Текст книги "Ген разведчика"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Гранд был немного разочарован, он ожидал увидеть кавалеристов в отливающих золотом кольчугах и с яркими колышущимися от ветра султанами из перьев, сопровождающих верблюдов, груженных восточными богатствами – тончайшими шелками, коврами ручной работы, золотом, специями. Но вместо этого смог разглядеть лишь десяток всадников, как солдаты, одетых во все одинаковое – черные широкие плащи прикрывали их торсы, а головы венчали такие же черные тюрбаны. Зато лошади под ними были просто загляденье – арабские вороные скакуны.

Едущий впереди всадник поднял руку и приветственно помахал вертолетчикам. Азиз перевел взгляд на нового партнера, который из-за спины пулеметчика с нескрываемым интересом разглядывал кавалькаду.

– Муса, а ну-ка сделай еще один круг, – прозвучала следующая команда.

– Йес, сэр! – на американский манер браво гаркнул летчик, затем обернулся, зачем-то показал Гранду кольцо из большого и указательного пальцев и громко захохотал. В динамике янки его смех прозвучал как индюшачий клекот.

«Ирокез» заложил крутой вираж и пошел на второй круг. На этот раз всадников они не увидели, лишь их кони топтались на месте, ожидая команды своих хозяев.

– Шайтан, что это значит? – при виде подобного преображения не удержался от возгласа Азиз.

Роберт Гранд проследил за взглядом капитана и увидел того самого бедуина, что еще минуту назад приветствовал их, а сейчас стоял на вершине большого бархана, вознеся руки к небесам.

«Он что, молится?» – с недоумением подумал Боб. Эта одинокая фигура уже немолодого человека сейчас напомнила ему статую Спасителя в Рио-де-Жанейро. Выстрела он не услышал и сперва даже не понял, что по ним открыли огонь. Первая же пуля нашла свою жертву, швырнув пулеметчика на наблюдателя.

– Что это… – начал было возмущаться Боб, выбираясь из-под неподвижного тела, но тут же возле его лица в полу образовалось несколько пулевых отверстий с выгнутыми наружу острыми краями.

Вертолет все еще совершал разворот, когда взорвалось от попадания лобовое стекло, брызнув градом осколков в кабину. Один из пилотов, сраженный наповал, повалился набок, другой с животным воем схватился за окровавленное лицо. Потерявший управление «Ирокез» нырнул вниз и врезался в плоскую вершину бархана, потом завалился на бок. Сломанные лопасти винта разлетелись с неестественно громким хрустом, который было слышно даже сквозь звукоизоляцию шлемофона. Это походило на близкий взрыв, после чего сознание померкло, и только в мозгу, как на табло салона самолета, высветилось: «Это конец…»

– Боб, Боб!

Открыв глаза, янки увидел склонившегося Азиза. Тот стащил с него шлем и пытался привести парня в чувство.

Лишь спустя несколько секунд новоиспеченный наблюдатель спросил:

– Что случилось? Где я? – Рот наполнился стальным привкусом крови.

– Нас подбили. Нужно выбираться, пока вертолет не взорвался.

Гранд огляделся. Возле него в неестественных позах замерли мертвые, изуродованные бортстрелки. Не думая, что он делает, Роберт оперся на плечо одного из них и попытался подняться, но аравиец подхватил его и потащил через раскуроченную кабину. Едва они вывалились на песок, капитан вновь пришел Бобу на помощь и потащил по шершавому, как наждачная бумага, песку.

Они успели спуститься с подножия бархана, когда до их слуха донесся лошадиный топот. Из-за крайнего песчаного холма выскочили всадники. Тут же радостными возгласами они огласили пустыню. К небу грозно взметнулись изогнутые клинки сабель.

– Шайтан! – только одно слово и смог разобрать американец из потока арабских ругательств, которые выкрикивал Азиз. Капитан вытащил из кобуры пистолет и, схватив рукоятку двумя руками, прицелился и стал стрелять.

Конники стремительно надвигались, когда под одним из них с диким ржанием рухнул конь, следом, взмахнув руками, полетел на песок всадник. Расстреляв всю обойму, Азиз не успел достать запасную – подоспевший бедуин взмахнул саблей, и голова офицера покатилась по песку.

– Я гражданин Соединенных Штатов Америки! – срываясь на хрип, завопил Гранд, выпучив глаза на окруживших его всадников.

Самый молодой из бедуинов уже занес над головой несчастного наблюдателя блеснувший на солнце клинок сабли. Внезапно что-то гортанно выкрикнул старший – горбоносый араб с серебристой бородой. Физиономию молодого бедуина исказила гримаса недовольства, но он ничего не сказал и лишь с громким щелчком вогнал саблю в ножны…

Вой полицейских сирен нарастал, перестрелка на площади окончательно стихла. «Пора и мне линять», – решил Виктор. Он склонился над своей сумкой, когда над самой головой просвистела пуля. По винтовой лестнице, громко топоча ногами, бегом поднимались четверо боевиков, во что бы то ни стало решившие достать снайпера. Их даже не пугала приближающаяся полиция.

– Ну, суки, держитесь, – сквозь сжатые зубы процедил Савченко и дважды выстрелил из карабина от живота. Внизу кто-то громко закричал, и сразу же в ответ зазвучали отрывистые злые очереди.

«Берилл» еще трижды плюнул свинцом, отстреливая последние патроны. Все-таки морпех не готовился к полномасштабному бою, да и времени уже не оставалось. Отшвырнув в сторону бесполезный карабин, Стрелок достал из сумки моток альпинистского троса и с благодарностью вспомнил Алену Воронцову, которая посоветовала захватить с собой веревку. Перебросив через перила один край троса и завязав тугим узлом, второй сбросил вниз, затем ухватился за фал и, перебирая руками, стал быстро спускаться.

Один из боевиков рискнул продвинуться вперед, поэтому, держа перед собой автомат, рванулся вверх по лестнице. Выстрелов по нему не последовало, и остальные поспешили за смельчаком.

Виктор уже был в нескольких метрах от земли, когда раздались первые выстрелы. Диверсант разжал руки и рухнул вниз, привычно спружинив ногами, вскочил на ноги и спустя мгновение скрылся в подворотне ближайшего двора.

Обозленные боевики один за другим стали спускаться по тросу.

Вой полицейских сирен, резавший слух еще секунду назад, неожиданно стал удаляться – прорвавшийся за кольцо окружения Сервант заставил стражей закона броситься за ним в погоню.

Савченко пересек узкий кривой дворик, донельзя загаженный бытовым мусором, и ловко вскочил на забор, выложенный из дикого камня и скрепленный раствором из глины и верблюжьего навоза – особенности местной архитектуры. Ограда была высокая и достигала до самой крыши соседнего дома. Прыгать на противоположную сторону диверсант не стал, а перескочил на крышу – плоскую глинобитную площадку, над которой развевалось на ветру выстиранное белье.

Пригнувшись, Виктор, лавируя, проскочил сквозь гирлянды уже сухой одежды и бросился дальше. В этом районе дома больше напоминали большие, плотно прижатые друг к другу коробки, что позволяло беглецу двигаться без остановок и не спускаться на землю. Крыши, составленные из сплетенных соломенных матов и густо покрытые местным строительным раствором, пружинили под ногами, грозя при каждом шаге провалиться, поэтому Виктор бежал, стараясь держаться самого края и в глубине души надеясь, что кто-то из тяжело дышащих ему в затылок преследователей все-таки рухнет первым, а еще лучше, чтобы все разом провалились в тартарары.

Но арабы в этом отношении оказались «тертыми калачами», можно было подумать, что бег по крышам являлся для них делом повседневным и обыденным.

Наконец, казалось, нескончаемая череда крыш оборвалась, а дальше раскинулось гигантское кладбище из сотен причудливых строений для усопших – мавзолеи и склепы – в окружении тысячи обелисков и надгробных плит. Во всем мире этот район египетской столицы был известен как Город Мертвых, но давным-давно покой мертвецов нарушался шумными соседями – живыми. В шестидесятые годы здесь начали селиться беженцы из района Суэцкого канала, оккупированного израильскими войсками, а вскоре к ним присоединилась многочисленная когорта арабских нищих, стекающихся со всей страны в Каир в поисках лучшей доли. Прокормиться в этом людском муравейнике кое-как было можно, а вот найти жилье оказалось настоящей проблемой. Тогда-то и стали бездомные подселяться к покойникам, деля с ними квадратные метры их усыпальниц. Все-таки какая-никакая, а крыша над головой, да и соседи спокойные.

Виктор оглянулся – преследователи были от него уже в каких-то десяти метрах. Диверсант даже мог разглядеть лица своих врагов. Бородатые мужики (всем явно за тридцать), двое были вооружены чешскими мини-автоматами «Скорпион», а третий на бегу воинственно размахивал армейским «кольтом».

Бандиты не стреляли, хотя расстояние позволяло закончить гонку в их пользу с первого выстрела.

«Языка хотите взять, ну-ну», – понимающе усмехнулся морпех и сиганул с крыши вниз. Совершив переворот через левое плечо, вскочил на ноги и побежал, петляя среди могильных плит, между которыми были натянуты навесы из выгоревшего на солнце полуистлевшего тряпья, в их тени расположились торговцы различной мелочовкой. Возле этих примитивных прилавков толпились покупатели и просто ротозеи, с криками вокруг носились босоногие и чумазые ребятишки.

Все это Савченко успел засечь на ходу натренированным боковым зрением разведчика, ведь главное для него – преследователи. А те буквально наступали на пятки, двигаясь следом за ним.

Наконец диверсант выскочил за пределы торговой зоны. Впереди замаячили причудливые и вычурные строения склепов и мавзолеев. Стрелок прибавил ходу, разрывая расстояние с настигающими его бандитами. Как заяц, он петлял между гранитными, мраморными и каменными усыпальницами, но и арабы не собирались отставать. Их тяжелое сопение эхом отражалось от стен вечных убежищ.

Так долго продолжаться не могло – либо преследователи все же решатся в него стрелять, либо на эту погоню обратят внимание посторонние силы, и тогда ситуация вовсе выйдет из-под контроля. И «разгребать» будет еще сложнее.

«Будем рубить хвост по частям», – решил морпех. Тактический прием рукопашного боя именовался «спартанская защита», когда убегающий отбивается от преследователей, нейтрализуя их по одному, начиная с ближайшего.

Виктор неожиданно остановился и тут же бросился вправо, затем выскочил на параллельную аллею, где лоб в лоб столкнулся с одним из арабов. Высоко взмахнув ногой, он выбил из его руки «кольт», потом развернулся и ударил раскрытой ладонью в солнечное сплетение. Взрыв боли пронзил тело бандита, он замер на вдруг ставших ватными ногах и выпучил глаза. Задыхаясь, широко раскрыл рот, когда пальцы диверсанта цепко ухватили его за адамово яблоко. Крепко сжав кадык, Савченко рванул на себя, одновременно разворачивая руку по часовой стрелке и разрывая артерии. Бандит упал, захлебываясь кровью.

Виктор бросился в противоположную сторону. Оставшиеся двое арабов уже заметили его и не стали миндальничать, а вскинули свои «Скорпионы» и открыли огонь. Пули с противным визгом рикошетили от надгробных плит и стен склепов, треск выстрелов разнесся далеко по аллеям и перекресткам Города Мертвых.

Савченко метнулся к ближайшему мавзолею – пирамидальному строению из белого мрамора, вход над которым был украшен золотыми арабскими письменами. Внутри было сумрачно и прохладно; косые лучи дневного света били из похожих на стрелковые амбразуры продолговатых окон, расположенных под остроконечной крышей усыпальницы. В центре был установлен огромный саркофаг из черного мрамора с широкой плитой, на которой были выбиты витиеватые строки из Корана. Тут же вперемежку лежал чей-то скарб – поролоновые матрасы, лоскутные, потерявшие изначальный цвет одеяла, закопченные кастрюли, а в углу было устроено некое подобие мангала. Чувствовалось, что здешнее жилище мертвых уже давно облюбовали и обжили живые.

Виктор укрылся за саркофагом и стал ждать. Бандиты долго себя ждать не заставили – появились уже через мгновение, прямо как в сказке «двое из ларца…». Один остановился за спиной товарища, страхуя сзади, оба были готовы в любую сторону разрядить свои портативные автоматы, но искомой цели пока не видели. Впередистоящий поднял свободную левую руку и сделал круговой жест, указывая на короб саркофага. Его напарник понимающе кивнул и сделал шаг вперед. Бандиты стали осторожно обходить мраморный прямоугольник с двух сторон.

«Для профессионала огнестрельное оружие опасно только на расстоянии, когда очередью и слепой может срезать, а вот когда «глаза в глаза», тут уже не существует преимущества. В драке побеждает наиболее подготовленный, более быстрый, выносливый, сильный», – так учил морпехов из отдельного офицерского отряда инструктор, невысокий пожилой мужичок, худой и жилистый, как виноградная лоза. И этот на первый взгляд невзрачный «недомерок» на татами вязал морскими узлами за раз полдюжины молодых бугаев, которые одним ударом бычка-трехлетка с ног валили. До этого он успешно резал вражеских коммандос в Афганистане, Мозамбике и даже Никарагуа. Уж он-то наверняка знал, что говорит.

Когда до боевиков оставалось меньше метра, Савченко, словно клинок пружинного ножа, рванулся вперед. Ну, а дальше по накатанной, отработанной до рефлексов схеме – уход с линии огня, заход за спину. Одной рукой заблокировал оружие, а локтем второй ударил в затылок, вгоняя кости черепа прямо в мозжечок. Теперь, прикрывшись трупом, как щитом, бросился на врага, но тот все же успел надавить на спуск, и короткая очередь гулко отозвалась в замкнутом пространстве мавзолея, впрочем, сразу захлебнувшись. Носок ботинка врезался бандиту в висок, оружие, лязгнув, выпало из ослабевшей руки, и тело замертво рухнуло на землю.

– Фу, кажется, обошлись малым шумом, – выдохнул Стрелок, сунув руку под куртку и коснувшись кобуры с пистолетом. Дуэль могла быть не только громкой, но и занять значительно больше времени, а так все тихо и чинно – никто из обитателей этой клоаки даже не обратил внимания на погоню со стрельбой. Что, впрочем, в этих местах дело довольно обычное.

Трупы Виктор убирать не стал – жители Города Мертвых знают лучше, к кому подселять новых постояльцев…

Глава 8

«Фольксваген» на сто процентов оправдывал свое имя «жук» и благодаря установленным широким ребристым покрышкам легко бежал по пустыне, как гигантский скарабей, подставляя палящему солнцу покатую, похожую на панцирь, выгнутую крышу. Андрей вел автомобиль, ориентируясь лишь по небесному светилу, все дальше и дальше удаляясь на восток.

День быстро клонился к вечеру, вскоре небо приобрело серовато-сиреневый оттенок, который с каждой минутой обогащался свинцовым колером. Зажглись первые, а потому еще тусклые звезды. Наконец ночь окончательно вступила в свои права, и бархатно-черное покрывало усыпали миллиарды алмазных осколков. Вдруг мотор «жука» чихнул, потом еще раз и, напоследок фыркнув, заглох.

Андрей первый раз за все путешествие выругался, коротко и зло, ударив кулаком по рулевому колесу. Попытался завести двигатель, но тот лишь мелко вздрагивал и тут же замолкал.

– Бензин кончился.

– Что будем делать? – бледная, с заострившимися чертами лица Марта с испугом и затаенной надеждой во взгляде уставилась на него.

– По идее, следует захватить свое барахло и дальше продолжить движение пешком, – озабоченно сдвинул брови Веретенников, – но с учетом того, что ориентироваться по звездам мы не умеем, это будет лишь бесполезная трата сил. В лучшем случае мы будем просто наматывать круги, в худшем – вообще вернемся к тому месту, откуда начинали свое путешествие. По закону подлости так часто случается.

– И что нам остается?

– Переночуем здесь, а с утра продолжим путь на восток. Рано или поздно мы все равно набредем на человеческое жилье или выйдем к Красному морю, где по-любому людей найдем.Главное, что мы сбежали.

– Да, да, – поспешно закивала девушка. Сегодняшние события ее окончательно вымотали. Откинувшись на спинку кресла, Марта закрыла глаза.

В отличие от душных ночей под крышей глинобитного хлева в салоне «Фольксвагена» им было холодно. Сперва Андрей с Мартой жались друг к другу, но согреться не удавалось, и только когда достали из багажника верблюжье одеяло, молодым людям удалось заснуть без дрожи в теле. С первыми лучами солнца Веретенников проснулся и растолкал разметавшуюся во сне подругу по плену. Наскоро перекусив, они двинулись вперед, пока солнце не поднялось в зенит.

– Как думаешь, мы далеко оторвались от наших похитителей? – первой нарушила молчание немка.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Одометр на «жуке» не работал, но, по моим подсчетам, мы отмахали километров сорок. Будем надеяться, что за ночь наши следы занесло ветром.

– Будем надеяться, – закивала девушка. Даже рюкзак с одеялами оказался для нее тяжелой ношей – с каждым шагом идти становилось все труднее.

Обойдя большой бархан с пологой, похожей на лысую макушку вершиной, они увидели вдали бледно-голубую дымку речного тумана.

– Нил, – едва выдавил ошарашенный увиденным Веретенников, лихорадочно соображая, как далеко от столицы их забросила судьба-злодейка. Но, с другой стороны, теперь они в русле великой африканской реки, а значит, обрели путеводную нить, которая выведет их к людям, к цивилизации, к свободе.

Эта мысль придала молодому дипломату сил. Он посмотрел на притихшую Марту и ободряюще подмигнул:

– Скоро будем кушать штрудель, фройляйн.

Немка вымученно улыбнулась. Ее ноги еще больше заплетались от усталости, но девушка не роптала, продолжала идти.

Вскоре впереди появилась стена зеленых зарослей камыша, которые волнами ходили под порывами ветра.

«Скоро будем дома, скоро будем дома», – эта мысль, жгущая сознание беглеца, придавала ему сил. Сам того не замечая, он прибавил ходу и быстро вырвался вперед.

– Эй, подождите меня.

Выкрик Марты заставил Андрея вернуться в действительность и оглянуться. Он остановился. Девушка тащилась следом в сотне метров, едва передвигая ноги. Уже неподъемный для нее рюкзак сполз на поясницу. Издалека она походила на странное двуногое горбатое животное.

– Да, фройляйн, чувствуется, что в юности в туристические походы ты не хаживала. Да и спортом не занималась, – ворчливо встретил ее Веретенников. В их бегстве немка стала тормозящим фактором, что его начинало невольно злить. Но все же Андрей сдержался и даже изобразил на лице улыбку.

Над камышами вспорхнул большой белокрылый аист. Птица проклекотала что-то тревожное, затем несколько раз взмахнула крыльями и устремилась к противоположному берегу Нила.

– Я устала, я больше не могу, – приблизившись к Андрею, жалобно пробормотала девушка.

– Дойдем до берега и отдохнем, – пообещал Веретенников. Чтобы облегчить движение спутницы, он забрал ее рюкзак. Марта действительно не годилась для подобных «туристических» переходов по пустыне – что поделать, типичное дитя урбанизации.

Они прошли еще несколько сотен метров, и когда до волнующегося зелено-коричневого покрывала камышей оставалось рукой подать, неожиданно прозвучал выстрел. Сухой и негромкий. Веретенников оглянулся на короткий вскрик Марты. Девушка безжизненно валилась на бок, вместо лица ужасающая кровавая маска.

Андрей попытался сбросить с плеч рюкзаки и освободить руки, но тяжелый удар, обрушившийся на голову, отключил сознание.

Когда молодой человек пришел в себя, ему почудилось, что на голову нахлобучили ватный шлем, стягивающий череп; звуки были приглушенными, будто в уши вбили пробки. Открывать глаза Андрей не спешил. Где-то рядом находились люди, и он напряг слух, пытаясь разобрать невнятную речь.

– Отличный бросок, Бонифаций, – зазвучал голос главаря, которого мысленно Андрей окрестил Сутулым. – Ты владеешь пращой не хуже самого Давида.

– В нашей местности я с десяти лет был лучшим, – хвастливо ответил неизвестный Веретенникову голос. – За сотню шагов дыню разбивал.

Голоса отдалились, Андрей приоткрыл глаза и осмотрелся. Но увидеть ничего не удалось, только голубое небо, по которому медленно проплывали белоснежные перистые облака. Пришлось повернуть голову. В десяти шагах от него стояли четверо египтян. Они о чем-то оживленно переговаривались, а чуть в стороне виднелся распластанный труп немецкой туристки.

Зря Веретенников надеялся, что им удалось запутать следы и убежать. Аборигены оказались проворнее и в считаные часы выследили и настигли беглецов.

Андрей попытался пошевелиться, чтобы сейчас, когда на него не обращают внимания, броситься в драку. Но руки были плотно стянуты за спиной, а ноги до колен обмотаны широкой лентой скотча. Себе он сейчас напомнил муху, угодившую в путы паука.

– Что делать с дохлой девкой? – Арабы вновь приблизились к пленнику.

– Забросьте в камыши. Крокодилам тоже что-то нужно жрать.

– А с русским?

– Грузите в машину и смотрите за ним в оба глаза, чтобы опять чего-нибудь не выкинул. Он уже доказал, что под видом смирной овечки скрывается матерый волк.

Две пары крепких рук подхватили связанного парня, не миндальничая, раскачали и зашвырнули в кузов грузовика…

Зульфия Мехли припарковала свой автомобиль возле виллы, арендованной для московского следователя. Сам Олег Донцов, получивший в перестрелке с боевиками Нурина два ранения в грудь и ногу, находился в частной клинике, где его прооперировали, теперь он лечился и ждал выздоровления, чтобы вернуться домой. По словам Серванта, Олег уже был битой фигурой в этой игре, и теперь срочно требовался новый игрок.

Вечером позвонил генерал Журавлев. Все мировые телевизионные новости уже вовсю крутили сообщение египетского МВД, рапортовавшего об успешной операции полиции в Каире по уничтожению ячейки террористической организации «Аль-Каиды», и даже называли потери среди заговорщиков – полтора десятка убитых. Полиция же провела операцию без потерь со своей стороны. Опытному разведчику не нужно было долго складывать все пазлы общей мозаики, чтобы понять: это его команда «побеседовала» с посредником.

Алена Воронцова подтвердила догадку Журавлева.

– Старший туристической группы заболел, местный климат не подошел.

– Как он себя чувствует?

– Идет на поправку, недели через три-четыре сможет вернуться домой. Правда, потребуется какое-то время на реабилитацию.

– Реабилитируем, – ответил Журавлев и немедленно перешел к главному: – Что по поводу туристической программы?

– Продолжаем работать. Следующую экскурсию я проведу лично.

– Вы?! – В голосе генерала прозвучало недоумение, граничащее с недоверием.

Но резидент твердо стояла на своем.

– Я не только администратор в агентстве, но и опытный экскурсовод и смогу профессионально провести знакомство группы с местными достопримечательностями. А ждать нового экскурсовода займет много времени.

Это было действительно так – время играло против них. И Андрей Андреевич был вынужден дать добро.

Медленно пройдя по аллее, Зульфия Мехли поднялась по ступенькам и ступила в дом, затем прошла в гостиную, где сейчас собралась вся группа за исключением раненого Донцова.

Владимир Христофоров занимал дальний глухой угол, перед ним стоял метровый плазменный дисплей, экран которого был разбит на квадраты с изображением полудюжины замаскированных камер слежения, которые надежно прикрывали все подходы к вилле, теперь ставшей основной базой оперативной группы.

С противоположной стороны на мраморном подоконнике сидел Султан Дадышев. За поясом у него был заткнут «глок», на коленях лежал «хеклер и кох» с изогнутым магазином на тридцать пять патронов, а за спиной упирался в стену помповый дробовик «моссберг». Воинственный нохча был готов в любой момент ввязаться в самый ожесточенный бой.

В центре комнаты за журнальным столиком резались в покер Сервант, Лялькин и Стрелок. Морпехи, взятые для прикрытия оперативной группы, со своей задачей справились больше чем на сто процентов. Мало того что они огнем отвлекли на себя боевиков Хаджи, так еще и полицию направили в противоположную сторону – и оба умудрились остаться в живых.

Поздно вечером на виллу явился Савченко и вкратце поведал о своем путешествии по Городу Мертвых. После того как диверсант расправился с преследователями, он еще несколько часов безуспешно блуждал по лабиринтам этого гигантского кладбища. Неизвестно, как долго морскому пехотинцу пришлось бы оставаться в земном царстве Аида, если бы его не приметил один из местных мелких коммерсантов. Это был чумазый мальчуган лет двенадцати. Некоторое время он неслышно следовал за мечущимся среди склепов и надгробных плит незнакомцем, потом убедился, что тот заблудился, и смело приблизился к нему. Белозубо скалясь, он спросил:

– Руссо туристо?

– Облико морале, – с мрачным видом кивнул Виктор, в свою очередь удивляясь знанию иностранного языка в столь юном возрасте.

Дальше местный Гаврош еще больше удивил «туриста». На чистом русском, да еще с блатным прононсом, он произнес:

– Что, зашхерился на хрен?

Стрелок молча кивнул. В данном случае вопрос цены не стоял, и уже через полчаса Виктор оказался за пределами Города Мертвых. А местный сталкер обогатился на пятьдесят фунтов.

– Это ты, брат, переборщил, – с видом знатока сообщил Кирилл. – С такими деньжищами он в своем гадючнике стал богат, как Али-Баба после посещения пещеры Сим-Сим. Как бы за них ему башку не отвернули особи постарше.

Савченко развел руками, дескать, договор есть договор, а последствия – уже не его проблемы. После чего отправился спать.

А под утро на виллу ввалился Сервант, своим видом мало чем отличавшийся от попрошаек с местного каирского рынка Хан эль-Халили. Оказавшись на берегу, он на своих двоих пересек город, обходя стороной посты полиции, которых этой ночью было особенно много…

– А вот нам Иван Иванович рассказывал, что биологическое оружие применяли еще в восемнадцатом веке, – раздавая карты, неожиданно произнес Лялькин. – Сын Петра Великого – Петр II – в детстве не болел оспой, из-за чего с возрастом стал смертельно уязвимым, и когда молодой император оказался не угоден царедворцам, ему подсунули детей князя Долгорукого, которые как раз болели. Петр II заразился и через пару недель «склеил ласты». Самая естественная смерть, и никто официально не виноват. Биологическое оружие – это сила. Сперва царя заразили оспой, а теперь полмира можно запугать разными эпидемиями, начиная от птичьего гриппа и заканчивая чем-то пока неизвестным.

Морпехи, слушая контрразведчика, недоуменно переглянулись. Потом Сервант громко хмыкнул и сокрушенно покачал головой – то ли с осуждением, то ли с жалостью. Савченко, который не просто был диверсантом, машиной для убийства, а обладал энциклопедическими знаниями в этой области, хлопнул Кирилла по плечу и небрежно произнес с чувством легкого превосходства:

– Дружище, биологическое оружие применяли с незапамятных времен. Еще во времена вавилонского долгостроя обороняющиеся народы травили колодцы на пути наступающих армий тушами разлагающихся животных. После вкушения бульончика из тухлятины в рядах агрессора начинался мор, порой уничтожавший всех до последнего солдата противника. А вы, мон шер, говорите – восемнадцатый век…

– Мелко плаваешь, – глумливо добавил Севрюков и, довольный своей шуткой, громко засмеялся.

– Ну, да, куда там мне. Это вы, душегубы профессиональные, знаете тысячу и один способ умерщвления, а я оперативник, у меня другой профиль, – огрызнулся Лялькин и тут же услышал в ответ:

– Вот и занимайся своим делом, а не учи отца…

Заметив вошедшую Зульфию, Сервант оборвал фразу на полуслове. Владимир Христофоров отвлекся от созерцания монитора, развернулся лицом к молодой женщине и нетерпеливо спросил:

– Как прошла встреча с «барабаном»? Продуктивно?

– Продуктивно, – с легкой улыбкой ответила Мехли. Сев в ближайшее свободное кресло, она достала из сумочки сигареты, зажигалку и, только закурив, вновь заговорила: – Мой информатор нашел Хаджи Нурина. Тот с двумя охранниками и своим гаремом перебрался в Шарм-эль-Шейх, сейчас снимает люкс в гостинице «Приют бедуинов».

– Совсем, видимо, обнищал наш благодетель, раз полез в это стойбище, – буркнул Варвар, и левая сторона его лица нервно дернулась, как будто чеченец пытался оскалиться по-волчьи. После западни, устроенной спецназовцам Омаром, он день и ночь мечтал спустить шкуру с палестинца.

– Это не совсем так. За скромным названием скрывается один из самых фешенебельных отелей Египта. Там в основном останавливаются лица королевских кровей – шейхи, эмиры со своими гаремами и прочими домочадцами. В некоторых номерах даже предусмотрены помещения для любимых зверюшек сиятельных особ.

– Тогда Хаджи этот вояж обойдется в приличную копеечку, – вставил Кирилл. Проиграв очередную партию, он бросил карты на стол и заявил, что больше играть не будет.

– Он может себе это позволить, – ответила Зульфия, затянувшись дымом. – Омар сколотил себе серьезное состояние на различных противозаконных операциях. К тому же во время перестрелки он прихватил чековую книжку Донцова и попытался подделать подпись, чтобы снять все деньги. На чем и погорел – в банках HSBC слишком серьезная служба безопасности. Их сотрудники «пробили» нового клиента и выяснили, кто он и где обитает, потом связались с истинным владельцем денег – Кипрской юридической компанией, которая, естественно, не подтвердила факт передачи денег.

– А наш дружок не сбежит после этого? – поинтересовался Христофоров.

– Нет. Чтобы собрать нужную сумму, необходимо три дня, деньги-то нешуточные. Такова официальная политика банка, с этой стороны ничего подозрительного. Еще сутки у нас в запасе есть.

– А откуда все это стало известно? – спросил Султан, глаза его горели охотничьим азартом.

– После сообщения с Кипра служба безопасности банка поставила в известность Министерство внутренних дел Египта, а оттуда слил информацию мой «барабан».

Спрашивать, кто такой этот информатор, в среде спецслужб является дурным тоном, поэтому никто не стал задавать лишних вопросов. А источник у резидента Алены Воронцовой был очень серьезный – крупный чиновник из того самого МВД, он передавал информацию по личной просьбе госпожи Мехли, с которой у него были исключительно деловые отношения. Чиновник владел небольшой флотилией яхт и катеров, которые арендовало на весьма выгодных условиях агентство «Глобус Тур». За эти деньги и старался «барабан».

– Значит, Хаджи «под колпаком» у полиции? – спросил Христофоров, мысленно просчитывая возможные варианты их действий.

– Нет, его передали службе безопасности банка. Арестуют сразу после получения денег.

– А если этот боров ничего не знает о пленнике? – решил принять активное участие в общем «мозговом штурме» Лялькин.

– Не разбив яиц, не пожаришь яичницу, – вставил Савченко – он ухватил и правильно понял мысль Воронцовой.

В ответ молодая женщина одарила его благодарным взглядом и сказала: