Текст книги "Мы нашли Мессию…"

Автор книги: Людмила Шторк – Шива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14

Проникновенье наше по планете

Особенно заметно вдалеке:

В общественном парижском туалете

Есть надписи на русском языке!

В. Высоцкий

Реувен писал не часто, но конверты от него приходили толстые. Он довольно подробно описывал места в которых бывал. Сначала его не призвали в армию, дали время на изучение иврита и адаптацию. В течение отмеренного ему года парень старательно изучал язык и, как только он смог писать и сколько-то изъясняться на иврите, сразу подал заявление на поступление в Технион – университет его мечты. Психометрию он прошел на русском языке, но для обучения нужно было подтянуть иврит, но самое главное – его мечта стала еще ближе.

Реувен узнал, что после демобилизации из армии молодые люди имеют помощь от государства при поступлении в ВУЗ и решил не откладывать службу в армии. Время от времени Рут Вениаминовна доставала письма старшего сына и перечитывала их. Она знала каждое письмо чуть не наизусть, но если сын долго не писал, женщина доставала старые письма, сложенные по порядку и перечитывала то письмо, которое хотела в тот самый момент. Обычно Софочка садилась рядом с матерью и просила почитать вслух.

– Когда ты читаешь письма Рува, мне кажется, что он с нами сидит и рассказывает – сказала однажды девочка – и тогда я не так сильно скучаю по нему.

«Мама, папа, – писал Реувен – вы говорили, что я у вас избалованный ребенок. Но вы даже не представляете, какими изнеженными детьми приходят в армию израильские солдаты! В сравнении с ними я – супер-взрослый и самостоятельный! Мне учебка дается легче, чем многим.

Здесь служат не только парни, но и девушки, как-то даже непривычно. Иногда девушки проходят службу даже в более боевых частях, чем парни и меня это смущает. Но здесь все относятся к этому нормально, на войне нет различия полов и пуля или мина не выбирает. Поэтому тренируют всех одинаково.

Я служу недалеко от города Беер Шева. Здесь очень жарко! Сейчас лето и на солнце находиться почти нереально – иногда кажется, что где-то там в небе над Израилем стоит увеличительное стекло и солнце палит сквозь него, выжигая все, что есть на земле. Я был удивлен, что в конце зимних дождей, перед началом жары местные «кибуцники»5656
  Кибуц – сельскохозяйственная коммуна в Израиле, характеризующаяся общностью имущества и равенством в труде и потреблении.


[Закрыть] успели засеять поля и что-то вырастить на них. Но сейчас то, что раньше было полем, кажется пустыней. Около поселков только осталось что-то похожее на теплицы, только они не от холода защищают, а наоборот, от солнца. В этих жестких условиях люди умудряются выращивать все, даже бананы. Удивительно, что такая крошечная страна поставляет сельхоз продукты по всему миру!

Наш командир привычно муштрует всех. Нагрузки бывали сложными даже для меня, хоть я и занимался спортом и немало работал. Для слабых девушек из богатых семей это очень трудно! Но даже я замечаю, насколько быстро эти «куколки» превращаются в быстрых, сильных и ловких солдат. Нас не гоняют по плацу, не заставляют маршировать, ведь на войне всем без разницы, идешь ли ты «в ногу» или нет. Мы научились владеть оружием, стрелять и бегать по пересеченной местности, выслеживать врага и различать замаскированные мины.

Конечно, от того, что мы все понимаем, как важна вся эта информация, приходится быть очень внимательным. Ведь те, кто плохо прошел «учебку» могут и не вернуться с боевого задания. Поэтому я стараюсь быть очень внимательным и не «филонить».

Говорят, что на севере Израиля намного более зелено, но я там еще не был, потому что после приезда попал в Бейтлехем, христиане называют его Вифлеемом, это недалеко от Иерусалима. Пока я не все города объехал, но Иерусалим посетил в первую очередь и был у Стены Плача, как ее называют те, кто приехали из Союза. Я просил Всевышнего, чтобы Он дал вам возможность приехать сюда. Но как только появится возможность, хочу проехать весь Израиль, посетить все исторические места.

Здесь всех солдат отпускают домой на выходные. В такие моменты мне жаль, что мне некуда ехать. Я посетил уже дедушку Йоню и его жену. Они были очень рады меня видеть, но мне было немного не по себе. Мы же практически не знакомы, а они уже совсем старые, я сначала рассказал о том, как мы жили в СССР, они рассказали, как попали сюда, (я писал вам об этом в одном из первых писем), а потом говорить в общем-то было не о чем. Поэтому на выходные я в основном остаюсь в казарме. Иногда я посещаю их, но только для того, чтобы им не было одиноко (ведь их единственный сын погиб во время теракта) но все же стараюсь не задерживаться, чтобы не утомлять пожилых людей.

Иногда кто-то из армейских друзей приглашают меня к себе «на шабат». Мне нравится, что здесь все справляют шабат! Беер-Шева почти вымирает в этот день. Только арабы-таксисты время от времени проезжают по дорогам. Из окон доносятся веселые голоса. На шабат собираются даже те, кто называет себя «не религиозными» и «светскими». Взрослые дети часто проводят шабат с родителями, привозят внуков. Мне нравится этот обычай, он так сближает семьи! Когда вы приедете в Израиль, давайте собираться все вместе по субботам».

Дочитав до этого места Рут Вениаминовна грустно вздохнула.

– Да, мам, давайте будем обязательно все вместе собираться, когда будем в Израиле! – поддержала София инициативу брата.

– Не знаю, поедем ли мы когда-нибудь в Израиль? – пожала плечами мать – мы же здесь нужны.

– Но ты же хочешь? – не отставала Софочка.

– Да, доченька, хочу. Особенно когда Реувен написал в прошлом письме, что был в том месте, где Давид прятался от Саула в пустыне. Я подумала тогда, насколько история нашего народа может ожить, если пройтись по тем самым местам?

– Я тоже хотел бы! – мечтательно вздохнул Давид.

«Беер-шева город, расположенный практически в пустыне. По крайней мере мне так кажется. – продолжила читать письмо сына Рут Вениаминовна – Но недавно меня очень удивил ветер. Он пах морем. Я долго стоял, вдыхая воздух, пытаясь понять, откуда в пустыне может быть запах моря? Я гулял раньше по берегу моря в Тель-Авиве и помню его запах. Мы ездили в Тель-Авив когда учились на курсах иврита с одним знакомым. Их семья уехала еще в семидесятых годах. Мы познакомились с этой семьей через их тетю, которая прилетела в Израиль вместе со мной и училась на курсах. Эта семья живет на окраине Тель-Авива, и они рассказали мне местную шутку: «Живу в дыре, купаюсь в яме» (живу в квартире, купаюсь в море). Вы же знаете, что «дира» на иврите – квартира, а «ям» – это море. Вот и получилась шутка.

Я запомнил запах соленого моря, когда был у них в гостях, и был удивлен, когда ощутил его в этом пустынном месте – в Беер-Шеве. Но потом до меня дошло, что море не так уж далеко от города и весной, когда солнце еще не раскалило землю, ветер доносит его запах. Израиль мне нравится все больше с каждым днем!

В выходные вокзал и автовокзал становится «зеленым». Очень много солдат, которые едут по домам из частей, расположенных на юге. Здесь солдаты ездят бесплатно. И отношение к ним у гражданских, очень уважительное. Много раз было, когда к нам на блок пост приезжали незнакомые люди из соседних городов или поселков и привозили всякие «вкусняшки» и фрукты. Гражданские благодарны нам за то, что мы охраняем их покой.

Как-то раз мы с другом уехали из части довольно поздно и не успели на автобус. Так проезжающая машина сама остановилась, и водитель предложил довести нас. Мой друг сказал, что нам далеко и назвал городок, куда мы ехали.

– Так вы же до шабата не успеете! – расстроился водитель – я думал довезти вас до перекрестка, но пока мы туда доедем, наступит шабат, и если я высажу вас там, то уже никто не довезет. Машины уже не будут ездить.

– Мы пешком собирались добраться – ответил мой друг.

– Двадцать километров?! Нет! Я довезу вас до дома. Мне так будет спокойнее – решительно заявил водитель попутки.

Он действительно довез нас до самого дома моего друга. А родители друга пригласили водителя на субботнюю трапезу, ведь он уже опоздал домой до заката. Мы подъехали к дому друга, когда уже стемнело. После зажигания свечей и ужина водителя отпустили с миром. Конечно, ехать на машине в субботу не положено, но он нарушал из-за того, что сделал мицву. А доброе дело нуждающимся – важнее правила не ездить в субботу.

Здесь многие относятся друг к другу как родные. Для меня это очень важно!

Хотя, конечно, есть и те, кто ненавидит всех и все. Но такие люди есть везде. Странно, но здесь есть те, кто ненавидит «датишников»5757
   Сами они определяют себя как харедим – «богобоязненные». Другие называют их ультраортодоксами. Хареди́м (ивр. ‏חרדים‏) – обобщающее название различных ультраортодоксальных еврейских религиозных общин.


[Закрыть], то есть религиозных. Нашу семью здесь скорее всего назвали бы «датишниками», ведь папа всю жизнь изучаетТору. Хотя мы с Давой вряд ли подходим под это определение. Здесь ортодоксы обычно всю жизнь изучают Тору, носят только черное с белой рубашкой. Здесь эти люди могут не работать, потому что получают дотации от государства.

Мне всегда казалось, что именно религиозные люди – причина благословения Израиля, ведь они восполняют ту духовную часть, которую остальные, «светские» упускают. Поэтому раньше я думал, что все в нашей родной стране должны почитать и уважать их. Но оказывается это далеко не везде так.

Как это ни странно, но многие из тех, кто приехали из СССР становятся здесь противниками иудеев, представляете? Я думал, что, приехав в Святую страну, они потянутся к Б-гу, что захотят вернуться к корням, но они наоборот стали вести себя по отношению к ортодоксальным иудеям так же, как коммунисты относились к ним в Советском Союзе. Евреи – антисемиты – это выше моего понимания! Радует только то, что таких здесь не много!

Иногда мне становится стыдно за русскоязычных, особенно когда я прочитал на большой бетонной стене одной из железнодорожных станций на русском языке «я люблю тебя преступление».

Раввин в синагоге, которую я посещал в Бейтлехеме сказал, что еврей, поднявшийся в Святую страну5858
  Иудеи верят, что Израиль находится в самой высшей точке приближения материального мира к духовному миру, к Творцу. Поэтому в Израиль всегда «поднимаются», а переезд в любую другую точку мира, называется «спуститься».


[Закрыть] и отказывающийся жить по Заповеди, испытывает большие трудности и ему очень тяжело жить в Святой Земле и характер такого еврея становится намного хуже, чем в то время, когда он жил в галуте5959
  В изгнании. То есть вне Израиля


[Закрыть]. Только если еврей принимает на себя мицву жить по Заповеди, тогда Святая Земля принимает его и для такого еврея жизнь в Израиле не кажется слишком тяжелой. Я даже вспомнил, как ты, папа, читал предупреждение Ашема: «… мерзости те делали люди земли, которая пред вами, и осквернена была земля. Итак, да не изрыгнет земля и вас, когда вы ее оскверните, как изрыгнула она народ, который пред вами!»6060
  Книга Левит 18:27-28


[Закрыть];

Пап, мам, я не знаю, может быть я недостаточно возвышен или недостаточно посвящен Всевышнему, но иногда мне кажется, что жизнь здесь совсем не проста. Почти каждый человек в этой стране отдает максимум того, что может, вкалывает не только физически, но и умственно, поднимает нашу страну. Хотя я еще ни разу не пожалел о том, что приехал сюда. Я остаюсь сыном своего народа и это мой дом, как бы трудно мне здесь ни было!»

– Да, наш Реувен действительно «сын своего народа» – вздохнула Рут Вениаминовна, украдкой смахнув слезу.

– Но мы же тоже «дети своего народа» – возразила Софочка.

– И все же мне кажется, что у нашего Реувена все мысли об Израиле. Ты заметила, что он ничего не писал о девушках, с кем он познакомился, дружит ли?

– Да, правда… – задумалась София – а ты спроси у него, тогда он и напишет – предложила она – может быть Рув просто думает, что нам про это не интересно читать?

– Хорошо, ты права, я спрошу у него – согласилась Рут Вениаминовна.

– Мам, а ты сейчас сможешь почитать то письмо, в котором Рув пишет про дядю Йоню? У тебя еще есть время?

– Да, я смогу почитать. Но ты же уже знаешь эту историю.

– Но я хочу еще раз ее услышать – Софочка умоляюще посмотрела в лицо матери – а то мне почерк Рува трудно читать. Он так коряво пишет!

– Хорошо, я прочитаю тебе еще раз – согласилась мать, вынимая очередное письмо из конверта.

«Дорогие мои родные! Не так давно я приехал в Израиль, и эта страна не устает меня удивлять. Мне кажется, что все живущие на этой земле нам родные. Может быть я идеализирую? Конечно, идеализирую, но все равно пока не вижу причин разочаровываться. Мы живем в общежитии. Конечно, здесь тесно и жарко, но все это временные трудности. Мы ходим в ульпан6161
  Ульпан (ивр. ‏אולפן‏ – студия, обучение, инструкция) – учебное учреждение или школа для изучения иврита. Под этим термином понимают, как профессиональные, так и любительские курсы или кружок по изучению языка иврит


[Закрыть], общаемся, заводим новые знакомства и многие из нас даже нашли работу, хотя нам платят достаточно, чтобы прокормиться. И все же когда видишь изобилие вокруг, то хочется многое купить, поэтому я тоже пошел работать. Из-за того, что я плохо знаю иврит, могу выполнять только самую простую работу. Я работаю дворником и при местной жаре это не просто, но я не жалуюсь, постепенно привыкаю. Я встаю еще до рассвета, чтобы убрать свой участок до восхода солнца, потому что на солнце работать очень трудно.

После работы еду на занятия, потом сижу в общежитии и учу слова. Мама, спасибо тебе, что ты научила меня писать и немного говорить на иврите. Многие из тех, кто живет рядом сейчас проходят только буквы. Думаю, что я скоро смогу найти другую работу, потому что мой язык довольно быстро прогрессирует. Мне кажется, что я сразу мог бы найти что-то другое с моими знаниями языка, просто побоялся пробовать. Но сейчас я чувствую себя смелее.

Думаю, что я, хоть и почти ничего не понимал, но запомнил слова, которые ты, папа, читал во время молитвы и при изучении Торы. Так что я – счастливчик, мне скорее нужно вспоминать иврит, чем учить. Хотя наши преподаватели говорят, что каждый еврей не учит язык, а вспоминает его, что у нас иврит «прошит на генетическом уровне». Не знаю, правы ли они, но я точно вспоминаю, ведь я часто слышал его, хотя жалею, что учил плохо.

В выходные решил посетить дедушку Йоню. Они с бабушкой Леей встречали меня в аэропорту, когда я прилетел, но тогда нам сложно было общаться, потому что бабушка Лея говорит только по-польски, дедушка Йоня тоже мало что по-русски помнит, а я по-польски только некоторые слова похожие на русские улавливал. Кроме того, лагерь, куда нас повезли был довольно далеко от Тель-Авива и деда Йоня побоялся меня к себе из аэропорта забирать, чтобы потом привезти в лагерь. Он уже не ездит на машине, говорит, что старый, боится, что сделает аварию на дороге. Хотя я удивился, каким бодрым он был! Наши бабушка и дедушка выглядят намного старше деда Йони, хотя по возрасту он старше. Но у каждого человека свои страхи.

Здесь ему не нужно ездить на машине, есть автобусы и железная дорога, магазины у них недалеко, к ним приходит помощница раз в неделю, чтобы убирать дома, остальное они делают сами, еще справляются. Если бы не справились, тогда к ним прикрепили бы женщину, чтобы она готовила еду. Говорят, что Израиль – это страна пионеров и пенсионеров. Здесь очень хорошие программы для стариков и детей. А таким как я, эту заботу нужно будет оплачивать через высокие налоги, но я буду только рад, ведь старики и дети тоже наши, родные и на самом деле они нуждаются в заботе.

Еще когда я позвонил, что приеду в гости, деда Йоня обрадовался, что я намного лучше говорю на иврите и нам стало легче понимать друг друга. К тому же он специально включал телевизор на русском, чтобы вспомнить, ведь он в детстве говорил по-русски, пока не уехал в Польшу учиться.

Когда я приехал к ним, то был удивлен всему, что было на столе. Я думал, что у нас встречают гостей разносолами, но мам, ты не представляешь! Тетя Лея, несмотря на свой возраст столько всего наготовила (а частично купила готовое), что пока я все попробовал, то уже объелся. Здесь шутят, что еда – это национальный вид спорта в Израиле. Так вот у них в гостях я в это поверил!

Знаешь, дедушка Йоня рассказал мне удивительную историю! Он же жил в Кракове? Когда нацисты создали гетто, семья деда Йони попала в него. Но через месяц раввин их синагоги осторожно сообщил, что есть возможность сделать поддельные паспорта Парагвая. Это стоило не дешево, почти две тысячи франков, но зато нацисты не трогали граждан Парагвая. Перед войной дедушка Йоня блестяще закончил университет и его пригласили преподавать там же. Ему сказали, что еврейские активисты пытаются спасти еврейскую элиту. Сначала сделали документы самым известным и уважаемым людям и это «сработало», а потом дошла очередь и до дедушки Йони и таких как он, перспективных молодых людей.

Он тогда только женился, поэтому нужно было два паспорта. Они с бабушкой Леей продали все золотые украшения, которые успели спрятать перед погромами нацистов и заплатили. Скоро им принесли бумаги, заверенные нотариусом, в которых говорилось, что эта семья является гражданами Парагвая. Нацисты не трогали граждан Латинской Америки и поэтому их сразу выпустили из гетто6262
  Статья, подтверждающая описанную историю взята на ресурсе: https://rg.ru/2018/11/26/kak-polskij-konsul-v-berne-spas-bolee-tysiachi-evreev-v-gody-vojny.html


[Закрыть]. Некоторое время они даже могли помогать тем, кто не смог выбраться из гетто. А потом они смогли уехать в Америку.

Ваша семья в это время тоже уехала, и он не смог найти вас, когда закончилась война. Дети деда Йони до сих пор живут в Америке. Но двое внуков уже приезжали сюда, чтобы служить в израильской армии. Немало детей американских и европейских евреев приезжают сюда, чтобы защищать свою страну. Некоторые потом остаются, другие уезжают домой».

Прочитав эти строки, Рут Вениаминовна украдкой вздохнула, подумав: «Те, кто выживает в армии…»

«Дедушка Йоня и сейчас читает кадиш6363
  Кадиш (ивр. ‏קדיש‏ «святой») – молитва в иудаизме, прославляющая святость имени Бога и Его могущества и выражающая стремление к конечному избавлению и спасению. Иудеи верят, что кадишь, прочитанный по умершему при десяти взрослых свидетелях (миньян), освобождает душу умершего от страдания и возвышает ее до места радости, сада духовного наслаждения – Ган Эден.


[Закрыть] для возвышения души6464
  По вере иудеев период после смерти – это время, когда души евреев дадут отчет Всевышнему за свои дела в этом мире, это период наказания, очищения и возвышения. Также они верят, что Всевышний, в силу Его величайшего милосердия, дал возможность живым влиять своими добрыми делами на состояние душ умерших своими добрыми делами, сделанными в память о них или изучением Торы в их память.


[Закрыть] того, кто спас жизнь его семьи. Он не знает имени этого человека, но верит, что его душа достойна возвышения, даже если он не был евреем. Я понимаю, что его мнение очень спорно, но он так верит и я его понимаю!»

Закончив читать письмо, Рут Вениаминовна смахнула слезу и вздохнув, аккуратно положила обратно в конверт.

– Мам, а мы сможем увидеться с дедушкой Йоней? – поинтересовалась София.

– Надеюсь – улыбнулась мать – …надеюсь…

– А сейчас же некоторых выпускают в Израиль. Может и нас пустят? – не умолкала девочка.

– Но мы сами еще не готовы… – пожала плечами женщина – кто тогда будет проводить молитвы, если папа уедет?

– Понятно – вздохнула Софочка – я сильно по Реувену скучаю. Интересно, какой он сейчас?

– Я тоже скучаю, доченька – вздох матери сейчас скорее напоминал всхлип – надеюсь Ашем позволит нам увидеться и встречать шабат вместе.

Мать обняла дочь, и они тихо посидели, погрузившись каждая в свои мысли. Но скоро непоседа Софочка вскочила и побежала по своим делам, а Рут Вениаминовна пошла готовить ужин.

Глава 15

Зачем мне быть душою общества,

Когда души в нем вовсе нет?

В. Высоцкий

***

Стремление полностью

соответствовать свойственно петле

Геннадий Малкин

Петя и Давид теперь виделись реже. Они окончили школу, и Петя поступил, как и планировал, в политехнический институт, изучать информатику. А Давид поступил в институт иностранных языков. Петя не часто бывал в «стекляшке», но был в курсе всех дел «Народного фронта». Из-за загруженности в учебе он редко участвовал во встречах, но старался помогать друзьям чем мог. Давид, из-за своей уникальной памяти, тратил на учебу намного меньше времени, оставаясь при этом на хорошем счету, поэтому он проявлял намного больше энтузиазма в партии.

Родители не контролировали, что именно печатает на своем принтере сын, и Петя нередко печатал листовки для группы активистов. Каждый принтер в Советском Союзе, даже в начале перестройки был зафиксирован и, если бы листовки попали не в те руки, парня могли арестовать, но он, как и многие другие молодые люди, не думал об этом.

Не обошлось и без обычного ребячества. Группа мальчишек, примкнувших к партии «Народный фронт» развлекались по-своему. Даже в играх и развлечениях их цель оставалась прежней – изменить существующий порядок вещей. Поэтому на седьмое ноября группа мальчишек придумали как сорвать выступление духового оркестра во время парада. Они нашли крышу сарая в частном секторе, которая хорошо была видна с того места на трибунах, где должен был находиться духовой оркестр. Эта крыша находилась за оцеплением милиции. Ребята заранее продумали пути отступления и приготовились к саботажу.

Мальчишки искренне верили, что, подрывая уважение к советской власти, они тем самым приближают положительные изменения в стране. Они не могли еще оценить всей опасности своей затеи, а из взрослых не было никого, кто мог бы отговорить их от решительного шага, ведь эта акция была тайной небольшой группы молодежи «Народного фронта». Ребята планировали пойти на акцию втроем, продумав все пути отступления. К сожалению, тайну не удалось сохранить нечаянными свидетелями их планов оказались два подростка, ученики десятого класса. Они услышали о затее и проявили большое желание поучаствовать в деле. Давид и Петя отказались их брать, но мальчики успели услышать, с какого места планируется акция.

– Давид, мы все равно придем! – упрямо стоял на своем парень.

– Серега, я против того, чтобы вы приходили туда! – резко ответил Давид – у нас продумано все для троих. Милиция может прибежать раньше и даже мы можем попасться. Но если нас будет пятеро, тогда сто процентов мы не успеем сбежать, если кто-нибудь из постовых нас заметит. Это наша идея и мы должны решать, что там будет. Если хотите что-то сделать, тогда придумайте свое! Я не собираюсь отвечать за вас!

– Нет. Это уже не только ваша идея. Мы тоже будем участвовать – не отставал паренек – мы уже не дети и сами за себя можем решать! Мы все равно придем!

– Если ты такой упрямый, тогда убегать мы будем первыми. И хотя бы куртки наденьте с капюшонами, чтобы лицо издалека не было видно – отмахнулся Давид.

Седьмого ноября школьники пришли втроем, еще больше огорчив Давида. Во время парада ребята забрались на крышу сарая, который присмотрели заранее, запаслись лимонами и приготовились. Как только оркестр заиграл марш, парни выстроились в ряд и начали есть лимоны, не стесняясь выражать эмоции. Сначала музыканты оркестра не замечали ребят, но вот один из них увидел скорчившиеся лица мальчишек, его рот наполнился слюной, скулы свело, и он невольно «пустил петуха». Вместо нормального звука из трубы вырвался:

– Пррр…

Соседи удивленно глянули на того, кто выдал этот звук и затем взглянули туда, куда смотрел он, и с ними произошло то же самое. Через пару минут половина оркестра не могла играть. Обеспокоенные постовые удивленно смотрели на оркестр, который почти полностью замолчал. Обнаружив причину странного поведения музыкантов и быстро сориентировавшись, несколько милиционеров побежали в сторону частного сектора, маневрируя в толпе. Один из них что-то крикнул по рации.

– Все! Пора! – крикнул Давид, набрасывая капюшон куртки – сейчас милиция прибежит!

Он спрыгнул с крыши в переулок и побежал. Петя и Сеня тоже накинули капюшоны и рванули к краю крыши, но школьники считали, что стоит «закрепить эффект», продолжая жевать лимоны с открытыми лицами.

– Бестолковые! Быстро! – Петя вернулся и толкнул Сергея, заводилу этой группы.

– Не толкайся! – отмахнулся Сергей – сам знаю!

Один из школьников все же спрыгнул вниз, Петя развернулся спиной к трибунам, пытаясь подтолкнуть ребят, затем он снова глянул на трибуны.

– Смотри! Там нас кто-то сфотографировал! – закричал Петя – а вы без капюшонов, ненормальные!

Сергей неторопливо направился к краю крыши. Петя не смог убежать, пока не дождался последнего мальчишку, спустившегося в переулок, но он продолжал прятать лицо в капюшон своей куртки, тогда как школьники продолжали демонстрировать свои лица. Младший из школьников, похоже, не попал на камеру, но старшие упрямые мальчишки «высветились». Петя сотню раз за эти несколько минут пожалел о том, что они не отменили акцию после того, как мальчишки настояли на своем участии. И все же парням повезло, они все успели убежать до появления постовых. Оставалось только надеяться, что фотография того, кто снимал, не получится или не попадет в руки милиции.

Прошло два месяца. Казалось, что все уже забыто и никто не узнал кто саботировал выступление оркестра на параде, но однажды Петя пришел домой сильно расстроенный. Мать пыталась узнать причину, но он отмахнулся.

– Ничего не случилось, у меня все в порядке…

Но к вечеру пришел Давид и ребята уединились в комнате. Через полчаса вернулся с работы Федор Петрович и пошел звать мальчиков за стол. Подойдя к комнате, он услышал возглас Давида.

– Да эти тупоголовые пацаны сами виноваты! Почему ты винишь себя, если, во-первых, мы просили их не ходить с нами, во-вторых, когда менты заметили нас и я сказал сваливать, то Серега продолжал самодеятельность. Он даже капюшон не надел! Ты же надел, хоть ты и старше его и мог бы не слушаться моего «приказа». Серега все твердил, что я не могу ему указывать. Но у тебя же хватило мозгов не выступать, а сделать так как я сказал. Если бы он слушался, то все прошло бы гладко и их бы не засняли!

– Мальчики, что случилось? – Федор Петрович вошел в комнату.

– Да так… – смутился Давид, поняв, что хозяин дома что-то услышал.

– Ты слишком громко говорил. Теперь уже поздно секретничать – сообщил Федор Петрович.

– Ну… мы тут решили повыступать на параде… – вздохнул Петя – а пацаны школьники увязались за нами, и все делали по-своему и их сфотографировали. А теперь они попали в отделение за то, что просто не прокомпостировали абонементы в автобусе, а их избили так, что пацаны в больницу попали…

– Петька!… – возмутился Давид.

– Не я орал… – вздохнул Петя – а врать папе я не стану.

– Так это вы на параде игру оркестра сорвали?! – ужаснулся Федор Петрович – весь город это обсуждал.

– Ну мы… просто пацаны тупые увязались, а так бы все гладко прошло – вздохнул Давид.

– Неужели вы не понимаете, что ваши проделки могут испортить вам жизнь! – ужаснулся мужчина.

– Мы хоть что-то делаем, чтобы изменить систему! – вскинул голову Давид. Он был горячим сторонником политических изменений в стране.

– Поймите! Взрослые люди манипулируют такими горячими и молодыми как вы, чтобы получить власть. Но обычно именно такие как вы «платят по счетам» в политической игре. А взрослые, которые вас накручивают, прячутся за вашими спинами, пробиваясь к власти. И потом пойдут по вашим головам! – мужчина невольно схватился за голову, понимая, что младший сын и его друг уже не первый день находятся в оппозиции к существующей власти. – Разве вы не помните, что церковь отделена от государства и верующие люди не должны участвовать в политике? Петя, разве ты не помнишь принцип «Ни политики, ни полемики, чистое Евангелие»?

– Пап, это хороший и красивый принцип, но не мой – Петя твердо взглянул в глаза отца – я считаю, что отделение церкви от государства, это коммунистическая идея и она не правильная. Смотри, в Америке выбирали президентов из духовных лидеров, и страна процветала. А у нас верующие не пытались становиться у руководства городов и страны и на эти места встали беззаконники и атеисты.

– Дядя Федя, послушайте, я разговаривал с гостями из Америки, и они говорят, что у них тоже стали в церквях проповедовать, что верующие не должны становиться у руководства и сейчас у них тоже во власти появились люди, у которых нет никаких моральных принципов. Некоторые говорят, что если верующие так и будут избегать ответственности, тогда и у них все разрушится!

– Дети, может быть в ваших словах и есть правда, но сейчас уже ничего не изменить. Атеисты стоят у власти давно. Вы не измените ничего, а свою жизнь сломаете легко! Тем более хулиганскими выходками типа срыва парада вы вообще ничего не добьетесь!

– Я тоже говорил об этом Даве… – грустно вздохнул Петя – а теперь школьники в больнице…

– Они в больнице из-за своего упрямства и тупости – не унимался Давид.

– Давид, помнишь, когда-то, довольно давно мы с тобой уже говорили о ваших характерах? – напомнил Федор Петрович – ты горячий, но очень важно, чтобы твоя горячность служила Богу через добро и созидание, а не через разрушение. Если ты будешь повиноваться своему желанию все ломать и рушить, то разрушишь собственную жизнь, ничего не изменив в мире вокруг тебя. Сейчас у вас обоих такой возраст, когда вам кажется, что если вы не сломаете прежние рамки, то ничего не сможете построить. На самом деле единственный шанс что-то важное и нужное построить – это строить. Если вы будете ломать, то не будет возможности строить…

– Эта система все равно прогнила… – не унимался Давид.

– Так позволь ей самой упасть, если ты веришь, что она прогнила – пожал плечами Федор Петрович – не подставляй свою жизнь под ее обломки.

Мужчина видел, что не может остановить молодых людей, и они все равно будут рисковать, если не переубедить их. Он пытался достучаться до них любыми образами и словами, с тревогой думая о том, что кажется, слишком рано отпустил ребят «в свободное плавание».

. С этого дня он стал проверять, что печатает на принтере сын и настоял, чтобы парень обещал не печатать ничего кроме необходимого по учебе. Федор Петрович не знал, что листовками, напечатанными на этом принтере, уже можно было бы заполнить не одну коробку.

Федор Петрович был уверен, что если сын пообещал что-то, то сделает. Петя давно научился не спешить с обещаниями, но пообещав, все силы прилагал к тому, чтобы исполнить.

Прошло время, Петя хорошо учился и много работал. Он уже забыл о своем участии в хулиганской выходке, радовался возможности зарабатывать и создавать программы, необходимые людям. Он работал даже на летних каникулах. Почти без волнений он перешел на второй курс института, сдав сессию досрочно, чтобы иметь больше времени на работу. Петя легко сдал экзамен по программированию. Его практический опыт превышал даже знания некоторых преподавателей по нескольким языкам программирования

Давид тоже легко перешел с курса на курс. Он учился играючи. Его уникальная память позволяла удерживать не только языки, но и события жизни, часто в мельчайших подробностях. Но даже молодой и сильный организм иногда не мог отключить мозг, и парень нередко мучился бессонницей.

Теперь Давид и сам не часто участвовал в молодежных «вылазках» с расклейкой листовок по городу, сохранив свой запас листовок на всякий случай, но «стекляшку» посещал регулярно.

Молодость имеет удивительную способность находить время для друзей. Лето пролетело незаметно, осень принесла красоту увядающей природы и новые заботы. Парни привыкли к системе занятий институтов, к новым друзьям и обязанностям.

Еще одна зима запорошила снегом улицы и сады, мороз не позволял людям находиться на улице долго. Петя давно перестал бывать на сходках «Народного фронта», он исполнил обещание и перестал печатать листовки на домашнем принтере. Давид сначала обиделся, потом принял это как факт, продолжая активно бороться с существующей властью. Он нашел другое место, где можно было печатать листовки, на работе у одного из активистов партии, в общественной библиотеке. На том принтере печатали многие, нередко студенты распечатывали свои работы за деньги и сложно было отследить, кто именно работал за ним в определенное время. Но у него в шкафу в коробке лежало еще немало листовок, напечатанных Петей.