Текст книги "Тусовки 6"Б""

Автор книги: Людмила Матвеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Жду ваших предсказаний, уважаемый Профессор, – наседала на него Татьяна Семеновна Тряпкина.

– Татьяна Семеновна Тряпкина. – Он на полсекунды задумался там, у микрофона. – Вы человек самоуверенный, хотя это внешнее. Вы себе многое прощаете, а другим – прощать не умеете. Вы слишком высоко цените себя и свое время, а время – деньги. Вы легко расстаетесь с людьми. Разве не так?

Психолог Тряпкина стала возмущаться:

– Вы, Профессор, говорите какие-то глупости, общие слова! Вы не можете это доказать! – По тому, как психолог оправдывалась, стало понятно, что Профессор попал в точку. – Стыдно! Где вы откопали эти сведения?

В студии хохотали, и на Лунном бульваре хохотали. А Профессор солидно сказал:

– Мое чутье и внимание к человеческим характерам помогают мне в работе. А главная составляющая моих прогнозов – имена, отчества, фамилии.

Профессиональный психолог возмущенно сопела в микрофон. Приятный голосок ведущей спросил:

– Профессор, есть у вас успехи, о которых можно рассказать уже сейчас?

– Конечно, есть. Например, ребята из шестого класса «Б» обычной средней школы. Они поверили в меня, даже полюбили, и некоторым я открыл их будущее. Совсем недавно у них была возможность убедиться в том, что мои концепции и мои аспекты верны. Это зафиксировано в моей тетрадке. – Он пошуршал страницами.

– Гриша, что значит концепции? – Агата считает, что самый умный знает все. Впрочем, он и сам так считает:

– Концепция? Это точка зрения, – не совсем точно отвечает он. – Аспект – примерно то же самое.

– Профессор делает из нас подопытных кроликов, – заворчал Леха.

– Классный он! – Агата восхищалась назло Лехе.

– Жулик! – не уступал Леха.

– Не жулик, а продвинутый, – Лидка за мальчишку всегда заступится. – Он познал непознанные области науки!

В приемнике опять заговорила психолог Тряпкина:

– Я знаю все тонкости психологии, а здесь ничего не понимаю. Раз я не понимаю, значит – шарлатанство.

– Всего лишь ваша непродвинутость, – хмыкнул Профессор. – Непонимающих большинство, а большинство как раз не умеет самостоятельно мыслить.

Тут ведущая снова обратилась к Профессору:

– А меня зовут Лилия Тюльпанова, может, вы и обо мне что-то расскажете? Я запуталась в сложностях личной жизни.

– Могу сказать. Любите дружить, но друзья долго у вас не задерживаются: только подружились, вы разоткровенничались, хоп – и расстались. И в любви такая же история. Печально, правда?

– Да! Да! Вы все верно сказали! Научите, пожалуйста, как это исправить!

– Исправлять – не моя компетенция, это другая специальность. Говорю то, что в вас есть, а как исправить, не знаю. Теперь о будущем. В будущем у вас, Лилия Тюльпанова, исполнение мечты – заведете собаку, будете с ней гулять на бульваре, встретите свою любовь. Только не проморгайте! Люди часто пропускают главное.

– Не проморгаю! Мы, Тюльпановы, хоть и не цепкие, но и не растяпы. Спасибо, спасибо, дорогой Профессор!

– Все, уважаемые дамы, я пошел. До свидания!

На Лунном бульваре все услышали, как хлопнула дверь. Это Профессор вышел из радиостудии.

Кутузовна выключила приемник и стала слушать плеер. Она всю технику носит с собой. В плеере пела знакомая группа:

Такая, в сущности, смешная вышла жизнь.

Хотя, что может быть красивее,

Чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,

Друг друга называть по имени.

Шестой «Б» долго еще стоял на Лунном бульваре. Удивить шестиклассников трудно, но сегодня они были просто поражены.

– Ну наглый! И ведь в самом деле все знает! – проговорила Оля.

– Еще нас в пример привел! Гнать его в шею! – Леха решительно шагнул к Агате, чтобы она не вздумала восхищаться этим Профессором. – «Шестой класс мне доверяет», главное дело! Я лично вообще не доверяю!

– Что ты на него наезжаешь? – энергично заступилась за Юлия Цезаревича Лидка. – Может быть, он станет нашим главным консультантом по важным вопросам любви и дружбы!

– Без него решим свои вопросы, – буркнул Сергей и обнял Варвару.

– Начистить ему табло, – решил Леха, но сказал он это не очень уверенно.

7. Алые паруса

Курица пришла на урок в новом костюме. Девчонки, разумеется, стали обсуждать эту новость. Они обсуждали тихо, в шестом классе все умеют разговаривать так, что учитель не слышит и не замечает. Любой, кто хоть когда-нибудь учился в школе, знает, как это делается: надо говорить тихо, не разжимая губ. И смотреть не на собеседника, а прямо перед собой или в раскрытый учебник.

– Цвет темно-серый, – проговорила Оля. – К глазам. Соображает.

– Облегающий, по фигуре, а к низу юбка разлетается. – Надя-Сфинкс украдкой покосилась на Курицу. – Мода осень-зима. Прикольно смотрится.

– А она складненькая, оказывается, – Анюта балетная тоже включилась в беседу, точнее – в бормотание.

– Пряжки на карманах – это вчерашний день, – хмыкнула Сфинкс.

– Ты не в теме, это опять модно!

– Главное – стильно.

– Мне тоже купят такой костюм! – Лидка завидует любой новой одежде, а также автомобилю, коттеджу, колечку с камушком. – Мне мама купит именно такой!

Курица уловила волнение в классе, это ведь только кажется, что учитель глупее учеников. Иногда умнее. И Курица напомнила:

– Урок литературы, ею и займемся. – Хотя ей, как всякой женщине, было приятно, что новый костюм понравился девчонкам шестого «Б». Уж они-то хорошо разбираются в том, что модно и что стильно.

Подростки двенадцати лет не совсем взрослые, но и не совсем дети. Иногда так, а иногда эдак.

Агата в последнее время часто об этом задумывается: настоящая любовь с переживаниями и ревностью, как у взрослых. Драки и дразнилки, как в детстве. И конечно, очень умные мысли, совсем взрослые. А иногда вдруг глупые мысли, детские и пустяковые. Интересно, Леха перестанет западать на чужих девчонок? Или это у него пожизненное? И еще: он бегает за любой хорошенькой девочкой по детскому легкомыслию? Или увлекается всеми подряд, потому что он взрослый дон Жуан, неверный и ненадежный?

А литераторша в это время думала: «Самые современные люди, это, пожалуй, подростки двенадцати лет. У них и техника новейшая, и музыка самая модная. А куртки! А у девочек такие свитерочки, юбочки, брючки! Конечно, большую роль играют их юные лица, стройность, прелесть молодости». Так размышляла Курица.

Девчонки шептались. А мальчишки по обыкновению прислушивались, хотя притворялись, что их девчачьи разговоры нисколько не интересуют. И Леха тоже притворялся. Потому что на свете так много по-настоящему важного: «хонды», «мерседесы», вольная борьба, группа «Кузнечик». Да мало ли главного и заслуживающего внимания? Такие мысли посетили Леху.

Курица обвела класс специальным учительским взглядом – стало тихо.

– Кто из вас читал повесть «Алые паруса»? Ее написал Александр Грин. Скажу сразу – одно из моих самых любимых произведений. Кто из вас знаком с этой книгой, поднимите руку?

Поднялась одна рука, потом – вторая. И все.

– Два ботаника! Гриша самый умный, и Агата – просто умная, – засмеялся Барбосов.

«Двое. И это много», – подумала литераторша.

– Двое, так мало, – сказала она вслух.

Многие из них считают, что книги читать – устаревшее занятие; опять по той же причине – в жизни так много интересного: фильмы, группа «Кузнечик», группа «Рот до ушей». Всякие комплексы с магазинами и развлекухами! А иностранные машины марок! А сплетни! А любовь, наконец!

– Гриша, – Курица обратилась к самому умному, – скажи всем, о чем эта маленькая повесть? Такая красивая, умная, нежная? – Агата сразу догадалась: «маленькая повесть» Курица сказала в рекламных целях. У всех свои хитрости, Курица тоже человек. – Гриша, расскажи содержание.

– Там была девушка Ассоль, она мечтала о любви.

– И носилась повсюду, искала своего принца? – перебила Надя-Сфинкс.

– Нет, Ассоль была терпеливой и скромной. Она верила, что к ней он приплывет на корабле с алыми парусами. Она ждала и ни к кому не приставала.

– Лохиня твоя Фасоль, или как там ее, – Лидка Князева сразу поняла, что и Гриша, и Надя-Сфинкс, и сам писатель Грин намекают на нее, Лидку Князеву. – За счастье надо бороться, а не сидеть сложа руки.

– Не перебивай Гришу, – остановила Курица, – а ты, Гриша, продолжай.

Гриша увлеченно продолжал:

– Его звали капитан Грэй, он приплыл издалека, в городке ему рассказали про Ассоль – чокнутая, верит в алые паруса, а их не бывает. Тогда он решил: если она верит – бывают, пошел в обычный магазин «Ткани», купил немеряно красного шелка, и матросы его шхуны «Секрет» сшили огромные паруса. Он увидел Ассоль на берегу и почувствовал, что приближается великая любовь. Наверное, он тоже о ней мечтал.

– Лох, – убежденно сказала Лидка Князева, хотя ей нравился этот капитан Грэй, она смущалась и хамила от смущения, – лох. При чем здесь паруса? За девушкой надо бегать, обзывать, толкать в лужи, грубить. Тогда она сразу догадается и отзовется на его чувство. И ничего смешного. Глупый ваш смех, особенно твой, Агата!

Класс веселился. Лидка сердилась. У нее почти нет чувства юмора, а сама она часто бывает смешной.

Курица похвалила Гришу:

– Хорошо рассказал. А чем закончилась эта история, вы узнаете, когда прочитаете «Алые паруса».

Шестой «Б» мастер отговорок:

– А у меня нет книги Грина!

– Мне каждый день ходить на репетиции! Мы готовим «Золушку», у меня главная роль!

– А у меня чемпионат клуба «Фитилек» по вольной борьбе!

– Меня из библиотеки вычеркнули, я «Томсойера» потеряла! На столе была книга, а потом раз! И нет!

– Заныкала! – засмеялся Сергей. Он хотел сказать «припрятала», но в шестом «Б» говорят на специальном языке подростков. – Я у тебя этого «Томсойера» сам видел вчера!

Курица постучала связкой ключей по столу:

– Отговорки я и сама умею придумывать, и намного интереснее, чем ваши. А вы неизобретательны, хорошо, что никто не сказал про потолок, который течет в самые неподходящие минуты, а вода льется прямо на книгу. Или про будильник, который сломался, и поэтому ничего не успеваешь.

Класс смеялся. Литераторша хорошо знала своих учеников, а они, ученики, весьма неплохо изучили своих учителей. Умеют разгадать их тайные мысли и найти к учителю подход.

Агата чуть слышно проговорила Оле:

– А если к серому костюмчику надеть голубоватый шарфик, то глаза станут серо-голубыми. А если шарфик или водолазка зеленые, то и глаза зеленые. Очень эффектно. У нас, сероглазых, цвет глаз бывает разным, это зависит от одежды, а иногда от цвета неба. Или моря.

И Курица записала в классный журнал: «Шарфик голубой, к глазам». Потом строго сказала:

– «Алые паруса» прочитать всем, никаких «не успел», «буквы забыл» или «мама заставила мыть окно». – И они не стали спорить. Прочитают, так и быть. Тем более про любовь.

– Я песню сочинил, и слова, и музыку. Сам, – выкрикнул Леха и покосился на Агату: «Видала? Я тоже не так себе, я крутой парень, вольный борец и талантливый, конечно. Пусть и не Профессор Кислых щей».

Курица настроена мирно:

– Ну спой, только негромко. А вы не шумите, и всем будет слышно.

Леха без всяких вступлений запел:

Я играл в футбол,

На душе светло.

Тут мне засветили

Мячом в табло!

Ах, футбол, футбол!

Самый горький гол!

Вольная борьба,

На душе светло,

Тут я получил

Кулаком в табло!

Ах, борьба, борьба!

Горькая судьба! Класс был в восторге – хлопали, хохотали, топали, кто-то свистнул. Думали – Барбосов. Оказалось – Анюта балетная, нежнейшая и невесомая.

– Сам сочинил? – кричали со всех сторон. – Врешь! Признайся!

– Сам, – Леха скромно потупился, – могу еще спеть. Пока вы тут орали, то есть шумели, я еще один куплет сочинил.

– В другой раз споешь, – остановила его творческий порыв Курица, – на математике, хорошо? Учительница математики высоко оценит твой талант.

Агата и не знала, что литераторша недолюбливает математичку Клизму. Казалось, что все педагоги заодно, все друг с дружкой вежливы и корректны. «Все-таки учителя тоже люди», – в который раз за сегодняшнее утро решила Агата.

– Хоть один куплет! – стали просить девчонки. – А мы за это прочитаем про ваши красные паруса.

Мальчишкам тоже хотелось послушать продолжение Лехиной диковатой песни, но они гордо помалкивали.

– Пой, – Курица махнула рукой и села у своего стола, – только негромко.

– Боитесь завуча? – сочувственно и вместе с тем ехидно спросила Надя-Сфинкс.

Литераторша не ответила, и так понятно. Кто же не боится завуча Оксаны Тарасовны?

Леха снова запел, получилось громче прежнего – успех его вдохновил:

Шел хоккейный матч,

На душе светло,

Тут я получил

Шайбою в табло!

Ах, ты мой хоккей,

Морду не жалей!

Две последние строчки подхватил весь класс, удержаться было невозможно. Смеялись, наверное, на всю школу, потому что через минуту в класс ворвалась завуч Оксана. Обычно она начинает кричать с порога, а иногда – еще в коридоре. Но сегодня ее опередили.

– Репетиция! – завопил шестой «Б». – Готовим сюрприз родной школе!

– У меня ваши сюрпризы, шестой «Б», вот где сидят! – Завуч провела ладонью по горлу.

– То простые сюрпризы, а то совсем особенный!

– Леха сочинил песню! Сам!

– Слова и музыку!

– Исполняет тоже сам!

– Народное творчество!

– Песня – почти романс!

– А почему всем классом вопили? – Оксана Тарасовна – очень опытный завуч. Она лет двадцать в школе. И с каждым годом все труднее ее обмануть. Но шестой «Б» тоже не первый год в школе, а уже шестой. А Сизов даже седьмой, он второгодник.

– Мы поддерживали Леху!

– Потому что мы все как один болеем за честь родной школы!

– И родного шестого «Б»!

Странно и удивительно – Оксана Тарасовна поддалась на эту хитрость. Но лишь на короткий миг.

Она встряхнулась, как мокрый пес, и сказала железным тоном:

– А почему репетиция происходит на уроке? Разве это входит в программу изучения предмета – литературы? Разве ваш преподаватель не имеет четкого плана урока? – Она говорила о Курице в третьем лице, чтобы окончательно ее унизить, и гипнотизировала учительницу взглядом удава средней величины.

Курица не сразу сумела найти достойный ответ. Она смущалась и возмущалась. Ей хотелось сказать: «Я не девчонка, нельзя устраивать мне такую сцену, тем более – при учениках!» Сейчас она скажет: «Есть определенный педагогический такт, Оксана Тарасовна! Я не готова выслушивать ваши резкости, да еще при детях. Для всего есть свое время и свое место». Вот так скажет сейчас Курица, а потом будь что будет. Конечно, завуч – самый непримиримый человек в школе, все побаиваются Оксану, даже директор Мария Михайловна, интеллигентная и умная. Но сейчас Курица отбреет эту зарвавшуюся Оксану, и Оксана получит урок на всю оставшуюся жизнь. Промолчать нельзя, хотя и страшно.

Но тут поднялся Леха:

– Но разве мой текст – не стихи? А у нас как раз урок про разных авторов. Грин, например, сочинил «Алые паруса», а разве другой человек не может что-то свое сочинить? Вот я и сочинил. – Он скромно опустил белесые ресницы.

– Леха у нас поэт, – поддержал самый умный Гриша. Он тоже иногда сочиняет песни для рок-группы «Пульс собаки». Но сегодня речь не о Грише, надо победить завуча.

Тут высказалась Агата, она лучше всех умеет заговаривать зубы учителям и даже завучу:

– Наша родная школа получит первое место на олимпиаде искусств в Юго-Северном административном округе. Олимпиада называется «Солнечная звездочка». – Почему-то было важно произнести это длинное, не очень складное название олимпиады.

– И нам дадут роскошный приз, – добавила Анюта балетная. Она часто выступает в балетных спектаклях на разных конкурсах, – может быть яхту, почти настоящую.

– С алыми парусами, – добавил самый умный Гриша, – и она будет стоять на шкафу в вашем кабинете, Оксана Тарасовна, и украшать родную школу.

– И мне ни грамма не жалко, хотя яхта по праву моя, – сказал Леха и весело сверкнул глазами. – Я фанатею от яхт и всяких кораблей. Берите, пожалуйста.

Оксана тяжело и протяжно вздохнула, заколыхалась штора на окне. Вздох был со свистом, похожим на звук лопнувшего футбольного мяча: «С-с-с-с». Наконец она сказала:

– Не верю ни единому вашему слову. Требую тишины, здесь школа, а не Дом культуры и отдыха. А вас, – она указала ключом на литераторшу, – попрошу после урока заглянуть ко мне в кабинет.

Бедная литричка, как называют учительниц литературы во всех школах, кивнула, хотя ей совсем не хотелось идти в кабинет завуча.

– А у нас после урока будет дополнительное занятие, – не сдавалась Агата, – нам надо готовиться к диктанту. Будет работа над ошибками прошлых контрольных работ.

Вступил в беседу Сергей, он даже перестал обнимать Варвару:

– Курица, то есть учительница, не может нас бросить на произвол судьбы. Контрольный диктант, городской, или даже всероссийский! Представьте, если мы получим двойки! Какой позор родной школе!

Класс удивился – Сергей обычно неразговорчив. Он произнес свою пламенную речь и замолчал, не мог придумать, что еще сказать.

Выручила Варвара. На днях она приняла важное решение – стать кинозвездой. И теперь Варвара исполняла свою первую роль: закатила глаза и стала охать, изображая трагедию, то есть двойку, за городской диктант. Она выглядела хорошей девочкой-пятерочницей, которая постоянно беспокоится о своих хороших отметках по всем предметам без исключения.

Оксана всех выслушала и засмотрелась на Варвару, которая явно не пожалела косметики для своего утреннего макияжа, а потом сказала:

– И все равно не надейтесь, что я вам поверила. Ни слова правды. – Прозвенел звонок, завуч собралась выходить, но в дверях задержалась: – Не думайте, что вы меня ловко провели. Я вас насквозь вижу! – И ушла, а они кричали ей вслед:

– Вас разве проведешь? Вы завуч!

Курица смотрела на них серьезно и задумчиво.

– Испугались? – посочувствовал ей Леха.

– А как же? – весело ответила она.

Кажется, в этот день Курица поняла, что ученики – тоже люди.

8. Вам письмо

Писательница сегодня не работает над новой повестью, она изучает письма своих читателей. Изучает? Нет, это не холодное изучение. Писатель, читая письма, испытывает разные чувства – радуется, сердится, иногда смеется, расстраивается, иногда ругает себя, а иногда – читателя. Это когда между ними нет взаимопонимания. Письма редко бывают скучными, и читать их не скучно.

Вот пишет Настя.

…

«Я стараюсь никому не говорить, где работает моя мама, потому что стесняюсь. У Лерки мама бухгалтер в фирме, у Ани, моей лучшей подруги, мама тоже кто-то. А я всем говорю: „Мама – менеджер“, – и сразу отхожу, чтобы не задали дополнительных вопросов. А на самом деле мама работает в психиатрической больнице санитаркой. Представляю, как будут в нашем классе противно хихикать, с каким удовольствием начнут дразнить меня, если узнают правду. Хотя я-то при чем? Не я маму туда устроила на работу!

Вообще моя мама, это моя проблема. Характеры у нас с ней очень разные, я даже про своих друзей не могу ей рассказать. А тем более – о влюбленности. Железо, а не мама.

С кем мне поделиться? Подруга Аня хорошая, я зову ее Анка, а иногда – Пулеметчица. Шел по телику такой фильм, там Анка-пулеметчица красивая, поэтому Аня согласна быть Анкой, не обижается. У Анки я и взяла Вашу книгу. Мне очень понравилось, особенно девочка Таня. Мне кажется, что мы с ней похожи характерами. Я тоже застенчивая, могу не подойти и не поговорить, особенно с мальчиком.

Расскажу вам, что случилось в нашем классе. Наши ребята придумали называть учительницу истории „Истеричкой“, очень похоже на „историчку“ и смешно, но смысл обидный. А потом оказалось, что Истеричка будет нашей классной руководительницей. Все девчонки притихли, а мальчишки не успокоились, не хотели выглядеть трусливыми и стали звать Нину Павловну Нинкой. Некрасиво, правда?»

Писательница отложила письмо и подумала: «Девочка хочет казаться хорошей, примерной, лучше всех. Она задает вопрос: „Некрасиво, правда?“ Красивого в прозвищах, как правило, мало. Но учителей почти всех награждают прозвищами. Нинка – обидно? А Клизма – лучше? Или Курица? Такая уж доля у тех, кто работает с детьми, а тем более – с подростками».

Писательница продолжала читать письмо.

…

«Чтобы не выглядеть ботанкой, я тоже стала называть ее Нинкой. Но стараюсь делать это пореже. Решила так: укреплю свой авторитет в классе, а потом сама буду отучать всех от этого прозвища».

И опять Настя стала притворяться умненькой-благоразумненькой. «Авторитетом» она называла влияние. Это разные вещи: авторитет ближе к уважению. Влиять может и тот, кого не любят, не уважают, боятся.

…

«Все-таки она старше нас, у нее ума больше, она историю всего мира назубок знает. Удивительная женщина! И не очень красива, а как себя держит. Вот у кого надо учиться самоуверенности».

В этом месте Насте, видимо, надоело казаться положительной, и она стала более естественной.

…

«Истеричка Нинка нас не понимает. А может, понимает, но не хочет вмешиваться в наше воспитание, пусть воспитывают родители. А родители-то мало что дают, надеются на школу. До свидания. Настя».

Не очень понравилась мне Настя. Объясню почему. Есть такие люди – винят во всем окружающих, а себя никогда. Мама работает не в почетной должности, возится с тряпкой и шваброй. Да еще среди таких больных, над которыми можно похихикать, если ты глупый и тупой.

И еще претензия у Насти. Мама не понимает ее тонкую душу, какая нехорошая мама. И учительница Настю не понимает и не воспитывает. Тоже плохая, разумеется.

Писательница решила задать читателю своей будущей новой книги такой вопрос: кто самый неприятный в этой истории? Ответ читатель найдет сам.

В самом конце своего письма Настя приписала:

…

«Я вас, наверное, уже замучила. Отпускаю вас».

Наверняка Настя не заметила своей очередной бестактности. Кто она такая, чтобы замучить взрослого человека? Да еще «отпускать»? Или «не отпускать»? Кто же ей все это позволит? Но эта девочка двенадцати лет сама себе кажется очень значительной, позволяет себе панибратство со всеми подряд. Не знает дистанции, а ведь дистанция обязательна при общении. Подходить ближе, чем другой человек хотел бы, неприлично. А приличия следует соблюдать всем и во всем. Иначе Настенька окажется в смешном положении. И может потерять авторитет, которым так дорожит.

Писательница любит получать письма. Именно на бумаге, в конверте. Открываешь, а там чей-то крик души или наоборот – веселая история, а иногда откровенное признание: «Я его люблю, а он меня нет». Такая проблема очень часто встречается в письмах. Почему? А потому, что она очень часто бывает в жизни, любовь без взаимности.

…

«Меня зовут Лена. Я, как и героиня Вашей книги Таня, пришла в новую школу, в пятый класс. Надо мной тоже насмехались, да и теперь не отстают, особенно мальчишки. С девочками отношения хорошие. Но честно говоря, дружбы с девочками мало.

Я очень люблю мальчика Антона, а он любит другую девочку. Не могу ему простить, но ему это не очень-то надо. Антон красивый и умный, за это я его и люблю. Я много читаю, особенно люблю книги для девочек. Ваша книга „Мы в пятом классе“ – про Таню, а для меня она про Лену, то есть про меня.

У меня горе. Я вам его раскрою. Летом я познакомилась с прелестным мальчиком. Ему шестнадцать лет, а мне двенадцать. Ну и что? Он мне сразу понравился, и я ему, кажется, тоже. Но потом я переехала в другой город, родители перевезли, от них вечно неприятности. Увидела я своего любимого только в будущем году, он уже дружил с моей двоюродной сестрой, а меня он забыл, это было заметно по всему. Я его по-прежнему люблю, часто реву.

Вы, наверное, решили, что я дура и люблю сразу двух мальчиков, Антона и Сергея. В этом и беда, я люблю обоих. И ни один из них меня не любит! Помогите! Дайте совет! Или я скоро умру от своей безответной любви!

Все! Хватит о грустном, пора рассказать о себе».

«А до этого было не о тебе, – подумала писательница, – влюбчивой девочке Лене, настойчиво отыскивающей свою любовь, придуманную или настоящую? Этого ты, Лена, и сама не знаешь. Кстати, очень часто люди не могут ответить на этот трудный вопрос».

Дальше Лена пишет:

…

«Я очень ранимая девочка. У меня мама Светлана, папа Алексей, брат Андрей. Учусь я на четыре и пять. Я грубый и независимый человек, я гордая, у меня есть свое мнение. Если Вы не ответите на письмо, я этого не переживу, так и знайте. Я в первый раз пишу писательнице».

Вот такая девочка – грубая (она хотела сказать «резкая») и нежная, ранимая. И чуть что – «не переживу», «умру». Пишет грамотно, без ошибок, даже запятые почти все на месте. Ответ на ее письмо писательница, конечно, отправила. Знала, что Лена не умрет, но автор отвечает обычно на все письма, такой у нее закон.

А следующее письмо от Тани из большого красивого города Санкт-Петербурга.

…

«Когда читаю Вашу книгу „Соперницы“, вижу себя и свою жизнь. Когда я читала про девочку Сашу, похожую на мальчишку своими замашками, перед моими глазами появлялась моя подружка Алекс. Удивительно, ее тоже зовут Александра! У нее и манеры угловатые, и стрижка мальчишечья. Когда мы зовем ее Сашей, она из принципа не откликается, ей не нравится это имя. И мы зовем ее Алексом, я и моя вторая подруга, Кристина. Еще важное: я мечтаю стать писательницей, у меня уже написан роман, но у нас в городе не так много издательств. Кристина тоже будущая писательница, она выбрала мистику. Мы решили с Алексом в будущем сотрудничать. Я буду редактировать ее рассказы, а она будет иллюстрировать мои романы».

Еще письмо. Перед глазами одна картина.

На уроке шестиклассник Даня читает под партой книгу. За ним наблюдает Катя, ей давно нравится Даня. Он каждый день читает фантастику. Даня умный и красивый, а что еще от человека нужно? Совсем немного – чтобы обратил внимание на нее, Катю. Но этого пока не случилось.

И вдруг она видит: сегодня у него на коленях лежит не фантастика, а книжка «Виртуальная любовь в 6 „Б“». Вот он счастливый случай! «Есть повод для контакта», – как написано в письме.

И Катя не упустила свой шанс: едва дождавшись перемены, она подошла к Дане:

– Послушай, Даня! У меня есть все книги этой писательницы! Хочешь, принесу завтра любую?

– Все эти книги полная фигня, – ответил он, – для девчонок! – И отвернулся.

Так рухнули Катины надежды. Он по-прежнему бегал мимо нее, читал на уроках и все равно ухитрялся получать свои пятерки. Несколько дней Катя думала, как подступиться к Дане. Была какая-то тайна: ведь он все-таки читал эту книгу для девочек! Рисковал вызвать недовольство учителей, но все равно читал увлеченно, не отрываясь. Пока Катя все это взвешивала, родители Дани перевели его в другую школу. «У меня такое горе, я его не вижу»! – написала Катя в своем письме.

Писательница ответила ей письмом, посочувствовала. А самой было приятно, что мальчишка Даня читал ее книгу, да еще рисковал своей репутацией примерного пятерочника. Он обругал книжку за то, что на обложке написано: «Любимые книги для девочек». А он-то крутой парень. Но читал же все-таки!

Кстати, сама писательница совсем не рада, что на обложке написаны эти слова. И пишет она свои повести вовсе не только для девочек. Они для всех подростков. Но издателям нравится эта надпись. Может быть, это их ошибка? И кое-кого они от книжек отпугивают? Даню, например.

Письма помогают писательнице в работе. Иногда из писем возникают новые персонажи для книг. Часто они в чем-то похожи на ее знакомых ребят. Даня – на Леху: тоже независимый и резкий. Может быть, ему нравится Катя? Может, поэтому он так суров? Ему в таком случае особенно важно не признаться в своем интересе к этой книге «для девочек»?

А Лена чем-то напоминает Лиду Князеву – энергично ищет своего героя, хотя самой себе кажется нежной и ранимой.

Настя – умница, и книжки читает, размышляет. Но стыдится маминой работы. И вообще не ладит с мамой. «Мама меня не понимает». Да подумай, девочка, это говоришь не ты, а твой возраст. Трудный, переходный, подростковый. И в шестом «Б» такие проблемы есть: с мамами ссорятся, мамами возмущаются. Это пройдет. Не из одного лишь возраста состоит человек. Есть и голова на плечах, и привязанность к маме, и благодарность. Маму любят все на свете, и забывать об этом даже на время никак нельзя.

Писательница размышляла над письмами, и ей стало грустно – вспомнила, как в далекой юности и сама ссорилась с мамой. Теперь, с большим опозданием, просит прощения.

В дверь позвонили, это пришел пес Степа. Он всегда приходит в гости, когда ей грустно. Потому что Степа – друг.

– Писем опять наслали? И всем будешь писать ответы? А сырники для хорошей собаки приготовить, наверное, не успела?

– Успела, Степа, угощайся, хороший пес.

Она положила в Степину красную мисочку сырники, и Степа с удовольствием их съел. Потом проворчал:

– Я пошел домой, не люблю, когда ты, писательница, работаешь. Занятой человек – пустое место, я так считаю.

Она засмеялась:

– Есть в твоих словах правда, Степа. Но я же не только собак люблю. Свою работу тоже люблю, прости, пожалуйста. И читателей люблю.

Он ушел, ворчал по дороге. Крутой пес Степа, так он сам считает.

9. Другая

Профессор увидел ее на бульваре. Он почувствовал, что ему просто необходимо – поговорить с этой девочкой. Она быстро шла по дорожке Веселых воробьев. А он догонял широким шагом. Всего один вопрос у Профессора к этой девочке, но очень важный вопрос.

Наконец Профессор поравнялся с ней.

Это была совсем незнакомая девочка. Красивая, высокая и стройная. А на боку висела самая настоящая сабля. Не игрушка, это сразу видно, особенно проницательному Профессору Кислых щей.

– Аглая! Почему ты всегда с саблей?

Он знал, что она не ответит на его вопрос. Профессор многое знал, не зря же он Профессор. Но про саблю не знал – почему сабля на боку у девочки Аглаи? Она ослепительно улыбнулась и вместо того, чтобы ответить на его вопрос, задала свой:

– Почему ты за мной гнался?

– Так просто, – смущенный Профессор не успел придумать ничего оригинального, развернулся и пошел прочь.

По дорожке несся Леха. Он тоже бежал за Аглаей. А зачем? Принял ее за другую. Догнал и спросил:

– Почему у тебя сабля?

– В оружейном магазине купили, – и ему улыбнулась.

Когда человек не хочет отвечать на вопрос, он всегда найдет, что сказать вместо ответа. Леха постоял немного в нерешительности и ушел. Не хотелось говорить, что обознался.

А той, кого он искал весь день, нигде не было. Есть такие люди, которых никогда нет.

Старуха Суворовна сказала ему:

– Опять измену задумал, совести нет! Все расскажу Агате!

– Ябеда! – крикнул Леха, промчавшись мимо.

– А ведь мальчик прав, – засмеялась сестра Кутузовна, – ты, Суворовна, и в детстве была ябедой. Тебя за это лупили!

– Не была! – крикнула Суворовна, но в глаза сестре не смотрела.

– Как же не была? А кто моей маме нашептал про черничное варенье? Ты!

– Твоя мама все равно бы узнала, у тебя и губы, и щеки, и даже лоб были от варенья лиловые! Она бы и так все поняла!