Текст книги "Хищник (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Пиво пьют? – усмехнулась Дарья, отреагировав на прилагательное "баварский".

– Нет, Ваша Светлость, выдержанную граппу.

– Стол накрыт на двоих?

– Именно.

– Тогда позаботься, чтобы мне тоже накрыли, и покажи где эта их гостиная!

В доме компаньонов ее новое знание не работало. Наверное, потому что Марков кром являлся частным владением, а "камень" имел в виду "Лорелей", как целокупность, и в детали не вдавался.

– Следуйте за мной, ваша Светлость! – Феона мило улыбнулась, а улыбка у нее, и в самом деле, получалась приятной и даже привлекательной, и, колыхнув юбками, повела Дарью через дом. Далеко идти, впрочем, не пришлось: Баварская гостиная, оказывается, располагалась на первом этаже, в конце короткой анфилады парадных помещений.

– Здравствуйте, господа! – она вошла в просторную отделанную резными буковыми панелями комнату и остановилась, рассматривая вставших ей на встречу мужчин.

Егор Кузьмич все еще был в своей странной форме, только без шинели и фуражки, а вот Марк успел переодеться и выглядел как денди лондонский, никак не меньше.

– Княгиня! – поклонился Главный Кормчий.

– Дари! – нахмурился Марк. – Где ты пропадала? Я волновался!

– Раньше надо было волноваться! – выпалила Дарья и тут же пожалела, что не сдержалась. Глупо пестовать обиды на того, кто дал тебе второй шанс.

"Лучший шанс!" – поправилась она мысленно, но сердцу не прикажешь. Любовь обидчивая сука. Это Дарья хорошо усвоила.

– Присядь, раз уж пришла! – На лице Марка не дрогнул ни один мускул.

– Если мешаю…

– Дарья Дмитриевна! – остановил ее Кормчий. – Ну, что за дамские штучки! Вы же старший офицер, как ни как, а не "погулять вышли". Вас пригласили, и уже не важно, званая вы или нет.

Хотелось возразить. Взбрыкнуть, как говорится. Дарья такое умела, и чего уж там, позволяла себе иногда. Но сейчас стерпела. Вернее, успела закрыть рот раньше, чем наговорила глупостей.

– Вы правы, Егор Кузьмич! – признала, вдохнув и выдохнув. – Водкой угостите?

– Здесь хозяин Марк, – пожал плечами Кормчий. – Его и спрашивайте.

– Нальешь?

– Садись! – пододвинул он стул. – Мы пьем граппу. Пятьдесят три процента алкоголя. Будешь?

– Кофе вкусно пахнет… – протянула она, присаживаясь к столу. – Буду, разумеется.

Достала папиросы, закурила, не дожидаясь "ухаживаний галантных кавалеров", приняла от Марка стаканчик, понюхала.

– Пахнет вкусно. – Попробовала, облизала губы, не стесняясь, а даже наоборот, словно бы гордясь "простонародными" манерами. – И в самом деле, вкусно. Венето или Фриули?

– Тоскана, – усмехнулся Марк, наверняка, раскусивший ее игру. – Бывала в Италии?

– В основном на севере. Пьемонт, Венето. В Тоскане только во Флоренции и Ареццо. Хорошая граппа, – она сделала еще глоток и еще один.

– Как вы себя чувствуете, княгиня? – Кормчий сидел, чуть откинувшись на высокую спинку стула. По-видимости сибаритствовал. Курил трубку, прихлебывал из стаканчика, но был насторожен и даже не пытался этого скрыть.

– Я в порядке, если вы об этом, – улыбнулась Дарья. – Но вы ведь о другом?

– Ничего не расскажите?

– О чем? – Марк отставил пустой стаканчик и смотрел ей прямо в глаза. Это он умел делать, как никто другой. Вроде, и не обидно, но мороз по коже, и взгляд не отвести.

– Я с "камнями" беседовала, – ей было любопытно, как он отреагирует, но Марк остался спокоен. – Вернее, с одним "камнем".

– Вот как! Что ж, меньшего я от тебя и не ожидал, – Марк подхватил со стола бутылку, налил Кормчему, плеснул себе, выжидательно посмотрел на Дарью. – Но нам не расскажешь, не так ли?

– Отчего же! – она протянула свой стаканчик Марку, но взгляд не отвела. – Расскажу… кое-что.

– Кое-что – уже что-то! – пыхнул трубкой Кормчий.

– Какое у вас звание? – спросила Дарья. Вопрос созрел, пора было собирать урожай.

– Командарм, – похоже, Егора Кузьмича вопрос не удивил.

– И какой же армией вы командовали?

– Маленькой! – показал Кормчий большим и указательным пальцами. – Вот такой! Семь дивизий, а списочный состав тех дивизий, и вовсе, смешной. Если скажу, обхохочитесь, госпожа капитан-инженер 1-го ранга.

– Далеко? – поинтересовалась Дарья. И праздное любопытство здесь ни при чем, хотя оно и не порок. Происхождение Кормчего имело значение само по себе. Что-то с ним было связано. Что-то важное. Однако Дарья, к несчастью, не могла вспомнить, "что именно". Она лишь надеялась вопрос этот со временем "прояснить".

– Далеко? – спросила она.

– Не то слово! – хмыкнул Кормчий.

– Это на "той стороне"?

– И да, и нет, – Кормчий по-прежнему попыхивал трубочкой, но настороженность, скрытая до поры в глубине глаз, явно набирала силу. – Вроде бы, там, но, как бы, не совсем, и я вряд ли смогу это вам прямо сейчас объяснить, Дарья Дмитриевна. Просто поверьте на слово.

– Верю! – кивнула Дарья.

"Камень" ей много чего "рассказал". И про то, на что намекнул Кормчий, может быть, тоже. Но вот беда – большую часть "сказанного" она просто не поняла, а кое-что, кажется, успела забыть.

– Как вы находите дорогу? – спросила о главном. Вернее, "главной" она назначила эту тему, исходя из крайне зыбких предположений о том, что на самом деле сказал ей "камень".

– Да, любопытно было бы послушать, о чем он вам… – старик продолжал "читать" мысли вслух, но Дарья с этим уже смирилась. Допускала, что кое-что он "видит", но предполагала, что отнюдь не все.

– Ты знаешь про навигацию? – вступил в разговор Марк. А вот о том, что знает и видит он, она даже думать боялась.

– Знаю, – сказала вслух, – но ни черта не поняла.

– Ну, это секрет полишинеля, – Марк в один длинный глоток опорожнил свой стаканчик и потянулся за ожидающей своего часа сигарой, длинной, светлой и одуряюще пахнущей. – Объяснишь, Егор, или мне попробовать?

– Объясню, – без поспешности, но и без "игры на нервах" согласился Егор Кузьмич. – Дело простое. Представьте, что плывете в море, Дарья Дмитриевна. Или, лучше, в небесах, ведь вы у нас небесный капитан, как ни как. Так вам, верно, будет легче представить. Итак, небеса. Как станете ориентироваться в полете? Как узнаете, куда плыть?

– По звездам, если ночью, – Дарья выбросила окурок в пепельницу и взялась за кофе, – по известным ориентирам внизу, по собственной скорости и углам склонения, если, скажем, в тумане, по солнцу и по компасу, наконец.

– Верно! – согласился Кормчий. – В Великом Эфире все точно так же, княгиня. Есть, разумеется, и отличия, но они не существенны. Звезды, гравитационные узлы и течения, скорости и углы, карты и лоции… Естественно, все это надо знать, уметь использовать, понимать. Приличных навигаторов, по правде сказать, раз-два и обчелся. У нас, на "Лорелее", их трое, да еще аз грешный. А кроме того у нас есть особые приборы, навроде компасов, секстантов, лагов и лотов, только для эфира. Так и ориентируемся. Но следует признать: два десятка обитаемых миров, еще с дюжину тропинок в Параллели – вот и весь наш ареал обитания, если не считать, разумеется, весь Великий и неизведанный космос с невероятным множеством мертвых планет и мизерным количеством затерянных в пространстве цивилизаций, которые иди еще найди на эдаких расстояниях!

– Что такое Параллель?

– Параллель – мир отражение, или параллельный мир, – объяснил Марк. – У твоей планеты, Дари, к примеру, всего три известных нам Параллели. То есть, три параллельных мира, в которые мы можем попасть.

– Но? – нахмурилась она, пытаясь понять, в чем тут подвох.

– Но мы не можем путешествовать там так же, как путешествуем здесь, – В отличие от Егора Кузьмича, Марк оставался бесстрастным. – Мы можем только выйти на их геостационарные орбиты, и все, собственно. Одно из двух. Или там существует барьер, не выпускающий нас даже в их Солнечные системы, не говоря уже о космосе, или все Варианты – так мы называем параллельные миры, – находятся прямо здесь в этом пространстве. В этом случае, следует предположить, что обитаемые миры, именно в силу их обитаемости, создают особые пространственно-временные лакуны для возникающих Вариантов. И попасть в такие лакуны можно только по особой "тропинке". Мы называем их червоточины. Ну, как червячок точит яблоко.

– Не понимаю! – покачала головой, совершенно сбитая с толку Дарья. – Как это? Выходит, у нас тут космос есть, а у них – нет?

– Тоже вариант, – пыхнул трубкой Кормчий, – но мы думаем, все дело в факторе времени. Мы не совпадаем по временной оси. Поэтому можем лишь навестить их лакуну, но в их вселенную попасть не можем. Локально мы как бы встраиваемся в систему четырехмерных координат, но для путешествия через космос этого мало. Синхронизация или принципиально невозможна, или требует иных технических решений.

– Заковыристо! – Дарья представила себе математику, описывающую такие пространственно-временные извращения, и ее чуть не стошнило.

"Вот ведь блядь!" – она поспешно влила в себя остатки граппы и потянулась к папиросной коробке. Однако Марк оказался проворнее. Она еще только начала распрямлять руку, а открытая коробка возникла перед ней, да еще и в сопровождении трепещущего огонька зажженной спички.

– Спасибо! – она взяла папиросу, прикурила.

– Но… – вспомнила она кое-что из беседы с "камнем". – Но вы ведь посещаете гораздо больше мест, чем сказали. Сколько обитаемых миров вы назвали? Два десятка?

– А ходим в пятьдесят три, – кивнул Егор Кузьмич. – И в сорок девять Параллелей.

– И в чем здесь подвох? – она благодарно кивнула Марку, подвинувшему к ней новую чашку кофе – крошечную фарфоровую, словно бы кукольную чашечку с необычно, остро и пряно пахнущим кофе. – Спасибо. Это?…

– Попробуй! – предложил Марк, отпуская жестом прислуживавшего им Феликса. – Это не ваш напиток. Похож на кофе, но не кофе. Однако с граппой совместим вполне, – улыбнулся он своей невероятно привлекательной улыбкой, от которой у Дарьи начинало сжимать виски. Впрочем, сжимать могло и от водки. Выпила-то она уже никак не меньше трех стаканчиков.

"Две чарки с четвертью – самое меньшее!"

Она взяла у Марка кукольную чашечку, поднесла к лицу. Запах не изменился, только стал сильнее, да еще возникло ощущение жаркого дуновения. Вспомнилась Эдомская пустыня, куда дела забросили Дарью поздней весной 1922 года. Стояло раннее утро, небо голубое и прозрачное поднималось над медленно дрейфующим крейсером хрустальным куполом, а на горизонте открывалось устье котловины Содомского моря. Накануне отбушевал хамсин, и, хотя воздух успел очиститься, запах африканских пустынь все еще щекотал ноздри.

– Наденьте респиратор! – крикнул ей вахтенный офицер.

– Зачем? – удивилась Дарья. – Воздух чистый и пахнет так, что хоть водку занюхивай!

На вкус этот «кофе» оказался ничуть не хуже. Да, незнакомый и вполне экзотический, но отнюдь не отвратительный. Пить можно, а ощущения…

"О, Господи! Что за хрень! Эдак я панталоны промочу!"

– Похоже, тут половина объема приходится на афродизиаки, – сказала вслух с кривой улыбкой.

– Заметили? – хохотнул Егор Кузьмич. – Но вкусная зараза, и водку купирует отменно!

– Да уж, купирует! Так что там с несовпадением чисел? Лоцманов нанимаете?

– Сами догадались, или кто-нибудь шепнул?

– Какая вам разница? – пожала плечами Дарья и повернулась к Марку, ему она доверяла больше. – Как думаешь, еще одну можно, или я стану на мужиков бросаться, как бешеная?

– Доза, в этом случае, фактор малосущественный. Пей! Голову прочистит, а прочее, – он сделал ударение на этом слове, – быстро проходит.

– Ну, ладно тогда, – и она приняла у мгновенно возникшего поблизости Феликса еще одну чашечку с этим странным "кофе".

– Итак? – теперь она смотрела на Кормчего.

– Есть и лоцманы, – пыхнул он трубкой. – Их мало, и они защищены Великим Соглашением. Свободны и независимы, одним словом. Работают с доли в барыше. Вот они могут провести в очень странные места, а как это делают, Бог весть. Тайна.

– Но можно ведь… – предположила Дарья, вспомнив романы о пиратах Карибского моря.

– Нельзя! – покачал головой Егор Кузьмич. – Неприкосновенность Ходоков обеспечивается Договором. Нарушивший же Договор долго не проживет, и благами запретного знания воспользоваться не успеет.

"Вот черт!" – Сейчас она вспомнила: "камень" ей об этом говорил. Вернее, он обозначил границы возможного. И в этом контексте была озвучена идея о равновесии.

В этой вселенной, вспомнила Дарья, существуют не только вольные торговцы. Эфирными кораблями располагают и некоторые цивилизации, которые кровно заинтересованы в сохранении статус-кво, поскольку нарушение сложившегося миропорядка грозит войной. А войны – вернее, такой войны, – не хочет никто. Последнюю забыть, еще не успели.

– А что же "та сторона"? – спросила, наконец, о том, о чем и предполагала говорить.

– Целая вселенная! – сразу же ответил Кормчий. – Представляете себе, Дарья Дмитриевна? Такая же, как наша. И обитаемых миров много больше. То есть, и у нас их, наверное, великое множество, но иди их найди для начала. А там все уже разведано! Империи, блин! И какие империи, княгиня! Сказка, песня! И пространственно-временной континуум, ну прямо, как у нас. Непрерывность и многообразие! Вы ведь с моделью Лоренца знакомы, или как?

– Или как, – призналась Дарья, – даже не слышала.

– И о пространстве Минковского не слышали?

– Очень смутно, – развела руками Дарья.

– В принципе, простительно, – вздохнул Егор Кузьмич. – Объяснишь ей как-нибудь на досуге? – посмотрел он на Марка.

– Объясню, – кивнул тот. – Но мы ведь не о математической физике говорим! Целая вселенная, Дари! Богатая, фантастически разнообразная, интересная до безумия, но для нас по многим обстоятельствам закрытая и запретная. Мы туда сами пройти не можем, да и опасно там для нас, вот в чем дело.

– Однако? – подсказала Дарья.

– Есть проводники и туда, – снова заговорил Кормчий. – Они же и безопасность обеспечивают. Не абсолютную, увы, но вполне приемлемую при прочих равных условиях. Но, во-первых, в этом случае выбираем не мы, а нас. Нас фрахтуют и проводят туда, куда им надо. А во-вторых, мы не знаем, кто эти "они" такие. Знаем только посредника, а тот уже дает нам проводника-лоцмана, заодно являющегося офицером связи между нами и ними. Как вам, княгиня, такой расклад?

– Выглядит мрачно, – согласилась Дарья.

– Не то слово! – поддержал ее Егор Кузьмич. – Феликс, тащи еще граппы! Не возражаете, Дарья Дмитриевна?

– Не возражаю… Лучезарная… Она?…

– Точно! – Кормчий хотел было пыхнуть трубкой, но выяснилось, что она давно погасла. – Вот черт! Марк, у тебя?…

– Сигару, вашество? – возник рядом с ним Феликс.

– Да, давай, мил человек! – кивнул Кормчий. – Такую вот, как у Марка!

– Уже! – И расторопный Феликс вручил Кормчему алюминиевую тубу с сигарой.

– Но вы там уже бывали? – к удивлению Дарьи странный "кофе" действительно сжег весь алкоголь. Голова была ясная, да и "страсти", как и обещал Марк, улеглись.

– Буквально пару раз. – По-видимости Егор Кузьмич был занят сигарой, но Дарье показалось, что это не так. Занимала Кормчего "та сторона".

– Негативный опыт?

– Да, пожалуй, – Егор Кузьмич все еще копался с сигарой и на Дарью даже не взглянул.

– Тогда, что вы хотели обсуждать?

– Видите ли, княгиня, – он все-таки поднял взгляд, – есть предложения, от которых невозможно отказаться.

– Все так плохо? – нахмурилась Дарья, начиная припоминать еще один отрывок "надиктованного" ей "камнем" текста.

– Не смертельно, – прервал свое затянувшееся молчание Марк. – Можем и отказать.

"Вот даже как!"

Дарья вдруг поняла, что в вопросах, связанных с "той стороной", Кормчий советуется с одним только Марком. Не с Вателем или Сабиной Боскан, даже не с Карлом Мором или Гретой Ворм, которые, как начинала осознавать Дарья, являлись личинами все того же Марка. О, да, они тут все равны, разумеется, как и положено коммунарам в коммуне, но этот фрахт Егор Кузьмич и Марк обсуждают строго между собой. Да, вот Дарью еще отчего-то не выгнали, а напротив, просвещают, словно бы и от нее ждут помощи в разрешении конфликта. А то, что конфликт существует, и к гадалке не ходи. Дарья это твердо знала, хотя и не понимала, откуда. Почувствовала, вдохнув с воздухом. Прочла в неслышных шепотках подсознания. Увидела между слов и взглядов. Где-то так, но знала: Марк – против посещения "той стороны", тогда как Кормчий – пока окончательно не решил, хотя и склоняется все-таки к положительному ответу.

– Можем и отказать, – согласился Кормчий. – Проблема в том, что это будет третий раз подряд, а фрахт, как назло, срочный.

"Вот оно!"

– Как вы сказали? – подалась она вперед. – Срочный фрахт?

– Да, а что?

– Я уже слышала это словосочетание, – сказала Дарья, вставая. – Решать вам, господа, но "камень" нам отказываться не рекомендовал.

Часть II. На той стороне

Глава 5. Пространство и время

31 декабря 1929 года, Венеция, Венецианская республика

1. Дарья Телегина

– Значит, прощай гулянка?

Не то, чтобы так уж хотелось. Ее все еще смущало предложение Егора Кузьмича появиться на вечеринке в бриллиантах на голое тело. Но теперь, когда Дарье предстояла встреча с Лучезарной, новогодний бал, даже если, и в самом деле, пойти туда нагишом, представлялся злом гораздо меньшего масштаба.

– Возможно, мы не так уж много потеряли, – Сабина смотрелась в зеркальце пудреницы, поправляя между делом рисунок безупречных губ. – Не попали на один бал, попадем на другой. Говорят, маскарад в Венеции – запоминающееся зрелище.

– Так мы летим в Венецию? – удивилась Дарья. Она успела уже навоображать себе всяких ужасов про Эфирную Посредницу, а оказывается, рандеву состоится не на мертвом камне затерянного в пространствах астероида, а во вполне знакомой Венеции.

"Вот же судьба! – "всплакнула" она мысленно. – Не успели выбраться из одного болота, как тут же очутились в другом. Действительно, не один бал, так другой!"

– Почему в Венеции? – обернулась она к Марку.

– А отчего бы и нет? – Дарье показалось, что в выражении его глаз произошли изменения. Он снова смотрел на нее, как тогда – двадцать лет назад. Вернее, ей хотелось в это верить, но она не была уверена, что все запомнила правильно.

– Ну… – начала она оправдываться, на ходу подбирая доводы, удовлетворяющие минимальным требованиям здравого смысла. – Я…

– Нет смысла гадать! – остановил Дарью Марк. – В любом случае, выбираем не мы.

– Мы ждем Егора Кузьмича? – сменила она тему.

– Нет! – Марк, словно бы, пытался "прочесть" ее, как делал это в прежние времена, но затруднялся и был этим удивлен. – Егор на такие встречи не ходит никогда. Его место на борту и никак иначе. Мы летим втроем: ты, я и Сабина. Она представляет Главного Кормчего.

"Сабина представляет Главного Кормчего?! – неожиданный поворот. – А кого, тогда, представляю здесь я?"

– Я главный переговорщик, – кажется, Марк все-таки кое-что в ее душе мог читать и теперь. – Это мое обычное амплуа, но, имея в виду, что переговоры предстоят с Лучезарной, тем более. Сабина представляет интересы Егора, как первого среди равных, и отчасти интересы "Ковчега" в целом. Ты же летишь потому, что включена в Большую игру. "Камни" просто так людей не выбирают и в свои планы не посвящают.

– Но он меня ни в какие планы и не посвящал! – возразила Дарья.

– Это ты так думаешь, – пожал плечами Марк. – "Камень" все равно думает иначе, если, разумеется, думает, а не грезит, например.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – вздохнула Дарья, чуть-чуть "дожимая" ситуацию. – Выбрали, так выбрали! Кого мы ждем?

– Не кого, а чего, – ответила ей, захлопывая пудреницу, Сабина. – Мы ждем результатов общего голосования.

– А какой вопрос вынесен на обсуждение? – поинтересовалась Дарья, которой были отнюдь небезынтересны особенности местной демократии.

– Не на обсуждение, а на голосование, – поправила ее Сабина. – Голосование должно подтвердить обычные в подобных случаях полномочия. Мои и Марка.

– А я?

– А ты здесь совершенно ни при чем. Просто за компанию летишь, без права голоса.

– Но…

– Но если будет нужно, мы с Марком тебе полномочия делегируем, и все будет по закону.

"Надо же, как просто, оказывается, устроена Коммуна, а мы в Тартаре голову ломаем, как бы так сделать, что б и волки были сыты и овцы остались целы!"

Семьдесят два голоса – за, – мысль эта возникла в голове вдруг и сразу, целиком, словно ее туда, как гвоздь молотком, вбили. – Девять – против, четверо – воздержались.

"Абсолютное большинство, однако…"

– Теперь мы можем лететь? – спросила Дарья вслух.

– Обязательно! – кивнул Марк, и керамитовая стена справа от Дарьи раскрылась восьмигранным проходом.

– Дамы!

– Ты первая! – предложила Дарья Сабине.

Следует признать, о вежливости в данном случае речь не шла. Плевала бы Дарья на ту вежливость, если бы знала, куда идти и "на что нажимать". А всех дел, что она попросту не привыкла еще к своему новому статусу. Знание вошло в нее в то же мгновение, как отзвучали произнесенные слова. Так что, идя за Сабиной, она уже прекрасно понимала, что делает и зачем.

Узкий серебристый мостик, повисший над туманной бездной, и четыре кресла, словно бы, отлитые из алюминиевого сплава, но на поверку оказавшиеся мягкими и удобными. Кресла располагались на овальном островке – тонкой плите палевого цвета, отделенной от мостика узкой – не более двух пядей – щелью. В переднем левом сидел незнакомый Дарье молодой мужчина скандинавской наружности, остальные места, соответственно, предназначались, им троим.

– А где все остальное? – вот этого "камень" ей не "нашептал". Оставалось спрашивать.

– Увидишь! – мечтательно улыбнулась Сабина.

И Дарья увидела.

Не успели рассесться по местам, а "за окном уже звезды". Вернее, везде, так как ни окна, ни потолка, ни стенок к креслу не прилагалось. Вытянутый эллипс пола, четыре комфортных кресла, и звезды, стремительно превращающиеся в светящиеся штрихи. Голубые, желтоватые, алые, но, с другой стороны, если верить ощущения, ее тело все еще оставалось в абсолютном покое. Не чувствовалось никакой, даже самой малой скорости, о кинетическом моменте даже смешно было вспоминать, и направление гравитации, не говоря уже о гравитационном коэффициенте, похоже, оставалось неизменным. Низ под ногами, верх – над головой. Летим вперед, но движение отсутствует. Невесомости не наблюдается, перегрузок тоже.

"Что же мы делаем?" – спросила она себя, пытаясь представить, какие силы приведены в действие, чтобы получить подобный эффект.

На мгновение ей показалось, что она ухватила идею, и в странном мире надсознания, где обычно свершались все ее математические чудеса, начала формироваться многомерная модель, описывающая невероятную физику "полета на месте". Однако то ли все это ей приснилось, то ли времени на "моделирование" было отпущено недостаточно, но не успела Дарья рассмотреть проблему в первом приближении, а навстречу уже несется голубая планета, и сквозь прорехи в облачных массивах видны кусочки глобуса "в натуральную величину". Океан, омывающий Африку с востока, темная синь глубин, и прозрачная голубизна мелководья, цветные крапинки островов и белая линия прибоя, горы, долины, извилистые линии рек…

"О, Господи!"

Они вихрем – куда там несчастной виверне с ее пятью сотнями верст в час! – пронеслись над континентом, направляясь, по-видимому, на север. Достигли Средиземного моря где-то над дельтой Нила. Замедлились со снижением и разворотом. Прошли над каким-то островом, влетая в вечерние сумерки, и уже под звездами увидели впереди россыпь рукотворных огней, отражающихся в темных водах лагуны.

"Венеция!"

– Минута до рандеву, – сообщил пилот, хотя, что и как он делает, чтобы пилотировать это чудо, Дарья так и не увидела. Поняла лишь, что главный здесь он, а раз так, значит – пилот.

– Вот они! – указал мужчина рукой, и Дарья увидела старенький дубель, тащившийся в сторону города. Кроме нескольких габаритных огней – на носу, корме и по бортам, – и искр, вылетающих из трубы вместе с клубами дыма, кораблик был совершенно не освещен. Но сейчас он как бы попал в луч прожектора, и проявился на фоне ночи, как фотография в проявителе. Нечего и говорить, что ни прожектора, ни луча Дарья так и не обнаружила.

– Выходим! – Марк поднялся из кресла и, переждав пару мгновений, потребовавшихся, чтобы сблизиться с дублем, шагнул на стальную клепаную палубу.

– Дамы! – обернулся он к Дарье и Сабине.

– Вот образец настоящего кавалера! – Сабина подобрала пышные юбки и, опершись на руку Марка, перешла на борт лодки. Выглядела она ослепительно, и даже более того. Одетая в роскошное платье по моде блистательного восемнадцатого века – "с грудью на выкат", как говаривали бурши в Гёттингене, – с белым напудренным лицом, алыми губами и темными глазами с длинными ресницами. В причудливом парике и с посверкивающими тут и там, на шее и пальцах, в ушах и прическе драгоценными камнями всех цветов и оттенков: от темной синевы сапфиров до золотого сияния топазов.

"Хороша!"

Дарья рукой Марка не воспользовалась, хотя ей и хотелось, чего уж там! Перешла сама. Встала на палубе, привычно расставив ноги для устойчивости. Понюхала сырой воздух. Он пах солью, йодом, железом и горячим паром. А еще она учуяла угольный дым и болотную гниль, уловила запахи каминов, в которых жгли торф, и печей, в которых сжигали дрова.

"Отлично!"

Прислушалась к ощущениям!

"Срань господня!" – Из двух левитторов худо-бедно пахал только левый, правый – не столько держал суденышко "на плаву", сколько создавал помехи, инициировавшие килевую качку. Амплитуда, правда, была невысокая, так что о крушении речь пока не шла, но на скорости монотонные покачивания вперед-назад явно сказывались, да и замутить могло с непривычки.

– Слушайте там! – Сабина даже не попыталась определить, с кем она говорит, просто бросала слова в воздух. – Вы не пробовали ходить ровно?!

– Не поможет! – Дарья подошла ближе и обняла женщину за плечи. – Машина старая, едва тянет. И это не лечится, Саб, надо просто дышать носом и терпеть.

– Так воняет же!

– Это ты, видно, никогда на траверзе Калькутты не была! – усмехнулась Дарья, вспомнив свой печальный опыт. Тогда она шла на лохани похуже этой. Шняка "Гепирбарей"! Каково?!

– Хочешь папиросу? – предложила, достав кожаный портсигар, входивший в комплект маскарадного костюма "денди". Ее мнения никто не спрашивал, но на взгляд самой Дарьи, выглядела она в "этом всем" крайне вульгарно. Жутковатый коллаж из Веры Холодной, Анатоля Мариенгофа и псковской бляди "с претензиями". Но времени на дискуссию не оставалось, и она смирилась.

"В конце концов, коли спала с этим хмырем Коноплевым, кто я есть после этого, если не блядь?"

– Хочешь папиросу?

– Египетскую с гашишем? – хохотнула Сабина. – Нет уж, уволь! Я лучше кубинскую сигариллу возьму. Тоже дым сладкий, но вкус другой! – и она полезла в поясной кошель за куревом, однако руку Дарьи, что характерно, со своего плеча не убрала.

"Щекотливо, но познавательно!" – Отметила Дарья, покачав мысленно головой, однако вслух ничего не сказала. Вообще ничего не сделала. Не объяснятся же по такому деликатному поводу на борту чужой лодки, ночью, в виду Венеции!

– Марк, – начала она задавать совсем другой вопрос, – а ты?…

– Да, уверен! – опередил ее Марк. – Это наш борт, и все идет по плану. А теперь, если ты хочешь спросить, нет ли у меня чего-нибудь крепче чая, мой ответ – есть. – И он с улыбкой протянул ей свою серебряную фляжку. – Держи, Дари! Это именно то, что ты давно хотела попробовать.

– Шдэрх? – она приняла фляжку, взвесила в руке. – Она… Эта женщина… Почему ее называют Лучезарной?

– Потому, что ей так хочется.

– В чем ее сила? Только в том, что она знает дорогу?

– Это немало.

– Да, пожалуй! Но…

– У нее свое племя, Дари, свои связи, свои должники. Она многое может, и не нам пробовать ее на зуб. Тем более в острой фазе конфликта с номадами, у которых тоже ведь есть своя правда и свои союзники.

– Ох, как все у вас тут сложно! – вздохнула Дарья, отвинчивая крышечку.

– Не преувеличивай! – усмехнулся в ответ Марк. – Можно подумать, у вас там все просто! Лучше понюхай вначале!

Мог не советовать, она почувствовала запах шдерха, едва приподняла крышечку. Высокая чистая нота счастья, – вот как она определила бы этот аромат.

"Грозовой перевал? И ведь действительно!"

Дарья поднесла фляжку к губам. Запах усилился, и показалось, что она пьянеет, даже ничего еще толком не выпив.

"Матерь божья!"

Первый глоток оказался слишком маленьким. Дарья осторожничала и жадничала одновременно, но, тем не менее, язык обожгло. Холодное пламя взметнулось к нёбу, и на глазах выступили слезы. Однако через мгновение – а пламя все еще бушевало, проливаясь в глотку и пищевод, сбивая дыхание и сердечный ритм, – огонь обрел вкус, и это оказалось просто божественно. Осень, горный склон и одуряющий аромат созревших виноградных гроздьев. Незнакомый виноград, невероятный вкус, нежный и терпкий, глубокий… Но еще через секунду Дарью накрыла третья волна – холодноватая ясность, возникающая в горах после грозы, когда остывший воздух чист и наполнен озоном.

"Царица небесная! Вот так штука!" – и Дарья сделала еще один глоток.

– Нет слов! – подвела она, раздышавшись, итог и вернула фляжку Марку. – Это оттуда, не так ли?

– Оттуда, – кивнул он. – Приготовься, мы скоро будем на месте. И вот еще что, не дай застать себя врасплох!

"Не дай застать себя врасплох! – повторила Дарья мысленно. – Знать бы еще, что это должно означать!"

2. Дарья Телегина

Дубель "скрипел и пыхтел", как говаривают о таких суденышках онежане, но так и не развалился, а снизившись, даже перестал клевать носом. Прошли над краем острова, проплыли над каналом Вигано, оставив Венецию справа, вернее наполненный светом и музыкой квартал Сан Марко, и повернули к Спина Лунга. Здесь тоже гуляли. И на набережной, и на улицах между замков знати, и в замковых дворах. Над садами на противоположной стороне острова взлетали огни фейерверков.

"Дурацкая затея!" – Дарья не смогла бы сказать наверняка, кого имеет в виду: то ли идиотов, швыряющих в небо огни, то ли самоубийц, плавающих в тех небесах. Наверное, и тех и других, но ей даже представлять не хотелось, что может случиться, если такое "чудо" влепится со всей дури в ржавый борт их дубеля.

"Мало не покажется!"

Еще бы! Огонь в небе ничем не лучше огня на воде. Флот им пользуется, но, мягко говоря, недолюбливает.

– Господа, мы на месте! – Дарья не заметила, когда шкипер покинул свой пост в застекленной рубке, но сейчас он стоял рядом с ней. Тем более, непонятно, отчего он назвал их троих господами, не мог ведь не заметить, что двое из троих – женщины.

– Сходите прямо на крышу! Вас ждут.

И действительно, не успели подойти к краю плоской крыши, как оттуда перебросили сходни. Нечто шаткое – шириной в две доски, но Дарья не могла ударить лицом в грязь. Только не в присутствии Марка и Сабины, и, разумеется, не под любопытными взглядами встречающих.