сюда, мистер де Лайл там.

На этот раз он был уже не Билл, а мистер де Лайл. Это показалось ей странным, как и то, что бригадир повел ее в контору, которую она не заметила в прошлый раз.

Отец не был голым по пояс и блестящим от пота. На нем было все новое: хорошо подогнанный сюртук и подходящие по цвету бриджи, светлая сорочка и чулки, темный шейный платок и жилет. Седые волосы были коротко подстрижены и тщательно причесаны. На конце носа сидели новые очки. Отец казался олицетворением респектабельности, сидя посреди комнаты за большим столом с пером в руке. Он снова стал тем джентльменом, которого она знала. Эмма испытала чувства удивления, облегчения, гордости, любви. Она приложила к губам руку в перчатке, чтобы сдержать крик радости.

– Эмма! – Отец положил перо на деревянный письменный прибор, вышел из-за стола и обнял ее.

Эмма услышала, как за бригадиром закрылась дверь.

– О, папа! Ради бога, как могло… – Она окинула взглядом его и то, что его окружало.

– Ну, разве это не чудо? – Он засмеялся. – В тот самый день, когда ты ушла, в компании сочли, что им нужен человек, который будет вести счета здесь, вместо того чтобы отвозить их в контору, расположенную в другой части города. Это сэкономит деньги предприятия – так они сказали. Похоже, они откуда-то узнали, что у меня есть образование, и предложили эту работу мне. Судьба повернулась к нам лицом, Эмма.

– Наверное, ты прав, – тихо ответила она.

– Значительная прибавка к жалованью означает, что я могу позволить себе очень хорошие комнаты неподалеку от Бер-стрит, правда, у меня пока не было возможности написать миссис Тэдкастер, чтобы она сообщила тебе.

– Ты поел?

– Как король. Неподалеку есть несколько прекрасных харчевен. – В его глазах мелькнули веселые искры.

Улыбка Эммы стала еще шире. Как хорошо было видеть его таким!

– А теперь расскажи мне, как ты, моя дорогая девочка. Я беспокоился о тебе.

– Леди Ламертон взяла меня в компаньонки, так что тебе не о чем беспокоиться.

Отец улыбнулся:

– Так это правда? Сознаюсь, что теперь я буду беспокоиться гораздо меньше. Впрочем, отец обязан беспокоиться о своей дочери.

– А дочь о своем отце.

Они рассмеялись и еще немного поговорили. Эмма рассказала, что молодой лорд Ламертон делает попытки разузнать про Кита, рассказала о своей жизни у вдовствующей леди Ламертон, о том, что изменилось в свете, а что осталось по-прежнему. Однако о мистере Стрэтхеме она не упомянула ни словом.

– Вот видишь, – сказал отец, – разве я не прав? То, что ты согласилась занять это место, оказалось наилучшим выходом.

– Да, – согласилась Эмма, но на этот раз без улыбки.

Уходя, она в последний раз оглянулась на отца. Он сидел за большим письменным столом с пером в руке и, обмакнув его в чернила, с довольным видом начал делать записи в лежавшем перед ним гроссбухе.

Эмма вышла из доков и направилась на запад в сторону Мейфэра. Она шла по улицам среди сотен других людей, сновавших во все стороны. Вокруг разносился торопливый стук сапог и ботинок, шум голосов и заглушавший все грохот лошадиных подков. Однако Эмма не слышала ничего, кроме звучавших в голове слов Неда, сказанных в то утро, которое теперь казалось видением из другого мира.

«Когда-то я тоже работал в доках… У меня сохранились кое-какие знакомства… Я могу замолвить словечко. Узнать, нет ли у них работы полегче».

Она знала: это не судьба избавила отца от перетаскивания ящиков на складе, не чудо. Это сделал Нед Стрэтхем.

Глава 8

Пикник, устроенный миссис Морли в Гайд-парке, состоялся через три дня после того, как Нед и Роб приезжали туда кататься. Погода к тому времени стала еще более жаркой. Это исключительное событие было организовано одной из гранд-дам лондонского света для избранного общества и имело своей целью сбор средств для благотворительного фонда ее супруга. Цена билетов и ограниченное количество мест гарантировали самое избранное общество.

Нед явился туда вместе с Робом не потому, что ему нравилось подобное пустое времяпрепровождение, и не для того, чтобы продемонстрировать отменный фрак. Его не волновала ни модная одежда, ни прически. Он завязывал галстук простым узлом и с большим удивлением отнесся к предложению причесывавшего его камердинера завить ему волосы. Надо отдать должное камердинеру, больше он таких вопросов не задавал. Нед пришел сюда потому, что понимал, как важно бывать на таких собраниях, если хочешь иметь деловые отношения с этими людьми. Чтобы быть на уровне, требовалось регулярно исполнять в обществе свои функции, что означало обедать с ними и быть членом мужского клуба.

Нед приветственно кивнул лорду Мисборну, стоявшему на лужайке напротив него. Мисборн представлял для Неда особый интерес, больший, чем другие. И Нед уже посеял свои семена. Теперь оставалось ждать, когда Мисборн сам подойдет к нему.

– Почти получилось, – сказал Нед, глядя в ту сторону, где принц-регент, премьер-министр и Спенсер Персиваль разговаривали с Девлином и его приятелями. Позади них он заметил леди Ламертон и Эмму Норткот.

– Клуб старых друзей, – усмехнулся Роб.

Нед слегка улыбнулся и взял бокал шампанского с серебряного подноса, который держал в руках подошедший лакей.

– Какой прекрасный день для пикника, вы не находите, мистер Стрэтхем? – возвестила о своем прибытии Аманда Уайт – миловидная вдовушка с определенной репутацией. Ее декольте было таким глубоким, что беспрепятственно позволяло каждому видеть не только ложбинку между ее грудей, но и то, что, почти не скрываясь, располагалось ниже. Она посмотрела на Неда обольстительным бесстыдным взглядом и улыбнулась ленивой чувственной улыбкой.

– Действительно, чудесный день, мадам.

– Я в полном замешательстве и нуждаюсь в совете, что выбрать из закусок. – Аманда бросила взгляд на множество диковинных блюд, расставленных на длинных столах поверх сверкавших белизной скатертей. – Что мне взять, те тонюсенькие ломтики цыпленка или ветчину? Или что-нибудь побольше, что-нибудь мужское и… сытное. Например, стейк. Такой выбор смутит любую даму. – Она дотронулась зубами до своей нижней губы и нежно прикусила ее. – Как вы думаете, сэр?

Краем глаза Нед видел, что взгляд Роба застыл на пышной груди Аманды Уайт.

– Мне кажется, вам необходима помощь новообращенного эпикурейца. Слава богу, один такой как раз у нас под рукой… – Он окинул взглядом Роба. – Мистер Финчли?…

– С превеликим удовольствием, мэм, – сказал Роб, предлагая ей свою руку.

Из вежливости Аманда Уайт не могла ему отказать. Она на мгновение посмотрела Неду в глаза, прекрасно понимая, что он сделал, но потом улыбнулась и положила руку на согнутый локоть Роба.

Улыбнувшись в ответ, Роб повел ее к столу.

Нед снова взглянул туда, где стояли Эмма и леди Ламертон, но обе дамы исчезли. Он заметил вдову в дальнем конце лужайки, где она сосредоточенно беседовала с миссис Хилтон. Его глаза продолжали скользить по толпе, когда сзади раздался голос Эммы:

– Мистер Стрэтхем.

Крохотная мышца у него на щеке дернулась. В остальном он ничем не выдал себя.

– Мисс Норткот. – Нед повернулся к ней. Без улыбки. – Разве вы не должны быть возле леди Ламертон?

– Они с миссис Хилтон обсуждают нечто, что, по их мнению, не пристало слышать незамужним девицам. – Эмма улыбнулась с легкой насмешкой. В этот момент, когда они, одетые по последней моде, с бокалами шампанского в руках, стояли рядом с роскошно накрытыми столами в окружении самого избранного лондонского общества, в них безмолвно заговорило то, что произошло между ними в Уайтчепеле.

Едва заметный ветерок лениво шевелил оливково-зеленые атласные ленты на шляпке Эммы. Этот цвет шел к ее смуглой коже, подчеркивая бархат карих глаз и великолепный блеск темных волос.

Они так и не притронулись к шампанскому. Просто стояли, крепко держа бокалы в руках, и смотрели друг на друга спокойным оценивающим взглядом. На Неда смотрели те самые темные проницательные глаза, что были у той женщины, которую он встретил в «Красном льве».

– Я пришла поблагодарить вас. – Эмма говорила так тихо, что ее слова мог слышать только Нед.

– Я не сделал ничего такого, за что вы могли бы меня благодарить.

– Вы помогли моему отцу.

– В самом деле?

Они смотрели друг на друга, чувствуя напряжение, сковавшее каждого.

– Значит, вы меня не обманывали.

– Нет. – Он смотрел ей прямо в глаза, серьезно и сосредоточенно.

– Но вы же ухаживали за титулованными барышнями на ярмарке невест.

– До вас. И после вас.

– А одновременно со мной?

– Нет.

Эмма впилась в него взглядом.

– Вы действительно из Уайтчепела?

– Я родился и вырос там.

Их взгляды схлестнулись.

– Вам не о чем беспокоиться, Нед. Я сохраню ваш секрет. – Она повторила те самые слова, которые он говорил ей на балу у Хейвиков.

Нед криво усмехнулся.

Эмма ответила ему той прекрасной теплой улыбкой, от которой у нее на щеке появлялась крохотная чувственная ямочка.

Взгляд Неда скользнул по фигурам четырех высоких мужчин в темном, стремительно направлявшихся в их сторону.

– Мисс Норткот, – сказал Девлин, подойдя к ним, и встал рядом с Эммой. Монтейт встал рядом с Девлином. Фаллигем и Булфорд заняли место с другой стороны от нее. Они выстроились в ровную шеренгу по обе стороны от Эммы. Лицом к Неду. – И… мистер Стрэтхем. – Было что-то острое, словно лезвие ножа, в том, как Девлин произнес его имя. Во взгляде виконта сквозило презрение и намек на угрозу.

Эта не слишком тонкая попытка нанести ему оскорбление показалась Неду весьма забавной. Он вырос в жестоком мире. И умел понимать людей. Он понимал Девлина лучше, чем сам Девлин. И точно знал, на чем можно сыграть.

– Лорд Девлин. – Нед улыбнулся. – Как мило, что вы подошли к нам.

Слова попали точно в цель. Девлин окаменел, потом заставил себя улыбнуться.

– Нас привлекло общество мисс Норткот. – Виконт повернулся к Эмме: – Надеюсь, вам нравится этот пикник, мисс Норткот?

– Да, очень, благодарю вас, лорд Девлин. – Эмма говорила вежливо, но Нед слышал в ее голосе холодные нотки. Она улыбнулась слабой натянутой улыбкой, не коснувшейся глаз. Ямочка на щеке так и не появилась. Ее взгляд скользнул по Девлину и его приятелям. Поза оставалась спокойной и уверенной. И все же Нед уловил, что ей не по себе.

– А вы? Вам здесь нравится, лорд Девлин?

– Не так сильно, как вам, судя по всему. Полагаю, там, откуда вы родом, пикников не было. Где бишь это? Не припоминаю, чтобы вы говорили. – Девлин потянул шампанское из бокала, затевая опасную игру.

Эмма невольно напряглась.

– Какой интерес к моей персоне, лорд Девлин. Это так лестно. Если угодно, я могу рассказать вам всю свою историю: откуда я… и как оказался здесь… Все в подробностях. У нас ведь еще не было возможности толком поболтать.

Глаза Девлина сузились от возмущения.

– Я занятой человек. Мое время на вес золота. К тому же меня не интересуют торговцы.

Глаза Эммы широко раскрылись от этого выпада.

Нед улыбнулся:

– И все же вы здесь, тратите на меня свое драгоценное время.

Девлин со свистом втянул воздух. У него на скулах заходили желваки. Он стиснул зубы и, бросив на Неда злобный взгляд, обратился к Эмме:

– Прошу меня извинить, мисс Норткот.

Она едва заметно наклонила голову.

Четверо молодых аристократов вежливо поклонились и отошли.

Эмма и Нед посмотрели друг на друга.

Внезапно все вокруг них исчезло, как тогда на старой каменной скамейке. Но тот день давно ушел и уже никогда не вернется.

Глаза Неда скользнули по ее лицу.

– Прощайте, Эмма. – Легкий поклон, и он ушел прочь.

Такие вечера, как этот, леди Ламертон называла «вечерами отдыха». Один или два раза в неделю вдова оставалась вечером дома. Сегодня ей нужно было отдохнуть и набраться сил и энергии для того, чтобы по достоинству оценить назначенный на следующий день бал в Воспитательном доме. Она говорила, что если ходить по гостям каждый день, то непременно устанешь. Но стоит пару вечеров провести дома, и тут же захочется куда-нибудь выйти. Хитрость заключается в том, чтобы правильно сбалансировать домашние вечера и выходы в свет. И вдова, которая прожила в свете всю свою жизнь, прекрасно знала эти тонкости.

Они сидели в малой гостиной и играли в вист.

– Очевидно, что на пикнике удалось собрать больше трех тысяч фунтов для благотворительного фонда полковника Морли. – Леди Ламертон уставилась в свои карты.

– Да, все прошло очень удачно. Миссис Морли может быть счастлива. – Эмма положила свою карту сверху.

Увидев карту, вдова неодобрительно фыркнула.

Эмма улыбнулась ей.

Леди Ламертон улыбнулась в ответ:

– Конечно, она злорадствует. Видите ли, в чем дело, она никогда не могла мне простить, что Ламертон – спаси господь его душу – предпочел меня, поэтому ей пришлось выйти за беднягу Морли.

– Я этого не знала.

– Это было так давно, что среди нас почти не осталось тех, кто это помнит.

– Вы вышли за лорда Ламертона по любви?

– О боже, нет, конечно! – Вдова засмеялась, как будто такое предположение выглядело абсурдным. – Ламертону нужны были деньги моего отца.

Точно так же, как многим графам нужны были деньги Неда.

– Я была влюблена в другого.

Признание прозвучало совершенно неожиданно. Оно приоткрыло Эмме завесу над прошлым пылкой молодой женщины, которой, несомненно, была когда-то леди Ламертон.

Вдова с задумчивым видом положила свою карту поверх карты Эммы. Потом с улыбкой подняла на нее глаза.

– То, что поставила на стол Элизабет Морли, выглядело просто жалко. От нее ждали более щедрого угощения, чем несколько пирогов с тмином. Неудивительно, что у нее сделалась такая кислая физиономия, когда она увидела мои великолепные персиковые торты. – Леди Ламертон негромко рассмеялась.

– Вы неподражаемы.

– Господь наградил природными способностями.

Обе дамы засмеялись.

– Я видела, вы разговаривали с Девлином и мистером Стрэтхемом. Похоже, у вас с Девлином дружелюбные отношения.

Едва ли их отношения можно было назвать дружелюбными, но в роли компаньонки леди Ламертон Эмме ничего не оставалось, как быть с ним вежливой. Вдова приняла ее ответную улыбку за знак согласия.

– Вы, безусловно, знаете, что все ананасы прислал мистер Стрэтхем?

– Весьма экстравагантно.

– Я бы скорее сказала, что это умно. Он понимает, что, если хочешь приручить свет, надо заставить поработать свои деньги.

Нед был тертый калач. Эмма вспомнила, как он вел себя в «Красном льве». Уверенно, спокойно. Но под этим скрывалось столько всего. И еще она думала о том, что говорил Девлин про Неда и женщин. Задумавшись всего на мгновение, Эмма заговорила.

– И все же про мистера Стрэтхема ходят разные слухи.

– Слухи, вы говорите? – Вдова подняла брови, на ее лице появилась заинтересованность.

– Говорят, мистер Стрэтхем непорядочно ведет себя с женщинами.

– Невинной девушке рискованно слушать такие разговоры.

Эмма улыбнулась:

– Я проходила мимо и невольно услышала, как об этом говорили.

Леди Ламертон восприняла такое определение подслушивания с одобрительной улыбкой:

– Это мнение совершенно несправедливо, моя дорогая. Стрэтхем определенно не из таких мужчин.

– Тем не менее на пикнике он общался с миссис Уайт. – Эмма запомнила эту развеселую молодую вдову и то, как обольстительно смотрели на Неда ее фиалковые глаза. Как ее рука в перчатке неоднократно касалась его руки.

– Аманда Уайт все время пытается приманить его, но безуспешно.

– Это странно.

– Вовсе нет. Он занят своими делами и старается обеспечить себе наилучшую партию. С его-то деньгами. Без сомнения, Стрэтхем привлекательный мужчина, но, судя по его поведению, он весьма осторожен в своих отношениях с дамами. За ним нет ничего предосудительного. И можете мне поверить, если бы было, я бы это знала. Просто нельзя сказать, чтобы в свете с распростертыми объятиями принимали джентльменов, занимающихся торговлей. К нему относятся очень придирчиво.

Это была правда. Эмма очень хорошо знала, как относятся в свете к тем, кто сам добился всего.

– Кто так отзывался о нем? – спросила леди Ламертон.

– Я не видела. Мне неудобно было разглядывать.

– Надо мне вас научить.

Обменявшись улыбками, они вернулись к картам.

Последняя маленькая хитрость – и вдова снова выиграла.

– Вы хорошо играете, – заметила Эмма.

Леди Ламертон рассмеялась.

Эмма собрала карты и снова раздала их. Ее мысли были заняты Недом и разговором, который состоялся между ними вчера.

«– Но вы же ухаживали за титулованными барышнями на ярмарке невест.

– До вас. И после вас.

– А одновременно со мной?

– Нет».

Он не обманул ее, когда пообещал помочь отцу. Может быть, и остальное было правдой?

У Эммы возникло ощущение, что ее первоначальная реакция на то, что Нед Стрэтхем ведет в Мейфэре жизнь джентльмена, хотя и была естественной, несправедлива.

Нед никогда не скрывал, что у него есть секреты. В этом он ее не обманывал. Он прав, это она лгала ему о себе, пусть и с самыми лучшими намерениями.

«Но я вернусь… Нам надо будет поговорить, когда я вернусь…»

Эмме вспомнился его взгляд: серьезный, настойчивый, проникающий в самую душу. Нед думал о будущем. О том, что будет с ними дальше.

Что было бы, если бы она дождалась его, как обещала?

Что сказал бы ей Нед Стрэтхем?

Всем сердцем Эмма хотела узнать это.

Когда следующим вечером Нед с Робом вошли в главный зал Воспитательного дома, бал был в самом разгаре. Собрание выглядело великолепно. Расположившийся в углу оркестр играл музыку Генделя в знак уважения к тем многочисленным концертам, которые композитор давал в пользу этого приюта. Сам зал и другие помещения были оформлены в стиле неоклассицизма, но отличались простотой убранства и отделки, чтобы избежать упреков в излишествах.

Друзья остановились напротив оркестра. Такой выбор позиции подсказывал Неду инстинкт, никогда не подводивший его. Всегда стой спиной к стене, чтобы избежать неожиданностей сзади. Выбирай место так, чтобы хорошо видеть вход. Так ты будешь знать, кто вошел, и всегда сможешь выйти. Место, где они остановились, отвечало обоим критериям.

Справа от них располагалась стена, прорезанная рядом высоких прямоугольных окон без гардин. Окна защищали только ставни, которые сегодня стояли открытыми. Слева была стена с дверью, ведущей во внутренние помещения и в часовню. Лучи заходящего солнца, проникавшие сквозь окна, озаряли зал розовым сиянием. В центре высокого потолка висела простая массивная люстра с множеством свечей. На подготовку этого блестящего модного события, предназначенного для избранных, ушло шесть месяцев. Билеты стоили сто фунтов и были проданы все до последнего самым богатым и знатным представителям высшего общества. Эта мысль заставила Неда улыбнуться.

Роб сделал легкое движение головой в сторону входной двери.

– Я думал, что Девлин с приятелями будут на бале-маскараде в Эрджил-Румс, где соберется весь полусвет. Интересно, почему они здесь?

– Хотят поддержать Воспитательный дом. – Нед криво улыбнулся.

Роб засмеялся:

– Забавная мысль.

– Очень забавная.

– Если бы они знали, куда пошли их деньги, могли бы задирать носы не хуже тебя.

– Если дело с Мисборном пойдет как надо, им недолго оставаться в неведении.

Роб ухмыльнулся.

Однако Нед подозревал, что Девлин имел свои причины явиться сюда сегодня. Словно в подтверждение этого Девлин уставился на Эмму.

Неду даже не потребовалось следить за его взглядом. Он уже знал, что она вместе с вдовствующей леди Ламертон стояла с группой светских старых дам в другом конце зала. Эмма тоже заметила его.

Девлин обвел глазами всех присутствующих, пока не наткнулся на взгляд Неда.

Нед слегка изогнул губы в улыбке и едва заметно кивнул ему в знак приветствия, в ответ на что Девлин не смог скрыть раздражения.