Текст книги "Советский тяжёлый танк КВ-1, т. 2
(Первые танки Победы)"

Автор книги: Максим Коломиец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Как видно из приведенных выдержек, в немецких документах имеются разночтения, в частности по числу уничтоженных танков КВ (напомним, что в документах 47-го корпуса немцев сказано о 16 действовавших 3 июля КВ и 7 уничтоженных). Таким образом, хваленая немецкая пунктуальность на деле оказывается не такой уж и пунктуальной. Во всяком случае, верить всем немецким данным безоговорочно не следует, а требуется их перепроверять (сейчас у нас, к сожалению, зачастую немецкие сведения многими считаются абсолютной истиной).

Встреча с КВ-1 в районе Борисова для немецких танкистов 47-го танкового корпуса стала неприятным сюрпризом. Ведь это было первое столкновение 17 и 18-й танковых дивизий вермахта с новыми советскими танками летом 1941 года. В книге Вольфа фон Аакена «„Ведьмин котел“ на Восточном фронте. Решающие сражения Второй мировой войны. 1941–1945» есть весьма красочное описание боя с КВ, написанное по воспоминаниям лейтенанта Дорша, командира Pz.III:

«Начиная с 22 июня 1941 года 24-летний лейтенант видел много советских танков…

Однако колосс, который в первые дни июля 1941 года двигался по шоссе Минск – Москва… восточнее Борисова, существенно отличался от танков, которыми Красная армия пыталась остановить продвижение вперед группы армий „Центр“ на центральном участке фронта.

Советский танк, внезапно показавшийся в 1000 метрах от танка Дорша, был настоящим гигантом. В нем было около 6 метров длины, на своей широкой „спине“ он нес плоскую башню и тяжело двигался вперед на непривычно широких гусеницах. Технический монстр, крепость на гусеничном ходу, механический геркулес. Бронетанковое транспортное средство, которое на Восточном фронте до этого никто не видел.

Лейтенант Дорш быстро собрался с мыслями и прокричал:

– Тяжелый вражеский танк! Башня на восемь часов! Бронебойными… Огонь!

5-см снаряд с грохотом и яркой вспышкой вылетел из ствола орудия и полетел в сторону советского танка.

Дорш поднес бинокль к глазам и стал ждать взрыва.

Гигант продолжал двигаться дальше. Дорш снова крикнул:

– Огонь!

Последовал еще один выстрел. Снаряд с воем пролетел вдоль шоссе и взорвался перед носом советского танка. Но гигант неторопливо продолжил свой путь. Судя по всему, обстрел его не обеспокоил. Он даже не снизил скорость.

Справа и слева по шоссе шли еще два танка Pz.III… Они также увидели колосс и взяли его под обстрел. Снаряд за снарядом летели через шоссе. Земля тут и там взметалась вокруг вражеского танка. Порой раздавались глухие металлические звуки ударов. Одно попадание, второе, третье… Однако на монстра это не оказывало ни малейшего влияния.

Наконец, он остановился! Повернулась башня, поднялся ствол, сверкнула вспышка.

Дорш услышал пронзительный вой. Он нагнулся и скрылся в люке. Нельзя терять ни секунды. Меньше чем в двадцати метрах от его танка снаряд ударил в землю. Вверх взметнулся столб земли. Снова раздался страшный грохот. На этот раз снаряд упал за танком Дорша. Лейтенант злобно выругался и заскрежетал зубами. Водитель – обер-ефрейтор Кениг, – манипулируя рычагами управления, вывел PzIII из зоны обстрела. Другие танки передового отряда кружили по местности, стараясь уклониться от непрерывно падающих снарядов.

На правой стороне шоссе заняло позицию 3,7-см противотанковое орудие. Через несколько секунд раздался голос командира орудия:

– Огонь!

Танк КВ-1 с пушкой Л-11 из состава 6-го механизированного корпуса, оставленный из-за поломки или отсутствия горючего. Июль 1941 года (АСКМ).

Первый снаряд взорвался, ударившись о башню советского танка, второй – над правой гусеницей в носовой части.

И ничего! Никакого эффекта! Снаряды от него просто отскакивали!

Орудийный расчет действовал в лихорадочной спешке. Снаряд за снарядом вылетали из ствола. Глаза командира орудия были направлены на страшилище. Его голос срывался от напряжения:

– Огонь!

Но советский танк продолжал неторопливо двигаться вперед. Он прошел через кустарник на обочине дороги, смял его и, покачиваясь, приблизился к позиции противотанкового орудия. До него оставалось около тридцати метров. Командир орудия клокотал от ярости. Каждый снаряд попадал в цель, и всякий раз отлетал от брони огромного танка.

Орудийный расчет уже слышал рев танкового двигателя. До танка оставалось двадцать метров… пятнадцать… десять… семь…

– С дороги!

Люди отскочили от орудия направо, упали и прижались к земле.

Танк ехал прямо на орудие. Он зацепил его левой гусеницей, смял своим весом и превратил в лепешку. Металл с треском сминался и рвался. В итоге от орудия не осталось ничего, кроме искореженной стали.

Затем танк резко свернул вправо и проехал несколько метров по полю. Дикие отчаянные крики раздались прямо из-под его гусениц. Танк добрался до орудийного расчета и раздавил его своими гусеницами.

Громыхая и раскачиваясь, он вернулся на шоссе, где исчез в облаке пыли».

В советских документах о действиях танков КВ-1 1-й Пролетарской дивизии удалось найти немного. Так, в направленном в штаб 44– го стрелкового корпуса в 9.00 5 июля докладе о боевых действиях 1-й моторизованной дивизии говорилось следующее:

«Оперсводка 1 МД на 9.00 5 июля 1941 года.

1. …Авиация противника господствует в воздухе и беспрерывно воздействует на наши части. Бомбардировочная авиация группами по 2–5 самолетов бомбит передний край и районы сосредоточения дивизии, пикирующие бомбардировщики и штурмовая авиация препятствуют движению мотоколонн, патрулируя в воздухе, обстреливая колонны и отдельные машины пулеметным огнем.

Броню тяжелых танков противника наши 45-мм орудия не пробивают, а танки КВ и дивизионная артиллерия не имели бронебойных снарядов».

Уничтоженный внутренним взрывом танк КВ-1 выпуска июня 1941 года из состава 1 – й Пролетарской моторизованной дивизии. Машина была потеряна 3 июля 1941 года на шоссе Минск – Москва в районе населенного пункта Лошница (АСКМ).

Помимо роты КВ-1 в составе 1-й Пролетарской дивизии на данном направлении действовало еще несколько подразделений КВ-1. История их появления такова.

5 июля 1941 года командующий Западным фронтом Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко приказал силами 7 и 5-го мехкорпусов нанести контрудар по частям противника в направлении Бешенковичи – Лепель и Сенно – Лепель. Как уже говорилось выше, 7-й мехкорпус начал перебрасываться на это направление из Московского военного округа на третий день войны. К моменту приказания на контрудар в 7-й мехкорпусе имелись две танковые дивизии – 14-я и 18-я, имевшие более 450 БТ и Т-26.

5-й мехкорпус (13-я и 17-я танковые, 109-я моторизованная дивизии, всего порядка 900 БТ-5, БТ-7 и Т-26) еще перед войной начал перебрасываться из Забайкалья в состав Киевского Особого военного округа. Первые части корпуса разгрузились на новом месте 18 июня 1941 года, а 26 июня последовал приказ о его переброске на Западный фронт. Пришлось в спешном порядке вновь грузить в вагоны уже разгруженные части.

Как видно, ни 7-й, ни 5-й мехкорпуса к началу войны танков КВ в своем составе не имели. Выше уже говорилось, что 24 июня из Ленинграда отправили 40 танков КВ для усиления 7-го мехкорпуса. Из них 10 КВ-1 направили в 10-ю Пролетарскую дивизию, а 30 КВ-2 распределили между 14 и 18-ой танковыми дивизиями.

Кроме того, в начале июля 1941 года корпуса получили на усиление несколько батальонов. Дело в том, что на основании распоряжения Генерального Штаба от 26 июня 1941 года начали формироваться батальоны тяжелых и средних танков из курсантов, преподавателей и матчасти военных училищ. Эти части предполагалось использовать, прежде всего, на западном направлении. Выше уже говорилось, что к июню 1941 года командные кадры для Т-34 и КВ готовили четыре танковых училища: Орловское, 1-е Харьковское, 2-е Саратовское и 1-е Ульяновское.

Первым был сформирован батальон Орловского танкового училища – уже 27 июня его отправили на фронт. К 1 июля 1941 года он прибыл в Оршу, где вошел в состав 115-го танкового полка 57-й танковой дивизии, переброшенной на Западный фронт из Забайкалья. К этому времени батальон имел 6 КВ -1 (из них не менее одной машины с пушкой Л-11), 17 Т-34 и 3 БТ.

4 июля 1941 года в состав 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса прибыл батальон Харьковского танкового училища под командованием майора Гришина – 4 КВ-1 (с пушками Ф-32) и 29 Т-34. Батальон включили в состав 27-го танкового полка как 5-й танковый батальон (в документах иногда именовался «курсантским»).

Батальон Ульяновского училища разгрузился на станции Красное и 1 июля был включен в состав 17-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса. В его составе имелось 6 КВ-1 (с пушками с Ф-32) и 10 Т-34 – три поступили в училище в конце мая – начале июня 1941 года, еще три «кэвэшки» передали в состав батальона с Казанских курсов усовершенствования комсостава. Это также были новые машины, изготовленные Кировским заводом в мае 1941 года.

Одновременно с батальоном Ульяновского училища, на Западный фронт прибыл батальон 2-го Саратовского БТУ – 7 КВ-1 (с пушками Л-11) и 10 Т-34. КВ поступили в Саратов осенью 1940 – в начале 1941 года. Этот батальон вошел в состав 13-й танковой дивизии. Таким образом, в начале июля 1941 года 5 и 7-й мехкорпуса получили на усиление четыре батальона тяжелых и средних танков (с учетом 115-го танкового полка, который был придан 1-й моторизованной дивизии), в которых насчитывалось 23 КВ-1 и 76 Т-34. При этом эти батальоны укомплектовали курсантами и преподавателями танковых училищ, которые были подготовлены лучше, чем обычные танкисты и имели опыт эксплуатации танков новых типов.

Однако из-за того, что контрудар 5 и 7-го мехкорпусов готовился в спешке, без достаточной разведки, поддержки артиллерии и авиации, действия танков, в том числе и КВ-1, оказались мало эффективными.

Так, 3 КВ-1 участвовали в атаке 27-го танкового полка 6 июля 1941 года на реке Черногостица. При этом из-за «исключительно трудной местности в полосе от исходного положения до р. Черногостица (торфяник)» застряло 17 танков, из них 2 КВ-1. В документах 14-й дивизии отмечалось, что после начала атаки 27-го танкового полка противник «начал поспешный отход с переднего края, бросая материальную часть артиллерии и оружие». Потери 27-го танкового полка в тяжелых танках составили 3 КВ-1: один эвакуирован на СПАМ, два подорвались на минах и были разбиты артиллерией противника.

Кстати, на Черногостице против КВ и Т-34 14-й танковой дивизии немцы использовали самоходные установки 8 8-мм зениток на шасси 12-тоннных полугусеничных тягачей (обозначение 8.8 cm Flak 18 Sfl.Auf Zugkraftwagen 12t (Sd.Kfz.8)). Шесть таких машин из состава 1-й батареи 8-го дивизиона истребителей танков в начале июля 1941 года были придана 7-й танковой дивизии вермахта, которая противостояла советским танкам на рубеже реки Черногостица.

Благодаря сохранившимся сведениям можно узнать судьбу всех КВ-1 из «курсантского» батальона 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса. Так, из актов на списание можно узнать следующую информацию:

«Танк КВ заводской № 4659. 6 июля 1941 г. машина участвовала в бою в р-не переправы через р. Черногостница. Правее деревянного моста в 100 м машина наскочила на минное поле, где было раздавлено 4 мины, а затем была обстреляна артиллерией противника. Взрывом мин была сбита правая гусеница и повреждена левая, а затем, попаданием двух снарядов была сбита левая гусеница и разбито два правых направляющих колеса. Попаданием одного снаряда в башню заклинена маска (не было возможности придать пушке угол возвышения). Из-за отсутствия эвакуационных средств машина оставлена. Снято 2 пулемета, 12 магазинов, стреляющее приспособление затвора пушки.

Подбитый на дороге танк КВ-1. Июль 1941 года. Вероятно, машина из состава батальона Ульяновского бронетанкового училища, приданного 17-й танковой дивизии 5-го механизированного корпуса (АСКМ).

Танк КВ заводской № 4661. 5 июля 1941 г. машина была передана на период боя в распоряжение командира 1 батальона 27 тп капитана Хараборкина. 6 июля в 6 часов утра машина имела задачу доставку саперов и обеспечение наведения переправы через р. Черногостница вблизи взорванного моста. Во время буксировки подбитого танка лейтенанта Коляновского, попавшего на свое минное поле и подбитого снарядом противника, танк КВ-1 № 4661 получил сильное повреждение ходовой части правой стороны от крупнокалиберного артснаряда противника. Вторым попаданием была заклинена башня и поврежден ствол пушки, кроме этого рация и контрольные приборы механика-водителя вышли из строя. Танк двигаться не мог, экипаж вывел из строя пушку и изъял пулеметы и вышел с поля боя. Машина за отсутствием эвакуационных средств осталась на поле боя.

Танк КВ заводской № 4658. Машина участвовала в атаке 6 июля 1941 г. в районе Черногостье, но в результате выхода из строя левого бортового фрикциона была возвращена в район СПАМ № 1, где была восстановлена. После этого, машина была направлена в район р. Черногостница для эвакуации машин, завязших в болоте. После выполнения этой задачи, по приказу командира роты 1 батальона 27 тп старшего лейтенанта Абрамова танк находился на выжидательной позиции, а затем убыл в район ГЭПа дер. Шелки Витебского района. Машина двигалась в колонне роты, а в последствии отстала в районе дер. Тарелки ее обошли другие машины марки БТ-7. В результате нарушения правил движения машин в колонне на марше, обгоняющая машина БТ-7 своей передней броней ударила в левое ведущее колесо, из-за чего вышел из строя левый бортовой фрикцион, поврежден редуктор бортовой передачи (левой стороны). Машина была отведена в кусты, частично восстановлен бортовой фрикцион, и на первой передаче возвратилась в район ГЭПа дер. Шелки. В районе ГЭПа ремонтной бригады не оказалось, и машину восстановить не удалось. Из района Шелки было приказано выйти в район Рудня. Машина двигалась в хвосте колонны 27 тп и прикрывала колонну. По пути движения колонны мосты были разрушены. При преодолении брода машина завязла в болоте. Средств эвакуации не было, экипажем оружие было выведено из строя, средств подрыва не было, танк не подорвали. Машина осталась западнее Витебска в 10 км».

В другом отчете о потерях по судьбе КВ-1 № 4658 есть подробность ее потери: «15 июля 1941 г. танк КВ 1-го батальона, следовавший из ремонта в район Витебска по Витебскому шоссе, провалился с мостом». Кстати, фото этого танка имеется довольно много.

В документе, озаглавленном «Сведения о потерях материальной части 27 танкового полка 14 танковой дивизии, есть информация и о четвертом КВ-1:

Танк КВ заводской № 4657 7 июля 1941 г. в районе Черногостье подбита гусеница и несущие катки. Заклинено оружие. Танк эвакуирован на СПАМ. После ремонта с другим экипажем пошел на оборону Витебска, где и пропал в бою».

Что касается тяжелых танков из состава 5-го мехкорпуса (напомним, что он получил два батальона, в которых имелось 13 КВ-1), то их действия также не были особо успешными.

Начав выдвижение на исходные рубежи 6 июля, 5-й мехкорпус попал в исключительно неблагоприятные условия – болотистая местность, большое количество ручьев и речек. Кроме того, из-за постоянного проливного дождя грунтовые дороги размокли, что значительно затрудняло движение колесных машин и артиллерии, а также приводило к увеличенному расходу горючего. В результате к 20.00 части корпуса остановились в ожидании подвоза топлива.

Тот же танк, что и на предыдущем фото, вид с левого борта. Июль 1941 года. Машина была подбита юго-восточнее Сенно (АСКМ).

Видимо первый бой с участием КВ на этом участке произошел утром 8 июля – части 34-го полка (в том числе и два КВ-1) 17-й танковой дивизии атаковали противника в районе Латыгаль – Федеративный, но безуспешно.

Наступавшая левее 13-я танковая дивизия 5-го мехкорпуса действовала не намного лучше, причем батальон Т-34 и КВ отстал из-за отсутствия горючего, и прибыл лишь вечером. По итогам боя сообщалось, что батальон потерял шесть машин, но разбивка по типам в документе отсутствует. При отступлении 5-го мехкорпуса большая часть КВ-1 была потеряна – некоторые машины застряли, и их бросили из-за невозможности вытащить, часть вышла из строя по техническим причинам.

Шесть КВ-1 из батальона Орловского танкового училища вместе со 115-м танковым полком поступили на усиление 1-й Московской Пролетарской дивизии. Утром 6 июля дивизия получила приказ о переходе в наступление на Борисов вдоль автострады Минск – Москва. Однако этот приказ запоздал – части 18-й танковой дивизии вермахта, наведя переправы через реку Бобр, обошли правый фланг. После ожесточенного боя 1-я Пролетарская дивизия отошла на восток. В документах отмечалось, что к 76-мм танковым пушкам не имелось бронебойных снарядов, что затрудняло использование КВ и тридцатьчетверок батальона Орловского училища. В течение последующих боев и отхода 1-й Пролетарской дивизии к Днепру все имеющиеся в ее составе танки КВ-1 были потеряны.

Выше уже говорилось о том, что в начале июля 1941 года началось переформирование танковых дивизий по сокращенному штату. Десять из них (101-110-я) включали в состав фронта резервных армий, войска которого впоследствии вели действия на Московском направлении.

Укомплектование этих соединений танками происходило по-разному. Так, по состоянию на 18 июля 1941 года количество боевых машин в дивизиях было следующим (см. таблицу 7).

Как видно, распределение тяжелых танков (да и вообще боевых машин) между дивизиями было довольно неравномерным, и их доля колебалась от 0 до 7 % парка.

Однако с новыми тяжелыми танками КВ возникли проблемы, как в техническом плане, так и в эксплуатационном. Например, в документе «Выводы по формированию 104, 105 тд и 106 мд», датированном 26 июля 1941 года, говорилось:

«Прибывшие в дивизии танки КВ имели следующие недостатки, обнаруженные уже на марше непосредственно после их разгрузки:

а). Поломка в нескольких танках проушин тормозных лент;

б). Быстрое разрегулирование бортовых фрикционов;

в). Быстрый перегрев двигателя и коробки скоростей;

г). Слабая обученность водительского состава (неумение производить регулировку бортфрикционов и слабая техника вождения).

Кроме того, отсутствие тракторов „Коминтерн“ поставило, в частности, 104 тд в затруднительное положение при необходимости буксировки застрявших танков КВ».

Однако как полноценные танковые соединения, 100-е дивизии не использовались, что хорошо иллюстрирует справка-доклад, датированная 25 июля 1941 года:

«102 тд. Без трех батальонов (63 танка), выделенных в стрелковые дивизии – 39, 95 и 166 сд (распор. ГШ) и двух батальонов – 36 танков, участвующих в ликвидации групп противника в районе Ярцево – Ельны. Остальная часть тд находится в лесу, что 35 км зап. Вязьма.

110 тд. Без трех танковых батальонов (63 танка), выделенных в распоряжение генерал-майора Хоменко в стр. дивизии 250, 251 и 242. Остальная часть тд сосредоточена с-з 5 км Ржева, занимается восстановлением матчасти и боевой подготовкой.

108 тд. Заканчивает доукомплектование частей дивизии матчастью, вооружением и снаряжением.

106 тд. Доукомплектовывается согласно приказу НКО № 0058 как мотострелковая дивизия. Сосредоточена в районе Спас– Деменск.

103 тд. Доукомплектовывается согласно приказа НКО № 0058 как мотострелковая дивизия, и ведет оборонительные работы, сосредоточена лес зап. 35 км Вязьмы.

101 тд. Убыла в полном составе в группу ген. Рокоссовского по распоряжению Главкома, и находится в районе Белый. Сведений о ее действиях не имеется.

105 тд. Действует с группой генерал-майора Ракутина по ликвидации противника в районе Ельни. Данных на 25.7 не имеется.

104 тд. 17.7. дивизия перешла из района Киров в района Спас-Деменск в составе 6 КВ, 50 БТ-7М, 14 БТ-2/5 и 150 Т-26.

19.7 дивизией, по распоряжению Штарм-28, был выброшен танковый батальон для ликвидации десанта в Рославль. Пройдя бесцельно 180 км (десанта в Рославле не было), батальон, растеряв по дороге значительную часть изношенных машин, возвратился в район Спас-Деменск.

20 и 21.7 по приказу командарма-28 дивизия вела бой с противником в районе Ельня, и потеряла в бою: 1 КВ, 27 Т-26, 15 БТ и 70 человек личного состава, в том числе вр. командира полка майора Михайлова.

На 12.00 23.7 дивизия имела: 29 Т-34, 9 БТ-5, 31 БТ-7 и 16 Т-26. Остальные машины – это потери в бою (42 машины), переданы 105 тд (до 20 машин) и оставшиеся на маршруте по техническим причинам…

109 тд. Убыла в распоряжение командарма-32, сведений о ее действиях не имеется».

21 августа 1941 года генерал-лейтенанту Я. Федоренко направили доклад о наличии матчасти и потерях танковых войск Резервного фронта, в котором были следующие данные.

102-я танковая дивизия на 19 августа насчитывала 59 танков, в том числе 6 КВ-1. Потери с 22 июля по 18 августа составляли 76 машин, из них 3 КВ.

104-я танковая дивизия на 18 августа 1941 года имела 14 танков, из них один КВ-1. При этом боевые потери за период с 24 июля по 17 августа составили 152 машины, из них 4 КВ-1.

105-я дивизия на 16 августа насчитывала 36 танков, при этом ни одного КВ в ней не числилось. Потери с 24 июля по 17 августа составили 186 машин, из них 4 КВ.

В 109-й танковой дивизии на 18 августа числилось 154 машины, из них 7 КВ. При этом в документе отмечалось, что «о боевых потерях сведений нет».

Уничтоженный внутренним взрывом у шоссе Минск – Москва танк КВ-1 из состава 1 – й Пролетарской моторизованной дивизии. Июль 1941 года. Этаже машина изображена на одной из предыдущих фотографий (АСКМ).

110-я дивизия на 15 августа насчитывала в своем составе 160 танков, из них 18 КВ-1, но к этому времени соединение еще не участвовало в боях. Из доклада о состоянии матчасти 102-й танковой дивизии к 19 августа 1941 года следует:

«На основании приказа Генштаба 205 танковый полк 103 тд передан 19 армии (группе генерала Калинина) в составе 94 танков (Т-34 – 30 шт., БТ-5 – 26 шт., Т-26 – 28 шт.).

Остальные танки 204 танкового полка 102 тд в составе КВ – 13 шт., Т-34 – 26 шт., Т-26 – 57 шт., БТ-5 – 26 шт., всего 122 танка, с 22 июля по 19 августа с. г. ведут бои под Ельней. Эти танки приказом Командующего 24 армии выделялись в отдельные отряды, и передавались стрелковым дивизиям».

Согласно этого же документа, к 19 августа в дивизии имелся 61 боеспособный танк, из них один КВ-1, еще 70 машин (из них 3 КВ-1) были потеряны в боях. Остальные КВ к этому времени были в следующем состоянии: 3 машины находились в ремонте, 4 на СПАМе в ожидании среднего ремонта и 2 не эвакуированы с поля боя (в документе сказано, что меры для этого принимаются.

В качестве причин больших потерь в танках по 102-й дивизии назывались разбивание танковых подразделений на единичные машины и группы по 2–5 штук, руководство которыми поручалось «случайным командирам», отсутствие общевойсковой и танковой разведки, а также организации взаимодействия между танками, артиллерией и пехотой и недостаток времени на осуществление этой организации, слабое представление общевойсковых начальников о возможностях тактического использования танков и «полное незнание технических условий их применения». Кроме того, были отмечены недостатки и у самих танкистов:

«1. Эвакуационными средствами парк боевых машин не обеспечен. Эвакуацию и буксировку машин КВ и Т-34 приходится производить боевыми машинами этих же марок, в результате ряд случаев дополнительного выхода боевых машин из строя по этой причине.

2. Подготовка личного состава подразделений танковой дивизии неудовлетворительная. Водительский состав танков КВ и Т-34, прибывающих из запасных полков, в подавляющем большинстве не подготовлен. Сколоченность экипажей и частей отсутствует. Командный состав в большинстве своем не знает друг друга и своих подчиненных, бойцы и младшие командиры – своих начальников.

В боях выяснилось, что в начале большинство экипажей танков КВ и Т-34 не умели вести наблюдение из танков. Возвращались почти с полным комплектом боеприпасов, то есть огня не вели, а только „утюжили“ местность».

Экранированный танк КВ-1, потерянный в июле 1941 года в районе Ярцево. Предположительно машина из состава 101-й танковой дивизии (РГАКФД).

Всего же по состоянию на 16 августа 1941 года в частях Резервного фронта (24, 31, 32, 33, 43 и 49-я армии) насчитывалось 729 танков, из них 30 КВ. Казалось бы, тяжелых танков совсем немного – чуть больше 4 % всего парка. Однако, если учесть, что из указанного количества 105 машин были «тридцатьчетверки», а остальные БТ, Т-26, Т-37-38 – 40, то 30 «кэвэшек» это не так уж и мало. Особенно на фоне 133 плавающих машин (почти пятая часть машин фронта).

Месяцем позже, по состоянию на 13 сентября, количество танков на Резервном фронте значительно уменьшилось. Так, 102-я дивизия имела 76 боевых машин, из них 5 КВ. Кроме того, в предыдущих боях (с 9 по 11 сентября) на поле боя осталось 5 танков, в том числе один КВ-1.

В 104-й танковой дивизии числилось 26 танков, в том числе 4 КВ. Кроме того, еще 21 машина, в том числе 2 КВ, находились на СПАМе в ожидании ремонта, сгорело 11 и находились на поле боя в ожидании эвакуации еще 11 танков, в том числе 2 КВ-1 (в документе отмечалось, что эти машины имеют «большие повреждения»).

109-я танковая дивизия насчитывала 76 танков, из них 4 КВ-1. При этом 3 «кэвэшки» требовали ремонта.

Недавно сформированный 114-й отдельный танковый батальон имел в своем составе 13 танков (в том числе 2 КВ-1), из которых 9 требовали ремонта (1 КВ). Еще 24 машины было потеряно в боях 9-11 сентября.

Небезынтересно дать некоторые данные о причинах потерь КВ-1, приведенные в докладе о положении с запасными частями для танков «на фронте Западного направления», направленном воентехником 1-го ранга Михалевым в ГАБТУ КА 11 сентября 1941 года. В этом документе есть раздел, озаглавленный «Поражения и неисправности танков в результате боя», в котором по тяжелым машинам сообщается следующее:

«Танки КВ 101 тд.

КВ № 4770.

1. Требуется смена мотора, главного и бортовых фрикционов (сильное коробление до цвета побежалости).

2. Не работает маслотермометр.

Машина прошла 1100 км, за этот период сменены тормозные ленты и выброшено по 3 шт. траков с каждой гусеницы…

КВ.

1. Разбито снарядом ведущее колесо.

2. Попадание в погон башни, застопорение башни.

3. Разбито 4 трака гусеницы.

КВ № 4936 – экранированная.

1. Попадание в гнездо крепления пулемета радиста в сварку. Гнездо разбито.

2. Попадание в левый борт у инструментального ящика 75-мм снарядом, углубление 35–40 мм.

3. Пробит экран левой стороны башни.

КВ № 4940 – экранированная.

1. Передний лист башни – 16 попаданий 75-мм и 20-мм снарядами.

2. Попадание в стык башни и погона спереди башни.

3. Левая сторона башни – экран пробит термитным снарядом.

4. Левый борт – 7 попаданий без пробоин, углубление снаряда на 20–25 мм.

5. Попадание в стык башни приварило к ограждению погон.

6. Правый борт – 6 попаданий, углубление снаряда на 20–25 мм, одно попадание под ограничителем.

7. Зад башни – одно попадание у пулеметной установки и одно в левом нижнем углу.

8. Попадание снаряда в ведущее левое колесо – колесо разбито.

9. Попадание в левый ленивец – ленивец погнут.

10. Попадания в правый передний и средний поддерживающие катки.

11. Попадание в левый третий каток – каток требует замены.

12. Порыв в двух местах гусеницы снарядом.

13. Сорвало крышку торсионного вала снарядом.

14. Прямое попадание в колпак перископа. Колпак застопорило, снять было невозможно. Сняли вместе с его основанием…

Танки КВ 107 тд.

КВ – экранированная.

а). Пробоина экрана башни левой стороны, небольшое углубление в основной броне.

б). Попадание и углубление на 40–45 мм бокового колпака пушки.

в). Попадание снарядом в правую сторону башни.

г). Требует замену бортовых фрикционов и тормозных лент…

КВ № 4546.

1. Смена коробки перемены передач.

2. Смена бортовых фрикционов».

Как видно, некоторым КВ-1 доставалось довольно серьезно – например, машина № 4940 имела более 40 снарядных попаданий, но, ни одно из них основную броню не пробило. Вместе с тем, ремонт тяжелых танков на фронте был делом довольно сложным, к тому же имелся серьезный дефицит запасных частей для этих машин. Так, согласно тому же докладу Михалева, головные склады располагали следующим имуществом для КВ: бортовой фрикцион – 1, тормозных лент – 3, воздухоочиститель – 9, поддерживающий каток – 3, опорный каток – 10, ленивец – 3, траки – 20, пальцев траков – 20, амортизатор – 4. Не лучше обстояло дело и на фронтовых складах, где для КВ имелись следующие детали: тормозных лент – 8, радиаторов – 4, венец ведущего колеса – 3, опорный каток – 2, очиститель гусениц – 5, траков – 629. При этом отмечалось, что основное количество запчастей на фронтовые склады «сдала 17 тд за неимением материальной части».

Также в данном докладе есть информация о методах ремонта танков:

«В основу ремонта в войсках принят агрегатный метод. При наличии запасных частей в войсках реммастерские могут обеспечить максимальное количество восстановленных машин. В тыл на заводы промышленности отправляются только сгоревшие машины, и машины, находившиеся длительное время в воде. Остальные машины имеющие неисправности по корпусу и агрегатам восстанавливаются в войсках вплоть до замены башен с других машин.

РВБ армий с ремонтом машин справляются, но восстановление задерживается из-за недостатка запасных частей, главным образом агрегатов (моторов, КПП, бортовых фрикционов).

Слабым местом в восстановлении танков является ремонт вооружения и оптики. Если танковые запчасти в недостаточном количестве, но поступают на фронт, то вооружение совершенно не поступает (пушка и оптика). При ремонте пушек вошло в систему следующее. Неисправность конца ствола пушки – отрезают конец на сколько можно (200–250 мм) и отправляют машину снова в бой. Если имеется вмятина в стволе, то пытаются вмятину исправить прострелом. Если указанные случаи не помогают, то снимают вооружение с других машин…

Необходимо срочно вопрос снабжения вооружением разрешить, так как Артуправление Запфронта танковым вооружение танковые войсковые части не снабжает.

Материалами для ремонта Запфронт не обеспечен, как то: жидкое стекло, флюс для электросварки черных и цветных металлов, нашатырь, аустенитовые электроды для сварки брони и др.

Этот танк КВ-1 выпуска июня 1941 года видимо застрял при преодолении подъема (судя по забитой землей правой гусенице) и был оставлен экипажем. Июль 1941 года (АСКМ).

Из ремонта танки КВ и Т-34 выходят не с заправленными воздушными баллонами для заводки двигателя потому, что компрессоров для заправки баллонов нет, тогда как имеются частые случаи выхода из строя стартеров. Необходимо срочно обеспечить одной компрессорной установкой на танковую дивизию…