Текст книги "Карманный Казанова"

Автор книги: Людмила Ситникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА 7

В косметический салон Веры Горбачевой Катка приехала не в самом лучшем расположении духа. Особо не надеясь на успех, она прошла внутрь. Интерьер салона был на высшем уровне. Милая, создающая атмосферу уюта обстановка окончательно выбила Копейкину из колеи. Наверняка из вышколенного персонала подобного заведения ей и слова вытянуть не удастся. Это вам не районная парикмахерская, где мастера болтают с клиентом без умолку.

Кивнув круглолицей девушке, сидевшей за стойкой ресепшн, Катарина промямлила:

– День добрый. Вчера я записалась на прием к парикмахеру.

– Ваша фамилия? – защебетала услужливая сотрудница.

– Копейкина.

– Ага-ага, есть. Вы записаны к Елене Сметаниной на двенадцать тридцать.

– Верно.

– Рановато приехали, – с нотками извинения в голосе молвила девица. – У Елены Владимировны клиентка.

– Ничего страшного, подожду.

– Присаживайтесь. Можете полистать свежие журналы, а как только Сметанина освободится, я вам сообщу.

Устроившись в мягком кресле, Катарина, вместо глянцевой периодики, принялась внимательно изучать сидящую напротив даму неопределенного возраста.

Незнакомка, держа в руке сотовый телефон, увлеченно играла в тетрис. Об этом Катка догадалась по льющейся из трубки знакомой мелодии. В принципе ничего экстраординарного и необычного в поведении клиентки не наблюдалось – ну подумаешь, пришла в салон, ждет своей очереди и решила скоротать время за игрой. Именно так думала Катарина, пока из накрашенного ядовито-красного ротика незнакомки не слетела следующая фраза:

– Давай! Ну давай, ложись на нее, урод! Черт тебя дери, куда ты прешь, скотина? Она на кровати давно лежит.

Девица за стойкой бросила быстрый взгляд на Катку, а затем, кашлянув, тихо попросила:

– Розалия Станиславовна, не сочтите меня за хамку, но не могли бы вы... э-э... играть чуть тише?

Копейкина выпала в осадок. Нижняя челюсть отвисла, а глаза едва не вылезли из орбит. Сидящая напротив особа оказалась полной тезкой свекрови. Более того, по всему видно, дамочка и сквернословила ничуть не хуже. Идеальное совпадение: имя, отчество, вызывающий макияж, резкие словечки... Выходит, в Москве не одна, а целых две взбалмошных Розалии Станиславовны. Интересно, а что будет, если их познакомить? Хотя нет, к началу третьей мировой Катарина не готова.

Оторвавшись от игры, дама хрипло ответила девушке за стойкой:

– Отвали!

И через пятнадцать секунд до ушей Катки долетело:

– Ложись на нее, я сказала! Сволочь! Все вы, мужики, такие!

Швырнув мобильник в сумочку, тезка Розалии Станиславовны уставилась на Катку.

– Я и не заметила, что кто-то пришел, – вымолвила она, обнажая ровные, явно искусственные зубки. – Дашутка, извини за «отвали». Ты же знаешь, если я вошла в раж, ко мне лучше не подходить, не подлетать и даже не подползать.

Дарья натужно улыбнулась:

– Знаю, Розалия Станиславовна, потому и не сержусь.

– Вот и славненько. Чем добрее человек, тем меньше морщин с возрастом украшает его лицо. Например, я дожила до сорока пяти лет, а выгляжу максимум на тридцать четыре.

Копейкина покачнулась.

«Невероятно, она и врет в точности как моя свекрища. Сорок пять – это, конечно, перебор, несмотря на идеальный макияж, прическу и ухоженные руки, дама давным-давно отпраздновала славное пятидесятилетие».

Станиславовна обратилась к Катке:

– Надеюсь, мои возгласы вас не сильно смутили, дорогая?

– Все в порядке, а... простите, во что вы так увлеченно играли?

Изобразив на гладком лице оскал а-ля пантера готовится к бою, Розалия Станиславовна выдала:

– Классная игрушка, называется: «Секс-террорист». Я в отпаде! Смысл там таков...

Пока она в мельчайших подробностях объясняла Копейкиной суть игры, Катарина постепенно заливалась краской.

– Мне месяц назад внук из Интернета игру в мобилу закачал, так я теперь... – Она осеклась.

Дашутка прыснула.

Брови Станиславовны поползли вверх.

– Я сказала «внук»? – Она непонимающе уставилась на Катку.

– Угу.

– Я сегодня в ударе. Вы, конечно же, понимаете, что это банальная оговорка. Ну какие могут быть внуки у сорокалетней женщины? Игру мне закачал сын... да, сын. Он у меня в десятом классе учится.

Сделав вид, что у нее упала ручка, Дарья сползла со стула и сидела под столом минуты две. Катка слышала, как девушку душил истеричный смех.

Ровно в половине первого Копейкина села в кресло к мастеру.

Выслушав невнятные пожелания клиентки относительно стрижки, Сметанина принялась за работу.

Опасения Каты подтвердились – Сметанина ловко орудовала ножницами и при этом хранила партизанское молчание. Стараясь разговорить молчунью, Копейкина из кожи вон лезла, всеми силами пытаясь вытащить из девицы информацию о Вере Горбачевой.

Тщетно. На попытки клиентки завязать разговор Леночка бросала пару-тройку сухих фраз и просила не вертеться.

Но кое-что Катке узнать все же удалось. В салоне работала маникюрша Элина, которая когда-то водила тесную дружбу с госпожой Горбачевой.

Пришлось Катарине записываться к маникюрше. Дарья заверила, что Элина Бородина мастер своего дела и Катка обязательно останется довольна результатом.

Элина – упитанная деваха с копной темно-каштановых волос и талией, далекой от идеала, – оказалась не только первоклассной маникюршей, но и невероятной болтушкой.

Болтун – находка для шпиона. И Ката искренне понадеялась, что речи Бородиной хоть на сколько-нибудь приблизят ее к заветной цели.

Обстановка в маленьком светлом кабинете Элины очень располагала к доверительной беседе. Разговор Копейкина начала издалека:

– Элина, а вам нравится ваша работа?

Бородина на секунду задумалась.

– Как вам сказать, однозначного ответа нет. Временами я кайфую от любимого занятия, но бывают моменты, когда хочется все бросить и забыть салон как страшный сон.

– Отчего же такая неприязнь?

– Это не неприязнь, это клиенты такие неприятные. Не все, разумеется, вы, пожалуйста, не принимайте на свой счет. Не так давно я поняла: клиенты делятся на три категории. Первые – дамочки, сделавшие себя сами. К ним относятся все представительницы слабого пола, добившиеся в жизни стойкого положения исключительно своими силами. Ну вы понимаете, о чем я? Они не опирались на сильные мужские плечи, не искали в них поддержку, а самостоятельно, ступенька за ступенькой поднимались на вершину. Порой жизнь их била, причем била нещадно, но они не сдавались и продолжали свой нелегкий путь. Таких клиенток я готова боготворить. Умные, воспитанные, умеют держать себя в руках – настоящий клад. Вторая категория – женщины среднего класса. Частенько среди них попадаются выскочки, но в общем и целом к этой категории у меня тоже нет претензий. А вот третьи... – Элина подняла вверх указательный палец, – врагу не пожелаешь пересекаться с напыщенными мегерами.

– Имеете в виду творческих личностей: актрис, певиц...

– Нет, нет, нет. Тем звездить сам бог велел, а я о женушках «новых русских» толкую. Вы не представляете, какие порой экземпляры в мой кабинет заходят. Высокомерия выше крыши, гонор – мама не горюй, а образования кот наплакал. Придет такая малолетняя нахалка и начинает. То ей сидеть неудобно, то я нечаянно больно сделала, то музыка громко играет, то пахнет от меня не так... ой, короче, придраться могут к чему угодно. Терпеть не могу таких фиф. А с другой стороны, жалко мне их, честно вам говорю – жалко. Захаживала к нам одна «царица» двадцати трех лет. И смех и грех. Она и корчилась, и выпендривалась, и меня с грязью смешивала, а пару месяцев назад примчалась в очередной раз маникюр делать. Зашла, села и... молчит. Ну, думаю, сейчас начнется, ан нет. Тишина. Десять минут молчит, пятнадцать, тридцать, а потом не выдержала. Из глаз слезы ручьем, плечики дрожат, губы посинели. Оказывается, от папика своего пинок под зад получила. Тот новую девку нашел, а эту на улицу, как собаку, выставил. И спрашивается, что делать, куда идти? Образования нет, специальности тоже, друзей... я вас умоляю, друзья имелись, когда она на понтах ходила, а теперь общаться с обнищавшей девкой никто не намерен.

Копейкина пожала плечами.

– В чем-то вы, конечно, правы, но не стоит всех жен «новых русских» считать глупыми, бездушными особами. Я знакома со многими нуворишами и уверяю вас, и они и их вторые половинки люди весьма достойные. А чтобы стать высокомерным и злым, совсем не обязательно иметь толстый кошелек и влиятельных друзей.

Бородина вытянула губы трубочкой.

– Возможно... вполне возможно.

На минуту в комнатке воцарилась тишина.

– Элина, а меня вы к какой категории причисляете? Я ведь тоже в настоящее время нахожусь на иждивении у мужа, хотя диплом о высшем образовании имеется.

– Не похожи вы на иждивенку.

– Но и заоблачных высот не достигла. У меня нет собственного дела, приносящего прибыль, а значит, нет уверенности в завтрашнем дне.

– Но есть же профессия. Согласитесь, человеку с дипломом в кармане намного легче найти высокооплачиваемую работу, чем тому, кто располагает лишь аттестатом о полном среднем?

Сделав вид, что не услышала слов Бородиной, Катка продолжила:

– Взять, к примеру, хозяйку вашего салона Веру Горбачеву. Даже если муж, не дай бог, конечно, даст от ворот поворот, женщина не умрет с голоду, так как на прибыль сможет безбедно существовать до глубокой старости.

Элина поморщилась.

– Вы знакомы с Веркой?

– Шапошно.

– Нет у нее мужа.

– Как? А я слышала, что именно с его подачи Горбачева открыла салон.

Бородина нервно хохотнула.

– У вас неверная информация. Во-первых, салон красоты открыла не она, он существовал еще до ее появления в столице, а во-вторых, Вера вдова.

– Я не знала.

Глаза Элины заблестели.

– Ясное дело, откуда вам знать такие подробности. А вот мне известно про нашу, как вы выразились, хозяйку намного больше. Как-никак с детства с Верой дружбу вожу.

– Да ну?

– Лучшими подругами были, в школе до одиннадцатого класса за одной партой просидели. Неразлейвода – это про нас.

– А почему вы говорите о дружбе с Горбачевой в прошедшем времени?

– Потому что теперь Вера птица высокого полета, а я обычная маникюрша. Она сильно изменилась после брака с Горбачевым. Прежняя улыбчивая Веруня Панишева умерла в момент появления в паспорте второй печати.

– Второй?

– До Дениса Горбачева у Верки был супруг Пашка.

– Он тоже умер?

– Ни в коем случае. Он, как, впрочем, и я, стал ей абсолютно неинтересен. Подействовал закон внезапно свалившегося богатства. Когда у тебя в шкафу, кроме моли и стареньких кофтенок, нет ни черта, в холодильнике мышь повесилась, а в кошельке одна мелочь, ты по-настоящему умеешь ценить дружбу с такими же бедолагами. Но стоит почувствовать вкус больших денег, как старые друзья в мгновение ока превращаются в якорь, мешающий двигаться дальше. К новой жизни, к новым высотам, где не знают, что такое нищета, суп из куриных крылышек и заношенные туфли из кожзаменителя.

Элина погрустнела. А Катка, решив, что настал самый подходящий момент, не замедлила подлить масла в огонь.

– Вы преувеличиваете. Человек не способен забыть друзей только потому, что стал финансово независимым. Элина... простите, конечно, но, может, вы завидуете Горбачевой, оттого и возводите на бывшую подругу напраслину?

Девушка вспыхнула.

– Я завидую? Я возвожу напраслину? Да побойтесь бога, уж кто-кто, а Элина Бородина не знает, как выглядит зависть. Да и чему завидовать, Веркиному перевоплощению из девочки-хохотушки в жесткую гранд-даму? Ну вы и сказанули.

– Наверняка вас сильно задевает ее теперешнее положение.

Элина оторвала взгляд от ноготков Копейкиной.

– К вашему сведению, если бы не злой рок и обстоятельства, то салоном красоты, в котором мы с вами имеем честь сейчас находиться, владела бы я.

– О!.. Элина, вас заносит.

– Ничего подобного. Хотите выслушать историю становления Веры Панишевой?

Ката равнодушно скривилась.

– Не уверена, но... а с другой стороны, время есть. Пожалуй, да... рассказывайте.

Бородина зловеще ухмыльнулась и начала повествование.

* * *

Семьи Панишевых и Бородиных проживали в Чеховском районе в двухэтажном кирпичном доме на шестнадцать семей. Домик не ахти какой – два подъезда, деревянные ступеньки. Во дворе напротив подъездов располагались ветхие сараюшки жильцов, в которых последние держали живность.

Не в пример Бородиным, у Панишевых, помимо двух десятков несушек, свиньи Фроськи и кроликов, имелось две коровы. По меркам тех мест семья Веры считалась обеспеченной.

Квартиры подружек находились на одном этаже, и вечерами девчонки частенько собирались у Панишевых, слушая бесконечные истории престарелой Вериной бабки.

После окончания школы Элина пошла по стопам матери – девушка устроилась на почту. А вот Веруня, которой к тому моменту осточертело жить «не по-людски», изъявила желание податься в Москву.

– Уеду, уеду в столицу, и поминайте как звали, – твердила она Элине, закуривая.

У подруг имелось свое тайное местечко за сараями, где они время от времени могли спрятаться от глаз окружающих и спокойно закурить по сигаретке.

В сотый раз услышав угрозу Панишевой, Элина засмеялась.

– Чего ржешь?

– Ты с девятого класса в Москову собираешься, но дальше пустых слов дело не заходит.

– Замолчи! Ты прекрасно знаешь, отец сильно болел, я не могла уехать и бросить его на попечение матери. Она и без того с утра до ночи пашет как проклятая.

– Вер, прости.

Но Панишева уже завелась.

– Как отца похоронили, бабка на тот свет подалась, мать в депресняк впала. О каком отъезде могла идти речь?

– Да не злись ты, я пошутила.

– Шути-шути, мне твои сарказмы до одного места. Посмотрим на тебя, когда увидишь, в какой шикарной тачке я приеду в этот забытый богом уголок годика через два.

– Ага, в тачке. На какие шиши машинку покупать собралась?

– Дура ты! У меня ж внешность.

Элина бросила на землю бычок.

– И чего?

– Ничего. Столичные мужики знаешь как на юных красоток клюют, о-го-го!

– Можно подумать, в Москве своих красоток нет.

– Есть-то они есть, только ихние совсем не такие. Они там все избалованные, с гонором, а...

– Ой, держите меня, я сейчас упаду. Верка, тебе самой не смешно? Да у тебя гонора, как у десятка отпетых стерв. Тебя ни один мужик дольше месяца не выдержит.

– А актерское мастерство?

– Чего?

– Заладила, как испорченная пластинка. Голова мне на что? Я тебе не какая-нибудь Маня с фермы, поэтому имею представление, как с мужиками себя вести. И не забывай, в Москве у меня тетка родная живет, значит, крыша над головой и сытный ужин обеспечены.

– А как мужиков состоятельных искать станешь? Не на пане...

– Еще слово, и ты покойница.

Элина замолчала. Через пару недель Веруня заявилась на почту к подруге, держа в руках большую спортивную сумку.

– Прощаться я зашла, Элинчик, время мое пришло – еду навстречу счастью.

Бородина всплакнула.

– Вер, может, передумаешь? Останься, а? У нас на почте местечко вакантное есть. Хочешь, я поговорю с матерью...

– Засунь себе свое вакантное местечко сама знаешь куда. Я решила окончательно. И от чистого сердца желаю вашей помойке... – Панишева закусила губу. – Короче, ты меня поняла.

– Одну меня оставляешь, – всхлипывала Элина, до последнего момента принимавшая слова подруги за пустую браваду.

– Не кисни, я у тетки обживусь маленько и тебя в Москву выпишу. Обязательно выпишу, Элинка, не сомневайся.

После новогодних праздников Панишева прибыла в Чеховский район на такси. Разумеется, такси не личное авто, вызывающее зависть окружающих, но все-таки это уже кое-что.

Элинка принялась душить Веруню в объятиях.

– Вернулась. Верка, ты вернулась! Молодчина. Правильно сделала, нечего тебе в Москве делать, свой уголок намного лучше. А у нас столько новостей! Нюрка Авдюнина замуж собралась, Колька-косой неделю назад с сарая грохнулся, а...

Отстранив от себя Бородину, Вера надменно сказала:

– Неужели ты подумала, что я сюда насовсем приехала?

– А разве нет?

– Дурында, в гости я, к матери на пару деньков заскочила.

Элина погрустнела.

– Эл, не разводи сопли, у меня ведь для тебя сюрпризик имеется, вечером в подробностях расскажу, что да как.

Заинтригованная Бородина еле дождалась, пока мать Веруни вдоволь наговорится с дочуркой. А как только Панишева уселась напротив подруги, Элина выпалила:

– Ты обещала сюрприз.

Вера вытянула вперед левую руку.

– Вот тебе сюрприз, смотри и плачь.

Элина завороженно любовалась золотым колечком с голубеньким камешком.

– Ого!

– Впечатляет?

– Сама купила?

– Еще чего, буду я деньги на ветер бросать, это подарок.

– От тетки?

Вера расхохоталась.

– Элинка, ты дуреха редкостная. Ну кто может преподнести женщине кольцо в подарок? Ну пораскинь мозгами.

– Не знаю.

– Парень у меня появился. Зовут Пашкой. Ничего себе экземплярчик. Конечно, не арабский шейх и даже не нефтяной магнат, но на побрякушки для любимой девушки деньжат хватает.

– Значит, ты теперь у нас замужняя?

– По вашим деревенским меркам – да, а по нашим... московским, я свободна, как птица. Правда, Пашик уже пытался окольцевать меня официально, но я считаю, что мне пока рановато думать о замужестве. Вдруг встречу мужичка получше?

– Ты работаешь?

– Учусь.

– Где?

– На курсах. В марте стану маникюршей, более того, на примете есть классный салон красоты, в который мать Павлика обещала меня пристроить.

– А курсы кто оплачивает, он?

– Естественно. У нас с Пашкой полное взаимопонимание, да и с родаками его я поладила. Прикинь, его мамаша даже предложила мне перебраться в их трешку.

– А ты?

– Отказалась.

– Почему?

– Хитрый ход. Набиваю себе цену. Ведь для его предков я тихая провинциальная девочка-недотрога, приехавшая покорять столицу. Это, знаешь, очень выигрышная позиция. У них там принято жалеть периферийных особ, вот я и пользуюсь их добротой душевной.

Бородина не сводила глаз с кольца.

– Повезло тебе, Верка.

Панишева закурила.

– Два дня на сборы и объяснения с маман тебе хватит? – спросила она, выпустив сизую струйку дыма.

– А?

– Не «а», сколько времени потратишь на сборы? За тобой я приехала, Элинка, в Москву вместе вернемся.

– Но...

– И не возражай. Я уже все продумала: жить будешь со мной, у тетки. На следующей неделе пойдешь на курсы, а спустя полгода присоединишься ко мне в салоне.

– Спятила? Тебя там Павлик содержит, а мне на какие копейки сводить концы с концами?

– Обижаешь, подруга. Если я приглашаю, значит, и банкет оплачивать буду я. Жрачка у тетки на халяву, а курсы я спонсирую.

– Чего сделаешь?

– Ой, деревня. Нет, тебя в срочном порядке надо вытаскивать из этой трясины, в противном случае через пару лет превратишься в неотесанную деревенщину. Курсы твои я оплачу, поняла? Безвозмездно, в качестве подарка.

Ночью Бородина не сомкнула глаз. Ворочаясь с боку на бок, она в который раз прокручивала слова Панишевой и мучилась сомнениями.

Конечно, Элине хотелось отправиться в Москву, устроиться на работу и подняться на ступеньку выше, но... Где гарантия, что ей повезет так же, как Верке? Кто сказал, что в Москве Элина встретит своего Павлика, который подарит колечко и познакомит с добрыми родителями?

Гарантий нет, а значит, если она примет предложение Веры, ей будет нелегко.

Утром, прогуливаясь с Панишевой по заснеженным окрестностям, Элина осторожно поинтересовалась:

– Вер, а твоя тетка точно не будет возражать против моего присутствия?

– Тетя Лариса святой человек, примет как родную.

Элина решила рискнуть и ответила согласием.

– Будь что будет, в крайнем случае всегда можно вернуться назад.

– Э-э... нет, подруга, запомни раз и навсегда – назад дороги нет.

Москва встретила девушек обильным снегопадом. Элина познакомилась с Ларисой Анатольевной, и у нее отлегло от сердца. Тетя Веры оказалась милейшим человеком.

Жизнь завертелась в ритме большого города. Вечерами Элина посещала курсы, а днем подрабатывала уборщицей в булочной.

Вера работала в салоне красоты, отношения с Павлом стремительно двигались в сторону ЗАГСа.

Год спустя Панишева стала законной женой Павла.

Молодые поселились у родителей мужа, а Элина продолжала делить кров с Ларисой Анатольевной.

По большому счету, Бородина была довольна абсолютно всем: у нее есть жилье, работа, лучшая подруга, для полного счастья не хватало только единственного неповторимого. Но принц задерживался, наверное, стоял в многокилометровых пробках огромного мегаполиса.

Незаметно пролетело двенадцать месяцев со дня Вериной свадьбы. К тому времени подруги сменили место работы и трудились в элитном салоне красоты, получая за свой труд довольно приличную зарплату.

В день рождения покойного супруга Ларисы Анатольевны пенсионерка с самого утра суетилась у плиты, а Бородина, месяц просидевшая на больничном, ей помогала.

В прихожей ожил звонок.

– Элин, открой. Это Веруня с Павликом.

На пороге стояла Панишева, Павла в поле зрения не наблюдалось.

– Почему ты одна?

– Ох, Элинка, сейчас такое расскажу, не поверишь. Сногсшибательная новость.

Бородина усмехнулась:

– И у меня для тебя приятные новости найдутся.

Наспех помянув супруга Ларисы, подруги устроились в большой комнате на диване.

– Начинай первая, – выпалила Вера.

– Нет, ты.

– Ладно. Рассказываю по-порядку: первое – я развожусь с Пашкой...

– Что?!

– Что слышала, и не ори, тетку пока информировать не обязательно.

– Ты с дуба рухнула?

– Сама рухнешь, когда узнаешь о моих планах на ближайшее будущее. Элин, по-моему, у меня наклевывается перспективный брак.

– Ты чокнутая.

– Плевать. В конце концов, кто такой Пашка? Нудный, скучный типчик, живущий в квартире родителей-интеллигентов. Уже мутит от их интеллигентности. Хочется чего-нибудь новенького, свежего.

– Нашла кандидата в мужья?

– Нашла, Элинка, нашла.

– И кто он?

– Денис Горбачев, сын Виолетты Сигизмундовны. Мы познакомились у них в особняке. Я приехала делать маникюр захворавшей Виолетте и увидела его. Красавец. Не в пример моему Пашке. Ну а ты меня знаешь, если мужик стоящий, я сразу ушки на макушке и вперед. Короче, после маникюра я перебросилась парой фраз с сынком Сигизмундовны, и он потерял голову. А мои чары действуют на противоположный пол со стопроцентной гарантией.

Бледная как смерть Бородина прошелестела:

– Продолжай.

– Значит, встречались мы с ним три раза в кафешке, а на той неделе он повез меня на квартиру.

– Как?

– Очень просто, посадил в машину, и мы покатили.

– Между вами что-то было?

– Спрашиваешь! Был умопомрачительный секс – в постели Ден неутомим. Страстный любовник, умеющий доставить женщине удовольствие, – моя мечта. Я сначала думала, мы ограничимся банальным романчиком, потому и тебе ничего не говорила. Ан нет. Похоже, Ден капитально на меня запал. И как ты сама понимаешь, брак с Павлом может лишь усугубить положение. Одно дело крутить роман со свободной девушкой, и совсем другое – тайком встречаться с замужней мадам. Я сегодня сказала Горбачеву, что планирую подать на развод...

– А он?

– Оценил, одобрил, восхитился. Интуиция и внутренний голос подсказывают, что в скором времени я стану госпожой Горбачевой. Разумеется, загадывать рано, но чем черт не шутит. Элинка, меня переполняют чувства!

– Ты его любишь? – безжизненно спросила Бородина.

– Он богат, и этим все сказано.

– Значит, не любишь.

– Прекрати говорить как столетняя бабка. Теперь давай рассказывай свою новость.

Элина была готова завопить от отчаяния.

– Чего мину скорчила?

– Забудь. Моя новость не такая важная.

– Элин...

– Мне надо в ванную.

– Постой.

Закрывшись в ванной комнате, Бородина глотала горькие слезы. Это несправедливо, как же это несправедливо. Ведь в ее личной жизни только-только начали намечаться значительные сдвиги. Элина не ставила Веруню в известность, так как боялась сглазить. Боялась, что судьба может выкинуть фортель и все рухнет в одночасье. Вот она и выкинула фортель. Да какой...

Уткнувшись в полотенце, Элина разрыдалась.

Пару месяцев назад Денис Горбачев привез Виолетту Сигизмундовну в салон красоты. Молодой человек зашел внутрь и столкнулся в дверях с Бородиной. Взгляды встретились – между Элиной и Денисом проскочила искра.

Элина смутилась и хотела ретироваться, но Денис коснулся ее локтя и прошептал:

– Если бы я знал, что здесь работают такие красотки, не задумываясь, уволил бы шофера матери и занял его место. Вас как зовут?

– Элина.

– О! Какое сексуальное имя.

В течение десяти минут Денис осыпал Бородину комплиментами, а она млела под его пристальным взглядом.

Комплиментами Горбачев не ограничился – он пригласил Элину в ресторан. Она согласилась.

Вечер прошел великолепно. Денис уверял, что никогда ему не приходилось встречать столь умную и красивую девушку, с которой интересно разговаривать на любые темы.

Через день Горбачев настоял на походе в театр. Затем парочка два дня подряд ходила по ночным клубам. В душе Элина ликовала – судя по всему, долгожданный принц нашел-таки к ней дорогу.

На приглашение Дениса поехать на квартиру Элина ответила решительным отказом, и... как ей тогда показалось, Горбачеву пришлось это по душе.

И вот Бородину свалил грипп. Два раза Денис звонил на сотовый, интересуясь самочувствием самой сексуальной девушки во вселенной, а потом звонки прекратились.

Оказывается, причиной тому была Веруня. А уж если Верка взяла мужика в оборот, он от нее не уйдет.

Бородина ни словом не обмолвилась Вере о знакомстве с Денисом, и даже когда тот дал подруге свою фамилию, Элина продолжала хранить молчание. Впрочем, и Горбачев, лицезревший Бородину на свадьбе и пару раз сталкивавшийся с ней в салоне, когда его владелицей стала Вера, делал вид, что видит маникюршу впервые в жизни.