Текст книги "Попаданец из шкатулки (СИ)"

Автор книги: Люсинда Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9. Родственные узы

– Инга, ты уверена, что нам нужно встретится с хозяином шкатулки?

Игнатьева мучили сомнения. Теперь, когда он многое узнал о будущем и частично, украдкой от Инги благодаря Алисе, получил информацию о том времени, что пробыл взаперти уже не рвался обратно. А встреча с возможным родственником немного пугала.

Как отреагирует незнакомец на призрака из прошлого? К тому возможно прямого родственника.

– Федя, если бы я не успела узнать тебя получше, то решила бы что ты трусишь.

– И вовсе я не трушу! – нахмурился Игнатьев. – Я переживаю как нас воспримет этот господин. Я думаю, с чего начать разговор.

Они стояли возле бывшего дома Федора и спорили.

– Не думай! Он сам задаст тон. Идем, – и подхватив Федора под руку они зашли в подъезд.

На этот раз дверь была заперта и отсутствовали следы ремонтных работ.

Инга и сама волновалась не меньше Игнатьева. Но придав уверенности, распрямила плечи и решительно нажала на звонок. Спустя время послышались шаги и дверь, щелкнув замком, подалась. В дверном проёме появилось лицо мужчины, лет сорока.

– Здравствуйте, – синхронно поприветствовали хозяина жилища Инга и Федя. – Простите за беспокойство. Вы же тот мужчина что принесли шкатулку в лавку “Три ведьмы”?

– Доброе утро, – отмер мужчина, постепенно узнавая в лице Инги одну из колдуний. – Проходите, – открыв шире дверь, пригласил внутрь. – Заранее прошу простить меня за внешний вид и обстановку. Я не закончил ремонт, но переехал в одну из готовых комнат.

– Не переживайте. Это мы должны просить прощения за столь ранний и неожиданный визит, – заискивающе ответила Инга, решив взять на себя ответственность за разговор с хозяином квартиры.

Игнатьев украдкой рассматривал мужчину, попутно раздеваясь и помогая снять одежду с Инги.

– Чай? Кофе? Мне только что доставили свежие круассаны, и я собирался завтракать. Идемте на кухню.

– Простите нас еще раз. Но обстоятельства так сложились что я…, мы, – поправила, коротко взглянув на задумчивого, хранившего молчание Федю, – вынуждены были вас разыскать и кое о чем расспросить.

– Расскажите за столом. Располагайтесь.

– Мы не представились. Я – Инга. А этот молодой человек…, – но Федор взглядом оборвал её речь и сказал сам:

– Федор Павлович Игнатьев, – и решительно протянул руку хозяину.

– Приятно познакомится, Фёдор Павлович, – чуть помедлив, хозяин квартиры подал руку и их ладони сошлись в крепком пожатии. – Степан Михайлович Кубанцев. Можно без отчества.

Они еще какое-то время разглядывали друг друга, не размыкая ладоней, изучая с любопытством, пока покашливание Инги не разорвало их невидимую нить.

Степан приготовил омлет с беконом и овощами, сварил кофе. Инга помогла расставить столовые приборы. И возникло ощущение что они не в гостях у незнакомца, а у себя дома. Или близкого родственника. И хотя Федор, по сути, и находился в своем доме, вёл он себя робко, то и дело впадая в задумчивость и с неверием разглядывая обновленный фасад стен и новую мебель.

Они немного поговорили о погоде, о курсе рубля и внешней политике, пытаясь привыкнуть и немного изучить друг друга, но наступил момент, когда праздные темы иссякли и пришло время для того разговора, за которым они и пришли.

– Скажите, Степан вас сейчас не тревожат посторонние звуки? – начала издалека Инга.

– Вы про ситуацию с ларцом?

– Да.

– Хвала вам, нет. Как избавился от нее, так все разом и стихло. Уже и забыл о ней. А что в ней было? Вы смогли ее открыть? – в глазах Степана проснулся искренний интерес.

Инга посмотрела на Игнатьева и усмехнулась.

Федор напряженно следил за Степаном. Его реакцией на новость о содержимом ларца.

– Он, – кивнула на Федора. – Он там был. Внутри шкатулки.

– О…он? – Степан резко перевел взгляд на Федора. – В смысле ты сидел внутри того дряхлого, кургузого ящика?

– Угу, – только и смог кивнуть Игнатьев. – Сказали бы мне такое – не поверил.

– Вот так дела, – не веря, покачал головой Степан. – Сто лет просидеть в темноте и взаперти – с ума сойти.

Инга кратко поведала о той ночи. Как вскрыла ларец и спасание Федора из заточения. И теперь они расследуют причины, силу магии, которую применила мать Игнатьева и способы его вернуть обратно.

– Скажите, Степан, а как вы получили в наследство эту квартиру? Дело в том, что мы хотим понять, как оказалась шкатулка и письмо матери Феди в простенке.

– Я плохо помню разговор матери, но одно точно: моя прабабушка – Мария слыла колдуньей. У меня в альбоме сохранилось несколько фотографий дореволюционных временем. Мне надо найти их в коробках. Может в другой раз, когда я закончу ремонт и найду их.

Упоминание имени Мария отразилось узнаванием на лице Федора и он, ухватившись за идею, принялся активно расспрашивать.

– А что известно о ней? О судьбе этой Марии? О ее муже и детях.

– Мало что знаю. Вроде у нее было двое сыновей. Старший пропал без вести в 1914 году при загадочных обстоятельствах. И моя прабабка…она как бы сказать помягче, – переглянулся с Федором и Ингой Степан, – тронулась умом.

Игнатьев нахмурился и запыхтел, но смолчал. А Степан продолжал повествовать.

– Они пережили революцию. Мой дед – младший сын той самой Марии – единственный выживший ребенок. В последствии воевал в Великой Отечественной и удерживал оборону блокадного Ленинграда.

Федор чем больше слушал рассказ Степана, тем больше на него находило озарение что они с мужчиной близкие родственники. Только возрастом наоборот.

Степан в свою очередь, вспоминая рассказ матери о предках и загадочных явлениях в их семье, понимал, что Федя его прямой предок, только по линии матери.

– Выходит ты мой внучатый племянник? – подвел итог Игнатьев.

– Похоже на то…Что ты планируешь делать?

– Мы думали над обрядом перемещения Феди обратно, – вставила слово Инга.

– В 1914 год? – удивлено воскликнул Степан. – Но это надёжно? Ваша магия? – скептически посмотрел на колдунью. – Не сделаешь ли хуже?

– Я не знаю. Сама я не смогу. Мы ищем поддержку у более мощного колдуна и пока не обращались к нему за помощью. Да и недосуг было. Федя изучал изменившийся за столетие Питер, – Инга влюбленно посмотрела на Игнатьева.

– И как тебе перемены, Фёдор?

– Разительные. Но мне нравится, то, каким стал город. Только непривычно. Машины. Стеклянные дома. Невидимая Алиса, которая все знает…

– Алиса?

– Это он имеет ввиду искусственную помощницу, – рассмеялась Инга.

– Ах, да. Алиса знает все.

Игнатьев и Инга поблагодарили Степана за завтрак и уделенное им время и распрощались. Полученная информация приоткрыла занавесу таинства попадания шкатулки в руки хозяина квартиры, но еще больше внесла смуту и сомнения в душу Федора.

Инга ободряюще сжимала напряжённую ладонь Фёдора, пока они шли к парковке. Расследование дало ответы на вопросы, но еще больше усложняло возвращение Игнатьева обратно домой.

Глава 10. Литературные бары

Они сели в ее маленькое авто и какое-то время молчали, пока Инга прогревала салон. Фёдор посмотрел на девушку и сказал:

– Ты тоже нашла сходство между мною Степаном? Или мне так хочется думать, что мы родственники.

– Вы родственники. И не только из-за внешнего сходства, Федь. Вы и мысли свои излагаете одинаково. Только манера речи отличается. Все же ты из далекого прошлого.

– Хочешь сказать древний? – усмехнулся Федя. – Но хоть спасибо, не старец. И пока не замечаю что меняюсь внешне, – он для пущей убедительности посмотрел на себя в зеркало заднего обзора.

– Тебя расстроили новости о матери. Мне жаль, что ей пришлось пережить твою потерю. И я уверена, она пыталась тебя вернуть обратно. Просто не смогла.

– Да, – подвел итог Федя. – Зато я благодаря матушке, я познакомился с очаровательной ведьмочкой, – и Федор, осмелившись, мазнул пальцем по кончику носа Инги. – И она мне показала будущее.

От невинного жеста, девушка смущенно хихикнула и приложила ладошку к носу. Игнатьев загадочно влиял на её ведьминскую сущность. По обычаю, Инга бы применила к навязчивому парню отворотную магию. Но не с Фёдором. Игнатьев с самого первого дня знакомства ее привлекал. И хотя он был из другого времени, считай из другого мира, она в нем почувствовала родственную душу. И теперь металась в противоречиях. С одной стороны, уважала его желание вернуться домой и старательно шла к цели. С другой – эгоистичная женщина внутри требовала оставить пришельца себе. Но решающий выбор неизменно оставался за Игнатьевым.

– Может посетим Питерский бар? Я еще не все тебе показала в этом мире.

– Это что то наподобие кабака?

– Нет, – рассмеялась Инга. – Питейное заведение вечерне-ночного режима. Строго двадцать один плюс.

– Барышня желает…напиться? – улыбнулся Игнатьев и подмигнул.

– Нет! – Инга игриво стукнула его ладонью по плечу. – Мы отправимся в такой бар, где все прилично и достойно дворянина.

– Не можешь смириться с моим статусом?

– Фи…еще чего! Эти ранги сейчас не в моде. К тому же у магов своя иерархия. И пока я нахожусь на самой низкой из ступеней.

– А я думаю ты принижаешь свои способности. Уверен что не каждому магу под силу извлечь из ларчика запертого человека.

– Ладно. Убедил, – разрумянилась Инга, довольная комплиментом. – Поехали ко мне домой. Переоденемся и вечером отправимся развлекаться.

***

Бар “Невский закат”, не смотря на будничный день, собрал в своем уютном помещении довольно много посетителей. Февральская стужа загоняла прохожих погреться не только горячими коктейлями, но и душевной музыкой, наложенной на стихи поэтов современности.

– Как хорошо, что я позаботилась заказать нам столик, – сказала Инга, окинув заполненное людьми небольшое помещение в цокольном этаже здания.

– Атмосферно, – отметил Федя, оглядевшись вокруг и попутно помогая снять пальто Инге. – Будучи студентом, я тоже посещал подобные вечера, но они носили скорее политический характер.

– Нет Федя, мы здесь исключительно ради развлечения, – Инга кокетливо тряхнула рыжей копной волос, убирая их за спину.

На ней было надето платье по фигуре из бархата цвета индиго, с глубоким вырезом, чуть выше колен. Сапоги-ботфорты из замши. На обнаженных запястьях браслеты из камней и кожи, на шее защитный амулет.

Игнатьев не видел во что она оделась, когда выходили из дома. Инга вышла из комнаты в пальто и теперь придирчиво, но не без интереса разглядывал её.

– Что-то не так с платьем? Или что? – спросила Инга, заметив его пристальный интерес и окинула себя взглядом.

Они заняли столик и сели напротив другу друга.

– Все так…, – голос его охрип. – Я понял одно…

– Что? Что ты понял? – спросила Инга с надеждой.

– Что не говорил тебе красивых лирических слов. Комплименты. И даже принял тебя за распутную женщину. А теперь смотрю на других девушек в таких коротких платьях и кофтах, не скрывающих…хм…исподнее белье, – Федя оглянулся в сторону зала и вновь посмотрел на Ингу. – И вижу что ты самая красивая и при этом прилично одетая по меркам двадцать первого века.

Инга от его теплого, искреннего комплимента разрумянилась. Амулет на груди стал горячим, напоминая хозяйке, что может быть использован в целях защиты, но Инга прижала его плотнее к коже, усмиряя.

– А ты себя видел в отражении зеркал?

– Когда собирался, да.

– Ты тоже выглядишь привлекательно, Федя. И белый цвет тебе к лицу. Он подчеркивает темный цвет твоих волос и цвет глаз.

– Ты знала что выбирать. Спасибо, – он накрыл ее ладонь своей и несильно сжал. – Ну, что мы будем пить? – Федя открыл барную карту и вчитался в названия напитков.

– Коктейль Призрачный Константин, – усмехнулся Игнатьев. – Что там в его составе, я хочу попробовать.

Инга заглянула в свое меню и озвучила ингредиенты.

– Астрагал, вымоченный в рисовой водке. Готу кола и цветы папоротника, серебряная вода. Кажется, после пары порций ты сможешь увидеть невидимых призраков, – рассмеялась Инга.

– Смешно ей. Пока не попробуешь не узнаешь. Пожалуй попробую.

– А я, – Инга принялась изучать предложение напитков. – “Звездная Анна”. Спелые ягоды бузины, вытяжка из стебля амаранта, кока-кола. А, еще анисовое масло, которое поджигается перед подачей прямо в бокале. Вот этот я не пробовала.

– Хм, сдаётся мне ты часто посещаешь коктейльные рестораны?

– Не угадал. Редко. Эти напитки на вид безобидные и содержание интригующее. А если увлекаться, то можно не только утратить магию, но и здоровье.

– Согласен. Только в качестве аперитива.

– Или чтобы согреться в сырую и морозную погоду.

Официант принес им заказанные закуски и коктейли, не преминув повторить трюк с поджиганием ароматного масла.

– Хочешь попробовать мой, – предложила Инга, отпив из трубочки пару глотков.

– Чтобы увидеть звёзды? – Фёдор накрыл ладошку Инги своей и подтянул ближе. Глядя девушке в глаза, потянул из трубочки несколько глотков.

Инга нашла жест Игнатьева соблазняющим и зарделась, но руку не отняла, находя особое удовольствие в его прикосновениях. Ее уже не било током, а наоборот все тело тянулось, желая повторить телесную близость.

Атмосфера заряжалась невидимыми искрами потаённых желаний, в которых участвовали двое.

Молодой бард с гитарой на сцене в центре зала, исполнял песни на заказ. Кто-то выходил к микрофону и зачитывал любимые стихи. Атмосфера дружеского уюта, размеренного веселья пропитала бар, наполняла романтическим настроением, влюбленностью.

Федор стряхнул наваждение и нехотя отодвинул бокал Инги.

– У твоего полынный, терпкий вкус. Попробуй мой, – придерживая трубочку, приложил к губам девушки. – Мне кажется мой слаще, легче и наполнен весенним солнцем и родниками.

Пока Инга изучала вкус Призрачного Константина, Игнатьева прорвало на стихи.

– Вспомнил сейчас стихотворение Бальмонта, сейчас тебе процитирую: – и, подняв палец вверх, словно палочку дирижера, с чувством начал:

***

Она отдалась без упрека, Она целовала без слов. Как темное море глубоко, Как дышат края облаков! Она не твердила: «Не надо», Обетов она не ждала.

Как сладостно дышит прохлада, Как тает вечерняя мгла!

Фёдор закончил цитировать стихотворение и проникновенно, с ожиданием посмотрел Инге в глаза, от чего она смущенно потупила взор и кашлянула, ощутив, как щеки загорелись и сердечко забилось от предвкушения. Предвкушения чего? Предстоящей ночи? Ей показалось или в глазах Федора полыхнуло пламя желания, взаимной влюбленности. Все звуки вокруг померкли и лишь они одни остались в шумном баре, наполненном людьми.

Федор, видя сконфуженность Инги, откашлялся, чувствуя, как между ними пробежали невидимые флюиды и поспешил сменить тему.

– А вот что я нашел в интернете благодаря Алисе. Стихи Сергея Есенина. Я о нем слышал в университете, интересовался его творческой жизнью, но он только начинал свою писательскую деятельность, впервые напечатавшись в детском журнале Мирок со стихотворением Берёза.

– Белая берёза под моим окном, принакрылась снегом, словно серебром…? – улыбнулась Инга, вспомнив его из школьной программы. – Мы учились его наизусть в первом классе.

– Замечательно! Я рад был прочитать о жизни и судьбе поэтов серебряного века. Жаль что многие из них рано ушли из жизни…

– Да. Жаль Федя…

Он вновь посмотрел Инге в глаза и хватанув воздуха, зачитал понравившееся стихотворение Есенина.

***

Голубая кофта. Синие глаза. Никакой я правды милой не сказал.

Милая спросила: «Крутит ли метель? Затопить бы печку, постелить постель.

Я ответил милой: «Нынче с высоты Кто-то осыпает белые цветы.

Затопи ты печку, постели постель, У меня на сердце без тебя метель».

– Ты так красиво читаешь, Федь…, – восхищенно произнесла Инга. – И ты успел его выучить. Он же написан позже, чем ты исчез из дома…

– Просто запомнил. И захотел тебе прочитать…, – его рука накрыла ее ладонь и ощутимо сжала. – А что прочитаешь мне ты?

– Я? – растерянно вскинулась и ресницы ее затрепетали.

Федя смотрел на нее с ожиданием и Инга, покопавшись в памяти поэтесс начала 20 века, с чувством прочитала:

***

Ты мне чужой и не чужой, Родной и не родной, Мой и не мой! Идя к тебе Домой – я «в гости» не скажу, И не скажу «домой»

– Похоже на Марину Цветаеву. Угадал? – спросил с ожиданием.

– Она…, – смущенно ответила Инга.

– Я расценю его как признание на свой счет.

– Расцени…

– Я рад, что не чужой тебе, Инга.

– Совсем не чужой, Федь, – и голос её дрогнул. – Как подумаю что тебя вернуть надо обратно, такая грусть и тоска нападает. Все внутри переворачивается от нежелания расставаться. И боязно: вдруг что-то пойдет не так и ты снова застрянешь во времени, – она выпалила на одном дыхании и резко смолкла, чувствуя, как влага подступает к глазам.

– Понимаю тебя. Я сам боюсь. И уже не уверен хочу ли обратно возвращаться. Будущее безумно интересно и прекрасно! Дух захватывает. Но и родных увидеть хочу. Сердце разрывается напополам. Так тяжело сделать выбор, Инга…

Глава 11. Магия коктейлей

Охмелённые магическими коктейлями и пробудившимся чувствами Инга и Фёдор вышли на крыльцо ночного бара.

– Звездная Анна сыплет с неба алмазы, – подняла Инга к небу лицо и восхищенно пискнула. – Федя, это же настоящая магия, – и поймав пухлую снежинку языком, отправила в рот. – Я загадала желание.

– А я вижу призрак погибшего во имя любви Купидона, – саркастично ответил Федя, отряхивая с плеч Инги успевший налипнуть снег. – И если мы еще постоим пять минут, то превратимся в снеговиков и люди будут нам в лицо морковку вставлять. А на голову надевать ведро.

– Ха-ха-ха! – заливисто рассмеялась и крутанувшись на каблуках, чувствуя, как ее охватывает эйфория, повернулась к Фёдору.

– Тише, не шали шибко. Упадёшь и расшибёшься, – усмехнулся Фёдор, придерживая Ингу за плечи.

– У тебя волосы вьются от влаги, ты знаешь? – хрипло прошептала Инга и тронула длинную прядку чёлки.

Фёдор втянул с шумом воздух и сильнее сжал Ингу за плечи.

Она отряхнула хлопья снега с его макушки медленным движением руки. Потянулась и сдула с его ресниц застывшие капельки воды и посмотрела глаза в глаза.

– Что ты делаешь, колдунья? – с чувством произнес Игнатьев и лицо его исказила гримаса боли и желания.

– Разве не заметно: колдую…

– Я же живой мужчина. Настоящий. Не призрак, – он дыхнул на её лицо, согревая своим теплом. – Твоё так называемое колдовство может иметь последствия. Если не готова к ним – остановись.

– Не могу, Федь…Не могу остановится. Хочу…

– Что хочешь? – притянув к себе плотнее, заглянул в глубину ее изумрудных глаз.

– Поцеловать тебя хочу. Руки твои хочу чувствовать. Тебя…всего.

Федор на краткий миг замер, опасаясь, что ослышался. Но умоляющий взгляд колдуньи сквозь танцующие снежинки в воздухе отражал всю гамму чувств, невысказанных слов и его затянуло в омут соблазна.

Не раздумывая ни секунды, Федя обхватил ладонями лицо Инги и накрыл губами её манящие уста.

***

Приглушенный свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задернутые шторы в спальню Инги. Бледно желтый свет ночника вторил ему, пытаясь полностью обнажить женскую фигуру, напряженно застывшую посреди комнаты.

Инга волновалась.

Она ни разу не была с мужчиной. Хранила невинность для того единственного, которого не отвергнет её защитный амулет и вот он появился. Из другого мира для нее направлен судьбой. И когда уже сердце признало, ум согласился, тело вдруг трусливо задрожало.

– Ведьмочка стесняется меня? – шутливо поддел Федя, закрывая дверь и медленно стягивая с себя свитер.

– Вообще не стесняюсь. Ничуть, – уперла руки в бока, выпятив грудь вперед, не осознавая насколько провокационно выглядит её поза.

– Замёрзла?

– С чего ты так решил?

– Ты еще не сняла ни одной вещи с себя. Тогда как я дошел до штанов.

Фёдор подошел к ней ближе и небрежно бросил на рядом стоящий стул рубашку и свитер. Запустив большие пальцы за пояс брюк, наклонил голову и пытливо посмотрел в лицо Инге.

– Ты боишься.

– Фи. Нет, – тряхнула головой Инга и одна рыжая прядка упала ей на грудь, отпружинив.

– Не хочешь? Передумала?

– Не передумала.

Слова ее расходились с делом. Смелая на словах, трусливая внутри.

Федор снисходительно улыбнулся и протянув руку, коснулся медальона.

Амулет охотно отдался в руки Игнатьева, покоряясь силе того, кто готов принять дар его хозяйки, стать единственным и любимым.

Инга охнула. То ли от прикосновения пальцев Феди к её коже, то ли от предательства защитного оберега.

– Здесь написано твоё имя? – вчитался в неизвестные ему символы, пытаясь разобрать. – Заклинание? – посмотрел в глаза Инге.

– Д-да…что-то типа того. Оберег от нежеланных ухажеров и тёмной магии.

– Тёмной магии понимаю. От нежеланных ухажеров это интересно. И что тебе говорит твой оберег? – он вернул медальон на место, приложив к груди пальцами.

– Что говорит? – облизнула нервно губы, чувствуя себя глупо и уязвлённо.

– Да. Не подпускает меня или… что?

Инга растерянно смотрела на Игнатьева не решаясь прикоснуться к нему сама. Привлекательный молодой человек в ее спальне, с голым торсом и явными намерениями перевести их дружеские отношения в горизонтальную плоскость.

– Я не буду настаивать, если ты не хочешь, Инга.

– Я хочу, – решительно заявила и дерзко посмотрела в его глаза.

Протянула руку и коснулась обнаженной груди.

Горячая кожа обожгла пальцы, пуская по ним легкую вибрацию. Сердце учащённо, размеренно стучало под ладонью. Игнатьев хоть и пришелец, но не призрак. Он живой человек. Мужчина. И желает её.

Инга рвано выдохнула и провела растопыренными пальцами по всей груди. Огладила плечи, изучая мужское тело, такое не похожее на женское. Упругое, покрытое волосками.

Игнатьев носил серебряный крест на тонкой цепочке.

– У меня тоже есть оберег, – заметил с улыбкой, когда Инга осторожно взяла в руки крестик и принялась рассматривать. – От нечистой силы.

Он решительно протянул руки и положил на бёдра Инги. Притянул к себе, ощутимо сжимая девичью талию.

– Не бойся, Инга, – наклонился к её шее и коснулся губами мочки уха. – Я не сделаю тебе больно. Все как ты захочешь…родная.

Инга прижалась теснее и закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям в теле. Никакого протеста. Сплошное согласие и податливость.

Федор осмелел. Медленно развернул девушку к себе спиной и отыскав замочек молнии на спине, потянул собачку вниз. Обнажив плечи, поцеловал лопатки, выступающие позвонки. Попутно лаская кожу пальцами и обнажая дальше.

Платье упало к ногам.

Инга как во сне переступила через него, оставшись в белье и колготах. Кожа от волнения и прохлады покрылась пупырышками и она, вздрогнув, обхватила себя руками, не решаясь обернуться и посмотреть на мужчину, стоящего за спиной. От чего-то охватил стыд, нерешительность.

Федя с шумом выдохнул, жадно разглядывая полуобнаженную фигуру.

– Инга…, – хрипло прошептал и подойдя вплотную, обхватил ее стан. Прижался грудью к спине.

Она задрожала, откидывая голову ему на плечо, позволяя своевольничать его теплым рукам. Губам, прокладывающим дорожку от шеи до плеча и обратно, опаляя горячим дыханием кожу. Забираться пальцами в копну волос, трепать их.

– Хочу поцеловать тебя, – она повернулась безвольной куклой в его руках и подставила губы сладостному плену жадных губ.

Свет померк. А вместо темноты открылась разноцветная радуга ощущений. Сиреневая терпкость поцелуя. Оранжевая вспышка желания. Голубая и глубокая нежность. Терпеливая, трепетная зелень. Желтый лучик надежды и расцветающий красный бутон любви. Мир закружился в сладостном водовороте, из которого не было ни сил, ни желания выныривать.

Инга не поняла, как оказалась лежащей на постели и полностью обнаженная. А осознав – засмущалась.

Тогда как Игнатьев вел себя смело, уверенно и совершенно не стыдясь своей наготы.

Кто бы знал, что они поменяются ролями? И из пуританина и скромника Федор превратится в сатира, облизывающего на обнаженную деву. А Инга наоборот: замкнется, стушуется, покраснеет.

– Натурщица с полотен Серебряковой*. Так бы и смотрел на тебя часами, – он сидел в изножье, пристально разглядывая ее тело и поглаживая тонкие щиколотки.

– Федя, – наконец обрела Инга голос, – перестань меня смущать.

– Красивая. Моя личная ведьмочка, – и подавшись к ней, накрыл тело девушки собою. – Я буду любить тебя так, как никто не любил раньше, – и обхватив лицо Инги, глядя глаза в глаза, соединил их тела.

Так близко, как только могут слиться тела мужчины и женщины. Стать единым целым. Поделиться феромонами, энергией.

Инга хотела сказать Феде что никто и не любил ее до него, но не успела.

Разум её отключился, полностью отдавшись новым ощущениям. Полету к звездам вместе.

***

Солнце в Питере, в феврале – редкий гость. А этим утром оно заглянуло в спальни горожан северной столицы. Расшалившись, пощекотало безмятежные лица спящей пары.

Инга завозилась и потерла нос ладонью, медленно стряхивая сонный морок. Открыла глаза и тут же закрыла, ослепленная его яркостью. Чье-то тепло окутало со всех сторон и это не походило на пуховое одеяло. Это было тепло другого человека. И тут она вспомнила с кем провела ночь.

К ней прижималось горячее тело попаданца из прошлого.

Федор спал. Или делал вид что спал. Едва она перевернулась на другой бок и посмотрела в его безмятежное лицо, как ресницы Феди дрогнули и он открыл глаза. Ласково улыбнулся и протянув руку, обхватив её затылок смело поцеловал в губы.

– Доброе утро, Фея.

– Доброе утро.

– Ты так смотришь на меня, будто удивлена что я рядом. Мне надо обижаться? Или собирать вещи и топать прочь? – медленно провел пальцем по скуле.

Инга рассмеялась и откинулась на подушку. Поелозила, теснее прижимаясь к телу Феди. К новым ощущениям надо было еще привыкнуть и понять насколько они хороши.

– Просто это у меня впервые.

– Я понял. Не дурак. И я, кстати, рад. Оценил. Надеюсь, тебе было хорошо со мной.

– Хорошо, Федя. Даже очень. Не переживай.

– Фу-х…

Он обнял ее за талию и уткнувшись в изгиб плеча, нежно поцеловал.

– Не хочется тебя покидать, – прошептал с грустью.

– Мне тоже. Но сегодня у нас встреча с высшим колдуном.

– Да. Значит надо подниматься, завтракать и в путь.

Сказка рассеялась с наступлением дня.

*Зинаида Евгеньевна Серебрякова (1884-1967) – первая русско-французская художница, вошедшая в историю живописи.