Текст книги "Инцидент в Ле Бурже"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Чего вы хотите? – проблеял портье.

– Во-первых, как вас зовут? – спросил Виго. – Нехорошо вести беседу, не зная имени собеседника. Своих имен мы вам по понятной причине называть не станем… Впрочем, можете называть нас Джек и Джил…

– Мое имя Поль Лафон, – упавшим голосом произнес портье. – Но я не понимаю, чем могу служить…

– Можете-можете, – перебил его Сезар. – Тут в последние дни произошли неприятные события, в которые оказались замешаны некоторые клиенты вашего отеля, мсье Лафон. Вы понимаете, о чем я говорю. Посторонние проникли в номер, установили там подслушивающие устройства, похитили постояльца, едва не убив его… Ну куда это годится, мсье Лафон?! Репутация вашего заведения может серьезно пострадать. Я уже не говорю о вашей собственной репутации.

– Не понимаю, о чем вы, господа, – промямлил Лафон, исподлобья оглядывая замаскированные физиономии похитителей. – Столь ужасные вещи в нашем отеле? Это невероятно! Наверное, кто-то ввел вас в заблуждение…

– Послушайте, мсье Лафон! – с грустью в голосе произнес Сезар. – Мы очень серьезно настроены, поверьте, и у нас мало времени. Слушать ваш лепет нам неинтересно и некогда. Если вы сейчас же не начнете говорить по сути дела, мы будем вынуждены применить специальные меры убеждения. Это очень болезненно и опасно для здоровья. Вы же цените свое здоровье?

– У нас есть серьезные подозрения, что вы связаны с бандитами, хозяйничавшими в вашем отеле, – вмешался Андре. – Просто так, без вашей поддержки, они бы там не развернулись так широко. И в полицию вы не стали обращаться. Вы знаете этих людей, мы тоже хотим знать, кто это. Выкладывайте имена и где их найти… Только поживее, пока мы не начали терять терпение. Вам когда-нибудь вставляли в уши электрические провода?

Лафон невольно вздрогнул и даже попятился, не сводя глаз со страшных бандитских физиономий.

– Осторожнее! – предупредил его Сезар. – Свалитесь в карьер – все кости переломаете. И вообще, соображайте поскорее, мы не собираемся возиться с вами весь день. Через пять минут приступим к следующей части допроса, с применением технических средств. Вы продолжаете настаивать на своей неосведомленности, мсье Лафон?

Портье проглотил комок, застрявший в горле, и, заикаясь, произнес:

– Поверьте, господа, я всей душой готов вам помочь, но…

– Но? – подбодрил его Сезар.

– Вы должны понять, господа, я собираюсь жениться… Первый брак мой закончился разводом. Жена с дочкой живут в Льеже. Моя невеста, она секретарша, но заканчивает курсы программистов… Поверьте, я в жизни не желал никому зла. Все, что произошло, от меня ни в малейшей степени не зависит. Я был вынужден молчать, потому что в противном случае они могут нанести вред моей семье, невесте…

– Наконец-то я слышу нечто осмысленное! – оживился Сезар. – Значит, эти «они» все-таки существуют? И кто же это?

– Я не имею с ними ничего общего! – с жаром заявил Лафон. – Да я вообще их не знаю! Меня подставил мой сменщик Николя Симоне, да-да! Это его компания. Я видел его с этими типами в каком-то кафе в Латинском квартале. А еще они приходили в отель, спрашивали его. Они знали, что мы вместе работаем, я просто стал их жертвой. И в этот раз они пришли и спросили про русского, который только что заселился.

– И что их интересовало?

– Спросили, в каком он номере, а потом кто-то забрался в этот номер по балкону. Подозреваю, что это был кто-то из них. Я немедленно доложил об этом мсье, но они все поняли и пригрозили, что отрежут мне уши, – вот почти как вы, мсье… Что оставалось делать? Я плясал под их дудку, абсолютно ничего о них не зная, кроме одного имени – Жермен. О, это опасный тип, мсье! Маленький, с виду совершенно безобидный, но очень-очень опасный. Я бы не хотел оказаться с ним с глазу на глаз где-нибудь в темном переулке. На самом же деле вам нужен Николя. Он сейчас на смене, в отеле, и он их всех до одного знает. Подозреваю, что он состоит в их шайке.

– Вы в этом уверены? Или это какой-то хитрый трюк с вашей стороны, чтобы избавиться от нас?

– Клянусь, так оно и есть! – Лафон торжественно поднял к небу два пальца, точно принимал присягу. – Я собираюсь жениться, господа, и не стану рисковать благополучием своей невесты.

– В таком случае вы должны оказать нам еще одну маленькую любезность, – протягивая к нему руку, сказал Андре. – Передайте нам свой телефон.

Лафон испуганно посмотрел на него, но перечить не решился. Он достал из кармана мобильник и робко протянул его легионеру. Андре снял крышку, вытащил из устройства батарейку и, размахнувшись, зашвырнул ее далеко в карьер, после чего возвратил пустой телефон хозяину. Сезар тем временем поднял крышку капота на автомобиле портье, снял аккумулятор, поискал по сторонам глазами и что есть силы шарахнул аккумулятором о большой серый камень. Раздался треск пластмассы, на песок потекла струйка электролита, которую Лафон проводил взглядом, полным ужаса.

– Но, господа… – прошептал он в отчаянии.

– Посидите пока без электричества, – повернулся к нему Сезар. – Подышите воздухом, подумайте. Полезно иногда вырваться из суеты большого города, остановиться, увидеть мир иными глазами… Вы со мной согласны? Ну, и потом, отсюда вам будет непросто выбраться без машины и связи. Избавиться от нас вам не удастся, не надейтесь. Если вы не были с нами до конца откровенны, мы еще успеем вас здесь застать и внести коррективы в наше общение. Очень бы этого не хотелось.

– Мне этого не хотелось бы еще больше! – воскликнул Лафон. – Но уверяю вас, меня не в чем упрекнуть! Все, что я вам рассказал, – чистейшая правда. Вы могли бы вполне мне довериться. Пока я доберусь до телефона и вызову ремонтную службу, я потеряю кучу времени, а заодно и ремонт влетит мне в копеечку. Я не так много зарабатываю, господа…

– Ну, не будьте таким жадным, – поморщился Сезар. – Мы подарили вам незабываемые мгновения наедине с природой, а вы про деньги… Вот из-за таких, как вы, и идет слава о французах, как о расчетливых лавочниках.

– К тому же руки-ноги у вас все-таки целы, а это куда важнее денег, – посмеиваясь, добавил Андре. – Кстати, о руках и ногах – наша с вами история пока не закончилась, помните об этом.

Затем оба легионера повернулись и, не оглядываясь, направились к рощице, за которой их поджидал автомобиль. Лафон же, чуть не плача, обошел вокруг своей машины, с бессильной ненавистью посмотрел вслед уходящим незнакомцам, а потом махнул рукой и забился в кабину.

Данилов изнывал от неизвестности, когда наконец появились приятели. На его вопросительный взгляд они ответили только многозначительными усмешками и велели ему перебираться на заднее сиденье. За руль сел Андре, и они помчались обратно.

– Похоже, как я и думал, в этом отеле не слишком благополучная обстановка, – наконец снизошел до объяснений Андре. – Зря вы туда вообще заселились. Но теперь поздно кусать локти. Будем брать за жабры второго портье. Есть данные, что он связан напрямую с какими-то бандитами. Информация непроверенная, но мы ее быстро проверим. У меня есть приятель – он держит кафе в двадцатом округе на улице Менильмонтан. Там имеется подвальчик с замечательной звукоизоляцией. Хоть из пушки стреляй – снаружи ничего не слышно. В двадцатом округе вообще не принято соваться в чужие дела. Полиция всегда жалуется, что невозможно найти ни одного свидетеля. Там мы и побеседуем с мсье Симоне.

Глава 10

Данилов еще не пришел в себя после путешествия за город, а они уже вернулись к исходной точке и припарковались неподалеку от отеля «Медуза». День уже подбирался к полудню, на улицы опускался почти африканский зной, утренней влажности не было и в помине, и в укромном переулке все было пронизано сонной тишиной. Даже редкие машины проезжали почти беззвучно. Густая листва деревьев поникла и не шелестела. Данилов то и дело вытирал пот, струящийся со лба, и сетовал, что в фургоне у Андре нет кондиционера.

– Легионер и кондиционер – не самая удачная рифма, – засмеялся Андре. – У нас теперь война, а на войне не до кондиционеров. Бросай свои сибаритские замашки. Мсье Лафону сейчас гораздо хуже, чем нам. Он с удовольствием поменялся бы сейчас с нами местами.

– Я вообще-то на войну не собирался, – проворчал Данилов, но так тихо, чтобы нельзя было расслышать.

Он был зол сейчас на весь свет, но злиться на парней, которые согласились рисковать своей шкурой и репутацией ради него, чужого самолета и каких-то призрачных денег, было глупо и неприлично. Но и не злиться Данилов не мог – жара, голод, беспокойство одолевали его. Он и на Юлию сейчас был зол до невозможности. Она удивительным образом умела портить ему жизнь, то оставив его с носом в любви, то теперь с этим криминальным сюжетом. Почему бы ей самой не прийти в российское посольство и не признаться во всем? О, она не пожелала терять свое неправедно нажитое богатство, свой статус, ни на секунду не забыла о собственной безопасности, связала Данилова честным словом, которое обходится ему слишком дорого!

Данилов тут же устыдился таких мыслей. Вместо того чтобы собраться, проявить волю и силу, он раскис и принялся хныкать, как девчонка. Андрей правильно говорит – война. Раз уж принял эти условия – будь добр, выполняй их как мужчина.

– Что будем делать? – хмуро спросил он, гоня прочь свою слабость. – Наверное, мне стоит сходить на разведку?

– Да к черту разведку! – ответил Андре. – Просто сходи и передай этому ублюдку, что его срочно спрашивает Жермен. И лицо сделай тревожное, будто тебе вот-вот отрежут яйца. Это должно сработать. Наверняка этот тип сейчас нервничает и ожидает проблем. А мы ему как раз их и устроим. Укажешь ему на наш фургон, а остальное не твоя забота.

– А кто это – Жермен?

– Мы сами не знаем, – объяснил Андре. – Но есть сведения, что этот парень хорошо знаком сегодняшнему сменщику.

– А если он сделает вид, что незнаком с ним?

– Маловероятно, – заметил Сезар. – Если наш первый портье не соврал – а он вряд ли соврал, не той закваски человек, – то второй портье должен и впрямь чувствовать себя сейчас как на иголках, слишком рискованную игру ведет. Уверен, на такую смесь, как ваше лицо и имя Жермена, замешанного в вашем похищении, он непременно клюнет.

– Ладно, – сказал Данилов и вышел из машины.

Оказавшись в холле отеля, он огляделся. Тут было спокойно и прохладно – работал кондиционер. Портье за стойкой – тот самый молодой человек с прилизанными волосами – поднял голову, быстро, но пристально оглядел Данилова с головы до ног и тут же снова углубился в какие-то свои расчеты.

Данилов подошел к нему и, наклонившись, сказал негромко по-французски:

– Будьте добры, вас очень просят ненадолго выйти. Крайне срочно. Это Жермен.

– Простите? Я вас не понял, – резко вскинул подбородок портье.

– Меня только просили передать, что это очень срочно, – повторил Данилов. – Жермен ждет вас тут неподалеку, за углом. А мне, пожалуйста, ключ от номера…

Портье машинально потянулся за ключом, но было видно, что мысленно он уже не здесь. Данилов как ни в чем не бывало двинулся дальше, а портье рассеянно посмотрел ему вслед и, убедившись, что постоялец уже собирается подниматься по лестнице, схватился за телефон. Он был настолько взволнован, что уже не обращал внимания на окружающее. Данилов задержался на первой ступеньке и видел, как портье что-то быстро и тихо проговаривает в трубку, прикрывая ее ладонью. Закончив разговор, он тут же набрал еще один номер и с озабоченной миной на лице стал дожидаться ответа. Номер не отвечал. Судя по всему, такое обстоятельство взволновало молодого человека до предела. Он позвонил еще куда-то и наскоро переговорил еще с кем-то, затем подозвал кого-то из персонала, отдал короткое распоряжение и, выйдя из-за стойки, направился к выходу. Теперь уже Данилов схватился за телефон.

Голос Сезара в трубке был совершенно спокоен, хотя Данилов весь кипел.

– Тише, тише! Не нужно так волноваться! Вам это сейчас особенно вредно. Ничего страшного не произошло. Вы говорите, он трижды куда-то звонил, а потом ушел?

– Вот именно, ушел! – почти кричал Данилов. – И явно не туда, куда я его послал. Он что-то подозревает! Нужно немедленно его догнать, иначе все пропало! Я иду за ним!

– Не порите горячку! – попытался остановить его Сезар. – Просто попытайтесь определить, куда он отправился. Возможно, он назначил встречу этому самому Жермену. Для нас это была бы большая удача. Но только постарайтесь, чтобы он вас не заметил. А мы, со своей стороны, кое-что предпримем. Будьте осторожны, Алекс!

Данилов едва дослушал. Сжимая в кулаке телефон, он выскочил из отеля под обжигающее солнце. Портье был уже в конце квартала, на углу улицы, но не на том углу, куда его посылал Данилов, а на противоположном. Фургон не показывался. Не было видно также и никого из легионеров. Портье мог в любую минуту испариться, и вся их операция зашла бы в тупик. Забыв об осторожности, Данилов побежал вслед за молодым человеком.

А тот, казалось, тоже не обращая ни на что внимания, скорым шагом прошел два квартала, свернул в переулок и спустился в подвальчик, называвшийся «У Поля». Не задумываясь, Данилов последовал за ним.

Внизу оказалось вполне уютно. Кафе было стилизовано под винный погребок позапрошлого века. Скупые лучи света, проникавшие в помещение через узкие окна, расположенные едва ли не под самым потолком на уровне тротуара, едва освещали убранство заведения, придавая ему некую таинственность и романтизм. Крепкие, сколоченные из грубых досок столы, огромные пузатые бочки, сложенные в пирамиду, стаканы из толстого стекла, кисловатый винный запах, казалось, впитавшийся в самые стены, – все создавало необыкновенную атмосферу. Под стать был и хозяин – крупный пузатый человек с большими усами на багровом лице, в широченных штанах и кожаном фартуке – настоящий пират, ему не хватало только полуметрового ножа за поясом.

Впрочем, с посетителями этот грозный человек был необыкновенно любезен. Он и Данилова сразу же приветил, прихватил своими волосатыми ручищами, ласково, но настойчиво усадил за столик и тут же принялся цветисто нахваливать какую-то особенную марку вина, источником которого были то ли личные виноградники хозяина, то ли виноградники его жены – Данилов не до конца понял. Голос у хозяина был густой и рокочущий, напоминающий отдаленные раскаты грома.

Алексей без возражений согласился отведать уникального вина, а сам тем временем старался понять, что намеревается делать портье, который забился в дальний уголок подвала и с весьма озабоченным видом вертел в руках липкий стакан с плотной багровой жидкостью. Вина он не пил, а явно ждал кого-то. Данилов, памятуя о недавних неприятностях, решил тоже к вину не прикасаться. Место было ему совершенно не знакомо, хозяин, несмотря на всю свою ласковость, представлялся фигурой подозрительной, да и портье вел себя странно, потому что не заметить Данилова он не мог, но старательно делал вид, что не замечает. Данилова все это страшно нервировало. Он уже присматривал по сторонам какой-нибудь тяжелый предмет, которым можно было бы воспользоваться в случае, если персонал кафе вздумает на него наброситься. Ничего подходящего не находилось. Массивные деревянные стулья не в счет – манипулировать ими смог бы разве что какой-нибудь штангист-тяжеловес. Можно было, конечно, от души помахать руками, но с таким громилой, как хозяин заведения, вряд ли удалось бы справиться. А если приплюсовать сюда недавнее отравление, боец из Данилова выходил совсем никудышный. Оставалось надеяться, что портье выбрал этот кабачок случайно и здесь он такой же посторонний человек, но, приведя мысли в порядок, он вынужден был признать, что вряд ли портье забрел в это место случайно. Внезапно покинуть рабочее место, пробежать два квартала только для того, чтобы с идиотским видом вертеть в руках стакан дешевого вина? Учитывая же моменты, которые этому предшествовали, упомянутое Даниловым имя Жермен и прочее, назвать ситуацию простой было невозможно. Портье явно затевал какую-то комбинацию. Это подтверждалось и тем, как старательно он делал вид, что не видит Данилова. В заведении кроме них двоих присутствовали еще три-четыре человека, занимавшие два столика в разных концах подвала. Невидимкой здесь быть не получалось. Но что затеял этот прилизанный заморыш? И где друзья-легионеры, которые уверяли Данилова, что не оставят его на произвол судьбы? Его все больше начинали беспокоить вынужденное бездействие и полная неопределенность. Так и подмывало еще раз позвонить Сезару, но тогда пришлось бы разговаривать по-французски, что было, конечно, нежелательно. А телефонный номер Андрея он так и не удосужился забить в память своего телефона, за что сейчас ругал себя на чем свет стоит. Оставалось надеяться на благоразумие и опыт друзей-легионеров, хотя и тут у Данилова оставались сомнения – все-таки что ни говори, а на войну все это походило мало. Сработают ли в Париже методы, которыми пользовались эти бравые вояки в душных африканских джунглях? Может быть, они сами потеряли чувство реальности.

Пока Данилов ломал голову над этими трудно разрешимыми вопросами, произошло событие, которого он не ждал абсолютно и которое поразило его до глубины души. Можно даже сказать, что на какое-то время он потерял голову.

В кабачок вдруг вошла женщина. Очень яркая женщина. Она завораживала. Она притягивала взгляд. Черные как смоль волосы, коротко остриженные, уложенные в какой-то особенно дерзкий начес, алое платье с черной асимметричной вставкой, черные очки на смуглом холеном лице – сплошное тревожное сочетание пламени и тьмы. Как ни был озабочен Данилов, он поневоле впился взглядом в эту неожиданно появившуюся и манящую фигуру. Но самым удивительным было то, что и женщина обратила внимание на Данилова. Пройдясь быстрым взглядом по почти пустому залу, она уверенно направилась к столику, за которым он сидел, и без спросу уселась рядом. На Данилова пахнуло едва уловимым ароматом каких-то экзотических духов.

– Вы Данилов? – отрывисто спросила женщина, уставившись ему в лицо сквозь черные стекла очков. – Конечно, вы Данилов. Она именно так вас и описывала. Вы должны немедленно пойти со мной, Данилов! Идемте же!

Она говорила по-французски, но Данилов понял все до единого слова с такой ясностью, будто этот язык был ему родным с детства. Он был совершенно ошеломлен.

Женщина между тем резко поднялась с места, не сводя с Данилова требовательного взгляда:

– Ну, так что же? Почему вы сидите? Я жду!

– Простите, – пробормотал Данилов, беспомощно оглядываясь. – Я ничего не понимаю. Кто вы? Куда я должен идти?

– Боже! Какой бестолковый! Русский медведь! Мы теряем драгоценное время!

Данилов снова огляделся. Хозяин забегаловки, который уж куда больше походил на медведя, возился в глубине зала у стойки и не обращал ни на кого внимания. Прилизанный портье угрюмо смотрел в узкое окошко, по-прежнему мусоля в руках стакан. Другие посетители посматривали в сторону Данилова, но было видно, что их прежде всего интересует женщина.

– И все-таки я не понимаю, – нервно спросил Данилов, – кто вы и почему я должен за вами идти? У меня здесь важное дело…

– Ах, боже мой, какие могут быть дела, когда любимой женщине грозит опасность! – Незнакомка уже по-настоящему злилась.

– О ком идет речь? – вытаращил глаза Данилов. – Какая любимая женщина? Что вы плетете?

– Разумеется, я говорю о Юлии, – понизив голос, сообщила женщина. – Ей грозит смерть, и никто, кроме вас, не может ей сейчас помочь. Она послала меня за вами, а вы…

– Юлия?! – Теперь Данилов был окончательно сражен. – Она здесь, в Париже? Что с ней?

– Это невыносимо! – прошептала женщина, сжимая в отчаянии руки. – Вы совершенно ничего не соображаете! Откуда вы взялись на мою голову? Я последний раз спрашиваю…

– Ладно-ладно, я иду, – сдался он. – Но это так неожиданно… Разве Юлия не улетела? Я полагал…

– Все изменилось, – оборвала его женщина. – Скорее!

Убедившись, что Данилов покорно идет за ней, женщина неожиданно направилась к стойке и, подарив хозяину дежурную, но яркую улыбку, спросила, как бы призывая громилу в сообщники:

– У вас тут есть второй выход? Не возражаете, если мы им воспользуемся?

Толстяк не стал возражать, только пошевелил доброжелательно усами и молча повел странную пару к черному выходу. У Данилова голова шла кругом.

Черный ход вывел их в какой-то уютный тупичок, в котором стояла маленькая красная машина-кабриолет с поднятым верхом – кажется, это был «Порше». То, что автомобиль принадлежал его спутнице, Данилов понял даже чуть раньше, чем женщина решительно уселась за руль и столь же решительным жестом предложила ему занять место рядом.

Нельзя сказать, что Данилов совсем не думал о подвохе. Где-то на задворках мыслей давала знать о себе легкая тревога, но пока все шло достаточно благополучно, и он надеялся, что успеет среагировать, если вдруг это благополучие закончится. К тому же его любознательная журналистская натура, как всегда, брала верх над осторожностью. Неизвестная женщина, впервые прозвучавшее вслух имя Юлии, интрига, закручивавшаяся на глазах, – этот поток увлекал Данилова, точно щепку. И была еще одна саднящая мысль – а что, если и в самом деле Юлия не улетела в тот день и попала в беду? Кто знает, может быть, она действительно сейчас рассчитывает на его помощь? Но какую помощь он способен оказать, если не в состоянии защитить даже себя? Все эти вопросы бурлили в голове Данилова, но не находили разрешения. Да и события развивались слишком быстро, чтобы можно было привести мысли в порядок. Незнакомка в красном стартовала так мощно, будто собиралась взять приз на городских гонках, и автомобильчик довольно резво помчался по замысловатому маршруту, известному только его хозяйке. Цель поездки Данилов выяснять не стал, попытавшись для начала узнать хотя бы имя женщины.

– Можете звать меня Сильвией, – не поворачивая головы, процедила незнакомка.

Вскоре Данилов сообразил, что они едут по улице Сен-Дени и что Сильвия, или как ее там, чувствует себя здесь как дома. Наконец за каким-то углом обнаружился старый пятиэтажный дом с большими окнами и глухой дверью, к которой вело высокое уединенное крыльцо. Сильвия затормозила возле этого дома и сразу же направилась к крыльцу, полностью уверенная, что Данилов последует за ней. Она даже не оглядывалась, пока не отперла дверь ключом, который достала из своей сумочки. Данилов и правда шел за ней, точно ребенок за дудочкой сказочного крысолова. Перед тем как подняться на крыльцо, он все-таки осмотрелся, но ничего особенного не заметил. Улица была тихая, вся в зелени старых деревьев, с чопорными фасадами и немногочисленными прохожими, которые при всей двусмысленности ситуации все же не показались Данилову похожими на злодеев.

– Идемте же! – нетерпеливо позвала женщина.

Данилов вошел вслед за ней на площадку первого этажа, освещенную сумрачным светом, льющимся из высокого узкого окна, затянутого снаружи плетями дикого винограда. Здесь имелась каморка для консьержа, но самого консьержа в ней не было. Наверх уходили ступени широкой лестницы с витыми перилами. И еще здесь был лифт, старинный, с металлической сеткой, с гремящими металлическими воротами, с кабиной из потемневшего дерева.

Сильвия проигнорировала лифт и сразу направилась к лестнице. На Данилова она почти не смотрела, похоже, была полностью уверена в своей власти над ним. Данилов не испытывал страха, хотя наглухо захлопнувшаяся за спиной входная дверь слегка его встревожила. Было в этом плотном металлическом щелчке что-то от краткого лязга мышеловки. Кто ждет его наверху? Дом многоквартирный, но какая, в сущности, разница? Вряд ли соседи придут ему на помощь, если парочка громил захочет перерезать ему горло. Профессионал сделает это бесшумно и быстро. Или они предпочтут еще один небольшой укол? Это были разумные доводы, но имя Юлии перетягивало их. Давала о себе знать старая любовь? Вряд ли. Данилов вспомнил короткую странную встречу в странном кафе. Нет, он уже не испытывал к этой женщине сильных чувств и не мог испытывать. Все осталось в далеком-далеком прошлом. Но вот предать это прошлое Данилов не согласился бы ни за какие коврижки.

Они поднялись на второй этаж, и ничего не произошло. Женщина принялась отпирать дверь в квартиру. Она по-прежнему как будто не обращала внимания на Данилова, словно он был случайным попутчиком, с которым ей совсем скоро предстояло навсегда расстаться. Данилов редко испытывал неловкость в общении с женщинами, но это был именно тот случай.

– И что же, Юлия здесь? – кашлянув, поинтересовался он, понимая, что ответ может быть только отрицательным.

Сильвия наконец обернулась к нему, но за черными очками было совершенно невозможно разглядеть ее глаза. И на слова она тоже не была щедра, оставив этот вопрос вообще без ответа. Данилов и сам догадывался, что сморозил глупость, и Юлии здесь быть не может. Все это глупость с самого начала, и непонятно, как он мог на нее купиться? Юлия давно на другом конце земли, в доме с белыми колоннами и десятью бассейнами. Да, это дорогое ему имя, и оно сыграло роль наживки, но пора бы уже и опомниться. И все-таки он пошел дальше, и опять ничего особенного не произошло. Просто они оказались в просторной светлой комнате, представлявшей собой и гостиную, и спальню, и бог знает что еще. Обстановка показалась Данилову дорогой, но какой-то холодной и, пожалуй, слишком вульгарной. Вряд ли в такой квартире могла вестись спокойная семейная жизнь. Дама в красном явно была не обременена семьей и, скорее всего, вела свободный образ жизни.

Одно было ясно – в квартире никого не было. Это одновременно и успокаивало, и настораживало.

– Что-нибудь выпьете? – довольно равнодушно поинтересовалась хозяйка.

– Пить я не буду, – отказался Данилов, – но мне хотелось бы знать, что мы собираемся делать дальше.

– Ждать, – ответила Сильвия, закуривая сигарету.

Эти проклятые черные очки! Она не снимала их даже сейчас, пряталась за ними, как актер за гримом. Не видя ее глаз, Данилов не мог понять ее истинных намерений. Она походила на манекен с рекламной витрины. Вот только какой товар помогала продать?

– Мне это не нравится, – прямо сказал Данилов, демонстративно уставившись на эти чертовы окуляры, в которых холодно отсвечивало отражение большого, до пола, окна. – Вы срываете меня с места, везете неизвестно куда, а теперь еще и заставляете ждать неизвестно чего. Потрудитесь объяснить, что все это значит. И при чем тут Юлия? Если не дадите разумных объяснений, я немедленно уйду. Это мое окончательное решение.

Сильвия выпустила изо рта длинную струйку табачного дыма и с досадой проговорила:

– Ах! Как будто мне самой что-то известно! Сейчас придет человек, который все вам объяснит. От вас всего-то и требуется, что подождать несколько минут. Не воображаете же вы, что мне доставляет большое удовольствие возиться с таким…

Она произнесла слово, которого Данилов не понял, но пренебрежительный смысл этого незнакомого слова уловил превосходно и даже слегка покраснел от неловкости. Он привык нравиться женщинам, и неприязнь, исходившая от Сильвии, сбивала его с толку.

Сильвию мало беспокоили его терзания. К сигарете в ее руках добавился стакан с бурой жидкостью, в которой плавали кусочки льда. Она поднялась, отошла к окну и с каким-то особенным вниманием уставилась на облака.

«Когда она успела себе налить? – удивился Данилов. – Между прочим, мне бы тоже не помешало сейчас дернуть чего-нибудь покрепче. Только одно смущает – принимать дары из рук данайцев…»

Тут он заметил передвижной столик, на котором стояла пузатая бутылка с жидкостью темно-янтарного цвета – то ли бренди, то ли виски, ведерко со льдом, стаканы, и подумал: «Черт возьми, не станет же она хлебать отраву! Выпью-ка я в самом деле, чтобы привести в порядок нервы. Сейчас выпью, успокоюсь и решу, что делать…»

Он подошел к столику, звякнул стеклом. Сильвия обернулась, прислушиваясь. Но ее не волновало, что делает Данилов, внимание ее было сосредоточено на входной двери. Он перехватил ее взгляд и, сразу забыв про выпивку, двинулся к двери, намереваясь первым выглянуть на лестницу. Теперь и ему казалось, что он слышит снаружи чьи-то шаги.

Однако он не успел достичь цели. Испуганный женский возглас за спиной остановил его, и Данилов инстинктивно обернулся. Тут же щелкнул замок входной двери, а на голову ему обрушилась толстостенная бутылка с виски. В нос ударил резкий аромат выдержанного в дубовой бочке спирта, а в мозгу будто взорвалась шаровая молния. Данилов упал.