Текст книги "Братцы-сестрицы"

Автор книги: Магнус Флорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Нематериальное право приравнивается к патентному праву, которое в свою очередь приравнивается к авторскому праву на конструкции.

Они сидят и в окно глядят.

Январь. Мороз. Снег. Я спросил братцев-сестриц, есть ли у них интерес к катанию на лыжах.

– Может быть, вам более по душе отправиться на лыжную прогулку, чем сидеть здесь в суде и смотреть на меня?

Снегопад. Я сказал братцам-сестрицам:

– Учите закон 1899 года о защите авторства некоторых конструкций и моделей.

А они сидят и в окно на снег смотрят.

Снегопад. Я спрашиваю братцев-сестриц:

– Вам, может, хочется убежать на лыжах от ваших занятий?

Они отвечают:

– Мы иногда засыпаем, когда ты рассуждаешь о юриспруденции. Вообще-то, нам действительно больше на лыжах хочется побегать. Не можешь ли ты рассказать нам о своем лыжном обществе?

Я сказал братцам-сестрицам:

– Сначала – городской суд или уездный суд. Потом – апелляционный суд. И наконец – верховный суд.

Братцы-сестрицы:

– А что потом?

Я:

– Потом ничего.

Настоящий снегопад. Я сказал братцам-сестрицам:

– Не исчезайте с моих глаз. Если вы исчезнете, то я вас домой затащу.

Упорный снегопад. Я рассказываю братцам-сестрицам о радостях катания на лыжах. А также и об опасностях такого катания:

– Никогда не отправляйтесь в дальний путь без надлежащей подготовки и тренировки. Учтите, что лыжная пробежка займет порядочно времени. Никогда не отправляйтесь на нее одни. Не ходите на лыжах после наступления темноты.

Я сказал братцам-сестрицам:

– Юридическая памятная записка должна быть точной, полной по содержанию, а по форме – краткой и легкопонимаемой.

Братцы-сестрицы:

– Не можешь ли ты привести пример? Из настоящей жизни?

Упорный снегопад. Братцы-сестрицы:

– Нам очень хочется убежать отсюда на лыжах.

Братцы-сестрицы:

– Мы слышали, что есть также помилование? Я:

– Это больше из области фантазии.

Февраль. Я рассказал братцам-сестрицам:

– Суд первой инстанции в стране составляют окружные суды, а в городах – городские суды, которые раньше назывались муниципальными судами или магистральными судами, в которые входят бургомистр и советники, а также магистратский секретарь.

Я сказал братцам-сестрицам:

– Не дозволено включать в памятную записку преувеличенно драматические описания типа: в чаще леса, в доме, стоящем на отшибе, жила престарелая пара…

Братцы-сестрицы:

– Мы хотим совершить лыжную пробежку. Мы любим, когда идет обильный снег.

Я:

– Берегитесь. Не заблудитесь на лыжах. Берегитесь холода. Берегитесь, чтобы вам снег глаза не залепил.

Я рассказал братцам-сестрицам:

– Высшие судебные инстанции – это апелляционный суд Свеа, верховный суд провинции Гёта, а также апелляционный суд провинций Сконе и Блекинге. Высшие судебные инстанции состоят из президента и советников апелляционного суда.

Март. Братцы-сестрицы сказали:

– Не мог бы ты рассказать нам о престарелой паре, об этих бедных-несчастных стариках, которые жили до того одиноко, что прямо жалость берет, в том заброшенном доме в чаще того ужасного леса?

Я сказал братцам-сестрицам:

– Вы должны всегда соблюдать процессуальную процедуру и представлять фактическое изложение дела. И не отклоняться от этого.

Братцы-сестрицы:

– Не мог бы ты привести нам наглядный пример? Что именно нельзя делать?

Апрель. Я попросил братцев-сестриц подумать над такой фразой:

– X должен вернуть Y собственность, обложенную заемом в Z крон.

Май. Я сказал братцам-сестрицам:

– Недопустимо при изложении дела привлекать внимание суда впечатляющими параболами такого типа: в один прекрасный день через площадь в Фальстербу проходили два гуся…

Я дополнительно подчеркнул им:

– Нужно говорить только о вещах, относящихся к делу.

Июнь. Я рассказываю братцам-сестрицам:

– Верховный суд состоит из двадцати четырех советников юстиции, трое из которых являются членами законодательного совета.

Пятнадцатое июля. Солнечный день.

Я:

– С днем Ангела тебя, Рагнхильда.

Я объясняю братцам-сестрицам, что такое перформативные высказывания.

Братцы-сестрицы:

– Приведи нам живой пример.

Я ответил:

– Настоящим я завещаю свои часы своему родственнику, таким образом мои часы после моей смерти переходят в собственность моего родственника. Меня назначили профессором, таким образом я профессор. Я присваиваю данному судну название «Королева Елизавета», таким образом судно называется «Королева Елизавета». Вот вам деньги за рыбу на рынке, таким образом рыба моя. Настоящим я заявляю, что я взял власть в стране, таким образом власть в стране принадлежит мне.

Братцы-сестрицы:

– Ты так много всего говоришь. Мы за тобой не успеваем. А можно прослушать твой рассказ с самого начала?

Братцы-сестрицы попросили:

– Нам хотелось бы еще узнать, что дальше случилось на площади в Фальстербу. Мы хотим послушать про бедных гусей и про ужасное несчастье.

Я объяснял братцам-сестрицам, какие вещи опасные, а какие – безопасные:

– Опасен ли цветочный горшок сам по себе? Когда его поливают? Когда он падает из окна?

Братцы-сестрицы:

– Смешно, когда представишь себе, как кому-нибудь на голову валится только что политый цветочный горшок.

Братцы-сестрицы:

– Не поздравляй нас с днем Ангела. Мы и так знаем, что ты о нас помнишь.

Я:

– Вам же всегда нравилось, что я вас поздравляю.

Братцы-сестрицы:

– Нам очень нравились твои поздравления, когда мы были поменьше.

У меня появились коллеги по юридическим делам. Мы с ними вели неофициальные беседы о различных исторических и научных случаях из юриспруденции.

Я объяснял братцам-сестрицам, что такое передача права:

– Передачей права называется такое действие, при котором владелец передает свои владения кому-либо другому. Передача права обычно происходит с ведома получателя и при его желании.

Братцы-сестрицы:

– Приведи нам пример.

Я:

– Вы даете получателю в руки какую-либо вещь, позволяете его работникам принести товар со склада на его фирме, выезжаете из дома и предоставляете ему возможность туда въехать.

Братцы-сестрицы:

– Расскажи нам, как кто-то выезжает из дома, а кому-то представляется возможность туда въехать.

Я сказал братцам-сестрицам:

– Порой случается, что передача права осуществляется без ведома получателя.

Братцы-сестрицы:

– Приведи нам какой-нибудь пример.

Я:

– Получатель получает письмо по почте, или кто-то сажает растения в его саду в то время, когда он отсутствует.

Братцы-сестрицы:

– У тебя нет растений. Ты не получаешь писем. И ты никогда не отсутствуешь.

Братцы-сестрицы:

– Расскажи нам про ту дерзкую кражу гусей среди бела дня посреди площади в Фальстербу. Расскажи нам все о жестоком, злодейском и кровавом убийстве стариков в том мерзком, гадком лесу.

Я объяснил братцам-сестрицам:

– Решающее значение имеет рассмотрение дела. Я проиграл в городском суде. Я обращаюсь далее в Верховный суд. Я беспокоюсь, будет или не будет мое дело рассмотрено.

Братцы-сестрицы:

– Как забавно, когда ты говоришь, что сам проиграл и беспокоишься.

Братцы-сестрицы спросили меня, не дам ли я им денег:

– Тысчонку? Совсем не надолго?

Я спросил их:

– Сколько будет фунт?

Они ответили:

– Фунт – это же деньги, купюра, на которую можно что-то купить.

Я рассказал им:

– Купюра – это не то же самое что фунт. Купюра просто представляет собой фунт. На фунтовой купюре мы можем прочесть, что Английский банк обещает по требованию обладателя купюры выплатить ему деньги в сумме фунта. Таким образом купюра – это всего лишь изображение фунта.

Братец Сверкер спросил:

– Что случится, если попросить Английский банк выполнить это обещание?

Я отвечаю:

– Тогда ты получишь другую купюру с той же самой надписью, и так до бесконечности. Сам же фунт ты никогда не получишь.

Март. Я рассказал братцам-сестрицам, что повседневная жизнь полна юридических случаев:

– Например, человек одалживает кому-то какой-либо предмет.

Братцы-сестрицы:

– Мы, разумеется твои братцы-сестрицы. Но мы ведь и сами по себе дамы и господа. Наши школьные товарищи уже давно завели семьи и приобрели профессию и работу. Мы тоже хотим иметь семьи и профессии. А у нас ничего нет.

Я:

– Вы – мои помощники. У вас есть работа. Вы за свои труды жалование получаете. И всегда можете обратиться ко мне. Чего еще вам нужно?

Я поднял перед братцами-сестрицами вопрос о жеребьевке, используемой в правосудии в случае, когда в деле много обвиняемых, как это, например, бывает на военных процессах:

– Опытные юристы рекомендуют в подобных случаях прибегать к жеребьевке, ибо сила жеребьевки такова, что она может из большого количества одинаково преступных людей, многих спасти от смертной казни, и в то же время все они испытают страх смерти.

Братцы-сестрицы отвечают:

– Нам страшно, когда ты так говоришь. Будто ты это про нас говоришь. Почему ты так про нас говоришь?

Я учу братцев-сестриц тому, что представляет собой так называемое «наказание зеркального отражения»:

– Поджигателя приговаривают к смерти огнем. Совершивший насилие теряет руку, которой он это насилие совершил. Фальшивомонетчика привязывают к столбу с фальшивыми монетами в руке. Женщину-поджигательницу, если ее поджог вскоре обнаружен, приговаривают стоять на пожарище два часа каждый день в течение шести суток, держа в руке зажженный фитиль. Если украден кочан капусты, то преступника приговаривают нести кочан капусты в руках. Каких-то похитителей гусей приговорили стоять перед дверью муниципального суда с гусями, зажатыми под мышкой с обоих боков. Фальсификатора денежных купюр ставят перед банком. Кухонного мальчишку, неумышленно убившего повара, порют розгами перед кухней. Братцы-сестрицы:

– Мы не можем ничего сказать в свою защиту в ответ на твои обвинения.

Я:

– Сегодня 10 апреля. Именины Ингвара. Я вас всех угощаю тортом. Все должны собраться вместе. Каждый должен съесть большой кусок торта.

Братцы-сестрицы спросили меня:

– Существует ли что-либо, что по твоему мнению не считается правовым прецедентом?

Я излагаю братцам-сестрицам, какие несчастные случаи могут произойти на работе:

– Телесное повреждение молотилкой, обвал в шахте канала, телесное повреждение оторвавшимся от машины резцом, телесное повреждение мясорубкой, недостаточно крепкие перильца у так называемого французского окна, треснувший ременный диск, непрочность троса и кулачка лебедки, недостатки в канатной системе, смещение так называемой передней бабки станка, падение в шахту лифта и телесное повреждение прессом для изготовления кирпичей.

Братцы-сестрицы:

– Ты все это видел? Кто умер? Ты там был? Как их звали? Когда это случилось? Откуда они родом? Кто-нибудь выжил?

Братцы-сестрицы спрашивают:

– Как стать судьей?

Я отвечаю:

– Юрист назначается на какую-либо судебную должность и тем самым он становится судьей.

Братцы-сестрицы спрашивают:

– Как судья определяет, что правильно?

Я отвечаю:

– Считается, что необходимо учитывать правовые последствия, потому что закон говорит о том, что их должно учитывать.

Я спросил братцев-сестриц:

– Вы ведь всегда будете оставаться моими послушными младшими братцами-сестрицами?

Братцы-сестрицы:

– Берегись, как бы мы не сбежали и не стали похитителями гусей, поджигателями и фальшивомонетчиками.

Я велел братцам-сестрицам подумать над следующими вопросами:

– Я плаваю, потому что упал в воду или чтобы не утонуть? Я принимаю лекарство, потому что болен или чтобы поправиться?

Братцы-сестрицы:

– Мы никогда не видели, чтобы ты плавал. Мы никогда не видели тебя больным.

Сестрица София сказала, что если бы я одолжил ей несколько сотен крон, ей этого хватило бы. Я ответил:

– Турецкий пиастр делится на сорок паров, подобные соотношения существуют в других странах: в Египте сто пиастров могут составить фунт, а вот перуанский фунт делится на десять солей или на тысячу центаво, и нужно сто пара, чтобы получился сербский динар.

Братцы-сестрицы:

– Мы – твои помощники. Но ты должен получше объяснить, что нам делать. Потому что теперь мы легко засыпаем и не можем подолгу оставаться внимательными и активными.

Я изложил братцам-сестрицам некоторые судебные дела, которые запали мне в память:

– У человека взорвался мотор и кого-то ранило. Его лошадь кого-то лягнула. Из его резервуаров произошла утечка жидкостей. От его фабрики шел дым или газы, отчего пострадали другие люди. Его сифон для содовой воды взорвался и поранил гостя. Гнилое дерево на его участке снесло ветром, отчего пострадало другое лицо.

Братцы-сестрицы:

– Иногда, когда ты говоришь о юриспруденции, нам кажется, что тебе хочется, чтобы мы для тебя что-нибудь сделали. Или тебе хочется, чтобы мы песенку спели и в ладоши похлопали.

Рагнхильда пожаловалась на головную боль и головокружение. Я посоветовал ей:

– Безотлагательно возьми страховку. Никогда не знаешь, сколько времени будешь здоров.

Братец Свен сказал, что ему пригодились бы пятьдесят крон. Я заметил:

– В Соединенных Штатах Америки доллар делится на сто центов, а каждый цент на десять даймов.

Братцы-сестрицы:

– Может быть, человек служит в помощниках у юриста лишь ограниченную часть жизненного пути? А потом он, может быть, кем-нибудь другим становится?

Я сказал братцам-сестрицам:

– Посмотрите на кончики моих пальцев. Там вы сидите, вцепившись в них. Смотрите, вы чуть не свалились. А вот и свалились. Теперь я вас спасу. Как вам повезло, что я вас спас.

Сестрица Гунхильда спросила, не одолжу ли я им несколько крон, всего на пару дней.

Я изложил братцам-сестрицам некоторые судебные случаи:

– Владелец бензоколонки признан ответственным за повреждение машины, поскольку оно вызвано тем, что заправка машины бензином не проведена с необходимой осторожностью. На продавца соляной кислоты в оплетенной бутыли наложен штраф, так как при доставке кислоты покупателю допущена небрежность: наемный извозчик, обеспечивавший доставку, уронил бутыль на лестнице в конторе покупателя, отчего были повреждены ступени. Хозяин гостиницы признан ответственным за утрату денег, переданных им почтальону, который передал деньги растратившему их мальчишке на побегушках.

Братцы-сестрицы:

– Нам не нравится, что ты нас обвиняешь. Ведь не все же случается по нашей вине?

Май. Июнь. Июль. Август. Сентябрь. Октябрь. Ноябрь. Декабрь. Январь. Я сказал братцам-сестрицам:

– Смотрите, какой снег идет.

Я пригласил братцев-сестриц, чтобы обсудить с ними один возможный судебный случай:

– Я заказываю по телефону товары и называюсь представителем какой-либо фирмы. При получении товаров я подписываю накладную несуществующим именем с намерением избежать ответственности за обман. Вопрос в том, считать ли этот случай ложным удостоверением личности или мошенничеством?

Братцы-сестрицы заявили:

– Странно было бы, если бы ты заказывал товары по телефону и валял бы дурака подобным образом.

Я спросил братцев-сестриц:

– Какова, согласно учению Канта, самая главная задача наказания: а) возмездие, б) устрашение, в) исправление?

Братцы-сестрицы:

– А ты на лыжах пробежаться не хочешь?

Проходят дни.

Братцы-сестрицы:

– Мы получили водительские права. Мы обучились вождению на машинах, принадлежащих водительской школе. А будем ли мы когда-нибудь ездить на собственных машинах? Мы хотим Мерседес-Бенц, Форд и Вольво. Чтобы ездить как хотим и куда хотим.

Прошли месяцы.

Я постоянно выступал в качестве юридического эксперта в ряде дел нематериального характера.

Прошло много лет.

Зима. Братцы-сестрицы собрались в суде и просят меня прийти. Здесь Ингвар, Рагнхильда, Сверкер, Рольф, София, Свен, Гунхильда, Нильс и Гертруда. Я их шутя спрашиваю:

– Хотите, чтобы я рассказал вам что-нибудь о площади в Фальстербу?

Они:

– Мы устали быть твоими помощниками. Мы не хотим здесь оставаться. Мы хотим жить своей жизнью. Найди себе других юридических помощников. Мы хотим жить в каком-нибудь ином месте – и ты за нами не езди. Сиди со своими сводами законов, которые ты так любишь.

Я:

– Вы что, уезжаете? Разве вы не здешние? Зачем вам уезжать? Ведь вы здесь живете.

Братцы-сестрицы сложили чемоданы. Они сказали:

– Мы от тебя уедем, один за другим. Один за другим отправимся на центральный вокзал, купим билеты на поезд и уедем от тебя.

Я представляю себе судебные инстанции как некие города, которые находятся между собой в каких-то отношениях. Я приезжаю в один город и, если мне он не подходит, меня отправляют в следующий. А если мне и он не подходит, то меня отправляют в третий город. А оттуда уже не уедешь. Это последний город, и мне нужно там прижиться.

Так я представляю себе судебные инстанции.

Я вошел. Через органы осязания, связанные тонкими нервами осязания. Через суды первой инстанции и далее к судам второй инстанции. Из городского суда в апелляционный суд, и далее в Верховный суд. К каждому из двадцати четырех советников юстиции. Сквозь верхний кожный покров и лежащий под ним нижний покров. Далее сквозь подкожные связующие ткани до самого остова. А потом в мозг и его мысли.

Конец ноября, начало декабря. Дождь. Первым отправился в путь братец Ингвар. Остальные пожелали ему счастливого пути. Он сел в поезд, а они махали ему рукой с перрона на центральном вокзале. Он поехал на север.

Пятое декабря. Именины Свена. Я не стал его поздравлять.

Ингвар нанялся грузчиком в порту Норра Хаммарбю в Стокгольме. С корабля у пристани сгрузили восемь тюков ковров, принадлежавших торговому дому «Рингстрём & Кан».

В задачу Ингвара входило провести восемь тюков ковров через таможню. После прохождения таможни обнаружилось, что тюков всего семь. Восьмой тюк нашли у Ингвара дома.

Ингвар твердил, что в его доме был совсем другой тюк.

Его вызвали в городской суд. Я представлял торговый дом «Рингстрём & Кан» и предъявил ему обвинение.

Городской суд осудил его. Он попал в тюрьму.

Я собрал остальных братцев-сестриц и говорю:

– Видите теперь, что с Ингваром сталось?

Братцы-сестрицы не прекратили ходить на центральный вокзал. Братец Сверкер сел на поезд, идущий на север, и уехал в Стренгнес. Братцы-сестрицы на прощанье снабдили его едой в дорогу.

Тридцатое января. Снег. Именины Гунхильды. Никаких поздравлений.

Сверкер нанялся паромщиком на паром, ходящий через Стренгнесский пролив между островом Тостерён и мысом Стренгнес. Однажды с материка на остров перевозили лошадь с телегой. Дул сильный ветер. После того, как паром отчалил от берега, началась качка. Бочка со смолой, стоявшая впереди на пароме, закачалась и невероятной тяжестью навалилась на ноги лошади. Телегу вытолкнуло через задний борт парома, за ней потянуло и лошадь. Лошадь погибла.

Братца Сверкера вызвали в районный суд. Я представлял хозяина лошади.

Районный суд справедливо решил, что виноват братец. Сверкера посадили в тюрьму.

Я позвал к себе семерых оставшихся братцев-сестриц:

– Смотрите, что со Сверкером сталось.

Они отвечают:

– Ты не хочешь, чтобы мы от тебя уезжали. Но ты над нами не властен. Куда захотим, туда и поедем.

Братец Рольф собрал вещи и уехал на поезде на север в Чёпинг.

Семнадцатое марта. Дождь. Гертрудины именины. Никаких поздравлений.

В Чёпинге Рольф нанялся шофером. Ему поручили водить грузовик из одного пункта в другой. Он взял к себе в кабину пассажира.

Рольф собирался обогнать едущего в том же направлении велосипедиста. При этом в правое окно кабины просунулась ветка из живой изгороди. Ветка попала пассажиру в правый глаз и так сильно его повредила, что глаз пришлось удалить.

Рольфа вызвали в городской суд за нанесение пассажиру увечья. Я представлял пассажира и привел в доказательство тот факт, что увечье случилось по вине моего братца, проявившего небрежность при обгоне велосипедиста.

Городской суд согласился утвердить мое исковое заявление и приговорил Рольфа к тюремному заключению.

Я собрал шестерых оставшихся братцев-сестриц и говорю им:

– Смотрите, что с Рольфом сталось.

А братцы-сестрицы:

– До чего же ты в себе уверен. А не знаешь, что Рольф обратился в следующую инстанцию и обжаловал там решение.

Дождь. Меня позвали в апелляционный суд для дальнейшего рассмотрения дела. Апелляционный суд утвердил решение городского суда. Рольф угодил в тюрьму.

Я говорю братцам-сестрицам:

– Видите теперь, что с Рольфом сталось?

Братцы-сестрицы:

– Почему ты так стараешься нас наказать?

Я:

– Перед законом все равны, и с моей стороны было бы неправильно делать для вас исключение.

Десятое апреля. Дождь. Именины Ингвара. Ингвар сидит в тюрьме. Нет ни малейшей причины, чтобы поздравлять его и праздновать его именины.

Братцы Нильс и Свен сели на поезд и уехали на север в Стокгольм.

Братцы-сестрицы собрались на центральном вокзале перед их отъездом и громко кричали:

– Счастливо вам, Нильс и Свен!

Я сказал оставшимся братцам-сестрицам, а точнее, оставшимся сестрицам Гертруде, Софии, Рагнхильде и Гунхильде:

– Есть повод делить людей на людей «я» и людей дела. Для первых из вышеупомянутых предметы и события имеют значение только, если они имеют какое-то отношение к их «я». Для людей дела предметы и события имеют свое собственное значение, а их «я» сливается с этими событиями. Я несомненно отношусь к людям дела.

А сестрицы мне:

– У тебя голос как из могилы.

Пятнадцатое мая. Дождь. Именины Софии не праздновали.

Нильс и Свен нанялись гардеробщиками в «Странд Отель» в Стокгольме. Одна дама сдала им на хранение ондатровую шубу. Когда она собралась покинуть гостиницу, то заявила, что получила от братцев не ту шубу, которую сдала.

Нильса и Свена вызвали в городской суд. Я представлял даму. Я заявил, что шуба была потеряна по причине небрежности, свойственной моим братцам.

Городской суд приговорил их к тюремному заключению. Они обжаловали решение. Апелляционный суд утвердил решение городского суда. Они попали в тюрьму.

Я собрал сестриц:

– Видите, что с Нильсом и Свеном сталось? А они отвечают:

– Ты не хочешь, чтобы мы жили самостоятельно. Ты, может, хотел бы, чтобы мы умерли?

Пятнадцатое июля. Переменная облачность. В небе кучевые облака. Именины Рагнхильды не справляли.

Я собрал сестриц:

– Для перевозки трупа должен быть выписан сопроводительный документ, в соответствии с законом об отправке грузов большой скоростью. Оплата фрахта за перевозку трупа взимается с отправителя.

Двадцать седьмое августа. Гроза. Дождь. Именины Рольфа. А Рольф в тюрьме сидит. Никаких поздравлений и пожеланий.

Я собрал сестриц. Говорю нм:

– Для того, чтобы кто-либо считался умершим, требуется, чтобы лицо, предполагаемое умершим, исчезло и чтобы с момента исчезновения прошло не менее двадцати лет. Исключение, когда лицо считается умершим всего через пять лет, делается в том случае, если лицо, предполагаемое умершим, пропало на войне, на затонувшем корабле, находилось в обстоятельствах, представляющих опасность для жизни, или родилось более девяноста лет назад.

Гертруда, София, Рагнхильда и Гунхильда пошли на центральный вокзал и купили билеты в Вестерос.

В Вестеросе они открыли магазин дамской одежды. В магазин зашла женщина, которая хотела купить купальную шапочку. Она поскользнулась на коврике, лежавшем на паркетном полу, упала и так сильно расшиблась, что впоследствии скончалась.

Сестриц вызвали в городской суд. Я представлял наследников женщины. Я привел довод – коврик следовало положить на резиновую подстилку.

Сестрицы возразили, что никто не мешал женщине обратить внимание на коврик, а несчастный случай, судя по всему, был вызван ее спешкой.

Я привел довод – в циркуляре, высланном страховой компанией «Фильгия», незакрепленные коврики приводятся в качестве примера ответственности за нанесение увечья, которая возлагается на владельца магазина.

Сестрицы возразили, что страховое общество «Скандинавия» по страхованию от пожара и несчастных случаев, в котором был застрахован их магазин, в своих циркулярах не приводит подобных примеров ответственности со стороны хозяев магазинов.

Городской суд не принял во внимание аргументы сестриц и приговорил их к тюремному заключению.

Сестрицы обжаловали приговор.

Апелляционный суд не нашел повода для изменения приговора.

Я сказал сестрицам:

– Видите, что с вами бывает, когда вы то и дело пытаетесь нарушать закон? Вы просто-напросто попадаете за решетку.

Четвертое ноября. Дождь. У Сверкера именины. А он в тюрьме сидит. Именины ему не справляли.

Сестрицы подали на пересмотр дела. Меня призвали в Верховный суд, где я продолжал быть обвинителем.

Верховный суд признал приговор апелляционного суда справедливым. Сестрицы угодили в тюрьму.

Все братцы-сестрицы сидят в тюрьме. Я подумал:

– Я тут, а они там.

Декабрь. София, Свен, Гунхильда, Ингвар, Рагнхильда, Сверкер, Рольф, Нильс и Гертруда сидят в тюрьме. Я написал им:

– Видите, что бывает, когда вы своевольничаете?

Январь. Февраль. Март. Апрель. Май. Июнь. Братцы-сестрицы сидят в тюрьме. Я не сплю по ночам. Хожу в кафедральный собор. Захожу во все его помещения. Мне нравятся серые глыбы песчаника из район Хёр.

Июль. Я вспоминаю цапонский лак и думаю, где бы можно было его купить.

Август. Братцы-сестрицы сидят в тюрьме. Я пошел в кафедральный собор и рассматривал там искусно отреставрированные куранты.

Сентябрь. Срок заключения братцев-сестриц подошел к концу. Они выходят из тюрьмы. Я стою у тюремных ворот и приветствую их, когда они выходят. Из женской тюрьмы. Из мужской. Я:

– Дошло до вас за время заключения, что убегать от меня не следует?

Братцы-сестрицы распаковывают чемоданы. Я:

– И не думайте бежать. Не думайте упаковывать чемоданы. Ни в Стренгнес. Ни в Чёпинг. Ни в Стокгольм. Ни в Вестерос. Ни в какое такое место вы больше не поедете.

Октябрь. Братцы-сестрицы под рукой и в поле зрения. Прошло много дней.

Ноябрь. Я спрашиваю братцев-сестриц:

– Будете жить со мной всю жизнь?

Они отвечают:

– А что нам остается, если невозможно ничего делать самостоятельно?

Декабрь. Снегопад. Мороз. Снег на земле. Я пошел в кафедральный собор. Четыре свода центрального нефа. Стены хора. Порталы боковых проходов. Большая хоровая лестница. Вхожу в поперечную капеллу. Поперечные проходы. Вниз в огромный склеп.

Поднимаюсь к курантам. К их тонкой механике. Прямо в рот. К вкусовым сосочкам. Вкусовым порам. Рецепторам языка. Далее в районы обоняния на верхней носовой раковине и на перегородках между носовыми полостями.

Прямо в обонятельные клетки и вкусовые нервы и далее через их тонкие контакты в самый мозг.

Январь. Снег. Солнце. Я пошел на площадь Мортена и купил конфет. Собрал братцев-сестриц и угостил их конфетками. Спрашиваю их:

– Вам кажется, я старый?

Братцы-сестрицы:

– Ты не на много старше нас.

Я:

– Вам кажется, я усталый и больной?

Братцы-сестрицы:

– Ты устал не больше, чем мы.

Я:

– Я не старый. Я не устал; Я не больной.

Февраль. Снег. Солнце. Я собрал братцев-сестриц и говорю им:

– Я решил избрать новый жизненный путь. Отныне я намерен заниматься патентоведением. Я хочу, чтобы вы были моими помощниками.

Братцы-сестрицы:

– Мы почти ничего не знаем о патентах.

Я:

– Работа в патентоведении главным образом опирается на закон о фирменных знаках. Я хочу, чтобы вы были моими ассистентами.

А они:

– Мы почти ничего не знаем о законе о фирменных знаках.

Я:

– Я проведу с вами обучение в данной области, и вы постепенно станете хорошо информированными и знающими. Моими маленькими помощничками. Крошечными ассистентиками.

Снег. Солнце.

Я прочел братцам-сестрицам отрывок из закона об охране фирменных знаков:

«Каждый, кто в нашей стране имеет фабрику или ремесленное дело, занимается сельским хозяйством, горным делом, торговлей или какой-либо другой промышленной деятельностью, зарегистрировав фирменный знак, на котором указано его имя или название фирмы, приобретает, в соответствии с настоящим законом, эксклюзивное право на пользование этим фирменным знаком, чтобы в общей торговле его продукцию можно было отличить от продукции других фирм».

Я спросил их:

– Понимаете, что это значит?

Они отвечают:

– Нам кажется, это значит, что если кто-то использует чужой фирменный знак, то это против закона.

Я:

– Да, это преступление.

Братцы-сестрицы:

– А наказать за такое могут?

Я:

– Разумеется. В самой природе вещей заложено то, что за преступлением следует наказание.

Я спросил братцев-сестриц:

– А знаете ли вы, что означает фирменный знак?

Братцы-сестрицы:

– Знак товара? Товар со знаком?

Я объяснил им:

– Существует два вида фирменных знаков. С одной стороны, словесные знаки, например «Лев», «Олень» или «Лебедь». С другой стороны, фигуративные, представляющие собой изображение, к примеру, льва, оленя или лебедя. Часто фирменные знаки представляют собой комбинацию словесного знака и фигуративного знака, например: «Лебедь», снабженный изображением лебедя, «Олень», снабженный изображением оленя, или «Лев», снабженный изображением льва.

Я продолжал с уверенностью смотреть в будущее.

Я прочел братцам-сестрицам отрывок из закона об охране фирменных знаков:

«Не разрешается регистрация фирменного знака, не имеющего достаточно оригинальной формы, за счет которой товары с таким знаком отличались бы в широкой продаже от товаров других производителей».

Братцы-сестрицы спросили:

– А что будет, если органы патентоведения отказались зарегистрировать какой-либо фирменный знак?

Я ответил:

– Тогда тот, кто обратился с просьбой зарегистрировать знак, должен придумать другой знак.

Братцы-сестрицы позвали меня. А потом и говорят:

– Мы находим твою деятельность в области патентоведения интересной. На нас положительно подействовало твое стремление обучить нас закону о фирменных знаках.

Я:

– Я рад этому и надеюсь, что вы тоже до конца ваших дней с радостью будете оставаться моими ассистентами.

Они:

– Мы решили, что больше не будем ассистировать тебе в патентоведении. Мы намерены открыть торговлю товарами, которые мы сами выберем, и сами будем решать, какие названия им дать. Мы обладаем собственным потенциалом. Мы хотим стать свободными предпринимателями. Мы от тебя уезжаем. Мы складываем чемоданы. Мы надеемся, что ты справишься без нас.

Я сказал братцам-сестрицам:

– Я не хочу, чтобы вы уезжали.

Братцы-сестрицы:

– Мы все равно уедем.

Я:

– Не забудьте, что именно я решаю, могут ли товары, которые вы намереваетесь сбывать, называться так, как вы хотите. Я – представитель патентоведения, и вам придется мне подчиняться.

Братцы-сестрицы:

– Мы все равно уедем, куда пожелаем.

Я:

– Куда же вы поедете?

Братцы-сестрицы:

– Куда угодно, где нужны предприниматели.

Братцы-сестрицы сложили чемоданы, пошли на центральный вокзал и разъехались в разных направлениях.

Братец Ингвар хотел открыть торговлю аппаратами для показа движущихся картин. Он хотел назвать свои аппараты «Кино». Я отказался регистрировать такое название, потому что оно является общим товарным наименованием и называть им отдельные товары нельзя.

Сестрица Гертруда хотела торговать мукой под названием «Бриллиант». Я отказал в регистрации, так как название, указывающее на определенный драгоценный камень, не имеет никакого отношения к качествам данного товара.