Текст книги "Исповедь смертного греха 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Вальтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Интерлюдия 4

Перфильев с самого утра был не в духе. А когда получил сводку новостей, озверел окончательно. Некоторое время он метался по кабинету, осыпая проклятиями голову неведомого убийцы, который устроил настоящий переполох на Нью-Калифорнии.

Немного успокоившись, он уселся за стол и попытался проанализировать произошедшее. Кресло генерального директора с каждым днём отодвигалось всё дальше. А теперь ещё и это…

Перспективный проект, который тайно разрабатывался техническим отделом «Заслона» специально для сына Лебедева, накрылся медным тазом. Впрочем, саму работу можно было продолжить, но где теперь взять средства? О притоке внешних инвестиций после показательной казни Алимова можно забыть. А внутренние финансы привлекать больше нельзя. Статья на представительские расходы не бездонна. Да и любой более-менее качественный аудит способен выявить нецелевое использование средств.

Впрочем, срать он хотел на закрытие проекта. Даже если бы тот принёс баснословную прибыль.

А вот договорённости с Лебедевым и правда уже не светят. Самый мощный пакет акций проплывал мимо, и никакие переговоры не способны это изменить. Кто же всё это мутит? Кто мог знать об условиях сделки, которую с таким трудом удалось продавить?

– Арсений Константинович, к вам пришли, – раздался в ухе голос секретарши.

– Кто? – раздражённо поинтересовался он. – Я же просил не беспокоить!

– Говорит, что он следователь особого отдела, – испуганно произнесла Мария.

– Чёрт, – выругался он. – Ладно, запускай.

Арсений Константинович откинулся на спинку кресла и сделал вид, что поглощён работай. Даже раскидал по кабинету несколько экранов, на которые вывел сводку.

Дверь с тихим шелестом разошлась в стороны, пропуская внутрь человека. Выглядел он каким-то… пыльным, что ли? Будто его достали из чулана, где он провалялся не один десяток лет, и забыли отряхнуть. Лицо испещрено глубокими морщинами, по которым было видно, что он часто хмурится.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он. – Простите, что отвлекаю. У меня к вам буквально пара вопросов.

– Слушаю вас, – небрежно махнул рукой Перфильев, даже не удосужившись поздороваться.

– Я по поводу убийства господина Гиреева, – продолжил следователь.

– Не понимаю, какое я имею к этому отношение? – сложив руки на груди, уточнил Арсений Константинович.

Чесалин внимательно смотрел на оппонента, и это, казалось бы, невинное действие не ускользнуло от его цепкого взгляда. Так ведут себя те, кому есть что скрывать. В психологии такое движение называют подсознательной закрытостью. Собеседник якобы отгораживается от вас.

– Есть основание полагать, что господин Гиреев тайно скупал акции вашей компании.

– Наши акции много кто скупает, – пожал плечами Перфильев. – Мы – самая стабильная корпорация на рынке и год от года показываем планомерный рост.

– Не спорю, – улыбнулся следователь. – Но здесь речь о пакете акций, позволяющей корпорации «Рудкофф» войти в состав совета акционеров.

– А вот это вряд ли, – хмыкнул Арсений Константинович. – Устав запрещает подобное вмешательство юридическим лицам. Только частный инвестор в состоянии войти в совет акционеров. Максимум, на что может рассчитывать «Рудкофф», – так это на ежегодный кусок нашей прибыли.

– А вы знали, что господин Гиреев действовал не один? Я к тому, что внутри вашей компании есть крот, сливающий ценную информацию. – Это был наглый блеф, но Чесалин не просто так на него решился. Ему было необходимо увидеть реакцию собеседника.

– Ха-ха-ха! – грохнул от смеха Перфильев. – Вы это серьёзно?

– Вполне, – кивнул следователь.

– Дело в том, что из каждой корпорации ежедневно вытекают целые реки инсайдерской информации. У нас работает более миллиона сотрудников в разных областях, и уследить за всеми попросту невозможно. Конечно, мы знали, что кто-то сливает информацию о мелких акционерах. Да и, честно говоря, плевать. Эти данные можно легко получить на галактической бирже.

– Я хочу вам кое-что показать, – улыбнулся Чесалин.

Он подвесил над столом Перфильева голографический экран и запустил изображение.

На видео появился вход в кафе, куда вошёл человек с тростью. Чесалин запустил быструю перемотку и остановил запись, когда наружу вышел другой человек с той же самой тростью. Перфильев просмотрел отрывок записи с камер и поднял взгляд на следователя.

– И что я должен был увидеть? – Он развёл руками.

– Человека с тростью. – Чесалин выбросил ещё один экран с той же записью, отмотанной на начало. – Присмотритесь. Два разных человека. Один входит в кафе, второй выходит.

– Ну вижу – и что? – Арсений Константинович начал раздражаться.

– Трость. – Двинув руками, Чесалин увеличил изображение на обоих экранах. – У них одна и та же трость. Именно она, попрошу заметить, впоследствии, стала деталью оружия, из которого был убит Гиреев.

– Допустим. – Перфильев уже не скрывал раздражения. – Я всё ещё не понимаю, какое отношение к этому имею я! Господин…

– Чесалин Василий Петрович, – наконец представился следователь.

– Господин Чесалин, – подхватил Перфильев. – У меня очень много работы. Я не могу тратить своё время, выслушивая ваши догадки и теории заговора. Вы можете перейти к конкретике? Или я так и буду рассматривать картинки и отвечать на глупые вопросы?

– А конкретика в том, что по Гирееву работал профи. Более того, с подобным уровнем мы прежде не сталкивались. Технологии, задействованные в изготовлении оружия, доступны далеко не каждому. Вы только всмотритесь в то, как изменились черты лица. Это не просто зубная накладка или грим, который, несомненно, тоже присутствует. Здесь изменена линия подбородка, форма носа и бровей. Ощущение такое, что кто-то в этом кафе умудрился сделать пластическую операцию человеку всего за двадцать минут.

– А вы не допускаете, что это два разных человека?

– Нет, – покачал головой Чесалин. – Я внимательно изучил все подступы к зданию, все входы и выходы, даже окна. И никто из этих двоих не появлялся в том районе дважды. Я к тому, что первый человек вошёл внутрь и больше не выходил, в то время как второй вышел, но ни одна камера в округе не зафиксировала его вход.

– Ладно. – Перфильев поморщился и устало помял виски. – Пусть так. Допустим, вы правы и это один и тот же человек. Но при чём здесь я⁈

– Вам не кажется, что такие технологии в нашем мире доступны лишь избранным? Я имею в виду, что частное лицо не сможет себе позволить ничего подобного.

– Вы на что намекаете?

– Я говорю открыто, – вежливо улыбнулся Чесалин. – Господин Гиреев тайно скупал акции «Заслона», после чего скоропостижно скончался от рук профессионала, которого явно наняли не шахтёры. Такое могла себе позволить только корпорация того же уровня, что и «Рудкофф».

– Простите, господин Чесалин… а можно взглянуть на ваши полномочия? У вас есть документ, разрешающий проводить допрос людей моего уровня?

– Я действую под юрисдикцией объединённых корпораций. И вашей в том числе.

– Я в курсе, кто учредил особый отдел. – Перфильев нахмурил брови. – Мне бы хотелось взглянуть на ордер.

– Простите, чего нет – того нет, – виновато развёл руками Чесалин. – И ещё раз простите, что отнял у вас время. Всего доброго, Арсений Константинович. И спасибо за помощь.

Продолжая сыпать этими нелепостями, Василий Петрович отступил к двери и через секунду скрылся за створками, оставив Перфильева в полном недоумении. Некоторое время он сидел молча, глядя на закрытую дверь, а затем тихо выругался сквозь зубы.

– Сделать запись, – бросил он в никуда, и перед ним развернулся очередной экран. – Исаеву Валентину Савельевичу. Исаев, твою галактику! Ко мне только что приходил следователь из особого отдела и задавал вопросы о смерти Гиреева. Твой Грех наследил. Я видел его на записи камер. Этот следователь, как его там… Чесалин, чтоб его дыра поглотила, он мне очень не понравился. Кажется, он что-то знает. Разберись с ним, или этим займусь я. Но учти, мать твою: если мне придётся подчищать твои хвосты, тебе это дорого встанет. Отправить сообщение на врата Монолита.

Перфильев нервным движением отбросил окно записи и со всей силы приложил ладонью по столу.

– Твою мать! – взревел он. – Да что за день-то сегодня такой⁈ Маша, зайди, мне нужно снять напряжение.

Глава 19
Доработки

Я проводил взглядом последний флайер, пока он не растаял в бирюзовом небе, и остался один. Заброшенная оранжерея снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь журчанием ручья да ленивыми пересвистами птиц в кронах серебристых пальм. Я сидел на траве, прислонившись спиной к тёплому стволу, и не спешил улетать. Впереди было несколько часов относительного затишья, и я решил потратить их с пользой.

Я активировал визор и развернул перед глазами файлы, которые сбросила Дашка: паспорта, легенды, биографии. Она проделала огромную работу, и сейчас мне предстояло выбрать, под какой личиной я пойду на финальный этап. Менеджер среднего звена, которого я использовал на презентации, теперь находился в отдельной папке с пометкой «засвечен». Охранник тоже не годился. Я пролистывал файлы один за другим, уже начиная раздражаться оттого, что ничего подходящего не попадалось, как вдруг замер.

Сантехник. Пожалуй, единственная профессия, которую не удалось заменить автоматикой и дронами.

Я открыл файл и внимательно его изучил. Алексей Доро́нин, тридцать четыре года, специалист по обслуживанию коммуникационных систем жилых и коммерческих зданий. В послужном списке больше двух десятков объектов на Нью-Калифорнии, от элитных отелей до административных корпусов. К легенде прилагались цифровые копии допусков, сертификаты, также были прописаны паттерны, по которым нужно сформировать походку и манеру общения. Судя по пометкам, Дашка готовила эту личность для Мишки как запасной вариант. Но чем дольше я смотрел на файл, тем отчётливее понимал: это моё.

Я откинулся на ствол пальмы и прикрыл глаза, прокручивая в голове новую схему. Сантехник – это же идеальное прикрытие. Кто вообще смотрит на человека в спецовке, который приехал чинить прорванную трубу? Да никто. Он невидимка, часть интерьера. Такая же, как стены и потолок. Его не проверяет охрана, ему не задают лишних вопросов. А если и проверяют, то делают это спустя рукава. Никому не хочется ковыряться в инструментах, которые, гипотетически, соприкасались с дерьмом. Мне просто покажут, где течёт, и оставят в покое. А я тем временем спокойно осмотрю зал прощания, подсобные помещения, найду способ заминировать тело и установить излучатель. И никто ничего не заподозрит.

План, который мы обсуждали час назад, был рабочим. Но в нём имелся существенный недостаток, и сейчас, глядя на файл с сантехником, я видел его особенно ясно. Любой сотрудник агентства, даже самый незаметный, находится на виду у коллег. Его могут хватиться, с ним могут заговорить о том, чего я не знаю. А вот сантехник – он сам по себе. Пришёл, сделал свою работу и ушёл. Никто его не знает и не станет искать несоответствия в поведении, как это было с Кутейниковым. Идеально.

Я открыл меш-сеть и вызвал команду. Все трое отозвались почти мгновенно. Саня с Мишкой уже добрались до посёлка и, судя по доносившимся звукам, последний что-то мастерил у себя в номере. Дашка сидела за терминалом в арендованном флайере.

«Корректировка плана. Дашка, в пакете есть личность сантехника. Я забираю её себе».

«Поняла, – отозвалась она. – Но как ты попадёшь внутрь? Сантехника должны вызвать, он не приходит сам по себе».

«Вот здесь вступает Мишка. Слушай внимательно, Косой. Твоя задача усложняется. Помимо взрывного устройства мне нужно, чтобы ты выяснил, где и как проходят коммуникации похоронного агентства. Водопровод, канализация, отопление… в общем, всё, что можно выйти из строя, не вызывая подозрений. И подготовь диверсию. Небольшую, главное – контролируемую. Нужно нарушить работу систем так, чтобы я смог с этим разобраться».

«Допустим… – Голос Мишки стал сосредоточенным. Я буквально слышал, как у него в голове закрутились шестерёнки. – Я смогу перекрыть задвижку на магистрали или засорить слив».

«Подходит. Когда в агентстве что-то выйдет из строя, они позвонят в сервисную службу. А Дашка перехватит звонок и направит его на мой номер. Я приеду как сантехник, меня встретят и проводят к месту аварии. Всё, я внутри».

«Красиво. – В голосе Сани послышалось одобрение. – Очень красиво. Сантехник – это даже лучше, чем внедрение через персонал. Никто не обратит внимания на работягу в спецовке. Особенно если у них там потоп или засор».

«Только надо сработать быстро, – добавил Мишка. – Если они вызовут другого сантехника раньше, чем мы перехватим звонок, всё пойдёт насмарку. Дашка, ты сможешь заблокировать остальные сервисные службы?»

«Смогу. Как только Саня даст мне доступ к системе агентства, я поставлю фильтр на исходящие вызовы. Все звонки в сервисные службы будут уходить на наш номер».

«Отлично. Саня, твоя задача не меняется. Проникаешь в агентство под видом скорбящего родственника, отвлекаешь менеджера, даёшь Дашке доступ к системе. Дальше она контролирует связь и камеры. Мишка после диверсии заканчивает взрывное устройство и готовит излучатель. Я внедряюсь как сантехник, делаю свою работу и ухожу. Вопросы?»

Вопросов не было. Каждый уже просчитывал свою часть работы, и я буквально чувствовал через сеть их сосредоточенность.

«Вероятность успеха – девяносто восемь процентов», – неожиданно вклинился интерфейс. Он впервые за долгое время подал голос без запроса.

Я усмехнулся. Девяносто восемь процентов – наш лучший результат за всю операцию. Даже интерфейс, который последние дни дулся на меня, не смог удержаться от комментария.

Я свернул визор и огляделся. Заброшенная оранжерея, которая ещё час назад была просто удобным местом для тайной встречи, теперь выглядела иначе. Я смотрел на неё не как на временное убежище, а как на потенциальный лагерь. И чем дольше я размышлял, тем больше мне нравилась эта идея.

Как таковых, гостиниц здесь нет. Сплошь элитные отели для богатых туристов. Сантехник в таком точно не станет отдыхать. Просто не сможет себе позволить. Селиться в посёлке для персонала тоже не лучшее решением. Там каждый знает друг друга в лицо, и чужак моментально привлечёт внимание. А здесь, в заброшенном ботаническом саду, нет ни камер, ни дронов, ни случайных глаз. Идеальное убежище на ближайшие несколько дней.

Я поднялся с травы и отправился осматривать территорию.

Оранжерея оказалась куда больше, чем я думал поначалу. Главный павильон с пальмами и лианами был лишь верхушкой айсберга. За ним, скрытый густыми зарослями, обнаружился целый комплекс хозяйственных построек. Склады для инвентаря, насосная станция, которая когда-то питала фонтаны, и длинное приземистое здание, в котором, судя по планировке, раньше жил обслуживающий персонал.

Я вошёл внутрь. В нос ударил запах пыли и прелых листьев, но под этим слоем запустения угадывалась былая обжитость. Коридор вёл мимо нескольких дверей, и я заглянул в каждую. Кладовая, душевая с ржавыми трубами, ещё одна кладовая. А в конце коридора обнаружились комнаты, которые когда-то служили спальнями. И одна из них имела очень приличный сохран. Кровать с продавленным матрасом, стол у окна, покосившийся шкаф. На стене висел выцветший пластиковый календарь десятилетней давности.

Я провёл пальцем по столу. Слой пыли был таким густым, что на нём оставался чёткий след. Сюда явно никто не заходил годами, и это меня устраивало.

Скинув сумку на кровать, я осмотрелся ещё раз. В углу комнаты обнаружилась небольшая раковина. Я повернул кран, и труба загудела, задрожала. Из неё с рыком вырвалась струя ржавой воды, которая через пару минут стала прозрачной. Уже что-то. От жажды я не умру.

Теперь оставалось решить вопрос с едой. Заказывать доставку в заброшенную оранжерею – верный способ привлечь внимание. Любой дрон-доставщик фиксирует координаты, и если кому-то придёт в голову проверить логи, он будет сильно удивлён, что кто-то заказывал доставку в безлюдное место посреди ботанического сада.

Я открыл меш-сеть и обрисовал ситуацию команде.

Дашка отозвалась первой: «Я привезу. Всё равно мне нужно передать тебе оборудование для излучателя. Заодно захвачу продуктов на несколько дней».

Мишка хмыкнул в эфире и предложил провести воду в душевую, если я собираюсь поселиться там надолго. Саня ограничился коротким «Принято». Видимо, уже был занят подготовкой к своей части задания.

Я отключился и вышел наружу. До вечера ещё очень далеко, и нужно как-то скрасить часы ожидания. Естественно, я решил потратить их с пользой. Интерфейс услужливо развернул перед глазами меню тренировочных симуляций, и я выбрал тактику и джунгли. Оранжерея с её густыми зарослями и опутавшими всё лианами подходила для этого как нельзя лучше.

Симуляция запустилась. Пространство передо мной преобразилось. Интерфейс наложил на реальные заросли виртуальные элементы, превратив заброшенный сад в подобие тропического леса. Воздух, казалось, стал плотнее и влажнее, хотя на самом деле это была лишь иллюзия, созданная нанитами.

Из гущи лиан выскользнула первая цель. Противник в камуфляже, вооружённый автоматической винтовкой, который мгновенно перешёл к активным действиям. Я ушёл с линии огня, перекатился за ствол пальмы и, не высовываясь, метнул виртуальный нож. Голограмма противника мигнула и исчезла.

Второй выскочил слева, третий – откуда-то сверху, с ветки. Интерфейс не давал мне расслабиться, постоянно меняя сценарий и добавляя новых врагов. Я нырял под свисающие лианы, перепрыгивал через ручей, взбирался по замшелым стволам и снова спрыгивал вниз. Противники нападали со всех сторон, и мне приходилось постоянно двигаться, не задерживаясь на одном месте. Джунгли не прощали медлительности.

Через час я взмок так, будто действительно побывал в тропиках. Интерфейс завершил симуляцию, и оранжерея снова стала просто заброшенным садом. Я упал на траву, переводя дыхание, и уставился в небо, которое уже начало темнеть. Где-то вдалеке, за кронами пальм, зажглись огни курорта. Там шла обычная жизнь. Люди развлекались, тратили деньги, не подозревая, что в нескольких километрах от них, в заброшенной оранжерее, прячется человек, который через пару дней отправится на очередное убийство.

К вечеру, когда солнце уже почти опустилось за розовый океан, окрашивая небо в немыслимые оттенки пурпурного и золотого, над оранжереей бесшумно опустился флайер. Дашка вышла из кабины с объёмным пакетом в руках, и я почувствовал запах еды ещё до того, как она успела поздороваться. Желудок отреагировал мгновенно, напомнив о себе громким урчанием.

Я набросился на еду так, будто не видел её по меньшей мере неделю. Дашка сидела на старом продавленном матрасе, поджав ноги, и с улыбкой наблюдала за мной. Она тоже устала, это было видно по теням под глазами и по тому, как она время от времени тёрла виски. Но довольный блеск в её глазах говорил о том, что работа проделана не зря.

– Саня сегодня превзошёл самого себя, – начала она, когда я немного утолил голод и перешёл от заглатывания к более осмысленному пережёвыванию. – Пришёл в агентство под видом скорбящего родственника. Костюм, траурное выражение лица… даже голос дрожал, когда он рассказывал про любимую бабушку. Администратор, немолодая такая женщина, прониклась до слёз. В какой-то момент он скинул ей фотографию несуществующей старушки, и та даже бровью не повела, спокойно приняв файл в память визора. Вредонос активировался при первом же подключении к внутренней сети. Через десять минут я уже находилась внутри их системы.

Я усмехнулся, представив эту картину. Саня всегда был мастером перевоплощений. На Монолите его навыки психологической манипуляции считались лучшими на потоке, и сейчас он в очередной раз это доказал. Надо не забыть похвалить его при встрече. Хотя он и так знает, что мы его ценим.

– Что по системе охраны? – спросил я, отодвигая опустевший контейнер.

Дашка развернула передо мной голограмму. Трёхмерная схема похоронного агентства вспыхнула в воздухе, подсвеченная разноцветными маркерами. Я сразу отметил, насколько грамотно она всё оформила. Каждый пост и камера были подписаны. Мало того, она даже снабдила всё это краткими комментариями на эдаких электронных стикерах.

– Двенадцать камер, – начала она, указывая на красные точки. – Четыре по периметру здания, шесть внутри, две на парковке. Слепых зон практически нет, но я отметила промежутки между переключением секторов. Там есть окна по полторы-две секунды. Немного, но при должной сноровке хватит. Есть живая охрана, но всего четыре человека. Двое на входе, двое патрулируют территорию. Смены каждые восемь часов. График я скинула отдельным файлом.

Я внимательно изучал схему. Охрана была серьёзной, но не чрезмерной. В конце концов, это всего лишь похоронное агентство, а не военная база. Даже после громкого убийства Алимова они вряд ли ожидают, что кто-то попытается надругаться над телом.

– Теперь самое интересное, – продолжила Дашка и увеличила фрагмент схемы, на котором отображалась служебная зона. – В агентстве работают двое гримёров. Один – пожилой мужчина. Стаж больше двадцати лет, никаких нареканий, идеальная репутация. А вот второй… – Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом. – Молодой парень, двадцать восемь лет, работает меньше года. И у него серьёзные долги по азартным играм. Я проверила его финансовую историю. Он должен крупную сумму местному букмекеру, и проценты капают каждый день. Если бы мы пошли по старому плану с внедрением через персонал, он был бы идеальным кандидатом.

Я кивнул, продолжая разглядывать схему. Информация о гримёре была полезной, даже если я не собирался его заменять. Слабое звено всегда можно использовать как отвлекающий манёвр или как дополнительный рычаг давления. Надо будет обсудить это с Саней, когда он выйдет на связь. Может, конечно, он и не пригодится, но лучше иметь запасной вариант.

– Дальше. – Дашка переключила схему на следующий слой, и на ней проявились синие линии коммуникаций. – Водопровод, канализация, отопление. Основная магистраль проходит под землёй, справа от главного входа. Там же расположен технический подвал с распределительным узлом. Если Мишка устроит засор на этом участке, последствия проявятся в течение нескольких часов. Агентство не сможет работать без воды, так что звонок в сервисную службу гарантирован.

– Отлично. – Я откинулся на спинку продавленной кровати. – Ты скинула мне записи с камер?

– Сейчас. – Она отправила мне файл. – Я выгрузила всё за последние три дня. Можешь изучить планировку изнутри, посмотреть, как ходят сотрудники, где у них подсобки и технические помещения. Особенно обрати внимание на зал прощания. Там есть несколько колонок, которые подойдут для установки излучателя. Я отметила их зелёным.

Я открыл файл и пробежался по записям. Внутренняя планировка агентства была стандартной для подобных заведений: холл для посетителей, кабинеты администраторов, зал прощания с рядами кресел и местом для гроба в центре, служебные помещения в задней части здания. Колонки, которые отметила Дашка, располагались по углам зала и были декорированы под общий траурный стиль: тёмное дерево и приглушённая позолота. Если установить излучатель в одну из них, никто не заметит подмены.

Дашка дождалась, пока я закончу просмотр, и поднялась с кровати. Было видно, что она торопится. Наверняка у неё были ещё дела, связанные с контролем системы агентства.

– Мне пора, – сказала она, направляясь к выходу. – Если что, я на связи.

– Спасибо, Даш, – ответил я. – Ты проделала огромную работу.

Она улыбнулась и вышла. Через минуту флайер бесшумно поднялся над оранжереей и растворился в сгущающихся сумерках.

Я остался один. В заброшенной спальне было тихо. Я снова развернул схему агентства и принялся изучать её уже более детально, прокручивая в голове каждый шаг, который мне предстояло сделать. Полторы секунды между смещением обзора камер. Два охранника на входе. Зал прощания с четырьмя колонками по углам. Постепенно все это начало складываться в чёткую, продуманную картину.

Примерно через час, когда за окном окончательно стемнело, в меш-сети вспыхнул сигнал от Мишки. Он вышел на связь и коротко, по-военному, доложил обстановку.

«Коммуникации агентства идут через центральную магистраль, распределительный узел находится в техническом подвале с правой стороны от главного входа. Доступ через люк на улице. Я подготовил засор, эдакую имитацию жировых отложений, которые начнут расширяться в воде. Если запустить это в канализацию, труба забьётся в течение пары часов. Запах пойдёт по всему зданию, они будут вынуждены вызвать сантехника».

«Отлично», – ответил я.

«Все системы связи под контролем, – подключилась Дашка. – Как только они наберут сервисную службу, звонок уйдёт на твой номер. Можем начинать хоть сейчас».

«Нет, – остановил их я. – Сначала Мишка должен закончить взрывное устройство и излучатель. Без них мне нечего делать в агентстве. Когда всё будет готово, тогда и запустим диверсию».

«Понял, – отозвался Мишка. – Кстати, Саня так и не выходил на связь. Я ему писал, он не ответил».

«Работает», – коротко ответил я.

Саня – профессионал. Если не отвечает, значит, занят чем-то важным. Скорее всего, на встрече или переговорах с сомнительными личностями. Кто-то должен контролировать здесь теневую сторону бизнеса. А она непременно есть. И значит, Саня сможет на них выйти.

* * *

Проснулся я ранним утром, когда небо над оранжереей только начало сереть. В ту же секунду в меш-сети вспыхнул сигнал нового сообщения. На связь вышел Саня.

«Достал всё необходимое. Реактивы у меня. Передал Мишке. Я спать».

«Потерпи, – осадил приятеля я. – Сколько тебе нужно на отдых?»

«Желательно – часов шесть. Башка совсем уже не варит».

«Принял. Тогда вот тебе задача на вечер. Явишься в агентство под предлогом обговорить детали похорон. Возьмёшь у Мишки жировую пробку и запустишь её в унитаз. Потом уходишь, и на этом твоя работа закончена, можешь менять внешность и лететь на Анкор».

«Принял. Кстати, как тебе моя бабушка? Дашка сказала, что я был великолепен».

«Дашка сказала, что ты чуть не довёл администратора до слёз», – хмыкнул я.

«Вживаюсь в роль. Ладно, я спать».

Я отключился, и почти сразу пришёл новый сигнал. На этот раз оживился Мишка.

«Я начинаю синтез. Реактивы у меня, оборудование тоже».

«Сколько времени займёт работа?»

«Часов восемь, может, десять. Тут важен не только процесс, но и тестирование ампулы. Мне нужно подобрать точную частоту, на которой она будет резонировать. Придётся изготовить несколько опытных образцов и разрушить их ультразвуком. Плюс само взрывчатое вещество. Одно неверное движение, и я останусь без пальцев».

«Ты там поаккуратнее».

«Это я тебе должен сказать. Вещество, которое ты будешь вводить в череп Алимова, довольно стабильное, но только пока находится в герметичном контейнере. Как только ты его вскроешь, оно начнёт испаряться. Вдыхать эти пары категорически нельзя. Работай только в маске или с задержкой дыхания».

«Мы раньше времени персонал не потравим?»

«После попадания в кровь оно смешается с белком и станет инертным. И активируется только при смешивании с веществом в ампуле».

«Понял».

«И да, ампулу не урони. Она хрупкая, как яичная скорлупа. Если она треснет у тебя в руках, ты превратишься в фарш раньше, чем Лебедев подойдёт к гробу».

«К завтрашнему дню всё успеешь?».

«К утру будет готово».

«Отлично. Жду».

Он отключился, а я так и остался сидеть на кровати, глядя на рассвет за окном. Потом поднялся, умылся ледяной водой из ржавого крана и вышел в главный зал оранжереи. Впереди меня ждал долгий день, и я собирался потратить его с максимальной пользой.

Тренировку начал с пробежки. Размеренный бег по извилистым дорожкам между пальмами и лианами постепенно разгонял кровь, разогревал мышцы, делал дыхание глубже и ровнее. Я бежал и чувствовал, как тело просыпается, как уходит вялость и её место занимает знакомая, почти звериная собранность. После получаса бега перешёл к растяжке, а затем к отработке приёмов по воздуху. Прямой удар, боковой, апперкот, колено, локоть, разворот. Снова и снова, пока мышцы не загудели от приятной усталости.

В завершение я активировал голографического противника. Интерфейс смоделировал стандартный сценарий: открытое пространство, один враг с ножом.

Когда с тренировкой было покончено, я вернулся в свою импровизированную спальню и сел на кровать. Интерфейс услужливо развернул передо мной схему похоронного агентства, которую вчера передала Дашка.

«Систематизируй данные и выведи схему», – попросил я.

«Выполняю».

Через секунду передо мной висела трёхмерная модель здания с прозрачными стенами. Все двенадцать камер, четыре поста охраны, зал прощания, технические помещения. Я покрутил её, разглядывая со всех сторон.

«Что думаешь? Говори как есть, без прикрас».

«Схема детальная. Охрана распределена грамотно. Слепые зоны минимальны, всего полторы-две секунды между поворотом камер. Для человека с твоей подготовкой этого достаточно, но риск остаётся».

«Риск есть всегда. Что по залу прощания?»

«Четыре колонки по углам. Две из них попадают в слепую зону при определённом ракурсе камер. Рекомендую установить излучатель в левую дальнюю колонку. Она находится ближе всего к гробу и при этом хуже всего просматривается».

«Согласен. Что по туалетам?»

«Два санузла. Один в холле для посетителей, второй в служебной зоне. Служебный находится дальше от камер, но туда труднее попасть, не привлекая внимания персонала. Рекомендую использовать холл. Саня сможет зайти туда под видом посетителя, не вызывая подозрений».

«Это понятно. Как мне от туалета пройти в служебные помещения?».

Интерфейс услужливо прочертил зелёную линию через весь коридор. Я поднялся с кровати.

«Спроецируй схему в реальном масштабе на оранжерею. Хочу попробовать пройти маршрут».

«Выполняю. Масштабирую. Готово».

Заброшенный сад преобразился. Голографическая проекция вписалась в интерьер оранжереи, но не идеально. Часть интерьера перекрывали пальмы, а некоторые коридоры проходили прямо через кусты. Да и плевать. Чем сложнее в учении, тем легче в реальных помещениях. Красные маркеры обозначали камеры, жёлтыми интерфейс отметил посты охраны. Я встал в центре этой виртуальной конструкции и принялся отрабатывать проходы.

«Веди меня. Показывай слепые зоны».

«Шаг влево. Стоп… Задержка полторы секунды и быстрые переход. Пригнуться. Стоп… Жди когда пройдёт охранник. Шаг назад. Задержка… Пошёл».

Я двигался, следуя его указаниям. Тело запоминало маршрут, мышцы привыкали к ритму. Полторы секунды вроде и мало, но если не колебаться и отбросить сомнения, этого хватало, чтобы избежать попадания на камеры. Но я всё равно ошибался, и тогда интерфейс окрашивал всё в красный, а перед глазами появлялась надпись «покойник». Я не останавливался до тех пор, пока идеально не прошёл весь маршрут, притом несколько раз подряд.