Текст книги "Лисёнок по имени Серёжка (СИ)"
Автор книги: Людмила Пельгасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 5
На учебный процесс внезапное сближение преподавателя и курсантки никак не повлияло. Ольга по-прежнему сидела на «Камчатке», самой задней парте, влюбленными глазами на Чернобурцева не таращилась, да и он ее меньше остальных на паре спрашивать не стал. И ответ оценивал как и раньше. По всей строгости закона. Ничего против курсантка не имела, она первая не поняла бы снисходительного к себе отношения. Жаркие ночи и страстные поцелуи в прихожей – это одно, а знания, которые понадобятся в жизни будущему пилоту – совсем другое, и меж собой эти явления не связаны.
С ветврачом Наташей Ольга в последнее время не общалась: та здорово обиделась на известие о том, что лис пристроен в семью, проживающую аж в Санкт-Петербурге. Плакали научные исследования процесса молниеносной регенерации. Питер Ольга выдумала вообще по ходу пьесы, просто потому что ей нравился этот город. Ну, и потому что из Рязанской области туда быстро не метнешься. Не могла же Ольга в самом деле рассказать Наташе, что спасенный лис в перерывах между полнолуниями ходит на двух ногах, носит китель с преподавательскими погонами и… такой кле-евы-ый, а-а-а!
Вопрос устойчивости оборотней к серебру волновал Ольгу чрезвычайно. Все предания и легенды сходились на том, что прикосновение к этому драгметаллу вызывает у «нечисти» тяжелые ожоги с обугливанием тканей. Но девушка точно помнила, как любовник целовал ее в шею, где меж ключиц на тонком шнурке висел серебряный кулон с изображением горы Монблан. Судя по всему, никаких неприятных ощущений ему это не доставило… скорее, напротив, хм. Дождавшись очередного визита Сергея, она задала ему тревожащий вопрос.
– Кино про вампиров нужно меньше смотреть на ночь, – фыркнул преподаватель, на миг снова нацепив личину старого зануды. Потом подмигнул, прогоняя образ, и быстро ущипнул любимую девушку за бочок. – Серебро для оборотней – аллерген, и очень сильный. Но опасен только при контакте с кровью… и другими внутренними тканями. Будь ты сама оборотнем, ты бы спокойно продолжала носить кольца, цепочки, браслеты из серебра. Но никто не возьмется описать, что случится с тобой, вздумай ты надеть серебряные серьги… или какой-нибудь пирсинг в пупок вколоть!
– Я слишком стара для этого дерьма! – процитировала Ольга свою одногруппницу Людку, уже отметившую в училище 35-летний юбилей и взирающую на творящийся вокруг бардак с мудростью нянечки психиатрического отделения для буйнопомешанных. – Не буду я пирсинг делать…
– В 33 года стара? Да ладно! А кто, кто мне рассказывал про белый ирокез на голове? А? – подколол в ответ мужчина, обеими ладонями пытаясь поставить на короткостриженной девичьей макушке боевую прическу североамериканских индейцев.
Та не осталась в долгу, ероша серебристо-седые кудри Чернобурцева. Возня заняла еще несколько минут, в ее процессе половина курток попадала с вешалки на пол, и случайным прыжком в сторону оказался сбит с ног один кот. А когда все улеглось, то Ольга уточнила:
– Ну короче! Касание серебра – неопасно. Серебряный кинжал в ребра – смерть для оборотня. Так?
– Ну… вообще не только для оборотня, – вскинул густые брови преподаватель воздушного права. – Обычному человеку от этого тоже не поздоровится!
Заметив, что Ольга закатывает глаза по поводу его занудства, с трудом, однако же, сдерживая смех, Чернобурцев добавил:
– Да, верно. У меня в юности мама вышивала. Ну, хобби такое было у нее. Так однажды она купила иголки для этого дела с посеребрением и случайно уколола палец. Заживало месяца три… Да и я сам, кстати, пацаном был, решил выпендриться с серебряными струнами на гитару. В Москве доставал через родителей приятеля.
– А струны-то чем не угодили?
– Да не поверишь! Порезался! Да-да, «единичкой», самой тонкой… ух, что было. В итоге меня в Рязань возили врачам показывать.
– Ты… – Ольга бросила быстрый взгляд на Сергея Алексеевича, прощупывая реакцию на фамильярное обращение. – Вы еще и на гитаре играете?
– Ты, – фыркнул ее любовник, богатой мимикой указывая на неуместность официальных форм в текущем раскладе. – В юности играл, да, тогда все это как поветрие было. Только ленивый не выучил три аккорда и не развлекал барышень своим блеянием под луной… а после того случая бросил. Думал уже, вообще без руки останусь.
– Ну, барышень под луной ты-то точно не развлекал, – понимающе хихикнула Ольга. – Если только лисичек каких-нибудь пушистым хвостом очаровывал!
Тут, конечно, Сергей Лексеич показал себя во всей красе, искренне возмутился по поводу зоофильских намеков, и произойди такая отповедь на паре, у курсантов лица позамерзали бы и отвалились. Но на своей территории Оля ни черта не боялась.
– Убедил? – тихо шепнул выдохшийся оратор в маленькое ушко.
– Вполне, – благодарная слушательница привстала на цыпочки, целуя его в губы. Но стоило Сергею углубить поцелуй, тут же отстранилась:
– Получается, что этот алкоголик бастановский точно и не знал, что ты оборотень. Вернее, точно не знал. Плохо подготовился: ни капли серебра!
– Ну да. Но у него хоть мотив был для мести. Я тут посчитал убыток… ну, в курах, так сказать…
Ольга согнулась пополам от смеха.
– Зря смеешься! По-хорошему, чтоб с ним расплатиться, мне машину надо продать… которой и так нет.
– Машину, которой нет… Слушай, а вот Ярченков. Он, случайно, не оборотень, а?
Сергей Алексеевич посерьезнел вмиг. Долго сверлил девушку особистским взглядом. Потом нехотя признался:
– Ну да, верно.
– А в кого превращается? В собаку? – не унималась Оля.
– Пес-ягдтерьер… – Чернобурцев поморщился. – Вообще, в училище оборотней немало. И среди курсантов, и среди преподавателей. Инструктора летные тоже некоторые…
От любопытства карие глаза будущей летчицы заблестели как маслинки:
– Вы чувствуете друг друга? Как-то можете опознать? В человеческом облике?
– Не совсем так. Можно опознать наличие гена в человеке, а саму способность – нет.
– Как так?
– У меня есть младший брат, на телестудии работает в училище. Михаил Алексеевич… так вот, он не превращается, обычный человек. Хотя родители у нас с ним одни и оба они – оборотни. Чернобурые лисицы. Говорящая фамилия во всей красе. Это все браки с людьми, как говорят мои старики. Короче, я могу понять, что передо мной – носитель гена, а умеет он перекидываться на самом деле – узнаю, только если увижу это. Ну, или сам признается.
– А Ярченков?
– Ну, тот вообще чистокровный, без примеси людской крови! Породистый! Хотя женился в итоге тоже на человеческой девушке…
– А вы… ты?
– И я тоже. У меня сын от первого брака твой ровесник, кстати, – смущенно улыбнулся Чернобурцев, тыльной стороной ладони погладив щеку девушки. – И он тоже оказался без способностей, в мать. Она не оборотень. Не нашел такую же, как я. Ни разу.
– Жалеешь?
– Раньше жалел.
– А теперь? – Ольга закусила губу.
– А теперь нет, – длинный палец щелкнул девушку по кончику носа. – Не жалею.
* * *
Зверья в Авиагородке было много во все времена, начиная с основания здесь летного училища в военном 1943 году. Собаки, кошки и птицы – извечные спутники и компаньоны человека пользовались любовью и лаской, получали нехитрые угощения. В каждом доме непременно жил кот, а то и два. Сдохнуть с голоду в Авиагородке даже ничейному зверю не позволили бы курсанты и сердобольные бабушки. Собаки облюбовали себе наблюдательные пункты перед столовой и зданием СКП на границе с летным полем. Тут они ждали, не вынесет ли какая добрая душа кусок котлетки или не поделится ли дежурная летная группа остатками стартового пайка? Кошки – те были похитрее. Они на территорию училища почти не забредали, предпочитая трубы теплотрассы возле жилых домов городка или подвалы многоэтажек. Тут их и находили двуногие благодетели с кульками съестного. Неунывающие шустрые синички и толстые жирные голуби тоже не бедствовали, в их распоряжении были кормушки и подвешенные на дереве кусочки сала. Но с недавних пор все изменилось. Сначала исчезли дикие птицы вроде сов и филинов, гнездившиеся в соснах у курсантских казарм. Потом начали пропадать собаки. Кто-то говорил, что приезжал отстрел, а кто-то – что отравили. Потом среди кошек приключилась эпидемия неведомой хвори. Напуганные хозяева перестали выпускать питомцев на улицу. По-хорошему – правильно сделали, но тем, кому улица была единственным домом, стала угрожать реальная опасность. Поближе познакомившись с зоозащитницей Ольгой, всякий раз горько переживавшей эти события, Сергей Алексеевич задумался. Действительно, в отравлениях собак была определенная закономерность по времени. Не то, чтобы только по пятницам или раз в месяц… но была. И вскоре ему представился случай установить, какая именно.
Поздно вечером возвращаясь с авиатренажера кружной тропой, Ольга заметила светящиеся во тьме кустов глаза. Привидений будущая летчица не боялась, во всякую чертовщину – несмотря на отчаянный роман с лисом-оборотнем – не верила, а потому присела на корточки и посвистела немного в сторону густой растительности.
– Ну иди, иди сюда, мой хороший, – девушка протянула руку. И на ее зов из зарослей вылез некрупный песик. Опасливо принюхавшись, подошел ближе. На шее блеснул ошейник.
– Зверь, ты чей? – спросила у него курсантка. Пес, само собой, не ответил, но, как показалось девушке – очень внимательно оглядел ее лётную форму и отливающие серебром нашивки. А потом стукнул правой передней лапкой по земле и тихо – даже не гавкнул, а просто взбрехнул.
– Блин, еще один потеряха, кажется… – Оля вытянула ремень из собственных брюк и ловко зацепила его за собачий ошейник. – Когда ж вы кончитесь-то, козлы. Пойдем-ка на свет, хоть сфоткаю тебя для объявления.
Под фонарем возле помойки оказалось, что пес не только домашний, а еще и породистый. Жесткая шерсть топорщилась на морде вроде пушкинских бакенбард, полустоячие уши отливали лунным серебром, глубоко посаженные глаза смотрели умно и с опаской. Поджарое сухое тело и купированный на 4 пальца хвост выдавали норную охотничью породу. Прикидывая, откуда мог забежать в городок такой редкий в дикой природе зверь, Ольга погрузилась в себя и… вернулась в реальность оттого, что найденыш отчаянно потянул ее за самодельный поводок. С трудом удержавшись на ногах и восстановив поперечное равновесие, будущая летчица собралась было рявкнуть как следует на подопечного, но тишину разорвал далекий собачий скулеж. В этих звуках слышна была такая мука, что сердце сжалось в мерзкий ледяной комок. От души надеясь, что на том конце Авиагородка кому-то просто от души досталось по морде от рассерженной кошки или от собрата-пса – в честной дуэли за прекрасную самочку, Ольга рванула через темноту на звук. Песик словно бы понял ее цель, вырвался вперед и, натянув поводок как заправская милицейская овчарка, побежал к автобусной остановке.
Увиденное заставило Ольгу вспомнить весь известный ей мат и присочинить новые конструкции. Пять темных собачьих тел корчились в конвульсиях, отражаясь в ее расширенных от ужаса зрачках. Белая рвота заливала асфальт, лапы судорожно скребли землю, а в мутнеющих карих глазах девушка увидела такую же боль, какая была в глазах раненого – теперь уже кажется, что целую вечность назад – лиса. Пес на поводке попятился, прячась за ногу курсантки с выражением абсолютного ужаса на мохнатой морде. Будь он человеком, наверное, перекрестился бы и зашептал какую-нибудь молитву. Оля молитв не знала. Зато знала, что делать при отравлении. Мозг услужливо подкинул ей сведения о том, чем обычно травят собак. Как правило, догхантеры неизобретательны: крысиный яд и один человеческий препарат[10]10
Автор намеренно не приводит здесь наименование препарата, дабы никого не вводить во искушение.
[Закрыть]. Антидотами к ним являются витамины К1 и В6, соответственно. Атропин еще… черт! Где все это взять только… Привязав поводок к фонарному столбу, девушка подошла поближе к собакам. Две уже не подавали признаков жизни. Вытряхнув из рюкзака бутылку воды, она попыталась залить жидкость в оскаленные пасти. Лучше всего получилось с одним рыжим псом, он жадно заглотил почти стакан. С другими вышло хуже, но сколько-то тоже попало внутрь. Конечно же, вода немедленно оказалась на асфальте, но хотя бы промыла желудки страдальцев. Так… Витамины есть дома. У кого в 11 ночи в этом сраном городишке достать шприцы?
Торцом к остановке стояла белая пятиэтажка. Точно! Людка, одногруппница. У нее кошки, должна же быть какая-нибудь аптечка.
Трубку Людка не взяла. Подъездная дверь зато оказалась открыта. Проклиная все свете, Ольга взлетела на третий этаж и принялась барабанить в квартиру. Ответом ей стало нестройное кошачье многоголосье. Блять!!! Ну и где ты шляешься в самый ответственный момент? Ольга метнулась обратно к остановке, на ходу набирая номер ветврача Наташи. Под сопровождение длинных гудков она долетела до места трагедии. Привязанный пес встретил ее отчаянным воем, полным ужаса. Глянув на туши собак, Ольга все поняла: в живых остался только рыжий. Один из пяти. Остальные лежали неподвижно, и полная луна с небес в последний раз гладила их по спутанной грязной шерсти. Казалось, с неба вот-вот протянется серебряный луч, и, неслышно ступая, по нему двинутся полупрозрачные песьи души, возвращаясь домой на радугу. Туда, где нет боли, голода, мороза и жестоких людей…
Рыжего стошнило остатками воды, и Ольга, от души наплевав на лирику, занялась выпаиванием ему следующей порции. Наташа не отвечала. Пес глотал воду жадно, словно бы и не собирался четверть часа назад по стопам собратьев по несчастью. Что ж… будущий командир экипажа обязан уметь быстро принимать решения. Раз в этом сраном городишке в полночь не найти помощи, то ее нужно искать в других городишках поблизости.
Форменная куртка «полётки» послужила отличной переноской. Дотащив рыжего страдальца до машины, Оля сгрузила его на заднее сиденье и задумалась. Второго песика тоже нельзя было оставлять здесь. Раз уж его миновала горькая участь отравления, то ничего с ним не случится, прокатится в машине до ветклиники туда-обратно! Ближайшая ветклиника, правда, в часе езды по трассе… как бы кони не двинул рыжик. Ну ладно, не бросать же так!
Взревел мотор, и груженый двумя собаками «Фордик» со злой уставшей дамой за рулем выехал со двора. Думая только о том, как бы успеть довезти бедного собакина живым до ветклиники, Оля не заметила, как в окне соседней с ее домом двухэтажки показалась голова лисы. Да не одна, а целых три. Семейство Чернобурцевых, в полном составе сидя на подоконнике, проводило машину долгими взглядами раскосых глаз.
* * *
– Кто с Рыжиком? Зайдите! – дама в бирюзовой робе, примерная ровесница самой Ольги с висящей на одном ухе маской, высунулась в приемный покой ветклиники. Клюющая носом курсантка подняла голову.
– Жив?
– Жив, – на бледном лице ветврача мелькнула тень улыбки. – Заходите скорее! Второго пока оставьте.
Найденыш остался сидеть под стулом для посетителей как прибитый. В его карих глазах светилось полное смирение.
На окованном нержавейкой столе тихо сопел рыжий страдалец. К перемотанной лейкопластырем лапке тянулась трубочка капельницы. «NaCl» – мельком прочла Ольга.
– Сделали атропин и обезболивающее, сейчас капаем физраствор. Попозже сделаем Рингера-Локка. Сердечный ритм стабилизировали, температура низковата, но пока погреем. – Доктор швырнула в мусорную корзину пропотевшие резиновые перчатки.
– Чем его так?
– Ляписом.
Заметив, что слово это ничего не говорит посетительнице, ветврач пояснила:
– Нитрат серебра. Тяжелый металл, блокирует ферментные системы. Вызывает сильные ожоги пищевода, желудка и прочего… Ужасная вещь.
– Серебра?
– Ну да. Белой гадостью его рвало?
Вспомнив ужасную сцену на остановке, Оля кивнула. В голове словно щелкнул выключатель. Серебро! Ну конечно. В просвет не до конца закрытой двери на нее таращились глаза второго спасенного. А что, если…
Расплатившись за стационар, реанимацию, препараты и питание для пострадавшего бродяжки, Ольга со второй собакой снова сунула нос в смотровой кабинет.
– А можно еще вопрос? Какая это порода?
– Немецкий жесткошерстный ягдтерьер, – едва удостоив ее взглядом, ответила ветеринар. – Скажите следующим, чтобы заходили.
Садясь в машину, Ольга открыла песику переднюю пассажирскую дверь.
– Ну что, Александр Владимирович? Домой, к супруге? Али по кабакам?
Седой ягдтерьер одарил девушку таким убийственным взглядом, что будь она более впечатлительной, давно бы рухнула замертво.
– Простите, шутка тупая. Больше не буду. Адрес точный сможете показать, а то я только дом примерно помню. Гавкните там номер квартиры, или еще как…
Ягдтерьер стукнул по сиденью лапой и глухо взбрехнул в знак согласия.
* * *
– Однако… – Чернобурцев пригладил волосы и уставился на Ольгу. Голубые глаза преподавателя по воздушному праву словно заледенели.
– Угу… – девушка катала по столу леденец в шуршащей упаковке, сводя с ума впечатлительных котов. – Именно что выходит, кто-то устроил охоту конкретно на оборотней, понимаешь? Какая-то тварь…
– А про Ярченкова ты сама догадалась? – чуть улыбнувшись, уточнил Сергей Алексеевич.
– По твоей, между прочим, наводке, – Ольга вернула полуулыбку отправителю, но получилось кисло. До конца расслабиться в обществе любимого мужчины не давал пережитый ужас и волнение за Рыжика, все еще находящегося на лечении в ветклинике.
– Как Татьяна Ивановна отреагировала?
– Да как… я прямо среди ночи к ним в дверь позвонила, говорю: «Собачку не вы потеряли? У помойки бегала». Тут она как запричитает только, схватила у меня поводок из руки, плачет… стала деньги какие-то совать. Я попрощалась и – дёру оттуда. Светало уже. Думаю, если у меня на глазах ягдтерьер перекинется в голого замдиректора по учебной работе – я не переживу!
– В бывшего замдиректора! – Сергей Алексеевич фыркнул в кулак.
– А то мне от этого легче стало! – теперь уже и Оля откровенно ржала. – Хоть в нынешнего, а на левых голых мужиков меня смотреть не…
– Стоп!
– Что? – Оля немедленно умолкла, таращась на собеседника.
– Просто подумалось вдруг… – потер переносицу Сергей Алексеевич. – Про замдиректора заговорили, и я вспомнил кое-что. И кое-что сопоставил. Все эти отравления, отстрелы… мелкие автомобильные пакости начались после того, как Ярченков ушел на пенсию.
– Хочешь сказать, что с его уходом начались гонения на оборотней в училище? – Оля перегнулась через стол от полноты эмоций.
– Именно! – поднял длинный палец Чернобурцев. – И причем тот, кто за этим стоит, очень хорошо знаком с проблемой и средствами ее устранения. Знает о полнолуниях, о токсичности серебра…
– А еще знает вас всех лично, вплоть до номера машины… – подхватила девушка. – Виновата, до государственного регистрационного опознавательного знака!
Сергей Алексеевич покачал головой, дав понять, что оценил подколку старательной курсантки и точность данного определения.
– Совершенно верно. А, значит, это кто-то из своих.
Повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь скрипом извилин. Потом Ренар наступила на ухо лежащему Рокки, тот завизжал и цапнул невнимательную подружку за ляжку. Месть свершилась, теперь Ренар возмущённо гавкнула. «Собаки, блин…» – подумала Оля.
– Я думаю, надо поговорить с Ярченковым… – вслух сказала она. – Выяснить у него, может, ему кто-то угрожал, а? Я так понимаю, он в училище был самым главным оборотнем?
Сергей Алексеевич улыбнулся формулировке.
– Ну да. Насчёт поговорить – тоже согласен, его так явно подсидели тогда, что и спрашивать было глупо. Молодым везде у нас дорога, как говорится… Но никто не думал, что с его уходом начнется охота на таких, как мы.
– Молодым дорога… – повторила Ольга. – Это про нынешнего зама, что ли?
Сергей Алексеевич кивнул.
Дмитрий Владимирович, в узком кругу – Димончик – полгода назад занял освободившийся с уходом Ярченкова пост, сначала с приставкой «Врио», а вот месяц назад – уже официально. Круглолицый полный парнишка, еще моложе Оли, в прошлом – скромный преподаватель ПиЭРТО[11]11
ПиЭРТО – сокращённое название трёх дисциплин: «приборное и электрорадиотехническое оборудование». Изучает все то, что находится на приборной панели самолёта, его работу и неисправности.
[Закрыть]. Излишне мягкотелый, похожий на теленка, он бы намного уместнее смотрелся в качестве пионервожатого в летнем лагере или воспитателя в детском саду, нежели в должности заместителя директора летного училища по учебной работе… не будь он столь обидчив и злопамятен. Абсолютно непробивной по натуре, Димончик так бы и сидел до пенсии со своим высшим техническим образованием в простых преподах провинциальной шараги, но счастливый случай поднял его на ступеньку выше. И вот теперь Сергей Алексеевич мог рискнуть предположить – что это был за случай. Правда, девушке он пока эти мысли решил не озвучивать: ей Димончику… О боже, не оговориться бы при ней – Дмитрию Владимировичу, конечно! – ещё экзамен сдавать.
– С Александром Владимировичем я поговорю, – пообещал мужчина, постукивая кончиками длинных пальцев по поверхности кухонного стола и совершенно заворожив этой морзянкой хозяйку дома. Рокки под столом одобрительно тявкнул и положил коротенькую мордочку на тапок гостя.
