Текст книги "Дни Стужи (СИ)"

Автор книги: Максим Макаренков

Соавторы: Кора Клеменс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Стас сидел в гостевом кресле в углу кабинета и молчал.

– Ну не мотай ты мне нервы, Стас Григорьич! Не моя это светлая мысль была – проверять тебя с Ваней!

– А я что, я ж молчу, – выдержав паузу, смиренно отозвался Стас. – Я ж понимаю. Я ж кто теперь – отставник. Гражданский. Деньгу зашибаю. Сам бы себя проверил.

Старшой взвыл и грохнул ладонью по столу. Стол крякнул и покосился.

– А я к тебе в гости пришел. Повидать. Посоветоваться, – так же смиренно продолжил Стас, преданно глядя на Старшого.

Старшой посопел трубкой, обошел стол, упал в свое старое продавленное кресло и откинулся в нем, вцепившись руками в край столешницы.

– Хорош юродствовать. Знаю я тебя. Посоветоваться. Когда ты советовался? Жилы ты пришел из меня тянуть, – и, вздохнув, сдался. – Что уж там, имеешь право. Валяй!

Стас молчал, прикидывал. Ясно, что Старшому эта история не нравилась. Но человек он служивый, связан не только присягой, но и множеством явных и тайных договоренностей, отвечает за своих людей, кому-то должен услуги, а на кого-то и зуб точит…

Спрашивать Старшого следовало осторожно, служебную тайну он никогда не выдаст и лишнего не скажет.

Если, конечно, не почувствует явной подставы и угрозы для службы и, тем более, безопасности республики.

– Ты что такой бешеный, Старшой? – спокойно спросил Стас, наконец, вытаскивая из кармана коробку "Боярских". – Я вот сижу, – повторил он, улыбаясь, – слова худого не говорю. Я ж понимаю, служба есть служба. Нужно было меня проверить, ты и послал Федула. Убедился, что мы чистые?

И сам ответил:

– Убедился. А раз убедился, скажи мне, что все-таки происходит? Из-за чего такой сыр-бор? Понимаю, убийства с лютым чернокнижием, это дело из ряда вон и к вам тоже относятся. Но чтоб вместе с “соседями”, да еще и майором, от которого тайной службой за версту несет… Да еще и с иноками Тайного Приказа за компанию…

– Словом… – Стас подался вперед и сказал, четко выговаривая каждое слово, – Я тебе скажу, о чем мы с купцом беседовали, а ты мне честно ответишь, в какую хрень мы с Ваней вляпались?

___***___

Говорят, Таганка какой была раньше, до События, такой и осталась. Кривые улочки, стискивающие прохожих меж сумрачных стен, за которыми шла тихая, тайная, безумная и жестокая жизнь. Слухи, легенды, шепотки… Провалы подворотен и маковки древних церквей, равнодушно взирающих на суету внизу. И постоянное ощущение взгляда в спину.

Таганка сходу давала понять незнакомцу, что он здесь чужой. И только от сообразительности гостя зависело, выберется он живым, или так и канет в переулках, которых нет ни на одной карте.

Иван тронул возницу за плечо и, расплатившись, спрыгнул на тротуар. Случайный наблюдатель подумал бы, что он плутает по переулкам, не зная дороги, пытается выбраться в знакомое место, найти хоть какие-то знакомые приметы. Но он помнил каждый поворот, каждую выбоину на стенах, каждую трещину на тротуаре.

Шагнул в арку, ведущую во двор, и шаги гулко забухали под низким сводом. Следом нырнули двое – с характерной разболтанной походкой, в низко надвинутых на лбы мохнатых шапках и коротких полушубках. В таких и убегать, и драться удобно. Парочка ускорила шаг, догоняя ничего не подозревающую жертву. Глазами они уже цепко обшаривали долгополую шубу – куда бить так, чтоб не попортить хабар. Третий грабитель шагнул со двора, перегораживая проход.

– Слышь, дядя, а ты чо тут делаешь? – с растяжечкой проговорил он, поигрывая внушительным ножом.

Ответ прозвучал из-за спин его сообщников, из непроглядной холодной темноты.

– Дорогу ищу, паренек. Не подскажешь?

Парни в полушубках лихорадочно завертелись, пытаясь увидеть того, кто должен был стать их добычей.

Иван сделал пару шагов навстречу и остановился, не вынимая рук из карманов шубы.

Шаги под аркой затихли, темная фигура, застывшая между грабителями, растаяла. Несвятая троица топталась в нерешительности. Они уже поняли, с кем имеют дело, и теперь Иван ясно ощущал волны страха – темного животного страха, какой исходит от бродячих собак. Слабенько пульсировали дешевые амулеты от сглаза – они имелись у всех троих, но защитить могли разве что от случайного косого взгляда, брошенного собутыльником во время попойки.

– Шли бы вы отсюда, ребята. Дорогу загораживаете, – и, словно забыв о том, что под аркой есть кто-то, кроме него, Иван пошел вперед.

Они расступились, пропуская ведуна, и исчезли так же незаметно, как и появились.

Остановившись посреди двора, Иван задрал голову, глубоко вдыхая воздух, впитывая настрой этого места.

Якут был здесь и зал, что ученик идёт. Ждал. Вязальщик задумался, не он ли устроил встречу с грабителями?

Кто-то знал его как Якута, кто-то как деда Алексея, кто-то звал Шаманом. Первый раз Иван увидел его среди развалин маленького городка в излучине Волги, в местах мёртвых и проклятых. Но у десятилетнего Вани выбора не было – его неумолимо догоняли охотники клана Белых голов, от которых малолетний строптивый раб сбежал с исполосованной спиной. Куда больше горящей спины досаждали жуткие видения, которые насылали колдуны Белоголовых. Приходилось забиваться в какое-нибудь тихое место и неподвижно лежать, представляя, что его тут нет, что вместо него бежит по холмам золотистый лис и уводит за собой кошмары.

Иван увидел этого человека, выбежав на желтую, засыпанную песком, улицу, залитую безжалостным белым светом.

Когда-то передняя стена здания была стеклянной, но остались от неё только проржавевшие до состояния бурого кружева переплеты. Над входом сохранились выцветшие буквы Р…С…РА…. Внутри виднелись несколько стульев да скособоченная стойка.

Прямо на полу сидел человек в странной одежде, какую Иван видел только на картинках, которые попадались в старых развалинах. Рабов гоняли туда разгребать завалы, искать всё, что могло оказаться ценным. Одежда незнакомца была выцветшей, но неестественно чистой. Легкий полотняный пиджак, свободного покроя брюки и светло-коричневые туфли, которые показались беглецу верхом нелепости – где в таких ходить, развалятся же сразу?.

Человек сидел на стуле и плавно водил руками и улыбался чему-то непонятному. Он взглянул на замурзанного задыхающегося звереныша и губы его тронула улыбка. В голове Иван услышал чужой голос: «Иди сюда, мальчик. Не надо стоять посреди улицы».

Это было удивительно и страшно. Но страх был непривычным – сладким. В нём было предвкушение – не то новой жизни, не то скорой безболезненной смерти. Наплевать. Главное, жизнь раба кончалась в любом случае.

Иван, задыхаясь, рванулся вперед.

Они вместе прошли степи Приволжья, отдыхая на редких хуторах и в укрепленных до предела станицах – исчезающих островках порядка и спокойствия посреди бескрайнего моря хаоса. Ночевали в заброшенных придорожных гостиницах и у степных костров. Иван просыпался от того, что ветки громко трещали, и завороженно смотрел, как пламя сказочными змеями взлетало к темным небесам, полным звезд, а к костру выходили ночные путники, жуткие и причудливые.

Садились у костра и разговаривали с Якутом о вещах, от которых Иван покрывался холодным потом и замирал от восторга.

Он лежал и слушал, затаив дыхание. Днем они шли. Якут шагал легко, беззаботно, и, кажется, не знал, что такое усталость. Молчал.

И вдруг начинал говорить.

А потом показывал. Он знал, какова суть вещей. Он знал, где проходят невидимые для людей тропы, по которым ходят существа иных миров.

Постепенно Иван понял, что Якут что-то ищет. И чем дольше продолжался его поиск, тем сильнее менялся Якут. Все чаще его называли Шаманом.

Говорили шёпотом. Со страхом и ненавистью.

___***___

В подъезде было тепло и уютно. Истёртые тысячами рук деревянные перила уютно скользили под рукой, шахту давно не работающего лифта кто-то заботливо обшил деревянными плашками, на лестничных площадках стояли цветы в горшках.

Словом, идиллия. Иван усмехнулся – через заваленный снегом двор он пробирался по узенькой тропке, а изрезанную дверь подъезда открывать пришлось, рванув двумя руками, а он был ненамного слабее Стаса. Да и сам дом на нежданного гостя смотрел на равнодушными пустыми глазами выбитых окон.

Кто-то приложил немало усилий, чтобы спрятать от ненужных глаз это место.

Впрочем, Якут всегда умел хорошо укрываться. Он очень не любил быть на виду. Считал, что это мешает д е л у. Какому делу – знал только он сам. Иван лишь пару раз, почти случайно прикоснулся краешком сознания к этому д е л у и после долго мучился кошмарами.

Вежливо постучав в добротную деревянную дверь квартиры, Иван шагнул назад и сцепил руки за спиной. Ждал, когда откроют и вспоминал, как со смешанным любопытством, опаской и отчего-то брезгливостью узнал, что Якут в городе.

Как долго думал, сходить в гости, или нет.

Т о г д а не пошел.

Дверь бесшумно открылась..

За прошедшие годы Якут ничуть не изменился. Даже пиджак, кажется, был тот же. Он стоял и спокойно смотрел на вязальщика. Улыбнувшись, посторонился и кивнул:

– Проходи. Что в дверях мнешься.

А ведь я, действительно, мнусь, – подумал Иван, – я побаиваюсь его и становлюсь мальчишкой, который никак не может решить, кто перед ним – доброе божество, избавляющее от мучений, или злобный демон. Я и сейчас никак не решу.

Осознавать это было неприятно, но Иван привычно это неприятие подавил. Не время и не место отвлекаться, сейчас надо сосредоточиться на хозяине квартиры.

Жилище оказалось примерно таким, каким его представлял Иван. Очень чисто, аккуратно, тепло и уютно. Длинный широкий коридор заканчивался застекленной дверью в комнату, справа были еще две двери – обе закрытые.

Хозяин повторил свой приглашающий жест:

– Заходи. Говорить будем. Спрашивать будешь, ты же за этим пришел. Смогу – отвечу.

– Спасибо, Якут. Но я не только за ответами пришел. Больше, за советом, – Иван повесил шубу на громоздкую вешалку и шагнул в коридор. Верхней одежды на вешалке не было, значит, Якут ходит, как и раньше, в этом своем пиджаке и посмеивается. Что такое ”холодно” Якут не понимал, хотя тепло любил. Особенно, тепло живого огня.

Иван замер. В квартире был кто-то еще. В одной из закрытых комнат. Человек, или нечто и н о е? Ощущение было странным – непривычным и тревожащим. И смутно знакомым.

– А-а, чуешь, – улыбнулся Якут, – проходи, не бойся, зла не держу. Хотя, поначалу очень хотел тебя найти и вытрясти душу. Но все случилось правильно, Тёмные Тропы вели нас в разные стороны. И, сам видишь, мы все же встретились.

Иван сел в кресло, с удовольствием вытянул ноги.

Осмотрелся – комната ему понравилась. Светлая, чистая, уютная, залитая солнечным светом. Стены обшиты деревянными панелями цвета светлого мёда, кресла глубокие, располагающие к неспешной беседе.

– Чаю? – вопросительно склонил голову Якут, дождался кивка, и чуть повысил голос. – Ниула, детка, сделай нам чаю.

Потерев руки, обратился к Ивану:

– Ну, рассказывай, зачем пришел. Что с тобой происходило, я знаю. Ты нашел себе достойного напарника и друга. Стас, так его зовут? А, вот, свою женщину так пока и не встретил…

Иван кивнул. Якут весь светился. Прямо, дядя, встретивший любимого, давно не виденного племяша. А вёл себя все так же – заговорить, задать вопрос, и тут же чуть увести в сторону, чуть сбить. Посмотреть на первую реакцию, пощупать.

– Правильно, Стас. Смотрю, ты за моей тропой следил внимательно. Впрочем, я и не прятался.

– Ладно, не ершись, – стал серьезным Якут и тут же снова заулыбался. – Спасибо, спасибо, Ниула, радость моя.

Иван почувствовал, как по затылку катится холодная волна, как перед серьёзным д е л о м.

Она не была красавицей. Рот чуть великоват для изящного лица, небольшой слегка курносый носик делает личико обманчиво простоватым, но глаза… Открытый безмятежный взгляд… Но как раз этот взгляд и заставил ведуна настроиться на бой. Кто-то в глубине этих зеленых озер смотрел на Ивана с холодной отстраненностью снайпера.

И была во всем ее облике, манере двигаться, оттенке ярко-красных губ, матово-коричневой коже трудно определимая чужеродность. Отчего-то вспомнился дремлющий в стойле Уголёк.

Девушка поставила на стол поднос с чайником, чашками, вазочками, маленькими кувшинчиками и другими сосудами и сосудиками, назначения которых Иван не опознал.

Легко поставила. Одной рукой. И, взглянув на Якута, молча ушла. Шаман, посмеиваясь, наблюдал за гостем.

– Что, понравилась девочка?

– Откуда она? – спросил Иван. Исходивший от девушки заряд опасности, смешанной с дикой сексуальностью, до сих пор чувствовался в комнате, словно терпкий запах животного.

– Я нашел ее в очень странном месте, далеко отсюда. Знаешь – один из тех городов, которые считаются брошенными. Там, где миры особенно глубоко проникли друг в друга. От таких проникновений получаются очень интересные… хм… детки, не находишь?

Зачем он показал ее мне? – подумал Иван. – Он ничего не делает просто так. Я ни о чем его не спросил, а он показал мне существо, которое обладает большой физической силой, не принадлежит полностью нашему миру и, видимо, преданно ему, Шаману. Неужели, он меня опасается? Или, тут нечто иное?

– Нет, я не собирался демонстрировать тебе своего телохранителя, – улыбнулся Якут. – И с толку тебя сбивать не хочу. О ней поговорим как-нибудь потом, если захочешь. А сейчас задавай свои вопросы.

– Кто может выморозить целый дом со всеми обитателями? Насухо выморозить. Так, чтобы не осталось даже следа жизненных сил. Чтоб даже в том, – Иван показал в потолок, – мире только пустота оставалась? Положили всех. Кто-то наслал настоящую Стужу. Все трупы промерзшие насквозь, твердые, как дрова. В доме жуткая холодина, и кто-то не поленился оставить мелкие, но поганые ловушки вроде привязанных к месту элементалей, серой плесени и хитро заплетенных теневиков.

– Ты про убийство в доме Столярова? Там, где полицейского положили? Который купцу первой гильдии родственником приходится, – небрежно осведомился Якут, наливая в чашки янтарный чай.

Старый черт знал все и обо всех. Вот откуда он о полицейском узнал? Забавные получались расклады, не зря он старого учителя навестил, решил Иван.

Темнить смысла не было.

– Сам же всё знаешь, – улыбнулся ведун.

Якут покачал головой. Потянулся за чашкой, и Иван лишь сейчас обратил внимание, как высохли, истончились его пальцы. Первые признаки старости? Или в погоне за своей неведомой целью, Шаман забрел туда, куда не стоило соваться?

– Ты был в том доме? – неожиданно спросил вместо ответа Якут и глянул над краем чашки – остро так глянул, живо. С интересом.

– Был. Вместе со Стасом.

– А что вы там делали, Ваня? Почему на место убийства попали?

Хороший был вопрос, правильный. Иван еще до встречи долго думал, как на него отвечать. И, в конце концов, решил, что скажет правду или не ответит вовсе.

– Позвали, мы пришли, – сказал он коротко.

– Вот просто так позвали? Ну-ну…

– О нас знают, Якут, – улыбнулся Иван. – Знают, что мы можем, что умеем.

Якут снова рассмеялся. Был он сегодня непривычно смешлив, это несколько сбивало с толку. Иван готовился к куда более трудному разговору. А Шаман вроде не просто его ждал, а ждал с нетерпением и теперь радовался, что ожидание закончилось. Впрочем, сам себя осадил вязальщик, это хитрая бестия, его настоящие побуждения укутаны в такой плотный кокон уловок, обманок, ловушек и отвлекающих миражей, что и он сам, наверное, уже не всегда сможет различить, где настоящее, а где маска, чучелко, из кустов показанное.

– Знают, говоришь. Эх, знали бы вы сами, что умеете, – и снова потянулся к чайнику. Долил себе и гостю прозрачно-медвяного напитка, пахнущего странно, но приятно. Показал рукой на блюдечки, кувшинчики, угощайся, мол.

А сам откинулся в кресле, закрыл глаза, задумался. В таком состоянии он мог находиться не то что часами, сутками. Иван вспомнил, как один раз он вот так застыл на берегу безымянной лесной речки. Сел, прислонился к стволу дерева, сцепил руки на животе и погрузился в себя на трое суток. Иван, тогда совсем пацаненок, перепугался страшно. Бегал вокруг учителя, чем-то укрывал его на ночь, собирал хворост, чтобы не погас костер, и боялся, что придет кто-нибудь чужой, мало ли разбойников или другой нечисти по лесам шляется. Хуже всего было ночью. Якут так и сидел неподвижно, а Иван забился в кусты, сжимая нож, и смотрел, как бродят вокруг костра прозрачные тени, как течет, переливаясь всеми цветами радуги, воздух и доносится откуда-то издалека речь на непонятном языке.

– Они не отсюда, – раздался вдруг голос Якута. – Я видел такое. Далеко. За Уралом. Начисто вымороженные селения. Помню, солнце светит, лето. Жарко, пчелы гудят, словом, благодать. И посёлочек виднеется. Несколько домишек, крепких таких, знаешь, основательно в землю вросших, но не обветшавших. Знал я, что люди там непростые обитают, гостил у них иногда. Особенно, если встретиться надо было с теми, кто по другим Тропам ходит.

Иван вспомнил тех путников, что выходили к ночным кострам Якута, и молча кивнул.

– Только, чую, тихо слишком. А потом присмотрелся, трава вокруг белесая, словно инеем припорошена. Подошел – так и есть. От поселка холодом тянет, и тишина… нехорошая такая. Поморозило всё напрочь. В избах люди – так и не проснулись. Живность вся, даже вода в колодцах – насквозь ледяная. Я тогда одну избу от пола до потолка перерыл. Интересный там человек жил, и была у него в доме вещица, которую оставлять без присмотра совсем не стоило. Так вот, не оказалось там этой вещицы.

– Что за вещь? – спросил Иван.

Якут поморщился:

– Какие-то после События интересные свойства приобрели. Другие – в наш мир попали. Словом, все они могут как-то на нашу Явь влиять. Так вот. Я по следам пошел – кое-что получилось учуять. Они от леса начинались. Шли там люди. Но не только. Вместе с ними нелюди шли. Сам знаешь, в Диких Степях всякого после События хватает, есть и не совсем люди, и те, кто людьми никогда не был. Так вот, с такими следами я ни разу не сталкивался. Потом еще пару раз я на такие следы натыкался. И тоже в местах, где грань между мирами потоньше, где люди особенные жили.

– И везде к о е – ч т о интересное пропадало, так? – предположил Иван.

Якут молча кивнул. Отпил глоток из чашки, и заговорил снова:

– Я тогда интересоваться начал, что к чему. Уж больно эти места разные были. Гнездо Черных Вдов, например. Нехорошее такое местечко, о нем мало кто знал. А вот, поди ж ты, и его извели, и кое-что оттуда забрали.

Иван решил не уточнять, что понадобилось у Черных Вдов Шаману, и откуда он сам об этом месте узнал. Черные Вдовы свои секреты берегли ревниво, а особо тайные поселения устраивали в таких недоступных местах и охраняли так, что случайный человек попасть туда просто не мог. Значит, Якут случайным не был. Возьмем на заметку.

– Скажи, а вот эти ловушки, что мы в доме нашли, там тоже были?

Якут покачал головой:

– Нет, Ваня, ничего подобного не было. Да и зачем это нужно в таком глухом углу? А вот тут, значит, оставили. На послание это похоже, скажу я тебе. Чтоб понял, кто надо.

– А кто эти – кто надо?? – настойчиво спросил Иван. Он уже почувствовал, что Якут знает больше, чем говорит. Что-то еще знал старый шаман, что-то, о чем хотел сказать. Но почему-то молчал.

– Ты сказал, что начал узнавать об этих нелюдях? Что ты узнал, Якут? Скажи мне.

– Не лезь в это дело, Ваня, – неожиданно мягко ответил Якут. – Темное это дело. Чёрное. Очень.

– Я знаю, что черное, Якут. От него смердит за версту. Но мы со Стасом уже влезли в него по самую маковку.

И неожиданно спросил:

– Ты Столярова Петра Фаддеича знаешь? Купца первой гильдии?

Шаман молчал. Бесшумно пил чай, глядел на Ивана поверх чашки, живо так смотрел, с интересом. В обычно непроницаемых глазах скользили едва заметные светлые искорки.

Иван чувствовал, как медленно скользят вокруг него легкие тени, наполняющие комнату. Солнце светило в окно, похрустывал снаружи снег под чьими-то ногами, золотились корешки старинных книг, заполнявших шкафы от пола до потолка, пахло теплым деревом и хорошей старой кожей.

Поэтому, особенно тревожным казался аромат незнакомых благовоний, которые кто-то недавно жег в этой комнате. И совсем на краю восприятия тревожил запах тёмной опасной чувственности, который оставила Ниула.

“Интересно, если будут сложности. я отсюда смогу уйти?”, – подумал вдруг Иван, и подосадовал, что не предупредил Стаса, куда именно отправляется. Впрочем, мысль была ненужная, и Иван её прогнал.

– Знаю, – медленно сказал Шаман, и, подавшись вперед, поставил на стол чашку, – серьезный человек. Основательный.

– Он пропал. Вся семья его пропала. Вместе с приказчиком, – Иван перестал осторожничать. Он совершенно успокоился и почему-то чувствовал совершенную уверенность в своих словах и поступках. И – в Шамане. Он не щупал его через Верхний мир, просто, понаблюдал и понял, что надо сказать то, что говорил им купец.

– А накануне говорили мы с ним. И он нас нанял. Чтобы мы не только в деле Говоруна копались. Его, кажется, другое волновало больше. В городе начали люди пропадать. И не простые. Я так понял, слухачи в основном. Ты, я вижу, расклад в городе хорошо знаешь. Скажи, ты об этом слышал? Что-то до тебя доходило.

Шаман молчал. Только чаю долил гостю и себе.

– Шаман, погибли люди. Хорошие, плохие – неважно. Ты понимаешь расклад, куда лучше, чем я, – негромко продолжил Иван. – Ты подумай. Если дела так пойдут дальше, трясти начнут всех. И тебя тоже. Уже сейчас иноки роют землю и бьют копытом, а будет ещё жарче. Кто-то раскачал лодку, и этому кому-то положить с прибором на тех, кто делает здесь свои д е л а. У него свой интерес, и мы все в этот интерес не вписываемся.

Внезапно, Иван подался вперед и сказал, глядя шаману прямо в глаза:

– Якут, а может, это ты и качаешь? Если так, скажи, зачем? Или убей.

Якут осторожно поставил чашку на поднос, провел тонким пальцем по губам.

– Мог бы, – сказал он задумчиво. – Знаешь, даже подумал об этом. Но – не убил же. И не буду. Лодку, говоришь, раскачивают. Так, та лодка испокон веку качается. Вот если кто-то качку остановит, да решит на ней в одиночку командовать, тогда да. Тогда пиши пропало. Так что, ты не там ищешь. Мелко думаешь. Ты ищи тех, кто хочет не просто кусок пирога, а весь пирог, без остатка.

– Кто? Кто это был, Якут? – Иван подался вперед.

Якут был на себя не похож, говорил намеками, с чего это?

– Не могу я тебе дать тот ответ, что ты хочешь, Ваня. Не знаю я точно, кто они такие. Описал то, что в других местах видел. Но я ж тебе сказал, все вещи, что они собирали, долго на межах лежали.

Вот это уже было существенно. Межами знающие люди называли области, где сильнее всего наложились друг на друга миры во время События. Места силы, области изменения реальности. Вещи, побывавшие в таких местах, действительно обладали самыми разными свойствами, которые давали им опасную силу и непонятные свойства. Если предположить, что в доме купца поработали те же собиратели, выходило, что им нужен был какой-то предмет… Или, не выходило? Говоруна то зачем убили?

Только теперь Иван обратил внимание, что Якут сидит абсолютно неподвижно и смотрит на ученика с тихой улыбкой мудрого учителя.

– Вижу, ты и сам уже все понял, спросить собирался, так сам скажу, – покачал головой Шаман. – Всё правильно, Ваня. Раньше они в города никогда не лезли. А теперь – прямо в центре Москвы. Говорун – раз, родич купца этого – два. Пропавшие слухачи – три.

– Они что-то готовят. Прямо здесь, а городе, – Иван не спрашивал, утверждал, – и совсем скоро. А судя по тому, о чем ты сказал, гадость это будет несусветная. Посоветуй, что нам делать, Якут. Что м н е делать?

– А вот этого я не знаю. Правда, не знаю, Ваня, – Якут наклонился вперед, чтобы подлить гостю чая, и Иван не видел его глаз. Но и самого факта, что Якут спрятал взгляд, Ивану было достаточно. Шаман просчитывал каждый свой жест, каждое его движение имело цель. Значит, не хотел он, чтобы ученик видел глаза учителя. Либо, именно этим хотел сказать – понимаю твой вопрос, но ответить не могу. Это было интересно. Снова намёки, невнятные жесты. Слишком сильно давить не стоило.

И все же:

– Якут, ты сам сказал, что сталкивался с ними не раз. Хотя бы подозрения у тебя должны быть. В Москве много необычного народа, время от времени всплывают совершенно чудовищные штуки. Иначе ты сам бы здесь не появился. Но такое должно выходить за наши рамки. Даже за наши с тобой, – сделал он упор на «наши». – Поэтому, еще раз, очень тебя прошу. Скажи все, что знаешь. Действительно, всё.

– А иначе ч т о, Вань? – ёрничая, склонил голову Шаман.

Иван, тяжело опираясь ладонями о колени, поднялся.

– А иначе ничего, Шаман, и ты это знаешь. Ты просто помни о том, что я тебе сказал. Про расстановку, про лодочку. Я чувствую, что ты, как и мы, попал в комбинацию. Я только не могу понять, чья это комбинация, и кто какую роль выполняет. Но я обязательно пойму, ты уж поверь.

– Не там ищешь, Ваня, и не о том думаешь, – как-то очень тепло и искренне улыбнулся вдруг Шаман. – Я тебе это уже сказал, да ты мимо ушей пропустил. Тут важно, почему они сейчас здесь действовать начали. Ты у иноков своих спроси, спроси. А про лодочку, тут ведь, какое дело, Вань. Когда все в одной лодке, то каждый боится резкое движение сделать. Ты вот сам сказал, что я в этой лодке. И порубежники Стасовы. И купец твой.

Он встал и подошел к Ивану. И ведун удивился. Даже, когда Шаман встретил его, даже при разговоре ему казалось, что Якут выше его ростом. А оказалось – он на полголовы его ниже. И сейчас учитель смотрел на Ивана снизу вверх.

Шаман положил ему руки на плечи, стиснул, и Иван чуть не охнул. Руки были горячими, неимоверно тяжелыми, сухие пальцы сжали плечи клещами. – А вот вы – не в лодке. Если, конечно, захотите. Не могу я сейчас тебе ничем больше помочь, Ваня. Хотел бы… Не могу.

Иван вышел не оглядываясь.

_____***____

Шаман задумчиво смотрел на закрытую дверь. Он даже не вздрогнул, когда тени за его спиной сгустились и из них выступила Ниула. Она обвила его тонкими темными руками и, нагнувшись к уху, нежно прошептала:

– Дорогой, а ты не слишком много ему сказал?

Якут погладил длинные пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, взял их в свои ладони, поцеловал каждый пальчик. Но все это – не отводя взгляда от двери, тяжелого т е м н о г о взгляда.

– Не знаю, дорогая, не знаю. Думаю, не мало ли?