Текст книги "Смерть идеальной женушки"
Автор книги: М. с. Битон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Глава вторая
На подходе к участку он сбавил темп и постарался принять непринужденный вид, хотя во рту у него пересохло, а сердце так и колотилось.
К счастью, не успел он добраться до Присциллы, как собственная гордость пришла ему на выручку. Ему, Хэмишу Макбету, не пристало бегать за женщиной с таким ужасным вкусом, что ей может вскружить голову мужчина, похожий на гориллу.
– Добрый вечер, Присцилла, – сказал он.
– Скорее открывай дверь, – бросила она. – Меня сейчас съедят. А тебя почему мошки не трогают?
– Я весь в репелленте, – ответил Хэмиш. – И вообще, дверь и так открыта, меня ждать не обязательно. Чем обязан?
Присцилла присела за кухонный стол и сняла капюшон анорака.
– Отец решил, что мне стоит нанести визит новым жителям, – сказала она.
«Ну да, конечно, – мрачно подумал Хэмиш, – раз уж леди взялась наносить визиты подданным, можно и к полицейскому зайти – так, мимоходом».
– И как они тебе? – спросил Хэмиш, поставив воду кипятиться.
– По-моему, очень приятные люди. Миссис Томас очень напористая. Супруга доктора Броуди помогала ей все расставить по местам. Миссис Броуди, разумеется, очень рада наконец найти подругу.
– Что значит «разумеется»?
Хэмиш старательно отмерил нужное количество заварки и пересыпал в чайник.
– Миссис Броуди очень одиноко. Знаешь, ей бы пошло быть рассеянным ученым: писать диссертации, получать степень за степенью. Мозгов много, самооценки никакой, практического ума тоже почти нет. Трикси Томас ее взяла в оборот. Завтра собирается сделать ей завивку.
– Не надо ей завиваться, – сказал Хэмиш. – Ей хорошо с пушком.
– Ну, главное – она счастлива, а волосы отрастут, – заметила Присцилла.
Хэмиш подал ей чашку, налил себе чая и уселся за стол напротив нее.
– А как тебе ее муж Пол? – спросил он.
– Славный мужчина. Немного беспомощный, как ребенок. Кажется, Трикси из кожи вон лезет, чтобы и за ним уследить, и пансион приготовить к открытию.
– Или она просто хочет, чтобы мы так думали, – заметил Хэмиш. – Она тебя не просила отдать ей мебель?
– А знаешь, просила. Но я сказала ей обращаться к отцу, мебель ведь не моя.
– Я слышал, ты вернулась неделю назад.
Присцилла взглянула в карие глаза Хэмиша; они смотрели спокойно и оценивающе.
– Я хотела заехать раньше, – начала оправдываться она, – но время как-то быстро пролетело. Со мной приехали друзья. Они завтра уезжают.
– А кто они?
– Просто друзья. Сара Джеймс, ее сестра Джанет, Дэвид Бакстер и Джон Берлингтон.
– Я их видел, – сказал Хэмиш как бы между прочим. – Мимо проезжал. А волосатый кто?
– В смысле, такой красивый, загорелый? Это Джон.
– А чем он занимается?
– Он биржевой маклер. Очень успешный.
– Яппи, значит? Как-то он староват для молодого и перспективного.
– Хэмиш, вот бы не подумала, что ты что-то имеешь против яппи. Ну да, он не слишком молод, ему тридцать.
– Почти как мне, – сухо заметил Хэмиш.
– Так вот, он очень трудолюбивый и амбициозный. Купил шикарный коттедж в Глостере, чтобы ездить на выходные, хочет и меня туда отвезти, когда я вернусь в город в сентябре. Я хожу на курсы пользования компьютером. Осенью опять начнутся занятия.
– И ты в него влюблена, – прямо сказал Хэмиш.
Присцилла зарделась:
– Не знаю. Наверное.
На миг Хэмиш был готов ее ударить. Скажи она «да», его надеждам пришел бы конец, и понемногу он смирился бы со своим положением. Но Хэмиш знал, что влюбленные не сомневаются в том, что влюблены, и мысленно проклинал ее за то, что она, сама того не зная, дразнила его надеждой. Он не мог на нее претендовать. Для Присциллы он был просто другом, вот и все.
Присцилла сменила тему:
– А я думала, после истории в Кроэне ты точно получишь повышение.
– Я же тебе говорил, я не хочу повышения. Мне здесь очень хорошо.
– Хэмиш, мне кажется, когда мужчина не хочет строить карьеру, это признак некоторой… инфантильности.
– А вы-то, мисс Халбертон-Смайт, просто сама амбициозность! Или вы барышня старомодная, ваша главная амбиция – найти супруга, у которого будут свои?
– Какой противный чай, – сказала Присцилла. – И ты противный. Обычно ты такой приветливый, такой милый.
– Присцилла, ты меня с-с-сейчас назвала инфантильным разгильдяем и теперь хочешь, чтобы я вел с-с-себя мило?
– Да, ты прав. – Она коснулась рукава его джемпера. – Прости, Хэмиш. Давай начнем сначала. Я только пришла, ты налил мне отвара из опилок, мы обсуждаем Томасов.
Хэмиш широко улыбнулся, чувствуя внезапное облегчение. Он очень дорожил своей обычной веселой дружбой с Присциллой и не хотел ее терять.
Присцилла улыбнулась в ответ, а потом вздохнула. Хэмиш был высокий, тощий и нескладный, и целеустремленности ему недоставало. Но, когда он улыбался и щурил карие глаза, казалось, что он часть старого, невинного мира, о котором Джон Берлингтон ничего не знал и где был совершенно чужим.
– Так вот насчет Томасов, – сказала она. – У жены прямо замечательная способность устраивать так, чтобы все всё делали за нее. По-моему, у них уже половина деревни побывала: кто еду принес, кто починил что-нибудь.
– А откуда они?
– Из Эджвера. Это север Лондона.
– В Лондоне работы хватает, – сказал Хэмиш, – не то что на севере Англии. Странно, почему он на пособии?
– Может, не всегда так было. Может, он бросил работу, чтобы сюда приехать, а здесь начал получать пособие. А что ты ими так интересуешься?
– Есть у меня нехорошее предчувствие, что от них нужно ждать беды, – медленно произнес Хэмиш.
В кухонную дверь постучали, и Хэмиш отворил ее. На пороге стоял Джон Берлингтон.
– А Присцилла здесь? – спросил он. – Я видел ее машину.
– Я здесь! – воскликнула Присцилла, вскочив на ноги.
Она представила их друг другу. Обаятельное лицо Джона Берлингтона озарилось приветливой улыбкой.
– Давно тебя не видел, Цилла, – сказал он. – Все тебя ждут.
Присцилла ушла с Джоном. Хэмиш побрел в кабинет и начал бесцельно брать в руки какие-то бланки и снова класть на место. Цилла! Ну и прозвище. Он услышал, как снаружи смеются, как Джон Берлингтон сказал:
– Ни за что не догадаетесь, чем наша Цилла занималась. Чаевничала с деревенским легавым! Дорогая, ты такая прелесть.
Судя по всему, с ними была остальная компания.
Хэмиш сел за стол. Ему показалось, что он совсем не знает Присциллу Халбертон-Смайт. Он бы в таком обществе долго не выдержал – но, может, ревность мешала ему смотреть на вещи непредвзято.
В тот вечер, придя домой, доктор Броуди с подозрением принюхался. Казалось, весь дом пропах полиролем и дезинфицирующим средством. Должно быть, уборка совершенно вымотала Анджелу. С другой стороны, ему всегда хотелось жить в чистом доме. Он сел за стол.
Анджела достала из кастрюли два пакетика с карри быстрого приготовления и два с рисом. Разрезав пакетики, она выложила содержимое на тарелки – для себя и для мужа.
– А где Раффлз? – спросил доктор, сдабривая свой рис манговым чатни.
– Я выставила его в сад. Он залезает на стол, когда мы едим, а кошки – разносчики бактерий.
– По-моему, у нас к его бактериям уже иммунитет, – сказал доктор. Он наполнил бокал содержимым бутылки, этикетка которой гласила просто: «Кларет» – уточнить урожай или винодельню было ниже ее достоинства. – А с чего ты вдруг испугалась, что Раффлз осквернит наш дом?
– Трикси Томас говорит, что с кошками надо быть осторожнее. И вообще, мне надоело, что он везде линяет.
– Бедный Раффлз, – сказал доктор, но его жена уже погрузилась в книгу.
Доев карри, он спросил:
– А что у нас на десерт? А то этими блюдами быстрого приготовления толком не наешься.
Анджела встала из-за стола.
– Я приготовила карамельный пудинг, – объявила она. – Трикси меня научила.
Она поставила перед мужем тарелку. Попробовав ложечку, он изумленно приподнял брови.
– Вкусно, – сказал он. – Просто потрясающе. Молодчина.
– Это все Трикси.
– Что ж, слава Трикси, – сказал доктор, с удовольствием оглядывая сияющую кухню.
В ближайшие несколько недель ему предстояло сильно пожалеть об этих словах.
Время ползло, и наступил июль. Дни стояли долгие и нервные. То и дело моросило, дул теплый влажный ветер, а значит, мухи и мошки налетали тучами. Трикси установила у дома табличку «Пансион „Лавры“». Уже нашлись и гости: потрепанного вида женщина из Глазго с целым выводком шумных болезненных детей и тихий худощавый мужчина, скитавшийся по деревне привидением.
Хэмиш старался обходить Томасов стороной, но однажды увидел Пола в саду и решился подойти, поскольку Трикси поблизости видно не было.
Завидев Хэмиша, здоровяк оперся на лопату и сказал:
– Вот пытаюсь огород разбить. Трудное это дело. Землю уже много лет не вскапывали.
– А где миссис Томас? – спросил Хэмиш.
– Да вот уехала куда-то. Вроде в Инвернесс.
– Да, дело нелегкое, – сочувственно сказал Хэмиш. – А знаете, у Арчи Маклина есть роторный культиватор – ну, знаете, такая машинка, которой землю можно разворотить. Если он не на рыбалке, то, думаю, согласится одолжить. Хотите, сходим к нему вместе и спросим?
– Было бы здорово.
Пол бросил лопату, вытер руки о штаны и, выйдя за калитку сада, встал рядом с Хэмишем.
– Вам тут, наверное, непривычно после Лондона, – заметил Хэмиш, смазывая лицо роликовым репеллентом.
– Думаю, мне это место пойдет на пользу, – сказал Пол. – Начну с чистого листа. Раньше я из себя ничего не представлял. Трикси просто чудо. Не знаю, что бы со мной сталось без нее.
– А кем вы работали в Лондоне?
– Да так, делал все понемножку. Понимаете, в чем беда, я так располнел, что совсем не двигался, и чем больше набирал вес, тем больше хотел есть. А Трикси ворвалась в мою жизнь, как ураган, взялась за меня, посадила на диету. Я жил в собственном доме, он мне от матери достался. Трикси предложила его продать и купить домик здесь. Надеюсь, с садом получится. Я бы ужасно хотел что-нибудь вырастить, понимаете?
Хэмиш кивнул, а затем спросил:
– А вам не скучно тут без театра, без кино? В городе всяко повеселее.
– Нет, я в городе не очень-то весело жил. А тут тихо и люди приветливые. Нам все так помогли. Но это всё Трикси. Ее все любят. Она для деревни тоже много собирается сделать. Вот решила организовать Лохдубское общество наблюдения за птицами и защиты птиц. Сегодня вечером в церкви первое собрание.
– Ну, детям будет интересно, – вежливо сказал Хэмиш. – Главное – не переборщить. Иногда такие общества – настоящая гроза для местных. Запрещают всем копать торфяные болота, потому что там гнездится какая-нибудь, не знаю, большая хохлатая свистулька. Но миссис Томас, наверное, просто хочет узнать побольше о местных птицах.
– Наверное, – отозвался Пол. – Но она любит за все браться как следует. Даже собралась организовать движение «За чистый Лохдуб!».
– Чистый – в моральном плане?
– Нет, просто без мусора.
Хэмиш обвел взглядом идущую вдоль берега улицу. На земле не валялось ни бумажки.
– И она хочет встретиться с доктором Броуди, организовать Лигу по борьбе с курением.
– О, это затея опасная, – заметил Хэмиш. – Наш доктор дымит как паровоз.
– Да, знаю. Трикси говорит, это никуда не годится. Говорит, из-за него у пациентов будет рак. Она даже провела с Анджелой беседу о его питании. Вы бы видели, чем она кормит мужа. Все с жареной картошкой. Сплошной холестерин.
Хэмишу стало неловко.
– Нехорошо вмешиваться в чужие дела, – сказал он. – Броуди пятьдесят семь, а выглядит он на сорок и, сколько я его помню, ни разу не болел.
– А Трикси знает, как ему лучше, – непринужденно возразил Пол.
Дальше они шли молча. Хэмиш вспомнил Дэвида Кэрри, тощего, хилого парня, который когда-то жил в Лохдубе. Он просто обожал свою мамашу-тираншу. Его любимым выражением было: «Мама знает, как лучше». А в один прекрасный вечер он напился, схватился за топор и погнал мать по улице, и Хэмишу пришлось спасать насмерть перепуганную даму. После этого семья Кэрри уехала в Эдинбург. Как слышал Хэмиш, Дэвид стал светилом местной религиозной общины.
Арчи Маклин был дома. Он одарил Хэмиша приветливой улыбкой, но при виде Пола она сошла с его лица. Одолжить культиватор он согласился, но с Полом держался не слишком дружелюбно, и Хэмишу стало интересно почему.
Весь день Хэмиш и Пол слаженно работали вместе. Затем Хэмиш пригласил его выпить чаю в полицейском участке. Он поставил на стол чайник, две кружки и тарелку с шоколадным печеньем, но тут в кабинете зазвонил телефон.
Оставив Пола, Хэмиш отправился ответить на звонок. Говорил старший детектив-инспектор Блэр из Стратбейна.
– Как делишки, деревенщина?
– Да ничего, – ответил Хэмиш.
– Есть о чем доложить?
– Нет, не о чем.
– Вот скотина везучая, – проворчал Блэр. – Послушай, тут новый суперинтендант, Питер Дэвиот, собрался в Лохдуб на рыбалку, остановится в гостинице. Я хочу, чтоб ты держался от него подальше.
– Почему?
– Да для твоего же блага, придурок. Узнает, что тебе нечего делать, – возьмет и прикроет твой участок.
– У вас всё? – спросил Хэмиш.
– Всё! – рявкнул Блэр. – К Дэвиоту не лезть. Я предупредил.
Хэмиш грохнул трубкой.
Подождав некоторое время, он позвонил мистеру Джонсону, управляющему лохдубской гостиницей.
– Что скажете, если я вызовусь целый месяц совершенно бесплатно снабжать гостиницу яйцами от кур свободного выгула? – спросил Хэмиш.
– Скажу «давай», – ответил управляющий. – Из-за этой паники вокруг сальмонеллы все хотят, чтобы яйца были от кур свободного выгула. Я им, конечно, говорю, что у нас так и есть. Велю повару покрасить их кофе и прилепить на скорлупу перышко-другое, чтоб было похоже. Но с кого-нибудь непременно станется отравиться. А что ты хочешь взамен?
– Нет ли у вас постояльца по фамилии Дэвиот?
– Есть такой, только приехал.
– Тогда я хочу заказать ужин на двоих на сегодняшний вечер.
– Ладно. По рукам. Только шампанское не заказывай.
Затем Хэмиш позвонил в поместье Томмель. Трубку снял дворецкий, и Хэмиш попросил к телефону Присциллу.
– Кто говорит? – подозрительно спросил дворецкий.
– Джеймс Фозерингтон, – ответил Хэмиш с безупречным выговором джентльмена из высшего сословия.
– Одну минуту, сэр, – сказал дворецкий елейным голосом.
Присцилла подошла к телефону.
– Алло, Хэмиш, – сказала она. – Это же ты, да?
– Я. Не хочешь поужинать со мной сегодня вечером в гостинице?
Повисло долгое молчание, и Хэмиш с силой сжал трубку.
– Хочу, – наконец ответила Присцилла. – Но каждый платит за себя. Джонсон все повышает цены и повышает.
– У меня есть деньги, – оскорбился Хэмиш.
– Прекрасно. Во сколько?
– В восемь. И… э-э… Присцилла, не могла бы ты надеть что-нибудь шикарное?
– Есть смысл спрашивать зачем?
– Нет.
– Поняла. До встречи.
Хэмиш вернулся на кухню. Пол исчез. С ним исчезло и все печенье. Более того, тарелка была измазана джемом.
«Шоколадное печенье с джемом! – поразился Хэмиш. – Удивительно, что у него еще зубы остались».
В тот вечер перед доктором Броуди оказалась тарелка с диким розовым рисом. Жена налила ему минеральной воды.
– Это что? – спросил он, потыкав мешанину вилкой.
– Рис с тунцом, – гордо объявила Анджела. – Измельчаешь тунца в блендере, а пасту смешиваешь с диким рисом. И попробуй хлеб, он цельнозерновой. Я сама испекла.
Доктор Броуди осторожно положил вилку. Он посмотрел на жену. Ее волосы стали кудрявыми, будто парик, и в них появились крашеные серебристые прядки. На ней была просторная белая рубашка с вышитыми клубничками, новые голубые джинсы и белоснежные кроссовки. Все это время он не жаловался на перемены и рад был, что у жены появились новые интересы, хоть и надеялся, что скоро ей надоест и она снова станет самой собой. Но день был долгий и трудный. Он изголодался и измотался. Дом сиял как начищенное серебро, но казался стерильным и неуютным.
Он поднялся из-за стола.
– Ты куда? – спросила Анджела.
– В гостиницу, поесть как следует. Говорят, там новый повар. Хочешь со мной?
– Ну чего ты? – У Анджелы уже выступили слезы на глазах. – Я же весь день надрывалась: убиралась, хлеб пекла…
Доктор Броуди вышел из дома и совершенно бесшумно закрыл за собой дверь.
Анджела села на стул и горько-горько заплакала. Трикси сказала, что жирная еда, дешевое вино и сигареты его погубят. Все это было ради него, а он над ней поглумился! Наконец она утерла слезы. Скоро она пойдет на собрание общества защиты птиц. Трикси будет там. Трикси знает, что делать.
Миссис Дэвиот сказала мужу:
– Смотри, какая изысканная пара!
Суперинтендант посмотрел на них поверх меню. Высокий худой мужчина с огненно-рыжими волосами, одетый в ладно скроенный, но слегка старомодный смокинг, придерживал дверь для высокой блондинки в нефритово-зеленом платье-бюстье с коротенькой пышной юбкой и в шелковых зеленых туфлях на высоком каблуке.
К столику Дэвиотов подошел официант, готовый принять заказ.
– Это у вас приезжие? – спросил мистер Дэвиот, указав на парочку.
– Нет-нет, – ответил официант, – это мисс Халбертон-Смайт и мистер Макбет, наш констебль.
– Пригласи их к нам за столик, – с энтузиазмом предложила его жена.
Миссис Дэвиот свойственны были честолюбие и снобизм, и она страстно желала рассказать подругам, что поужинала с кем-то из семейства Халбертон-Смайтов.
Вскоре Хэмиш с Присциллой уже сидели за столиком суперинтенданта.
– Давайте по-простому, по именам, – с готовностью предложила миссис Дэвиот. – Я Мэри, а это мой муж Питер.
– Что ж, очень приятно, – ответила Присцилла. – А мы – Присцилла и Хэмиш.
Хэмиш уже три раза пожалел, что решил угробить вечер, который мог бы провести наедине с Присциллой, только чтобы насолить Блэру. Мэри Дэвиот была маленькой, толстенькой, вычурно одетой дамочкой, которая все время уродовала свой шотландский акцент, пытаясь переделать его в английский. Муж ее был худым человечком с серыми глазами, волосами и лицом.
– Так вы Макбет, – сказал он, оглядывая Хэмиша.
– Можно просто Хэмиш, Питер, – любезно ответил тот.
Затем повисло молчание: все выбирали, что заказать.
– Ну и цены, – наконец сказал Дэвиот. Он обернулся к официанту: – Стандартное меню, пожалуйста.
– Может, ты хочешь что-то другое? – спросил Хэмиш у Присциллы.
– Нет, дорогой, – смиренно ответила та.
Хэмиш осознал, что разозлил ее, воспользовавшись ею, чтобы пробиться к суперинтенданту, и у него сжалось сердце.
– Вы как, готовы к Двенадцатому? – спросила миссис Дэвиот у Присциллы.
Та приподняла брови.
–К Славному двенадцатому[7]7
«Славным двенадцатым» в Британии называют 12 августа – день начала сезона охоты на куропаток. Подробнее об этом можно узнать во второй книге цикла, «Смерть негодяя».
[Закрыть], – пояснила миссис Дэвиот.
– Отец, думаю, готов, – сказала Присцилла. – А я больше не стреляю. Птиц и так осталось мало.
Хэмиш заказал достойную бутылку кларета. Он предложил винную карту мистеру Дэвиоту, но тот сказал:
– А мы просто нальем из вашей бутылки по бокалу. – Затем он спросил у Хэмиша: – А вы ведь участвовали в расследовании убийства того типа, которого застрелили на пустоши, пока он охотился на куропаток, верно?
– Да.
– Расскажите. Меня тогда еще в Стратбейне не было.
Пока Хэмиш рассказывал, Присцилле пришлось терпеть жеманную и пошлую болтовню миссис Дэвиот.
Подали первое блюдо. Это оказался лососевый мусс. На тарелке лежала крошечная порция в форме рыбки – она так и уставилась на Хэмиша зеленым каперсом, изображающим глаз.
–Слыхала, повар очень известен своей новел кьюзин, – сказала миссис Дэвиот.
–Я не поклонница nouvelle cuisine[8]8
Nouvelle cuisine (фр. «новая кухня») – направление кулинарии, зародившееся во Франции в 60–70-е годы XX века. Оно стремилось «оздоровить» традиционную кухню и подчеркнуть естественный вид и вкус ингредиентов.
[Закрыть], – заметила Присцилла. – Ею невозможно наесться.
Она покосилась на Хэмиша – тот, на вид вполне довольный жизнью, беседовал с суперинтендантом. Мистер Дэвиот не слишком понравился Хэмишу, но произвел на него впечатление толкового полицейского.
К своему огромному удивлению, Присцилла осознала, что в последние несколько дней совсем не думала про Джона Берлингтона. Но сейчас она от всей души желала, чтобы он вдруг объявился, как по волшебству, и забрал ее из ресторана, подальше от жадного взгляда миссис Дэвиот – Присцилле так и казалось, что та пытается посчитать в уме стоимость ее платья, серег и колье.
Следующее блюдо называлось «Турнедо „Красавчик принц Чарли“»[9]9
Турнедо – французское название округлого стейка из говяжьей вырезки. «Красавчик принц Чарли» – прозвище Карла Эдуарда Стюарта, представителя шотландской династии Стюартов. В 1745 и 1746 годах он поднимал в Шотландии восстания с целью захватить английский престол, за что стал шотландским национальным героем.
[Закрыть]. На маленьком кружочке тоста лежал маленький кусочек стейка из вырезки. Тарелку украшали цветочки, вырезанные из двух грибов и двух редисок. К ней подали лимонницу, в которой лежала маленькая порция нарезанной моркови и совсем мизерное количество стручков сахарного гороха. Мысленно Хэмиш сократил объем яичной поставки на две трети и оскорбленно покосился на мистера Джонсона. Тот немедленно бросился к нему.
– Всё в порядке? – спросил он.
За спиной управляющего раздался грохот, и он резко развернулся. Доктор Броуди опрокинул стул и стремительно покинул ресторан.
– Прошу прощения, – пробормотал мистер Джонсон и поспешил вслед за доктором.
– Что ж, кажется, убийств в Лохдубе больше не ожидается, – сказал мистер Дэвиот.
– Надеюсь, – ответил Хэмиш. – Но у нас завелся катализатор насилия.
– А это чего? – спросила миссис Дэвиот.
– Тот, кто создает такие ситуации и зарождает такую злобу в людях, что зачастую за этим следует убийство.
– Не верю я в такое, – сказал мистер Дэвиот. – Убийцы обычно алкаши, или наркоманы, или и те и другие одновременно. Или еще злые от рождения. Нельзя сделать так, чтобы другой человек тебя убил.
– А по-моему, можно, – возразила Присцилла. – Это ведь часто как будто самоубийство. Доводишь другого человека, пока он не сделает это за тебя.
– Я лично против того, чтоб в работу полиции лезли с популярной психологией, – заявил суперинтендант. – Нет ничего лучше качественной судмедэкспертизы. А генетическая дактилоскопия – это же вообще чудо!
Они c Хэмишем принялись обсуждать дела, раскрытые этим методом, и Присцилла снова осталась наедине с миссис Дэвиот. «Наверное, так бы я и жила, если бы вышла за Хэмиша», – подумала Присцилла. Но с другой стороны, Хэмиш ведь сам захотел поговорить с суперинтендантом – а это наверняка значит, что он наконец проявляет амбиции. Эта мысль вдруг воодушевила Присциллу, и переносить расспросы миссис Дэвиот стало легче.
Подали последнее блюдо – «Фрументи Флоры Макдональд»[10]10
Фрументи – традиционное британское блюдо, напоминающее сладкую пшеничную кашу. Флора Макдональд – героиня шотландского восстания 1746 года, которая помогла вышеупомянутому Карлу Эдуарду Стюарту бежать на континент после провала.
[Закрыть]. Присцилле показалось, что она ест взбитые сливки с каплей самого дешевого хереса.
До Присциллы вдруг донеслись слова миссис Дэвиот:
– Хорошо бы нам снова встретиться.
Присцилла призадумалась. Проводить больше времени в обществе этой женщины ей совершенно не хотелось. Но с другой стороны, если Хэмиш озаботился продвижением по службе, ему следует помочь. Да и отец рад будет познакомиться с новым суперинтендантом.
– Приходите завтра на ужин, – сказала она. – В восемь вечера в поместье Томмель. Вы знаете дорогу?
– О да, – ответила миссис Дэвиот не дыша. – Питер, Присцилла пригласила нас на ужин завтра вечером.
– Как мило с вашей стороны, – сказал мистер Дэвиот.
– Да, спасибо, Присцилла, – быстро примазался к приглашению Хэмиш.
Присцилла задумалась, понравится ли ее отцу принимать Хэмиша Макбета в своем доме.
После ужина мистер Дэвиот расписался в своем счете, а Хэмиш непринужденно сообщил официанту, что рассчитается с мистером Джонсоном утром.
Выходя из ресторана, Хэмиш чуть задержался.
– Как тебе ужин? – спросил мистер Джонсон.
– С-с-старый мерзавец, – разъяренно сказал Хэмиш. – Я весь оголодал. Это что за детские порции? Полдесятка яиц – больше не заслужили.
–Не кипятись, парнишка. С nouvelle cuisine не получилось – вернем vieille[11]11
Старую (фр.).
[Закрыть]. У Броуди чуть удар от злости не случился. Сказал, мол, весь Лохдуб сговорился его голодом уморить.
– Что ж, зато продажи рыбы с жареной картошкой сегодня вечером значительно вырастут.
Хэмиш догнал остальную компанию, попрощался с четой Дэвиотов, а затем проводил Присциллу до машины.
– Хэмиш, ужин был отвратительный, – объявила Присцилла. – Но я все тебе прощаю. Не думала, что настанет день, когда ты попробуешь выслужиться перед суперинтендантом. Тебе давно пора взяться за свою жизнь.
Хэмиш ничего не ответил. Сказать ей, что он сделал это все назло Блэру, он не осмелился. Коснувшись губами его щеки, она села в свою машину.
– Хочешь, подвезу?
– Не надо, я пешком.
Хэмиш поднял руку в прощальном жесте, и Присцилла уехала.
Прогуливаясь вдоль берега, он вдруг заметил, что кто-то торопливо идет по другой стороне дороги. Лица не было видно за капюшоном анорака, но сияющие кроссовки явно указывали на Трикси. Она отворачивалась, будто не хотела, чтобы ее узнали. Хэмиш остановился и проследил за ней взглядом. Она направлялась к гостинице.
Хэмиш очень хотел знать, что она задумала. Кажется, она отстранила Пола от садовых работ, и тот теперь сидел на каменной ограде участка, неотрывно глядя на залив. Затем Хэмиш забыл о Трикси и задумался, как полковник Халбертон-Смайт воспринял новость о том, что Хэмиш Макбет приглашен на ужин в его поместье.
– Хочешь пригласить супера с женой – пожалуйста, приглашай, – бушевал полковник, – но этого побирушку в форме я на порог не пущу!
– Ну тогда придется мне отвести всех в ресторан, – невозмутимо ответила Присцилла. – Дэвиот очень огорчится, если Хэмиша не будет за ужином.
Дворецкий Дженкинс, который был занят тем, что подавал полковнику ужин – сэндвичи с виски, – наклонился к полковнику и что-то шепнул ему на ухо. Полковник вздрогнул и вышел из комнаты; дворецкий пошел за ним следом. Вскоре полковник вернулся, и вид у него был чрезвычайно довольный. Он сказал:
– А может, зря я так, Присцилла. Приглашай своего полицейского, не стесняйся.
Присцилла задумалась, что такого мог сказать Дженкинс. Дворецкий терпеть не мог Хэмиша. Раз отец так резко сменил гнев на милость, значит, со слов Дженкинса он понял, что на ужин Хэмиш не попадет. Спрашивать Дженкинса было бесполезно: Присциллу он тоже не жаловал.
Она подождала, пока Дженкинс принесет кофе, тихонько вышла и направилась в комнату кухарки-экономки, миссис Энгус, – нужно было немного спуститься по черной лестнице.
Присцилла застала миссис Энгус не вполне трезвой – впрочем, для той это было в порядке вещей. Присцилла дала ей знать о предстоящем ужине, обсудила меню, а затем спросила:
– А Дженкинс что-то знает про Хэмиша Макбета? Мне показалось, он не ожидает его увидеть за ужином.
– Ага, – сказала миссис Энгус осипшим от виски голосом. – Джимми, рыбинспектор, кому-то проболтался, что Хэмиш Макбет сегодня ночью пойдет на реку браконьерством заниматься. Ну, вы ж знаете, у Джимми с Хэмишем уговор, чтоб он только одну рыбу брал. Но у Джимми-то язык без костей, вот и пошутил при ком-то, что у нас полицейский – браконьер, а этот кто-то возьми да и сообщи этому типу, мистеру Дэвиоту.
– Но кто мог так поступить? Не верю, что это кто-то из деревни. Дженкинс?
– Не, не он. Он весь вечер был тут. Но Хэмиш на реку собрался в полночь, и тогда-то, наверное, этот суперинтендант и пойдет его искать.
Присцилла посмотрела на часы. Полдвенадцатого! Она бросилась к себе в комнату, переоделась в свитер, твидовую юбку и туфли без каблуков, а потом вылезла из дома через заднее окно, чтобы отец не увидел, села в машину и, нажав на газ, отправилась искать Хэмиша.
В полицейском участке было темно, и на стук никто не ответил, так что она поехала дальше, в сторону реки Энсти.
Припарковав машину, она пошла по тропе, идущей вдоль реки, к любимому месту для рыбалки Макбета. Начинало накрапывать.
Хэмиш зашел в реку и забросил удочку. Он стоял в сапогах в журчащей воде, и влажный воздух пах сосной, вереском и жимолостью. А потом он услышал, как кто-то с громким шорохом пробирается сквозь поросль со стороны тропы. Смотав удочку, он поспешил было к противоположному берегу, но вдруг замер на месте, услышав знакомый голос:
– Хэмиш!
– Присцилла?
Хэмиш побрел на голос. Он смог различить белое пятно – ее лицо.
– Вылезай, – зашипела она. – Кто-то рассказал суперу, чем ты занимаешься, и он сейчас, наверное, приедет тебя арестовывать. Вылезай! Давай сюда удочку с сачком, я спрячу в кустах. И сапоги снимай.
Хэмиш отдал ей удочку и сачок, а затем, усевшись на берегу, стянул с себя сапоги. Присцилла вылезла из кустов, забрала сапоги и отправилась прятать их там же, где спрятала удочку и сачок.
– А не лучше просто уйти? – спросил Хэмиш, когда она вернулась.
– Слушай!
Присцилла подошла к нему поближе, и, замолчав, они напрягли слух. Они услышали тихие звуки, будто кто-то подходил исподтишка: шарканье ног, треск сучков.
– Притворимся парочкой, – сказала Присцилла. – Обними меня.
Хэмиш прижал ее к себе. Голова у него шла кругом.
– Сделаем так, чтоб точно поверили, – тихо сказал он, наклонился к ней и поцеловал.
Мир вокруг поплыл. Его затягивало в бездонный омут, и Присцилла была у него в руках. А потом ему в лицо ударил ослепительный свет. Они с Присциллой отскочили друг от друга.
Хэмиш стоял как в трансе, слегка покачиваясь.
– Что вы себе позволяете? – ледяным тоном спросила у кого-то Присцилла, но ее голос будто раздавался где-то далеко-далеко.
– Простите, – услышал он ответ Дэвиота. – Простите, ради бога. Джимми сказал, на реке браконьер, вот мы и…
– Как видите, мистер Дэвиот, произошла постыдная ошибка. Джимми, я от вас такого не ожидала, – сказала Присцилла.
Рыбинспектор переминался с ноги на ногу.
– Что ж, мне очень жаль, что я помешал вашему… я помешал… э-э… – замялся суперинтендант.
– Да, мне тоже очень жаль. Доброй ночи, мистер Дэвиот. Завтра жду вас и миссис Дэвиот в восемь вечера.
– Да. Что ж, э-э, доброй ночи, э-э, Хэмиш.
Но Хэмиш просто стоял, бессмысленно улыбался и глядел в пространство.
Когда они ушли, Присцилла забегала, принялась доставать из кустов снасти и сапоги, при этом не глядя на Хэмиша. Пылкий поцелуй – и сила, с которой она на него отозвалась, – выбил ее из колеи. Помочь Хэмишу подняться по карьерной лестнице – это, конечно, хорошо, но она ведь не собирается за него замуж. Ей не место в его мире, а ему – в ее. Наконец она подергала его за рукав, будто будила спящего, и он, покорно забрав свои вещи, побрел за ней вверх по холму.
