Текст книги "Министр по делам редиски"

Автор книги: Марат Каримов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Я снова с головой ушел в работу. Пока возились с комиссией, дела заметно ухудшились. План уже не выполняется, сырья не хватает, с дисциплиной не очень-то ладится. Нет, так дальше не пойдет! Нужно немедленно выправить положение.

Сижу, намечаю срочные меры. И тут в контору вваливается новая группа людей. Никого из них я не знаю, вижу впервые. Один из пришельцев копается в портфеле и вытаскивает бумаги. Я схватился за голову:

– Опять сигнал?!

Члены комиссии удивились, что я встретил их так нелюбезно, однако мешкать не стали и тут же принялись за дело. И опять началась тщательная проверка, которая отняла у нас еще целую неделю.

Наконец председатель комиссии собрал всех рабочих и служащих, чтобы ознакомить коллектив с результатами проверки.

– Сигнал подтвердился, – сказал он, с укоризной поглядывая в мою сторону. – План не выполняет. Сырья недостаточно. Дисциплина тоже не блещет.

А спустя еще неделю меня отстранили от руководства.

Как-то раз после всего случившегося иду я по улице и встречаю того самого пьяницу Хабислама. Увидев меня, он ехидно заулыбался и торжествующе сказал:

– Грозился выгнать меня с работы, ан вышло наоборот. Не ты меня, а я тебя вытурил.

– Как это прикажешь понимать?

– Так вот и понимай, – говорит Хабислам с той же победоносной улыбкой на лице. – Сигналы-то во все инстанции посылал не Александр Сергеевич Пушкин, а ваш, бывший уже теперь, покорный слуга! Ясно?..

ЗА ЖЕЛТЫМ САРАФАНОМ

Плетусь с базара, с того самого, что в народе прозван «грузинским». В руке – сетка с картошкой. Тяжеленная! Чертыхаясь, то и дело перекладываю груз из одной руки в другую. Солнце уже успело отмахать порядочный путь по-над крышами многоэтажек, а я все никак не доберусь до дому. Загнали базар к черту на кулички! А прежний, скажу я вам, был для нашего микрорайона в самый раз. Пройдешь метров пятьдесят – и сразу попадаешь в царство сельхозпродуктов, и выбирай все, что твоей городской душе угодно. Теперь же сходишь на базар – и полдня как не бывало.

Нелегкое дело тащиться с полновесной сеткой в мои-то годы. Это молодежи сподручно бегать без устали дни и ночи. Вон видите, впереди одна из таких мелькает ножками. Да так, что, кажется, не идет, а натуральным образом плывет. А желтый сарафанчик чуть выше ее округлых колен так и трепещет, так и играет волнами складок… А вы взгляните на ее мордашку. Словно второе солнце сошло на тротуар и озарило все вокруг чудесными лучами. Как коснутся чего эти лучи, так оно будто оживает. Вот и не верь после этого в ангелов!

Усталость, чувствую, как рукой сняло. Даже сетка вроде как полегчала… М-да, дарит же бог людям такую красоту!.. Что это у меня с ногами – сами повели за мини-сарафаном. «Старый хрыч, куда тебя несет? Остановись! Поворачивай оглобли!» – приказываю себе. Но где там! Ноги совсем вышли из повиновения, так и влекут прямо за сарафаном…

Ах| Сарафан куда-то исчез! Оказывается, его заслонил мужчина с сытым портфелем. Комплекцией – дуб в три обхвата. Настоящий слон. Другой дороги, что ли, не нашел, стоеросовый… Судя по внешности, должен занимать солидное кресло. Видно, машину оставил в гараже, а сам решил пройтись пешочком. Дескать, мы тоже можем в ногу с массами… Однако сразу заметно, что давно не тренировал нижние конечности. И пот с него, вижу, градом… Сейчас мы вас обойдем, голубчик, как миленького! Так-то! Вот и любуйтесь теперь моим затылком!

Перед моими глазами снова желтый сарафан. Сердце боксерской перчаткой бьется о ребра. Гнев на человека с сытым портфелем отхлынул. Даже как-то жалко его стало. Беднягу, наверное, потурили с места и машину отобрали, вот и вынужден топать ножками…

Боже мой, спаси меня, грешного! Какие ж это ножки! Ох… Не зря такие сам Пушкин нахваливал. Не дурак был Александр Сергеевич, нет! Что за черт? Откуда здесь этот дылда в очках? Куда он прет? Заслонил-таки собой сарафан. Несется что твой марафонец. Чтоб ему без очков остаться!.. Э-хе-хе! Споткнулся! И очки спрыгнули на землю! А нам – прибавить ходу!..

Ах, чтоб тебе ни дна ни покрышки! Отыскал-таки свои очки и опять заслонил мою путеводную звездочку. А это еще кто, не тот ли чурбан с портфелем силится обогнать меня? Он самый. А я быстрее…

Ой-ой-ой! Кто это наступил мне на ногу? «Прошу прощения!» Рослый парень, расталкивая пешеходов, рвется вперед. Вот она, нынешняя молодежь, – никакого почтения к старшим. Лезет напролом, что бодливая корова. Ладно хоть извиняться не разучился, знать, не до конца еще испортился…

О-ох! Кто-то, обгоняя, так двинул меня плечом, что я чуть с копыт не слетел. Вот нахалы! И, главное, сарафан заслонили окончательно и наглухо, ничегошеньки не видно… Постойте-ка, не за дряхлого ли старика меня принимаете? Вы еще не знаете, каким бегуном я был в молодости – никто не мог обскакать. Вот я вам сейчас покажу настоящую спортивную ходьбу!

Собрав остатки сил, вырываюсь вперед. Но где же она? Справа скрипнула калитка. Полы сарафана, словно дразня, мелькнули в последний раз и пропали…

Э-хе-хе!.. А, впрочем, где это я? Да вон уже и мой дом! Ну, чудеса, и не заметил, как добрался! А это кто мне навстречу? Ну, да, они – чурбан с пухлым портфелем, дылда в очках, парень в кованых ботинках и тот широкоплечий, что чуть было не сбил меня с ног, – все один за другим, понуро свесив головы, плетутся обратно. Зря старались, голубчики! У нас тут в округе не такие девушки живут, чтобы каждый-всякий мог за ними свободно приволокнуться! Дудки-с!

И все-таки, что ни говорите, далеко же загнали этот «грузинский» базар. К черту на кулички. Вот раньше был базар так базар – ну прямо, можно сказать, персональный для нашего микрорайона. А нынче из-за одной несчастной сетки картофеля тратишь полдня. Шутка ли одолеть такую марафонскую дистанцию в мои-то годы? Уф!..

ГОРОДСКИЕ ГОСТИНЦЫ

Наконец-то Бурхан дождался очередного отпуска. Куда ему ехать – дело давно решенное. В деревню! К маме! Иначе он не может поступить: ее письма всколыхнули в сердце Бурхана целую бурю сыновних чувств. Нет, никакие черноморские пляжи не в силах изменить теперь его маршрут. Ехать, ехать!

В предвкушении скорого отъезда и свидания с матерью Бурхан собрал друзей, чтобы отметить это событие. Друзья остались довольны.

На следующее утро, то и дело хватаясь руками за гудящую с похмелья голову, Бурхан принялся собирать вещи. Случайно он взглянул на часы и чуть не вскрикнул. До отхода поезда осталось совсем мало времени, а ведь он еще не купил матери гостинцев! Без них никак нельзя, но ведь уже ни за что не успеть…

Бурхан махнул рукой: «Куплю в районном центре, там тоже не в лесу живут – магазины-то есть». От этой мысли на душе у отпускника потеплело.

…За вагонным окном стремительно уносятся назад знакомые станции. Уже и до районного центра рукой подать. Как сойдет Бур-хан с поезда, прямо направит свои стопы в магазин. И рельсы, словно одобряя его намерение, дружно выстукивают: «так-так, так-так». Вот он набивает чемодан покупками: первым делом берет матери пару отрезов на платье, затем сладости и разного рода нужные в хозяйстве вещи. Все предусмотрел заботливый сын. А люди, толпящиеся возле прилавка, с удивлением спрашивают: «Для кого покупаете столько добра?» Бурхан степенно отвечает: «Для матери». Все лица тотчас же озаряются светом. «Вот настоящий сын, как он уважает и любит свою маму», – слышит Бурхан слова. «А это еще кому»? – спрашивают снова. «Это соседям и их малышам». Голос его ровный, спокойный – ни нотки хвастовства. «Так-так, так-так», – одобрительно качают головами окружившие его люди.

А вот уже, широко открыв ворота, Бурхан входит в родной двор. В дверях дома стоит мать, лицо ее в кружеве морщин. Приставив ладонь ко лбу, она вглядывается в пришельца и вдруг вскрикивает: «Сын мой, Бурхан! Приехал-таки! Большое тебе спасибо, сынок!»

Бурхан щедрой рукой раздает гостинцы. Мать, конечно, очень рада, но все же говорит: «Куда столько? Зачем было тратиться?» «Для тебя, мама, ничего не жалко», – замечает Бурхан и принимается одаривать окруживших его соседских мальчишек. Те дружным хором повторяют: «Спа-си-бо!»

…Пронзительный гудок паровоза заставил Бурхана открыть глаза. Вздремнул… А поезд уже подходит к районному центру.

На вокзале кто-то дернул Бурхана за рукав:

– Бурхан, ты ли это?

Обернулся – и кто бы вы думали? Шигап! Тот самый, с которым они когда-то вместе служили в армии!

– Пропал ты где-то, исчез совсем, – стал выговаривать Шигап. – Как начал работать в городе, так ни слуху о тебе, ни духу. Зазнался, парень, что ли?

– Какое там зазнайство! Ничего похожего! Да ты не спеши корить. Лучше пойдем к тебе, пропустим по стопочке: что-то голова пошаливает.

– По стопочке? Такая встреча, что и по стакашку не помешает!

Когда друзья вышли после застолья на улицу, над ней уже опускались сумерки.

– Гостинцы бы надо купить, – подал голос Бурхан.

– Что ж, пошли, – поддержал Шигап.

Увы, двери магазина украшал огромный, с тюбетейку, замок.

– Ладно уж, в соседней деревне купишь. Там тебе запросто откроют магазин. Ночь ли, полночь ли – обязательно откроют, – заверил Шигап, подсаживая друга на попутную машину.

Соседняя деревня встретила Бурхана, основательно завернувшись в полог ночи. Немало пришлось поплутать, прежде чем удалось обнаружить магазин. Бурхан с трудом нашарил двери магазина и уже начал ощупывать увесистый замок, как в глаза ему ударил сноп лучей карманного фонарика.

– Постой-ка, постой, а ведь ты, кажется, сын Васбиямал, что запропал в большом городе? Что тут делаешь?

– Да, это я, Гизулла бабай^[4].– Бурхан узнал старика. – Еду домой, гостинцев вот купить хочу…

– Какие теперь гостинцы! Давай-ка лучше в честь твоего приезда малость того… – С этими словами старый Гизулла вытащил из-за пазухи головку лука и начатую поллитровку.

Остаток пути Бурхан прошел, распевая во все горло, и песни его разносились по пустынным равнинам, тонувшим в ночной мгле.

…Наутро он проснулся в родном доме на мягкой перине. Из соседней комнаты доносились голоса соседских детей. Прислушался. Говорила мать:

– Вот берите, детки, горячие блины, кушайте, не стесняйтесь! Это для вас мой сынок привез городские гостинцы. Ешьте в свое удовольствие да благодарите Бурха агая, дай ему бог здоровья!

– Так и привез он из города горячие блины, тетушка?

– Да, так прямо горяченькие и привез, милые мои. А уж спешил-то как, чтобы они не остыли!..

Бурхан быстро оделся, выпрыгнул в окно и, пылая от стыда, побежал к деревенскому магазину за городскими гостинцами…

ПЕРВАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ

С раннего утра жду доставки газет. Который раз обежал все ближайшие киоски, а газет все нет и нет. Киоскерши стали уже чуть ли не за версту узнавать меня и хотя встречают сочувственно («Потерпите еще не получили!»), но все равно повергают меня в уныние.

Струны терпения на домбре моей надежды натянуты так, что вот-вот со звоном лопнут…

Совершаю новый обход точек «Союзпечати», но уже стараюсь не глядеть на киоскерш даже украдкой… И вдруг в затылок мне – пронзительный девичий голос:

– Получили! Получили!

Не помню, как газета оказалась у меня в руках. Этот самый, долгожданный номер! В нос ударило ароматнейшей типографской краской. Лихорадочно разворачиваю газету. Да! Вот она! Моя первая собственноручная корреспонденция! Как великолепно она смотрится на газетной полосе! А внизу моя родная фамилия! Набрана волнующе жирным шрифтом!

Я присел на скамейку в сквере и вцепился жадными глазами в газетные строчки. Кажется, весь окружающий мир в ту минуту притих и почтительно отодвинулся куда-то в сторонку, чтобы не мешать моему торжеству.

Вдруг кто-то легонько подтолкнул меня в бок. Рядом сидел мужчина неопределенного возраста в помятой шляпе и несвежей рубашке. Не раз я видывал этого дядьку, когда он толковал о чем-то с журналистами.

– Что читаешь? – спросил он.

– Да вот корреспонденцию мою напечатали, – небрежно ответил я, с трудом подавляя рвущуюся наружу гордость.

– Это у тебя первый материал?

– Первый, но…

– Давненько я слежу за тобой, парень. Прямо на глазах идешь в гору. Молодчина! Ну, а гонорар когда получишь?

– Гонорар? А это что такое? – проговорил я, краснея за свою неосведомленность.

– Это, кустым^[5], если хочешь знать, плата за твой труд. Деньги, значит. Идем, помогу тебе получить.

Когда мы вышли из бухгалтерии, мой покровитель хлопнул меня по плечу.

– Этот исторический факт следует обмыть. Иначе не знать тебе успеха и славы!

– Да я ведь, можно сказать, совсем не употребляю.

– Ничего не попишешь! Закон есть закон!.. Кстати, ты женат?

– Да, недавно поженились.

– Грамотная?

– Институт окончила.

– А как насчет газет и журналов? Почитывает?

– Еще бы! Без ужина может обойтись, а без периодической печати – никак.

– Тогда, кустым, наше дело – швах. Когда твой материал попадется ей на глаза…

– Вот и хорошо, представляю, как она обрадуется!

– Темнота! Сразу видно, что женат без году неделю. Что обрадуется– это полбеды. Так ведь деньги же потребует, деньги! А мы их, окажется, все до копья на обмыв употребили. Скандал выйдет…

– Что же делать?

– Есть один выход: скупить в киосках, мимо которых твоя жена ходит на работу, все экземпляры этого номера. А я пока иду в ресторан и заказываю обмывон. Понял? Топай!

Я и потопал. Вскорости все киоски в центре города были опустошены. Солидная кипа набралась. Сгибаясь под ее тяжестью, я помчался на вокзал, затем на пристань и в аэропорт: а вдруг жене придет в голову достать газету во что бы то ни стало? Всюду успел «реквизировать» газету. До того ловко сработал, что на обратном пути из аэропорта даже финансов на автобус не хватило, ехал зайцем.

Возле ресторана уже маячил, поджидая меня, «общий друг журналистов».

– Долго! – ворчливо заметил он. – Ну, как дела?

– На мази, – сообщил я, снимая с плеча тяжеленную связку газет. – Теперь жена ни в одном киоске не найдет этого номера! Жаль только, что сей исторический акт, обмыть нам не удастся.

Мой покровитель аж подпрыгнул:

– Почему?

– Весь гонорар ушел на газеты, – пояснил я, вытирая со лба ручьи пота.

– Тьфу ты черт – в гневе прищелкнул пальцами мой покровитель. – Вит и давай добрые советы таким как ты оболтусам! Я же имел ввиду два-три киоска, а ты скупил весь тираж для розницы. Осел!

С этими словами он удалился, оставив меня в смущении и растерянности.

Да… А жена-то тем не менее все-таки прочла мой первый опус. На витрине. Но о гонораре – ни слова. Только тпорадовалась моему успеху.

История эта приключилась дааным-давно, и я с удовольствием вспоминаю о той безмятежной поре. Эх, были же времена, когда жена моя никаких речей о гонораре не заводила! Счастливые времена…

Более подробно о серии

В довоенные 1930-е годы серия выходила не пойми как, на некоторых изданиях даже отсутствует год выпуска. Начиная с 1945 года, у книг появилась сквозная нумерация. Первый номер (сборник «Фронт смеется») вышел в апреле 1945 года, а последний 1132 – в декабре 1991 года (В. Вишневский «В отличие от себя»). В середине 1990-х годов была предпринята судорожная попытка возродить серию, вышло несколько книг мизерным тиражом, и, по-моему, за счет средств самих авторов, но инициатива быстро заглохла.

В период с 1945 по 1958 год приложение выходило нерегулярно – когда 10, а когда и 25 раз в год. С 1959 по 1970 год, в период, когда главным редактором «Крокодила» был Мануил Семёнов, «Библиотечка» как и сам журнал, появлялась в киосках «Союзпечати» 36 раз в году. А с 1971 по 1991 год периодичность была уменьшена до 24 выпусков в год.

Тираж этого издания был намного скромнее, чем у самого журнала и составлял в разные годы от 75 до 300 тысяч экземпляров. Объем книжечек был, как правило, 64 страницы (до 1971 года) или 48 страниц (начиная с 1971 года).

Техническими редакторами серии в разные годы были художники «Крокодила» Евгений Мигунов, Галина Караваева, Гарри Иорш, Герман Огородников, Марк Вайсборд.

Летом 1986 года, когда вышел юбилейный тысячный номер «Библиотеки Крокодила», в 18 номере самого журнала была опубликована большая статья с рассказом об истории данной серии.

Большую часть книг составляли авторские сборники рассказов, фельетонов, пародий или стихов какого-либо одного автора. Но периодически выходили и сборники, включающие произведения победителей крокодильских конкурсов или рассказы и стихи молодых авторов. Были и книжки, объединенные одной определенной темой, например, «Нарочно не придумаешь», «Жажда гола», «Страницы из биографии», «Между нами, женщинами…» и т. д. Часть книг отдавалась на откуп представителям союзных республик и стран соцлагеря, представляющих юмористические журналы-побратимы – «Нианги», «Перец», «Шлуота», «Ойленшпегель», «Лудаш Мати» и т. д.

У постоянных авторов «Крокодила», каждые три года выходило по книжке в «Библиотечке». Художники журнала иллюстрировали примерно по одной книге в год.

Среди авторов «Библиотеки Крокодила» были весьма примечательные личности, например, будущие режиссеры М. Захаров и С. Бодров; сценаристы бессмертных кинокомедий Леонида Гайдая – В. Бахнов, М. Слободской, Я. Костюковский; «серьезные» авторы, например, Л. Кассиль, Л. Зорин, Е. Евтушенко, С. Островой, Л. Ошанин, Р. Рождественский; детские писатели С. Михалков, А. Барто, С. Маршак, В. Драгунский (у последнего в «Библиотечке» в 1960 году вышла самая первая книга).

INFO

МАРАТ НАБИЕБИЧ КАРИМОВ

МИНИСТР ПО ДЕЛАМ РЕДИСКИ

Редактор А. Е. Вихрев.

Техн. редактор С. М. Вайсборд.

Сдано в набор 19.IV.1074 г. А 00858. Подписано к печати 26.IX.1074 г. Формат 70х108 1/32. 2,10 усл. печ., л. 2,78 учетно-изд. л. Тираж 75.000. Цена 0 коп. Изд. № 1946. Заказ № 2139.

Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции

типография газеты «Правда» имени В. И. Ленина.

Москва. А-47, ГСП, ул. «Правды», 24.

…………………..

FB2 – mefysto, 2023

notes

Примечания

1

Апай (башк.) – вежливое обращение к женщине, старшей по возрасту.

2

Агай (башк.) – старший брат.

3

Туган (башк.) – брат, братец.

4

Бабай (башк.) – дедушка.

5

Кустым (башк.) – братишка.