Текст книги "В гости по утрам"

Автор книги: Людмила Ситникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Будильник запищал ровно в шесть утра. Потянувшись, Розалия Станиславовна встала с кровати, подошла к окну и принялась делать сто приседаний. Именно сто, и ни одним приседанием меньше.

Далее последовал ряд упражнений, которые необходимо выполнять женщинам, справившим славное пятидесятилетие, дабы как можно дольше оставаться в прекрасной форме.

Уже на протяжении многих лет Розалия живет по строгому – ею же самой придуманному – графику.

После утренней зарядки свекровь отправилась в ванную комнату заниматься самым дорогим своим сокровищем – лицом.

На протяжении десяти минут она принимала контрастный душ, направив мощные струи себе на лицо. А когда кожа покраснела, Розалия стянула волосы на затылке в тугой пучок, облачилась в халатик и, прошествовав в спальню, уселась у трюмо. Отточенными годами ловкими движениями она наносила на лицо увлажняющий крем, постукивая себя подушечками пальцев по лбу и скулам. Удовлетворенно кивая в такт льющейся из динамика тихой музыке, Розалия блаженно улыбалась своему отражению в зеркале.

Вскоре пришло время наносить боевую раскраску – то бишь заняться макияжем.

Умело орудуя косметикой, свекровь делала из себя гламурную дамочку, которой совсем недавно «перевалило за».

Когда на лице не осталось ни одного недостатка, Розалия Станиславовна вставила в глаза – исключительно для выпендрежа – ядовито-зеленые контактные линзы.

Завершающим этапом служил выбор парика. В арсенале Розалии имелось более тридцати паричков из натуральных волос, которые делались по спецзаказу в самых дорогих престижных мастерских. И каждое утро свекровь, терзаясь в догадках, никак не могла сделать выбор, какому же парику отдать предпочтение?

Но сегодня на колебания ушло не более минуты. Сняв с болванки огненно-рыжий парик, она нахлобучила его на голову и победоносно посмотрела на дремавшую на кровати персианку.

– Как я выгляжу, детка? – спросила она у кошки.

Ответом послужило громкое мурчание.

Обильно полив себя французским парфюмом – настолько обильно, что Лизавета пулей вылетела из спальни, Розалия, наконец, была готова спуститься вниз и предстать пред очами домочадцев.

Настенные часы показывали девять утра.

В столовую свекровь впорхнула, как обычно, с недовольной миной на лице. Катарина с Наташкой переглянулись. Они прекрасно знали, что сейчас начнется спектакль под названием «Не смотрите на меня, я плохо выгляжу».

Утро в семье Копейкиных всегда начиналось одинаково. Розалия, которая несколько часов занималась внешностью, выходила из спальни и, замечая на себе взгляд невестки или Натальи, недовольно бормотала:

– Не надо на меня смотреть, я не успела привести себя в порядок. Я встала только десять минут назад.

И если хочешь, чтобы день прошел тихо и мирно, то нужно вытаращить глаза, всплеснуть руками и, призвав на помощь все свое актерское мастерство, воскликнуть:

– Розалия Станиславовна, вы выглядите великолепно! И как вам удается с каждым днем становиться все моложе и моложе?

Услышав данный комплимент, свекрища расцветала, кокетливо махала ручкой и, поправив парик, томно вздыхала.

Ее томный вздох служил чем-то вроде сигнала, мол, теперь все в полном порядке, никого не убьют, никто не пострадает.

Но сегодня Натали, либо от недосыпа, либо по какой иной причине, на просьбу свекрови не смотреть на нее ляпнула:

– Да ладно вам, Розалия Станиславовна, подумаешь, плохо выглядите, нам-то с Каткой наплевать. Мы ж свои.

Свекровь зашлась в истерике. Вскоре ей на помощь пришел Арчибальд. На пару с хозяйкой они так искусно обматерили Наталью, что та на вопрос «где мой кофе, идиотка» скороговоркой ответила:

– Вам дашь не больше двадцати!

Потягивая напиток, Катарина молчала. Видя, что Розалия на взводе и любая, даже самая незначительная фраза может привести к новому «извержению вулкана», она старалась делать вид, будто поглощена чтением прессы.

– Ката, сколько можно играть в молчанку? – не выдержала Станиславовна. – Ты меня игнорируешь?

– Вы не в духе, боюсь попасть под раздачу.

– Я не в духе, потому что некоторые козы не следят за языком. – Одарив Натку холодным взглядом, свекровь продолжила: – Но благодаря тому, что сегодня особенный день, я готова вас простить и разрешить вам помочь мне с приготовлениями.

– Особенный день?

– К чему готовиться будем? Испечь что-нибудь надо?

– Хватить говорить о еде, ты и так жрешь как корова. Ничего печь не нужно, вечером у нас будет гламурное чаепитие с элементами легкого эпатажа.

Катарина закашляла.

– Простите, я не поняла, что с чем у нас будет?

– К нам приедет Нелли Ивановна с личным секретарем. Это та самая женщина, которая устраивает выставку попугаев породы ара. Если ты еще не забыла, то скоро наш Арчи должен занять на выставке первое место.

– Я помню, но зачем она приедет к нам?

– Нелли Ивановна должна дать нам допуск. И прежде чем его получить, она лично обязана проверить, в каких условиях живут попугаи. Согласна, идиотские правила, но придумывала их не я. Короче говоря, в глазах Нелли мы будем казаться денежными мешками, которые не знают, куда девать ассигнации. Коттедж на один день превратится в склад антиквариата.

– Но у нас нет антиквариата.

– Будет.

– Откуда?

– От верблюда. Я уже обо всем договорилась.

В полдень к Копейкиным начали стекаться соседи со всего коттеджного поселка. Первым пришел пенсионер Николай Наумович с внуками.

– Роза, принес, как и договаривались.

– Что у тебя, подсвечники?

– Угу. Настоящий антиквариат. Им в обед сто лет. Плюс я принес две статуэтки, доставшиеся мне от бабки. Мальчики, продемонстрируйте.

Внуки Николая Наумовича достали из коробки статуэтки.

– Шикарно! Коля, ты прелесть.

– Роза, у меня к тебе просьба, смотри, чтобы вещи не пострадали.

– Обещаю. Даю стопроцентную гарантию. Можешь быть спокоен, верну обратно антиквариат в лучшем виде.

После Николая Наумовича в коттедж пожаловала Алла Даниловна с супругом. Они принесли три картины неизвестного Катке художника.

– Жутко дорогие, – прогрохотала Алла, – им вообще цены нет. Только для вас, Розалия Станиславовна, я сделала исключение и согласна дать в аренду картины на день.

– Детка, я в долгу не останусь. Отнесите картины в кабинет и поставьте у книжного шкафа.

– По-моему, картины должны висеть, а не стоять, – пискнула Катка.

– Ничего страшного; если Нелька спросит, скажем, что купили на аукционе и не успели повесить.

Далее начался вселенский переполох. Кто-то принес дорогущий чайный сервиз, кто-то приволок кубки восемнадцатого века, а хохотушка Даша – жена «нового русского» – заявилась в гостиную, таща неподъемные часы, которые, по ее словам, принадлежали самому Петрищеву-Никольскому.

Кто он такой, Катка даже не поинтересовалась, так как Дарья сообщила, что через пятнадцать минут Копейкиным доставят стулья из музея – какого именно, не уточнялось, итальянский столик ручной работы и комод екатерининских времен.

Когда последний визитер удалился, Катарина осмотрела помещение, и из груди невольно вырвался тихий стон. Гостиная и кабинет действительно напоминали склад антиквариата. Свекровь суетилась у сейфа.

– Ну где же Мишка, он обещал прийти вовремя. Неужели забыл?

Вооружившись сотовым, Розалия начала тыкать пальчиками по клавишам, как вдруг в гостиной ожил звонок.

Бритоголовый Михаил – один в один напоминающий братка – нарисовался на пороге с пакетом в руках.

– Миша, ты принес? – встретила гостя вопросом свекровь.

– Любуйтесь.

Протянув пакет Розалии, Михаил подмигнул Катке и облокотился о стену. Свекровь вытряхнула содержимое пакета на диван, и в то же мгновенье Наталья начала креститься.

– Боже! Боже!

Катарина едва не завопила.

На диван упали пачки долларов и евро.

– Что это? – выдавила Катка.

– А ты сама не видишь? Деньги.

– Ну, я пошел, – заржал Михаил, – если че потребуется, только свистните.

– Спасибо, котик, теперь я твоя должница.

– Розалия Станиславовна, откуда столько денег?

– Они тоже в аренду? – вопрошала Натка.

– Девочки, вы глупы как пробки. Ката, ну присмотрись, это же не настоящие деньги.

– Как?

– Так. Бутафория. После ухода Нелли Ивановны их можно будет смело сжечь в камине.

– Я не понимаю, для чего этот цирк? Фальшивые деньги – это уже слишком.

– Помолчи. Лучше иди в кабинет и помести в сейф пачки. Да, детка, сейф закрывать не надо. Действуй.

Прохаживаясь мимо антиквариата, Розалия пропела:

– Обалдеет! С ума сойдет! Не выдержит!

Без четверти пять свекровь отвела Натку на второй этаж для важного разговора.

– Ката, а ты пройди в кабинет и сядь в кресло. И не вздумай ставить мне палки в колеса, когда пришкандыбарит Нелька. Веди себя тихо и всячески мне подыгрывай.

О чем Станиславовна беседовала с Натальей, неизвестно, до Катарины лишь долетали обрывки Наткиных фраз типа: «Да вы что», «Я не смогу», «Пожалейте меня».

В начале шестого раздался долгожданный звонок. Катарина сидела в кабинете, Натка затаилась на втором этаже, посему дверь – вот странность! – открыла сама Розалия.

Нелли Ивановна – пухленькая дама лет шестидесяти – в компании привлекательного блондина Виталия прошествовала в гостиную.

– Ой, мы с Виталиком, наверное, не вовремя, вы переезжаете? – запищала Нелли голосом девочки-подростка.

– Ну что вы, дорогая, мы вас ждали. А на вещи не обращайте внимания, мы, видите ли, решили наконец заняться генеральной уборкой и избавиться от ненужного хлама.

Виталий округлил глаза.

– Извините, я не ослышался? Вы намереваетесь выбросить антиквариат?

– Зайчик, ну какой это антиквариат? Подумаешь, екатерининский комод и кубок восемнадцатого века. Так… мусор. Видел бы ты, какие диковинные вещи у нас на втором этаже. Вот там антиквариат! В коллекции есть даже курительная трубка Тутанхамона.

Сидевшая в кабинете Катка заткнула уши. Трубка Тутанхамона! Она спятила или на полном серьезе думает, что ей поверят?

Розалия продолжала тараторить:

– Насилу удалось уговорить соседей разобрать старье.

Нелли Ивановна прерывисто задышала.

– Знать бы заранее… Я бы взяла этот столик и комод.

– И кубок с часами тоже, – сглотнул Виталий.

– Прошу вас, проходите в кабинет, я как прирожденная бизнес-леди веду беседы исключительно за столом из красного дерева. Не стесняйтесь.

Познакомившись с Каткой, Нелли Ивановна уставилась на картины.

– Ох… Розалия Станиславовна, это оригиналы?

– Оригинальней не придумаешь. От них мы тоже избавляемся. Не нравится мне эта мазня, чистой воды календари.

Забыв, зачем она сюда пожаловала, Нелли Ивановна схватила Виталия за руку.

– Виталик, мальчик мой, мне дурно. Воды.

– Сейчас-сейчас, – засуетился секретарь. – Где у вас кухня?

– Котенок, ты меня обижаешь. Разве я могу позволить, чтобы мои гости сами бегали на кухню за стаканом воды? Нет, нет и нет. Для этой цели у нас есть специально обученная прислуга. Вы присаживайтесь, а я ее позову. Она сейчас убирается на втором этаже, протирает пыль с картин Рембрандта.

Нелли Ивановна плюхнулась в кресло, а свекровь завопила:

– Наталья! Душенька, спустись в кабинет.

Катарина глупо улыбалась, глядя на раскрасневшуюся Нелли Ивановну.

– Душно у вас, – молвила та, теребя себя за ворот блузки.

Появление Натки произвело настоящий фурор. Но больше всех обалдела Ката.

Сначала она даже не поняла, что в дверях кабинета нарисовалась Наталья. Облаченная в норковую шубку и русый парик свекрови, Ната растопырила пальцы, на которых сияли бриллианты Станиславовны, и медленно спросила:

– Вы меня звали?

Розалия покосилась на Нелли.

– Натусик, принеси гостям чай с пирожными.

Лениво кивнув, Натка посеменила в столовую.

– Почему ваша прислуга расхаживает по дому в норковой шубе? – отмер Виталий.

– Тигренок, ну не всем же повезло в материальном плане. Наталья бедная женщина, которой едва хватает средств, чтобы покупать себе украшения и три раза в год отдыхать на Сейшелах. Ну не может она позволить себе соболью шубу, не может. Вот и ходит как задрипе с большой буквы. Вы уж не сердитесь на нее, понимаю, выглядит она ужасно, но ведь бедность не порок.

Катарина попыталась закрыть рот, но челюсть заклинило.

– Вы меня не поняли, – просипел Виталий, – почему она вообще облачилась в верхнюю одежду? Мы же не на улице.

Свекровь закусила губу.

– Понимаешь… гм… вчера она постирала все свои вещи, и они… кхм… еще не высохли. Блузки, расшитые бриллиантами, очень долго сохнут, а других у нее нет. Бедность, котик, от нее все несчастья.

Наталья принесла поднос с чаем, обливаясь потом. С мольбой глядя на Розалию и едва сдерживаясь, чтобы не прокричать «я запарилась и вообще сейчас изжарюсь», Натали спросила:

– Я могу идти? Мне еще надо протереть золотой унитаз.

– Иди, солнышко, с богом. Убирайся спокойно. Да, лапочка, и не забудь добавить в серебряную миску пару капель чистящего средства.

Стоило Наталье выйти, как Нелли Ивановна, готовая в любую минуту разрыдаться, отхлебнула горячий чай и, не глядя на Розалию, прошептала:

– Мы, собственно, хотели бы познакомиться с вашим питомцем.

– Да, да, конечно. Знакомьтесь – моя невестка Катарина.

– Мы имели в виду попугая, – пояснил Виталий.

– А-а-а, с Арчи? Ну конечно, я такая забывчивая. Все из головы вылетело, а виной тому бессонная ночь.

– Плохо спали?

– Я вообще не спала. Деньги считала. – Розалия подошла к сейфу, открыла дверцу и, ткнув пальцем в пачки валюты, с расстановкой прочеканила: – Вчера получила небольшой аванс. Так… копейки, но пересчитать все же стоило.

Виталий побледнел. При виде денег он сжался, а затем начал интенсивно растирать правую щеку.

– Как вам чай, Нелечка?

– П-п-п-п… – заикалась Нелли. – Превосходно.

– Тогда наслаждайтесь напитком, а я принесу Арчибальда.

Оставив гостей наедине с невесткой, Станиславовна испарилась.

Чувствуя себя глупее некуда, Ката решила отвлечь Нелли от мыслей о несметных богатствах Розалии.

– Зима в этом году на удивление теплая, вы согласны?

Виталий промолчал, а Нелли Ивановна, продолжая сканировать жадным взглядом открытый сейф, протянула:

– Да, да, я согласна, вы шикарно живете.

– Скоро Новый год, – вещала Катка. – Один из моих любимых праздников.

– Ага-ага, несомненно, вкус у вас есть, я тоже люблю живопись.

Копейкина оскорбилась. Похоже, Нелли Ивановна целиком и полностью купилась на уловку свекрови и теперь не может прийти в себя от осознания того, что некоторые персонажи способны с легкостью избавиться от антиквариата, считая его старым ненужным хламом.

Розалия своего добилась, только вот Катку терзал один вопрос: для чего понадобился весь сыр-бор? Ну не поверит она, что спектакль был затеян только для того, чтобы на выставке попугаев Арчи присудили первое место. Не поверит, и точка. Нет, здесь все намного серьезней, уж очень хорошо Катарина изучила свекровь, и слишком часто та втягивала невестку в свои безумства.

Встав, Катарина закрыла дверцу сейфа, отчего лицо Нелли Ивановны сразу же вытянулось.

– Ой, – сказала она. – Извините, кажется, вы о чем-то меня спрашивали?

Ответить Ката не успела. Главный виновник событий Арчибальд появился в кабинете.

Сидя на плече Розалии, пернатый хранил гробовое молчание.

Ожидая, что с клюва Арчи вот-вот слетит похабное словечко, Ката не на шутку забеспокоилась, когда попугай упорно продолжал изображать немого.

И лишь острый глаз Виталия подметил, что у пернатого заклеен клюв скотчем.

– Поверьте мне, это для блага дела, – искрилась Розалия. – Будет намного лучше, если Арчи помолчит.

– Как вы можете? – негодовала Нелли Ивановна. – Это бесчеловечно! Немедленно уберите скотч.

– Нелечка, поймите меня правильно…

– Не хочу понимать! Вы же не живодерка, а он живое существо.

– Арчи любит, когда ему заклеивают клюв.

– Снимите! Отдерите! Быстро! Сиюминутно.

Стиснув зубы, Розалия избавила любимца от скотча.

Расправив крылья, Арчибальд в упор уставился на Нелли Ивановну, замотал головой и выдал:

– Старая жопа! Корова кривоногая! Засранка! Неси кофе в спальню, мать твою!

– Закройте! – орала Нелли. – Залепите ему клюв! Заклейте! Быстро-быстро!

– Дай пожрать! После девяти не жрут! Если меня, скажи, что я в ванне! – тараторил Арчи.

Выпустив пернатого в гостиную, Розалия виновато заулыбалась:

– Его местные мальчишки плохим словам обучили. Но в душе он очень добрый, ласковый и нежный попугайчик.

Нелли Ивановна вытерла платком вспотевшее лицо и попросила:

– С моей стороны не будет наглостью, если я попрошу вас налить мне выпить?

– О чем речь. Сейчас все устроим. Я только позову нашу бедную служанку. Наталья! Наташка!

– Если можно, сделайте мне коктейль «Птичий полет», – Нелли переглянулась с Виталием. – Сегодня можно себе позволить. Сегодня неординарный день.

– Согласен.

Натусик впорхнула в кабинет и все так же лениво, как ее и учила Розалия, спросила:

– Чем могу быть полезна?

Нелли зачастила:

– Э… будьте добры, сделайте мне «Птичий полет».

В последующую секунду Розалия на мгновенье замерла, увидев, что вытворяет ее «гламурная» – увешанная бриллиантами – служанка.

А Натусик, полагая, что ей необходимо изобразить птицу в полете, вытянула назад левую ногу и замахала руками. А потом, недолго думая – для пущей правдоподобности – сказала:

– Кар-кар-кар!

Виталий захихикал, Нелли Ивановна дотронулась до висков.

– Что вы делаете?

– Птичий полет, вы же сами просили. По-другому я не умею, и потом, в шубе не так-то легко изображать птицу. Но я могу показать «веселую лягушку» или «забавного кузнечика».

Розалия едва не взорвалась от переполнявшего ее гнева. Повернувшись к Наталье, она, стараясь сохранить лицо, мило улыбнулась:

– «Веселую лягушку», говоришь?

– Ага, – пропищала Ната. – Или «забавного кузнечика».

– Ты мне вечером его покажешь. Ты мне всех насекомых изобразишь. Я из тебя душу вытрясу!

Катарина была ни жива, ни мертва.

– Вот видите, что происходит с людьми от безденежья, – Розалия вытолкала Натку в гостиную. – Не держите на нее зла, она дура. В детском садике ее раскачали на качелях «солнышком», а она не смогла удержаться. С тех пор ее клинит. Как правило, по четвергам и субботам. Нелечка, Виталик, а как вы отреагируете, если я предложу вам выпить моей фирменный коктейль «Падшая женщина»?

У Нелли Ивановны начали слипаться глаза, да и Виталий непрестанно зевал.

– «Падшая женщина», – пробормотал мужик, стараясь разлепить отяжелевшие веки, – я о таком не слышал. Из каких ингредиентов он состоит?

– Пятьдесят грамм виски, пятьдесят джина, сто мартини, и для вкуса добавляем тридцать граммулек содовой. Потом бросаем в стакан два кубика льда и дольку лимона. Обалденный коктейль!

– И каков эффект? – спросил Виталий, откинувшись на спинку стула.

– Эффект сногсшибательный! Выражаясь медицинской терминологией – «Состояние средней тяжести».

– Прекрасно, хр-р… прекрасно, – слетало с губ блондина.

Нелли Ивановна заснула.

– Виталик, как ты себя чувствуешь? – Свекровь приблизилась к мужчине вплотную и провела рукой у него перед глазами.

– Я? Ве-ве… великолепно. Мне оч-оч… очень хоро…

Он не договорил.

Катарина занервничала.

– Что с ними случилось?

– Ничего, – шепотом ответила Станиславовна, – они заснули.

– С какой стати?

– Благодаря чаю. Помнишь, утром я говорила, что у нас будет гламурное чаепитие с элементами легкого эпатажа? Так вот, гламурное чаепитие состоялось, а теперь настал черед легкого эпатажа. Они проспят максимум минут сорок, возможно, час. За это время нам надо успеть проделать нехитрую процедуру.

– Вы их усыпили?

– Ты догадлива, детка. Позови срочно Натку, скажи, что операция начинается.

– Какая операция?

– Не твое дело. Зови Наталью!

Натали прибежала в кабинет с фотоаппаратом.

– Держите, – она протянула фотик свекрови, а та, в свою очередь, начала фотографировать спящих.

– Так, анфас, профиль, вид сбоку, вид сверху.

– Розалия Станиславовна, вы сдурели?

– Не мешай. Лучше достань из верхнего ящика стола бумагу и синюю коробочку.

На одном из приготовленных заранее листов было написано «Нелли Ивановна», на втором значилось «Секретарь».

В синей коробочке покоилась губка, пропитанная черной жидкостью.

– Ката, не тормози, дай сюда коробочку, а сама возьми руку Виталия.

– Я не сдвинусь с места, пока вы не объясните, для чего вам понадобилось отправлять в царство Морфея гостей?

– Это не гости, это Нелька с сыном.

– Виталий ее сын?

– Любимый сынок. Они постоянно вдвоем разъезжают.

Розалия взяла большой палец Виталия, приложила его к губке, а потом с силой надавила на лист бумаги. Аналогичной процедуре была подвергнута и Нелли Ивановна.

Когда на листах красовались отпечатки пальцев матери и сына, свекровь метнулась к столу.

– Наталья, приступай.

Натка старательно принялась ликвидировать с пальцев гостей черные пятна.

– Оттирай лучше, чтобы они потом ни о чем не догадались.

Катарина стояла в центре кабинета, не понимая, во что вляпалась Розалия на этот раз. Теперь-то сомнений не осталось – вся эта абракадабра с бьющей в глаза роскошью – часть плана. Плана, о котором Катка, как говорится, ни сном, ни духом.

Пытаясь вытянуть из Розалии информацию, она слышала лишь сухое:

– Отвали!

Спустя час Станиславовна тряхнула Нелли Ивановну за плечо.

– Нелечка, детка, ты меня слышишь?

Наталья приводила в чувство Виталия при помощи ватки, смоченной в нашатыре.

Мужик замотал головой.

– О-о-ой…

– Виталик, очнись. Нелечка, и ты вставай.

– Где я? – пробасил блондин.

– В моем коттедже.

– А ма… а Нелли Ивановна здесь?

– Здесь, пупсик.

Нелли застонала.

– А-а-а… Почему вокруг так темно?

– Нелли, открой глазки, солнышко.

– Виталик, в чем дело? – лепетала мать.

– Я не знаю, ничего не помню. В голове каша.

Удостоверившись, что оба пришли в себя, Розалия запричитала:

– Ну наконец-то, как же вы нас напугали. Часто с вами случаются приступы? Может, нужен врач?

– Приступы? Какие приступы?

– Мы мило беседовали, и вдруг вы с Виталием словно по команде отключились. Я чуть не умерла от страха. Целый час над вами хлопотала.

– Со мной такое впервые.

– Со мной тоже.

– Наверное, вы переволновались. Сейчас выпьете чайку, и вам обязательно полегчает.

– Не хочу чай.

– Надо-надо, давай открывай ротик. – Свекровь принялась отпаивать Нелли теперь уже нормальным чаем – без сюрпризов.

Сонливость окончательно сползла с парочки родственников, когда Натка принесла несколько кубиков льда, которые Розалия не замедлила приложить к вискам Нелли и Виталия.

– Теперь вам лучше?

– Намного.

– Мне жутко неловко, что в моем доме вам поплохело. Надеюсь, вы на меня не в обиде и не запретите нам с Арчибальдом принимать участие в выставке?

– Мы вас допускаем, – прохрипела Нелли Ивановна, направляясь к двери.

– Да, да, даже не сомневайтесь. – Виталий последний раз осмотрел кабинет и нагнал мать.

– Вот спасибочки вам. Я так счастлива, вы даже не представляете. Век вас не забуду и обязательно привезу подарки из Монако.

Нелли Ивановна остановилась.

– Вы собираетесь в Монако?

– Да. Сразу после Старого Нового года мы с семьей летим отдыхать.

– Все? – лицо Виталия сделалось хитрым.

– Абсолютно. Я, Катарина и даже Наталья.

– А живность?

– Живность будет жить в гостинице для животных. Мы уже обо всем договорились.

Нелли Ивановна взяла Виталия за руку.

– С нетерпением ждем вас одиннадцатого января на выставке.

Закрыв за ними дверь, Розалия покосилась на Кату и вытянула вперед руку.

– Не надо меня ни о чем спрашивать.

– Но позвольте…

– Не позволю.

– Розалия Станиславовна!

– Я сорок лет Розалия и три года Станиславовна, это сути не меняет. Хватит вопросов, начинай обзвон соседей. Пусть приходят и забирают свое барахло. Вещички свою задачу выполнили, теперь дело за малым.

– Я поднимаюсь к себе. Обзвон делайте сами.

Закрывшись в спальне, Катарина плюхнулась на кровать.

– И все-таки что же она замышляет? Из какой передряги придется вытаскивать ее на этот раз?