Текст книги "Попаданец из шкатулки (СИ)"

Автор книги: Люсинда Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7.Воспоминания

У Инги возникло стойкое ощущение, что Федору важно куда-то идти, не останавливаясь. Он не давал ей попыток высвободить ладонь из его крепкой хватки. И она решила не спорить и просто семенила рядом, радуясь отсутствию каблуков на сапогах.

А он все продолжал держать ее за руку, увлекая в направлении, известному лишь ему: сжимал ладонь чуть крепче, когда они добрались до оживленного Невского, и заговорил с ней лишь на Аничковом мосту.

– Ты голодна? – прервал молчание и повернул голову.

Инга слегка опешила от резкого звука его голоса, но поспешно кивнула.

Он продолжил:

– Как и я! Не подскажешь, где сейчас можно отобедать в фешенебельной обстановке? – окинул взглядом окрестности.

Инга кивнула, вспомнив об уютном кафе, расположенном поблизости и потянула за собой.

Так они оказались сидящими за столиком возле дома Зингера (который Федя с восторгом узнал), открывающим вид на Казанский собор, слабо освещаемый бледными лучами закатного солнца, что выглядывали из-за туч.

Инга с любопытством поглядывала на спутника, сидящего напротив нее и в раздумьях разглядывал картину за окном, совершенно игнорируя принесенную еду.

– Я думала, ты голоден…, – тихо сказала она.

Федя рассеяно перевел взгляд на Ингу, а затем на свою тарелку.

– Я и правда проголодался, просто… – он неопределенным жестом махнул в сторону окна, – …засмотрелся на город. Знаешь, так странно смотреть на знакомый пейзаж, который при этом выглядит совсем иначе. Будто кто-то заново перерисовал картину на свой лад! Так много людей, и все эти машины… – вагоны с тросами…

– Троллейбусы, – поправила она с улыбкой.

– Точно! В общем, я видел эту улицу тысячу раз и все равно она выглядит так, будто я здесь нахожусь впервые!

У Инги сжалось сердце от его растерянного вида, но она постаралась ободряюще улыбнуться.

– И все же ты сам нас сюда привел, помнишь? Мы не разу ни заплутали и не остановились, ты знал, как выйти к проспекту, и где могут быть лучшие рестораны, – она наклонилась вперед, не сводя с него глаз, и продолжила: – Ты помнишь это, потому что это все еще твой город, твой дом. Просто он претерпел небольшие…косметические изменения. Как и ты сам! – и подмигнула.

Федя несколько мгновений молчал, но затем медленно расплылся в ответной улыбке, отчего его карие глаза стали словно на оттенок теплей, и опустил взгляд в тарелку.

– Ты, конечно, права, Инга, – и принялся за свою котлету по-киевски.

Большую часть трапезы они провели в комфортной тишине, но девушку беспокоило произошедшее в его квартире включая, её туманные видения, и она не могла удержаться, чтобы не спросить:

– Федь, что произошло в тот день, когда ты исчез? Расскажешь?

Он медленно прожевал последний кусок и отодвинул от себя тарелку. Задумался, вспоминая подробности событий рокового дня.

– Что ж, это был насыщенный день, ничего не скажешь! Июль, восемнадцатого…вторник, – он сделал паузу, убедившись, что Инга внимательно его слушает, и продолжил рассказ:

– Меня застали новости о войне с немцами прямо во время экзамена, в университете. В аудиторию пришли полицейские, помахали перед нами указом о всеобщей мобилизации и любезно пригласили последовать на главную площадь. Нас отпустили с занятий, хотя и без особого рвения. Но кто будет перечить царскому указу? – он усмехнулся и голос его принял большее оживление:

– Я понятия не имел, что меня там ждет, веришь? Но отправился вместе с сокурсниками, и там, на площади, было столько воодушевления, что я вдруг ощутил внутренний подъем, уверенность, что возможно это – моё предназначение! Отдать честь и жизнь за Родину, а не просиживать дни за пыльными талмудами, готовясь заменить моего отца в семейном деле. В деле, которое мне было даже не по душе! – Он с раздражением запустил пятерню в свою каштановые кудри и взлохматил их, отчего несколько локонов небрежно упали на лоб, пряча его выражение глаз от Инги.

– И что ты сделал?

Она потянулась было к нему, чувствуя смятение в голосе спутника, но отпрянула, когда он резко выдохнул и сдавленно возобновил рассказ:

– Мы с сокурсниками договорились отправиться в пункт мобилизации на следующий день, и я поспешил домой, сообщить все родителям…Отца с братом не было дома, кажется, я уже упоминал это, ну а матушка…не помню, чтобы видел ее в таком волнении, она была в ужасе от новостей, даже слышать не хотела про воинский долг, и царь ей не помеха! Я сказал, что отец не допустит такого позора, прятать сына от войны, но она и слушать не хотела про это, начала причитать какой-то вздор про духов и судьбу, трясла передо мной шкатулкой, где, как оказалось, хранила ту страшную книгу, и…, – он осекся.

– И что, Федя? – нетерпеливо откликнулась Инга.

На его лице промелькнула искра озарения, сменившаяся ужасом.

– Не это будущее тебе предназначено, – сдавленным голосом закончил он и наконец поднял глаза на спутницу. – Так она сказала.

Инга молча смотрела в ответ, переваривая услышанное, пока Федор продолжал уже совсем упавшим голосом:

– Она повторяла это, снова и снова, а после…я хотел уйти из комнаты, убежать от ее приступа безумства, как мне тогда казалось, но не мог и сдвинуться с места, стоял словно прикованный к полу. А она вдруг упала к моим ногам и затихла. Я пытался что-то сказать, но не мог вымолвить и звука, пытался дотянуться до нее, успокоить, утешить, но не мог пошевелиться…я помню, как завибрировала земля, как комната вдруг стала неестественно светлой, а затем…

– А затем ты оказался здесь, – тихо закончила Инга.

Он лишь кивнул. Инга какое-то время рассматривала юношу, поникшего и потерянного, и ей больше всего на свете хотелось прижать его к себе и сказать, что все будет хорошо. Но она не была уверена, что может это пообещать. К тому же еще многое в этой истории было ей непонятно.

– Ты знал, что твоя мать ведьма?

Федор словно ждал этого вопроса, но начал нерешительно:

– Когда я был ребенком, мне приходилось видеть, хм, странные вещи, которые я не мог объяснить…как, например, она могла загасить свет в доме щелчком пальцев или успокоить плачущего младенца одним взглядом. Иногда она становилась такой тихой и бледной, словно призрак, и запиралась от всех в спальне, ссылаясь на мигрени, и не выходила оттуда днями. В такие времена из дома словно пропадала жизнь, стены становились холодными, а пища пресной…а затем она возвращалась, улыбающаяся и цветущая, словно ничего не произошло. Признаюсь, это пугало меня. Я долгое время считал, что причина в некоей болезни, но думаю, этот ее…дар просто донимал ее.

– Однажды она посадила меня, напротив перед какой-то книгой, которую всегда прятала у себя, и пыталась обучить меня читать ее, но слова мне были малопонятны, а значение тем более…в тот же день отец застал нас за этим и так рассвирепел от увиденного, что грозился выгнать матушку из дома. Отец запретил ей показывать эту книгу мне, так что думаю, он кое-что понимал.

Инга затаив дыхание, внимательно его слушала.

– И что было после?

Федор заметно смутился, с повышенным вниманием рассматривая пустую чашку чая.

– Ничего. Книгу я больше не видел, и матушка отдалилась от нас. После рождения брата отношения между нами стали совсем натянутыми. А я…стал как отец, предпочитал избегать этой темы, и признаться честно, тогда мне казалось это лучшим решением. Хотя сейчас я жалею об этом…если бы она рассказала мне, если бы между нами не было этих тайн, все сложилось бы иначе!

Игнатьев с досадой откинулся на спинку стула и обратил взгляд на девушку, что задумчиво накручивала на пальчик выбившуюся прядь волос, явно переваривая услышанное. Внезапно его охватило чувство, что он совсем не знает ее. Все время с момента их знакомства они говорили лишь о нем – о его чувствах, его желаниях, его прошлом и текущем. Ему захотелось немедленно это исправить.

– Расскажи о себе, Инга.

На него растерянно уставилась пара голубых глаз.

– Как ты стала ведьмой?

– Ведьма…хм, ты мне льстишь! Скорее мелкая колдунья, – ответила с усмешкой Инга.

– Однако меня достала из ларца – значит, сильная!

– Наверное, – пожала плечами и продолжила чуть уверенней. – До знакомства с тобой я и не сталкивалась с чем-то серьезным, так что сложно судить, но мои способности передались мне от бабушки по линии матери. В нашей семье даром магии обладала именно она. Моя мама сама скептически относилась к бабулиным гаданиям, снятию порчи с людей или домашней скотины в ее деревне…но местные бабушку любили.

Именно в той деревне я и проводила почти каждые каникулы после школы, а бабушка Саша потихоньку давала мне наставления. У нее не было книги или чего-то подобного, так что я всему училась эмпирически. Она научила меня основам белой магии, той, что работает на благо человека, а не во вред. Показала, как проводить некоторые обряды, считывать энергию и подчинять ее при нужде, делать защитные обереги…

– А этот амулет? – он стрельнул глазами на ее декольте, и поспешно отвел глаза, опомнившись.

Инга в ответ улыбнулась, видя его смущение.

– Это защитный амулет, ее амулет. Она подарила его мне незадолго до смерти. Мои родители по-разному отнеслись к моему желанию пойти по стопам бабы Саши. Отец – человек простодушный, но всегда меня поддерживал и был даже рад моей идее открыть небольшой бизнес, связанный с моей, г-м, работой. Маме же понадобилось время, чтобы принять мое решение, но сейчас мы в хороших отношениях.

Инга прочитала на лице парня вопрос и поспешила прервать его, продолжив:

– Бабушка была довольно талантливой колдуньей, как мне кажется.

При этом она считала себя христианкой, молилась Богу, чтила церковные праздники. И в то же время верила в…кого ты думаешь? – игриво спросила Федю.

– Э…в Бабу-ягу? – с сомнением заявил тот.

– Не-а…в Домового!

– И в колдовство.

– Да. Так вот дар этот передается преемнику, когда человек чувствует, что тот готов. Ведьма или ведьмак находят того, кому можно его передать без последствий разрушения для обеих сторон. Обычно преемником становится кто-то одной крови с передающим, чтобы способности не становились слабее, а наоборот. Чаще всего дар передается по женской линии, чуть реже по мужской. Так наследуется белая магия.

– Если существует белая магия, – настороженно начал парень, и Инга кивнула, понимая, куда он ведет:

– Есть и черная. Такая как правило находит жертву сама после смерти её обладателя, но и белые маги, если достаточно сильны, тоже способны ею овладеть. Такие маги часто связываются с более опасными вещами, вроде спиритизма или наложения заговоров.

Инга заметила, что Федя заволновался, потирая шею, и поспешила заверить его.

– Федя, я не думаю, что твоя мама была черной ведьмой.

То, что ты описал, не похоже на темное колдовство, здесь речь идет о чем-то более, хм, могущественном. Знаешь, если твоя мать действительно говорила о каком-то будущем…, – она уставилась на юношу, взволнованная своим открытием. – Пойми, Федя, ни белым, ни черным магам неподвластно прорицание, и тем более управление временем, с которым ты столкнулся – это сильная магия и очень редкая! Это как серая зона для колдунов.

– Серая зона?

– Та область магии, что плохо исследована, едва поддается контролю, и многие, даже имея дар, не решаются освоить ее, ведь это всегда риск не только для ведьмы, но и для окружающих людей.

У Федора, казалось, начала кружиться голова от количества новой информации.

– Господи, как много же она тогда скрывала от нас!

– Вынужденно, – поспешила напомнить Инга. – Просто ты многого не знал. Не вникал. Но в семье ты был избран ею для передачи магических способностей. Иначе бы не выжил просто сто с лишним лет в шкатулке.

– То есть ты хочешь сказать я обладаю каким-то даром?! – удивленно воскликнул Федор.

Инга лишь пожала плечами.

– Кто знает, возможно должно пройти время, чтобы это понять.

– Скорее всего…

– Это объяснило бы мою реакцию на, – она вдруг запнулась и выругалась про себя за излишнюю откровенность.

– Объяснило… что, Инга?

Ей кажется или в кафе стало слишком тепло?

– Я не знаю, в чем точно дело, но когда мы были в твоем доме, я использовала…

– Видишь ли, магию можно видеть или слышать. А можно чувствовать, через прикосновение…когда мы ходили в твой дом, я могла ощутить следы колдовства, касаясь стен. Иногда это ощущается как легкая вибрация или как удар током, а бывает, что это похоже на легкое жжение, от которого по телу как будто…

– Волна жара, – с пониманием закончил он за нее. Она застыла, подняв на него взгляд.

– Д-да, наверное, так. В общем, у меня было похожее ощущение, когда я, ну, когда коснулась тебя.

– В магазине? Я тоже это почувствовал! – оживленно заявил он.

– Федь, прошу не бери это в голову, скорее всего, это следы магии твоей матери вызвали такую реакцию.

– Ты боишься меня?

Инга заерзала на стуле, перебирая пальцами несчастную салфетку на столе.

– Н-нет, просто я не ощущала такого ранее и не знаю, безопасно ли…

Внезапно на ее пальцы легла мужская ладонь. Несколько секунд ничего не происходило и Инга чувствовала лишь как сильно бьется собственное сердце и как по телу медленно разливается тепло от его прикосновения.

– Я не боюсь касаться тебя и не думаю, что от этого что-то случится, – спокойно объяснил он, ободряюще улыбнувшись.

Ей вдруг стало очень спокойно, но она все равно ответила.

– А я и не боялась тебя, – и сжала его пальцы в ответ.

Он улыбнулся еще шире.

– И что теперь?

Инга проверила телефон – от Влады все еще не было новостей.

– Думаю, сегодня мы уже сделали, все что могли. Попробуем завтра найти твоего дальнего родственника – того, что сейчас делает ремонт в твоем доме, – и посмотрим, что можно выяснить у наших коллег по ремеслу. Влада обещала сообщить к концу дня, если что-то узнает, будем ждать вестей. К тому же, кажется, кое-кто обещал приготовить ужин? – Она многозначительно посмотрела на Игнатьева.

Он встрепенулся и поспешно закивал, убрав руку обратно под стол.

Инга постаралась не думать о внезапном отсутствии тепла от его прикосновения, и поднялась за своим пальто.

– Позволь мне, – поспешно подбежал к ней Федя.

Конверт в ее переднем кармане негромко зашелестел, но она была отвлечена очередным приступом галантности спутника, что обратить на это внимание.

Глава 8. Письмо

Федор всю дорогу до дома Инги пребывал в глубокой задумчивости. Смотрел безэмоционально на убегающий проспект, деревья, покрытые инеем, пешеходов, снующих по тротуарам, но казалось что он не видит всего этого. Игнатьев был в своём призрачном мире и Инга лишь могла представить себе масштаб его печали и потерянности.

Инга робко протянула руку и ободряюще накрыла его напряженную ладонь, лежащую на у него бедре и легонько сжала, выдергивая его из задумчивости. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё, вспомнив что не один в салоне и Инга искренне переживает за него.

– Все будет хорошо, Федь. Не расстраивайся. Мы обязательно найдем способ тебя вернуть обратно с помощью магии и ты снова увидишься со своими родными. Просто мне одной не под силу подчинить стихию времени. Да и мои подруги не обладают сильным даром заклинаний.

– Знаешь, Инга, о чем я подумал?

Она взглядом спросила: о чем? И снова обратила внимание на дорогу.

– О том, что мне боязно возвращаться обратно.

– О…даже так?

– Представь себе! А вдруг что-то не сработает? И я снова застряну на сто лет? Или еще страшнее…на вечно, – добавил осипшим голосом. – Или вернусь не в тот день, год, а гораздо позже. Ведь я ничего не знаю что случилось с моими родными. А если война все же произошла, то и возможно моих родных нет в живых. Или они эмигрировали за границу. У меня столько сомнений.

Инга едва не обронила что с тех пор прошло две мировых войны, но вовремя прикусила язык. Федя не должен знать исторических событий будущего.

Инга не знала что сказать Федору, чтобы приободрить. Ведь она не волшебница чтобы достать ларчик с чудесами и подарить идеальное неизменное прошлое Игнатьеву.

Они добрались до ее дома и поднялись на этаж. Федор вспомнил о правилах этикета и протянул руки чтобы помочь Инги снять пуховик.

– Я, наверное, выгляжу неблагодарным нытиком, – размотал шарф с ее шеи и плавно стянул, при этом глядя в зеленые глаза девушки. – Постараюсь взять себя в руки.

Инга повела плечом, облегчая ему раздевание, растягивая процесс. С некоторого момента она находила удовольствие от его прикосновений и желание продлить телесный контакт постоянно росло.

Что это, если не магия? Или она постепенно влюбляется в него, все глубже увязая.

– Хочешь я приготовлю нам ужин? – предложил Федор, когда они прошли на кухню.

– О, было бы здорово! – радостно воскликнула Инга, чувствуя, что настроение Феди приходит в норму. – Что готовим? Пасту?

– А хоть бы и пасту! – взмахнул рукой Игнатьев. – Только будешь мне подсказывать. Хорошо?

– А я немножко поколдую со специями, – подмигнула в ответ Инга.

И они принялись заглядывать в шкафы и холодильник, в поисках нужных ингредиентов.

Заработали ножи, застучали: сковорода и ложки, зашипели сливки на огне – кухня наполнилась аппетитными ароматами.

Федор скрупулёзно выполнял наставления Инги, закусив верхнюю губу, от чего его образ приобрел некую уязвимость и домашность. И Инга отметила для себя, что из Игнатьева выйдет неплохой муж. Жаль, что ему необходимо отправится обратно…

– А ну-ка попробуй, – он слегка подул, перед тем как протянуть ложку, наполовину заполненную готовым соусом ко рту Инги. – Может соли ещё?

Инга послушно открыла рот, в который тут же была вложена порция макарон и осторожно попробовала.

– Ну как? – он медленно отнял ложку, внимательно считывая её эмоции.

– Вкусно, – облизнулась Инга и похвалила: – Ты отлично готовишь, Федя.

– Тебе понравилось? Не обманываешь? – он повернулся к плите и зацепив добрую порцию спагетти, положил и себе в рот. Невнятно промычал, жуя и одобрительно кивнув головой, показал большой палец вверх.

– Я разложу на тарелки. Садись, Федь.

Довольные совместным приготовлением ужина, они уселись за стол. А спустя время, когда с трапезой было покончено, Инга неожиданно вспомнила о важном.

– Ах, Федь, я же забыла про письмо! – хлопнула себя по лбу Инга, вскочив из-за стола.

– Какое письмо? – недоуменно спросил Игнатьев, провожая спину Инги, убегающую из кухни. – Что за письмо? – поднялся следом и поспешил за девушкой.

Инга достала пальто и полазила в кармане, отыскивая заветный конверт. Она волновалась не меньше Федора, опасаясь его содержания. Но оттягивать дольше не имело смысла.

– Мне кажется, Федь, это письмо твоей матери, – прошептала Инга, неотрывно глядя в напряженное лицо Игнатьева. – Письмо…тебе.

– Что? Почему ты так решила? – он взволнованно сглотнул, не решаясь касаться пожелтевшего конверта. – Там написано имя адресата? Где ты его взяла? Оно было в шкатулке? – посыпал вопросами.

– Нет. Не в шкатулке. Я нашла его в твоей квартире, в перегородке, которую демонтируют строители.

– Ты читала его?

– Конечно нет! Ты…хочешь чтобы мы прочитали его… вместе? – с волнением и надеждой заглянула в его ореховые глаза.

– Да, Инга. Пожалуйста прочти его вслух. Я боюсь узнать о чем она сообщает.

– Идем в гостиную, Федь, – и схватив Игнатьева за плечо, потянула в смежную комнату.

Инга усадила его на диван, а сама сев сверху на подлокотник, развернула пожелтевший ветхий листок и пробежавшись глазами по размашистому почерку, начала читать.

***

Здравствуй, сын! Если ты читаешь это письмо, значит ты жив и мое заклинание сработало. Но моя печаль и вина перед тобой неизменно глубока – я не смогла тебя вернуть обратно. Я не теряла надежд, используя силу магии, но с каждым разом ты становился все дальше. Прости сын, я просчиталась, надеясь, что все сделала правильно. Надеюсь, что та колдунья, что тебя вернула к жизни сделает тебя счастливой. Люблю тебя мой первенец и прощай.

– Федь, мне кажется нам надо разыскать владельца шкатулки.

– Думаешь тот господин мой дальний родственник? – произнес с волнением Фёдор.

– Почти уверена. И он точно знает больше о твоих родителях. Давай завтра прямо с утра и наведаемся в твой отчий дом. Может хозяин уже переехал в квартиру.

– Да, я должен увидеть владельца шкатулки.

– А теперь посмотрим кино. Хочешь?

– С тобой хочу всё…, – и прозвучавшая фраза наполнилась большим смыслом, нежели относилась к просмотру фильма, от чего Инга вспыхнула как маков цвет и отвернувшись, поторопилась из гостиной.

А Игнатьев тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Ему предстояло очередное испытание чувств, оставшись наедине с рыжеволосой ведьмочкой.