Текст книги "Одиночка — Джек"

Автор книги: Макс Брэнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 17
УЛЫБКА ВОЛКА

А прекрасная Эстер Гранж, напевая, взбежала по ступеням крыльца. Войдя в дом, она поспешила в свою комнату, сбросила шляпку и вскоре влетела в гостиную, чтобы начать уборку именно отсюда, так как к вечеру дом должен был блестеть.

И тут она застыла на пороге, потому что увидела: в дальнем конце комнаты в кресле сидит худощавый смуглолицый красивый молодой человек, спокойно сложив изящные руки на коленях. Одиночка Джек Димз!

– Сядьте здесь. – Он указал на стул перед собой.

Эстер поколебалась. По всем правилам, она должна была немедленно добиться превосходства при первой же встрече с мужчиной. Но на сей раз почувствовала, что было бы неразумно бросать вызов этому властному юноше.

С сильно бьющимся сердцем она пересекла комнату, приблизилась к указанному им стулу и встала, положив руки на его спинку.

– Вы как-то странно говорите, – сказала она. – Я не понимаю, что происходит. Надеюсь, вы не. принесли мне плохой новости о бедном Стиве?

Она позволила своим огромным голубым глазам наполниться слезами и жалобно взглянула на него. Это было ее безотказным оружием. Мужчины всегда таяли как воск перед этими голубыми глазами.

Однако на этот раз худощавый молодой человек просто улыбнулся в ответ, и эта улыбка отнюдь не была добродушной. Лишь слегка дернулись уголки его губ, но глаза его как были, так и остались непроницаемо-темными, без малейшего блеска.

– Я принес вам плохие новости, – согласился он. – И насчет Стива, и насчет кой-чего другого.

Она пристально посмотрела на незваного гостя, пытаясь догадаться, о чем это он. Но выведать его скрытые намерения представлялось совершенно немыслимым: он был непроницаемо-серьезен.

– Во-первых, – сказал он, – зарубите себе на носу, что Стив отправится в тюрьму. Это первая вещь, которую вам следует запомнить.

У нее перехватило дух.

– Это ваш хозяин приказал вам так сказать?

– У меня нет хозяина, – ответил он. – Если вы имеете в виду Эпперли – нет. Он еще ошеломлен и почти болен. Пройдет немало времени, прежде чем он оправится от того, что вы с ним сделали.

Юноша подался вперед, и в его глазах появился слабый блеск.

– Вы быстро работаете, – признался он. – Знавал я щеголих, но такой еще не видел. Вот чего я не представляю – так это что вы делаете в такой глуши?

– В глуши? – непонимающе переспросила она, пораженная ледяными манерами и голосом нежданного гостя.

– Ну да, в захолустье. Вам бы на легкие хлеба, вы умеете внушать доверие, крошка. А в стране достаточно влиятельных мошенников, которым этот ваш дар здорово бы пригодился. Примерно через полгода, получая свою долю при дележе добычи, вы бы заработали три-четыре тысячи годового дохода. Так что ж вы зарываете свой талант в землю?

Эстер вспыхнула.

– Вы считаете меня бесчестной?! – с горячностью воскликнула она.

Ответом была легкая насмешливая улыбка.

– Вы слышали меня? – спросил Димз. – Я не ребенок, как прочие. Я знаю вас, Эстер. Для меня вы – открытая книга. Я в свое время много таких читал!

Это был неотразимый удар. Какой бы ни была женщина, она всегда уверена, что она – загадка, единственная в мире, и ставить ее в один ряд с другими так же ужасно, как запереть мужчину за решеткой тюрьмы.

– Я достаточно долго слушала вас, – рассердилась она. – Не понимаю, почему я должна терпеть все это. Я очень занята, мистер Димз.

Она повернулась к двери.

– Не показывайте свой характер, – спокойно сказал молодой человек. – Со мной это не пройдет. Не пытайтесь пускаться на детские хитрости и не болтайте зря – сотрясение воздуха тоже не сработает. Вы сейчас сядете на этот стул и не двинетесь с места, пока я не закончу говорить.

С ее губ сорвался легкий смешок, что-то булькнуло в горле, и взгляд ее стал острым и блестящим, как сталь.

– Как это вы сможете заставить меня сесть? – спросила она.

– Это единственное, что я собираюсь заставить вас сделать, – сказал Одиночка Джек. – А после того, как я заставлю вас остаться здесь, вам, думаю, не вредно будет выслушать и все остальное, что я хочу вам сказать.

– Вы сошли с ума! – в сердцах вскрикнула она. – Вы ни к чему не можете меня принудить! Видите, окно открыто? Слышите там, на улице, мужские голоса? Это три брата Грэхэм. Стоит мне позвать, и они окажутся здесь в мгновение ока.

Как бы затем, чтоб подчеркнуть истинность ее слов, снаружи раздался ружейный выстрел. Эстер даже подпрыгнула от неожиданности.

– Все в порядке, – успокоил Димз. – Это всего лишь Оливер упражняется в стрельбе по мишени и пытается набраться храбрости, чтобы прикончить петуха.

– Откуда вам об этом известно? – пораженная, спросила она.

– Это очень просто, мэм. Я следил за вами от самой конторы и слышал, о чем вы говорили тут с вашим братом. Я бы хотел, чтобы Дэвид Эпперли тоже мог это услышать.

– Вы – ловкий и хитрый негодяй! – выкрикнула она с ненавистью.

– Слова – это не оружие, – усмехнувшись, сказал Одиночка Джек. – Вы готовы сделать то, что я вам скажу?

– Какого черта я должна это делать? Возвращайтесь к своему Эпперли и говорите ему что угодно, но не в ваших силах удержать его дома!

Она тяжело дышала, точно победила в поединке.

– Он придет, когда я его позову! – воскликнула она.

– Да, – согласился Одиночка Джек, – но он останется дома, если вы его попросите об этом.

– Если попрошу! Вы думаете, я буду настолько глупа, чтобы просить?

Он кивнул с сочувствием и пониманием.

– Знаю, – промолвил Джек. – Это тяжело. Когда семена хорошо посеяны и остается только собрать урожай, горько остаться без выгоды!

– А вы понимаете, – сказала она, – что меня невозможно запугать?

– Запугать вас, милая? – промурлыкал Одиночка Джек. – Я и не мечтал запугать вас. Я в жизни своей никого еще не запугивал.

– Тогда скажите, как вы собираетесь справиться со мной?

– Нет нужды говорить. Посмотрите в окно на задний двор и увидите сами.

Она покорно выглянула в окно, в равной степени заинтересованная, устрашенная и сбитая с толку этим разговором.

– Там только Оливер и куры.

– Оливер, говорите?

– Да.

– Вы ведь любите Оливера, не так ли?

– Милый глупышка Оливер! Но при чем здесь он?

– Я хочу сказать, что вы девушка необыкновенная. Твердая как сталь. Но вы обожаете своих родных. Вы постоянно вспоминаете отца и мать. И вы в самом деле любите своих братьев. Но Оливера вы любите больше, чем Стива. Стив слишком крепок и холоден для вас.

– Мне все это не интересно, – резко сказала девушка. – Меня не интересует вся эта чепуха!

– О, она вас сейчас заинтересует! Полагаю, вы настаиваете на приглашении Дэвида Эпперли в ваш дом?

– И буду настаивать.

– Очень хорошо. На следующий день я затею ссору на улице с вашим братом, заставлю его сразиться со мной и уложу на месте. Насмерть.

Она попыталась издевательски засмеяться, но смех замер на ее губах.

– Ни один человек на свете не может совершить такое дьявольское зло, – выговорила она.

– Думаете, я не смогу? Посмотрите-ка на меня, мисс! Вы меня еще не знаете. Посмотрите-ка на меня повнимательней. Я всегда точно выполняю то, что обещаю. В точности. Мое слово – стопроцентная гарантия!

Джек немного подался вперед на своем кресле, будто хотел, чтобы она, узнав о нем такое, увидела его еще яснее.

Она и увидела, немедленно вскрикнув дрожащим голосом:

– Я отошлю Нолла прочь от опасности! Я отправлю его за город!

Одиночка Джек покачал головой и улыбнулся.

– Он парень не того сорта. Вы попытаетесь уговорить его сбежать. И думаете, что он так и сделает? Никогда он не сбежит оттуда, где может понадобиться мужчина. Он кажется мягче и проще, чем вы и ваш второй брат. Но когда придет беда, вы обнаружите в нем несгибаемое мужество. Он может колебаться, когда нужно убить любимого петушка. Но он не поколеблется ни секунды, перед тем как вступить в схватку там, где свистят пули!

Девушка, задыхаясь, слушала, изумленная и восхищенная этой спокойной речью. Этот юнец доподлинно знал, о чем говорил, и она не могла этого оспорить. Ей пришлось согласиться, что его слова – абсолютная истина. Это был точный портрет ее гордого, нежного, ласкового и сильного брата Оливера. Она могла, когда хотела, управлять им, как пушинкой. Но когда наступал момент и он чувствовал, что от него требуется мужество, тогда и тысяча диких лошадей не могла бы сдвинуть его с места.

– Вас разорвут на куски! Вас сожгут живьем, если вы осмелитесь убить Нолла! – крикнула она.

– Этим мне и раньше грозили, – сказал он. – Но подумайте сами, Оливер – человек взрослый. Все знают, что он очень расстроен тем, что его брат в тюрьме, – а я принадлежу к той команде, которая засадила его за решетку. Так что, конечно, встретив меня – в одиночку, – он может не сдержаться и попытаться меня убить, и если я, защищаясь, выстрелю…

Джек сделал легкий, но красноречивый жест и усмехнулся прямо в лицо Эстер. И вдруг – она раньше не замечала этого зверя – из темной тени в углу комнаты, из-за спины хозяина, вперед выступил Команч и уставился на девушку, сморщив верхнюю губу и блестя зелеными глазами. В этот момент ей показалось, что эти два убийцы – родные братья, и улыбка волка не более смертоносна, чем улыбка человека.

Глава 18
СДЕЛКА ЭСТЕР

– Наверное, вы так и сделаете, – внезапно сказала Эстер Гранж.

– Так и сделаю.

– Почему такие люди, как вы, живут на свете?! – воскликнула она. – Если мужчины такие храбрые, такие бешеные, почему они не уничтожат вас?

– Ну, когда-нибудь они так и сделают. Но это не помешает мне сегодня позабавиться. А завтра самому о себе позаботиться.

Она оглядела его, чуть склонив набок прелестную головку.

– Вы другой, – сказала она больше себе, чем ему. – Со всеми я легко справляюсь. Но не с вами. Кто-нибудь вообще может заставить вас изменить свое мнение?

– Да.

– Кто же?

– Команч.

Волкодав, услышав свое имя, на мгновение прижал уши и быстро оглянулся на своего хозяина. И девушка заметила, как блеснули любовью, смягчившись, холодные глаза. Она поневоле вздрогнула.

– Так что вы хотите, чтоб я сделала?

– Держитесь от Дэвида Эпперли подальше.

– И как я это сделаю?

– Очень просто. Только отправьте ему записку, в которой сообщите, что изменили свое решение и не можете увидеться с ним.

– Это его оскорбит.

– Наверное.

– Или заставит еще больше захотеть прийти сюда.

Одиночка Джек улыбнулся ей.

– Я точно не знаю, как вы это сумеете, – признался он. – Я не женщина и потому не знаю всех способов, какими могут пользоваться женщины. Но что я точно знаю – это то, что я хочу, чтоб вы держали Эпперли подальше от себя, а если вы этого не сделаете… что ж, я сказал вам, что тогда случится.

Краска гнева появилась на ее лице, однако она прикусила губу и кивнула.

– Только, – сказала она, – мне трудно поверить в то, что меня так прижали к стенке! Но я с этим справлюсь.

– Тогда – прощайте.

Он пошел к двери, и огромный волкодав вразвалку потрусил за ним, повернув голову, чтобы наблюдать за девушкой, как будто она могла представлять для него какую-то опасность.

Одиночка Джек Димз вышел на крыльцо, спустился по невысоким ступеням и прошел через калитку, а она следила, какой ровной, скользящей походкой он идет по улице. Он казался теперь ей, стоящей у окна, скорее тенью человека, чем человеком во плоти, и она дрожала от ужаса все время, пока наблюдала за ним.

Потом ее осенила другая мысль. Она побежала к задней двери и во дворе увидела брата Оливера, который как раз прицеливался в золотого петуха.

– Оливер! Оливер! – позвала она.

Он повернул к ней напряженное лицо. По его выражению она догадалась, какой страшно тяжелой была для него жертва, которой она от него потребовала. Совесть заговорила в ней.

– Оливер, я передумала. Нам не понадобится петух. Вместо этого я попрошу тебя отнести мою записку Дэвиду Эпперли.

Он с радостью подошел к сестре и терпеливо ждал, пока она напишет записку. Эстер быстро набросала несколько слов уверенным, размашистым почерком, очень похожим на мужской:

«Дорогой мистер Эпперли! К сожалению, произошло событие, которое сделало невозможной нашу встречу сегодня вечером. Простите ли вы меня за такое изменение планов?»

Минуту-другую она обдумывала письмо. Какую реакцию оно вызовет? Может быть, он будет заинтригован? Или в нем взыграет любопытство? Или он просто рассердится на нее? В любом случае письмо лучше написать просто и коротко.

Так что, больше не откладывая, она поставила свою подпись и отправила брата, наказав ему не задерживаться в конторе законника.

– Чего ради я должен там торчать? – сердито спросил Оливер. – Разве что захочу потерять голову и всадить пулю в эту собаку.

– Почему ты называешь его собакой, Оливер?

– Дорогая, но он ведь собирается расправиться с беднягой Стивом!

– Это его работа – доставлять неприятности другим. Но я не потому просила тебя не задерживаться. Этот Одиночка Джек Димз вечно кружит вокруг конторы, и если ты ввяжешься в ссору с ним… – Она многозначительно замолчала.

– Димз? Одиночка Джек? – резко переспросил ее младший брат. – Да кто он такой? Человек, как и все другие. И пуля сделает с ним то же, что и с другими!

– Оливер! – испуганно воскликнула сестра.

Перед ее вспышкой страха Оливер пошел на попятный.

– Я постараюсь вести себя хорошо, – угрюмо пообещал он. – Не желаю нарываться на неприятности, но я просто делаюсь больным, когда вижу, как весь город на задних лапках ходит перед каким-то чужаком с Востока, который не разбирается, где у лошади хвост, а где все остальное! Вынюхивает, шпионит, ловчит…

– Оливер!

– Ладно, молчу, молчу!

Он забрал записку и выскочил с ней на улицу, а сестра осталась стоять в дверях и следила за ним с серьезным и озабоченным лицом. Она любила его как сестра, но и немного как мать. Ведь, несмотря на то что ей самой едва исполнилось двадцать, уже пять лет прошло с тех пор, как ей пришлось возглавить это необычное хозяйство. Она заправляла делами братьев и своими собственными. Она держала их, что называется, под каблуком. Если бы она выросла менее твердой и менее дальновидной, это привело бы ко многим неприятностям и еще более обременило бы ее юные плечи, на которых и без того лежал груз тяжких забот. Стив в значительной степени освободился из-под ее влияния. В результате он был арестован за серьезное преступление, и теперь ему угрожал суровый приговор, который – она это знала – сделает его еще более отчаянным человеком. Если стены какой-либо тюрьмы вообще способны удержать его, он вернется, отсидев свой срок, неисправимым, ужасным преступником. Оливер – она это сейчас почувствовала – был опасно близок к тому, чтобы последовать по пути брата. Стоя в дверях и следя, как удаляется его фигура, она поняла, что должна собрать все свои силы, чтобы постараться удержать Оливера от опасности. И если бы ей пришлось делать выбор между Стивом и Оливером, она знала, что ее младший брат, как человек, лучше и крепче. Его она и должна спасать. Даже если это будет означать, что ей придется отбросить прочь мысли о бедном Стиве!

Но ох как яростно она жалела теперь, что ни один из братьев Такер не способен был выстрелить быстрее и точнее и тем положить конец грозному человеку, который как тень пересек ей дорогу!

Между тем, если она и в самом деле думала, что ее записка помешает Дэвиду Эпперли прийти к ней, она очень сильно ошибалась.

Он прочитал письмо, и кровь горячо ударила ему в голову, и удары сердца болезненно отдались в горле.

Потом он сел у окна, где прохладный ветер овеял его лицо и немного остудил его. Тут он принялся обдумывать послание. И чем больше думал он над тем, что в нем говорилось, тем более запутанным, казалось, становилось дело. Он ведь не сомневался, что она хочет воспользоваться его влиянием, чтобы облегчить судьбу брата. Конечно, в этом деле он может помочь ей, как никто другой. Тогда какая же причина побудила ее изменить свое решение? Может быть, она думает, что дело сделано и Стив почти что на свободе?

Молодой адвокат поглядел через улицу на приземистое здание маленькой тюрьмы с толстыми стенами и решетками на дверях и окнах.

Подумав, он сказал себе, что очень сомнительно, чтобы она поверила, будто тюрьму могут сломать ради Стива. Тогда что же остается? Что могло заставить ее изменить планы? Что в целом мире она могла бы ценить дороже безопасности брата?

«Случилось что-то очень странное!» – пришел он наконец к выводу.

И отправился прямиком в суд, чтобы открыть процесс против Стивена Гранжа.

Потому что сегодня по расписанию был первый день процесса, и в течение этого дня надлежало избрать состав присяжных. Против Дэвида выступал тучный багроволицый адвокат, страдающий многословием и очевидным незнанием основ законодательства. Он был способен вскочить на ноги и громко выкрикнуть «Протестую!» по поводу и без повода. Казалось, он больше заботится о том, чтобы на зал суда и на его подзащитного произвели впечатление сила его глотки и прочие таланты в том же роде, чем действительно направлял свою энергию на достижение справедливости.

Трезво оценив способности соперника, Дэвид почувствовал себя хозяином положения. Его голос становился все спокойнее и спокойнее; его собственные возражения и замечания – все короче и реже. И очень скоро создалось впечатление, будто он совершенно не заботится о том, кого на этот раз изберут в состав присяжных, – лишь бы его избирали быстро. Это произвело впечатление на судью, на присяжных, более того – это произвело впечатление на зрителей. А за спиной Дэвида Эпперли, еле заметный в углу, сидел молодой человек по имени Одиночка Джек Димз, и у ног его примостился огромный волкодав.

Так что присяжные были избраны в тот же день, и почти каждый из них – Дэвид это почувствовал – скорее десять раз прислушается к его мнению, чем один раз – к словам адвоката. Его немного мучили угрызения совести, когда он думал о том, что бедняжка Эстер Гранж потратила деньги на этого типа. Но он получал мрачное удовольствие, поскольку мог показать ей, кто в данном случае является хозяином положения. Пусть теперь она пожалеет, что отменила вчерашнее приглашение!

Так думал Дэвид Эпперли при свете дня, и до самого вечера в нем жило ощущение силы и торжества. Но как только на землю легли вечерние тени, все переменилось, и он сказал себе, что было бы лучше разузнать подробности. Он так и не мог понять, что же заставило Эстер передумать, но с наступлением вечера сердце его все больше смягчалось, а появившиеся на небе звезды напомнили ему о сладостной воздушной ясной улыбке Эстер Гранж и ее красоте.

Он подумал, что если он будет прогуливаться неподалеку от ее дома – ведь ничего плохого в этом не было – и если вдруг увидит ее на лужайке и подойдет, чтобы немного поговорить…

Так размышляя, он завернул за угол и вдруг услышал звук легких, быстрых шагов. Мгновение – и он лицом к лицу столкнулся с Эстер Гранж!

Глава 19
ПОКИНУТ!

Можете быть уверены, что он покраснел; можете быть уверены, что и она слегка побледнела, но прошла бы мимо, просто приветливо кивнув и улыбнувшись, если бы он быстрым жестом не остановил ее и не сказал:

– Вы не можете уйти вот так!

Она замедлила шаг, и он понял, что она не желает оставаться рядом с ним, и это понимание обидело и смутило его. Она, которая была такой беспомощной, так умоляюще на него смотрела, так верила в него – еще вчера утром!

– Вы должны объяснить, что произошло! – воскликнул он. – Вы чем-то озабочены – и решили не говорить со мной о деле вашего брата?

– Я… – заколебалась она. Но затем сказала: – Я не могу вам этого объяснить. Прошу прощения, но я не могу объяснить! – Она не смогла удержаться и продолжила: – Но, Боже, поверьте мне! Никогда мне не было так необходимо поговорить с вами, как теперь!

– Так говорите же, дитя мое, говорите! – воскликнул он.

– Я не могу! Я уже и так слишком много сказала!

– Вы? Боже милосердный, да что же вы сказали?

– Он не хочет, чтоб я разговаривала с вами, – выдохнула девушка и бросилась прочь.

Дэвид смотрел ей вслед в полном замешательстве.

Кто осмелился запретить ей видеться с ним? Кто так напугал ее, что она боится даже заговорить с ним?

Он посмотрел в том направлении, куда она бросила взгляд, когда сказала, что не может больше оставаться рядом с ним, и сперва не увидел ничего, кроме тени под долгим рядом тополей, растущих вдоль улицы. Но потом среди теней он разглядел кое-что еще – ясно вырисовывающийся силуэт волкодава и Одиночку Джека Димза рядом с ним.

Изумление и ярость неистово вспыхнули в нем. Как этот Одиночка Джек только посмел заговорить с этой девушкой? Посмел запретить ей разговаривать с ним – Дэйвом Эпперли?!

Он почти подбежал к тому пятну, где угадывалась эта пара.

– Димз!

– Да? – послышался мягкий голос.

– Димз, вы разговаривали с мисс Гранж?

Последовало короткое молчание, затем голос спросил:

– Она так сказала?

– Не прямо. Нет! Но я догадался, что это вам неприятно, когда я с ней разговариваю. Я догадался, что это вы самолично заставили ее принять такое решение. Димз, в чем дело?

Ответа не последовало.

– Вы слышали, что я спросил? – резко сказал Эпперли. – Так в чем же дело, Димз?

В тени по-прежнему молчали.

Внезапно прекрасное лицо Эстер, испуганное, печальное, умоляющее, встало перед внутренним взором Дэвида, и ярость, пылавшая в мозгу, вспыхнула и в его сердце. Перед ним стоял тип, который имел дерзость встать между ним и этой милейшей из женщин!

– Димз, – сказал он. – Я человек спокойный. Я очень спокойный человек. Но я никогда в жизни не сталкивался с такой невероятной наглостью…

– Минутку, – прервал его спокойный голос Одиночки Джека. – Я больше не хочу этого слышать.

– Вы не хотите этого слышать? Опомнитесь, Димз, или вы пьяны?

Он вдруг понял, что Одиночка Джек пододвинулся ближе к нему, и призрачный волкодав с горящими зеленым огнем глазами тоже сделал шаг вперед.

– Вы будете жить без меня. Вы умрете без меня. Вы сгниете без меня, глупец! – сказал Одиночка Джек. – Прощайте.

Он вновь нырнул в тень, и Команч скользнул за ним. Вдруг огромный пес подпрыгнул и ткнулся в плечо своему хозяину, как будто его коснулась электрическая искра радости, когда он увидел своего хозяина свободным от тягостной службы.

Молодой адвокат наблюдал за отступлением обоих с некоторым страхом, но когда Димз повернулся к нему спиной, он внезапно ощутил заметную слабость. Как основательно Димз поддерживал его в течение первых его дней в Джовилле, Дэвид никогда прежде не догадывался. Но теперь он понял, что означало постоянно иметь за спиной грозное мастерство этого умелого стрелка, искусного человекоубийцы. Сотня револьверов была парализована одним присутствием рядом с Дэвидом Эпперли Одиночки Джека!

А теперь он по собственной воле отбросил этот щит!

Это так сильно отрезвило Дэвида, что он на минуту забыл даже про Эстер Гранж, зато вспомнил старую истину: женщина – вот корень всех зол.

Он засел в своей конторе, хмуро разглядывая груду бумаг на рабочем столе. Но в конторе, почувствовал Дэвид, уже изменилась сама атмосфера. Прежде это было просто местом работы. Теперь это помещение превратилось в подобие ловушки. Он с самого начала приобрел себе врагов в этом городе. Но если они приходили сюда, они знали, что Эпперли здесь не один, что здесь также Одиночка Джек, – а это совсем другое дело. Совсем другое дело.

Вдруг он почувствовал, что совершил непоправимую ошибку и должен немедленно предпринять какие-то шаги, чтоб ее исправить. Он бросился на улицу, под ночное небо, надеясь отыскать Одиночку Джека. В первую очередь он направился в гостиницу.

– Димз скатал свое одеяло и только что ушел, – сообщил гостиничный клерк. – Я думал, это вы его отослали. Разве нет?

Глаза клерка сузились, и в них блеснула зловещая искра – а ведь он всегда был таким раболепно-почтительным! Нет, даже гостиничный слуга больше его не боялся– да и с чего ему относиться с почтением к этому законнику, который по собственной воле отбросил свой щит Ахилла!

Никогда еще человек не раскаивался так быстро и так горько в том, что натворил сгоряча, как раскаивался теперь Дэвид Эпперли. А когда он вспомнил ту почти собачью преданность, с которой его охранял и оберегал его постоянный спутник, раскаяние вспыхнуло в нем с новой силой – и отдалось болью в сердце!

Он медленно пошел обратно.

Но по дороге, как только мог, ожесточал себя, расправляя плечи. Все-таки хорошо он делал, что не считал помощь молодого Димза такой неоценимой. Он чувствовал, что зависит только сам от себя, а Одиночка Джек был для него всего лишь обременительной обузой. Он должен вернуться к этому ощущению! Он должен сам пройти сквозь все препятствия до конца и, пока он носит имя Эпперли, он не имеет права отступить!

Так решил Дэвид Эпперли, чувствуя, что становится сильнее по мере того, как к нему возвращается храбрость. И все же – если бы он отнесся с немного большим терпением к Одиночке Джеку, выяснил бы мотивы…

Минуту спустя эта жалость растворилась как дым. Где-то неподалеку в доме отворилось окно, и сквозь ночную тьму донесся журчащий девичий смех. Дэвид Эпперли почувствовал в груди укол боли и радости, и вдруг образ Эстер Гранж вновь ярко вспыхнул перед его мысленным взором.

Разве не было правильным то, другое его решение? Ничего плохого не случилось бы, если б он прогулялся до того домика, где живет Эстер Гранж, и если б он случайно встретил ее гуляющей и наслаждающейся прохладой вечера. Всего несколько слов…

Он повернулся в том направлении. На сердце полегчало. Он уверенно зашагал к дому Эстер, как вдруг мужчина, проезжавший мимо в повозке, окликнул его:

– Эй! Эпперли!

– Да, это я.

– А я – Дунстан.

– Здравствуйте, Дунстан.

Дэвид свернул с дороги, подошел и пожал крепкую руку старого фермера.

– Слушайте, Эпперли, у вас неприятности?

– Неприятности?

– Ну да. У вас с Димзом.

– Что? Да не стоит об этом говорить.

– Вы, я слышал, даже отослали его прочь?

– Я позволил ему уйти.

На минуту воцарилось молчание, потом фермер сказал:

– Я вот думаю, не провести ли вам пару деньков на моем ранчо? А то оставайтесь сколько хотите! Когда же поедете в город, я могу послать с вами крепких ребят, чтоб они вас прикрыли.

– Черт возьми, Дунстан, я же не ребенок! Я сам о себе могу позаботиться! Я много лет занимался охотой. Я владею оружием. И могу держать в руках револьвер. Если кто-нибудь из здешних жителей думает, что я боюсь показаться на улице без охранника за спиной, они сильно ошибаются, и я могу доказать это им на деле, если понадобится!

– Ну, ну! – успокаивающе пробормотал Дунстан. – Ясно, вы нервничаете. Все знают, что вы из рода Эпперли. И все знают, из какого теста сделан ваш брат. Только… вы подумайте над тем, что я сказал.

– Я не могу этого сделать. Я буду опозорен…

– Лучше быть чуток опозоренным, чем совсем мёртвым, Эпперли!

– Может быть, но не для меня. Кроме того, я не боюсь! Я готов их встретить в любую минуту.

– Эх, парень!.. Ладно, каждый сам себе судья. Но я желаю вам продолжить то хорошее, что вы начали в этом городе. Спокойной ночи!

– Спасибо вам за вашу доброту, Дунстан. Спокойной ночи!

Повозка покатилась в ночь.

Дэвид Эпперли хмуро смотрел ей вслед, и душевные колебания с новой силой охватили его. Потом оглянулся через плечо. Он ни разу не оглядывался с тех пор, как жил в Джовилле, потому что был уверен: его спина защищена. Теперь он был открыт с тыла.