Текст книги "Лисёнок по имени Серёжка (СИ)"
Автор книги: Людмила Пельгасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4
– Не, ну очень повезло, чесслово! – почесал в затылке небритый мужичок в шиномонтажке в гаражах на выезде из Авиагородка. – Вовремя вы движок заглушили! А маслошланг порвало как по линеечке. Вон тута, в месте крепления к радиатору.
Грязный палец с треснувшим ногтем провел черту по изуродованной поверхности резины. Края разрыва действительно походили на искусный разрез скальпелем.
– Слушай… как тя… о, Сергей. – Автомеханик почти вежливо ткнул локтем клиента в бочок, привлекая внимание. Наклонился почти вплотную к уху и, понизив голос, произнес:
– Тут прошлой осенью ваш мужик из училища тоже приезжал. Ну, усатый такой, седой… – мастер изобразил на физиономии роскошные чапаевские усы. – Баки как у Пушкина еще.
– Ярченков? – нахмурился Сергей Алексеевич, мгновенно узнавая в этой пантомиме бывшего заместителя директора по УР Александра Владимировича, преподававшего в последние годы в училище основы летной работы и аварийно-спасательное оборудование и полгода назад ушедшего на пенсию. – Ну худой такой, в каракулевой кепке? Да?
– Ну, может быть, – напряг память автомеханик. – Седой и с бакенбардами. Вроде в кепке, да. Живет тут тоже, где-то в зеленых двухэтажках… где почта, вроде. Или рядом…
– И что он? – поторопил рассказчика любивший конкретику Чернобурцев.
– Так у него та же история была, один в один! – хлопнул ладонью о ладонь врачеватель автомобильных хворей. – Прошлой осенью как раз! Ка-ак пиздануло-то, ты б видел! Вообще мужик чудом жив остался! И тоже ровный порыв маслошланга у радиатора. Хотя и машина у него другая, и марка, и возраст.
Сергей Алексеевич буровил собеседника особистским взглядом. Он начинал понимать, к чему тот клонит.
– Ты это… ну, дорогу никому не перешел, часом, а? – дергая щекой, поинтересовался автомеханик. – Потому что смотри-ка сюда…
Наклонившись к решетке, закрывающей радиатор, мастер посветил налобным фонариком в переплетение проволочек. В одном месте краска была содрана, словно камешек отскочил прицельно… ну, или бы в ячейку пытались просунуть какой-то твердый узкий предмет!
– И капот открывать не нужно, – пыхтел автомеханик, прослеживая пальцем путь неведомого инструмента. – Если знать куда целиться, то можно насквозь через решетку подсунуть приблуду какую и чиркнуть.
– У Ярченкова так же было? – коротко поинтересовался Чернобурцев, нехорошо щурясь. Был бы автомеханик курсантом лётки – в обморок бы грохнулся от такого взгляда, пожалуй. А так – видал он все эти прищуры в гробу, особенно после 90-х.
– Не помню, – лениво пожал плечами тот, сразу теряя интерес к разговору. – Но он тогда струхнул изрядно.
– Когда, говорите, он обращался с такой же проблемой? – быстро спросил Сергей Алексеевич.
– Ну, осенью. Холодно было и грязно… Октябрь, наверное, или конец сентября.
Октябрь, значит… Цепкая память преподавателя по воздушному праву вытащила на белый свет подробности. Ага, а ведь как раз перед ноябрьскими праздниками бывший замдиректора по УР ушел на покой. Проводы на пенсию в маленьком кафе за железнодорожным переездом, пафосные речи, салаты и вино… И растерянный, затравленный взгляд самого новоиспеченного пенсионера. Тогда все это смотрелось вполне естественно… ну, кроме скоропалительного решения оставить пост, разумеется. А сейчас очень странно…
Расплатившись с автомехаником и поблагодарив его за наблюдательность, Чернобурцев стал думать.
Допустим, слесарь прав. Тогда это похоже на покушение… причем, если брать стрельбу по лису, то уже второе за полмесяца. Не слишком ли фантастично? В конце концов, он не глава нефтяной компании, не бизнесмен, даже просто зажиточным человеком его назвать трудно. Что взять со скромного преподавателя провинциального летного училища, не имеющего даже собственной квартиры и проживающего в общаге? Или это все тот мужичок-фермер из Бастаново не уймется никак со своими курами? А что, он же знает его машину… И вполне может владеть каким-то инструментом… Вообще интересный фермер получается, незаурядная личность! Догадался, что кур ворует лис-оборотень, выследил, где ставит машину его человеческая ипостась: сначала записку написал и тушки подкинул, а теперь шланги режет, не вскрывая капота… Ах да! Еще это очень эрудированный человек, раз читал роман Лойс Данкан… или хотя бы фильм смотрел! Оба фильма.[8]8
«Я знаю, что вы сделали прошлым летом» (англ. I Know What You Did Last Summer) – американский фильм ужасов 1997 года режиссёра Джима Гиллеспи, ставший для него дебютом и положивший начало серии молодёжных слэшеров. Экранизация одноимённого романа Лойс Данкан, написанного в 1973 году. В 1998 году вышло продолжение фильма – «Я всё ещё знаю, что вы сделали прошлым летом».
[Закрыть]
Что-то ерунда получается. Нужно хоть глянуть на этого человека, что ли… Врага нужно знать в лицо. Обертка от шоколадки, скорее всего, до сих пор маячит под забором, дом найти теперь – раз плюнуть. Машины только теперь нет. Ладно, можно, допустим, попросить Ольгу, у нее «форд», да и не засвечен еще перед… Стоп! А Ярченков-то чем этому сельскому самородку не угодил? Через село за грибами ехал и не поздоровался? Бред…
Ксения Петровна тоже отметила приподнятое настроение старшего сына. Подробностей о машине он родителям не рассказывал, чтобы не пугать: ну, сломалась, отогнал к мужикам в гаражи – не о чем говорить. Образовавшуюся паузу нужно было заполнить, чтобы отвлечь стариков от щекотливой темы, и Сергей между прочим сообщил, что ошейник лиса Ольге он отнес.
– Еще кофту отнеси! – буркнул из-за журнального столика отец. – И вообще, цветов купи ей что ль… чего ходишь как подружка?
– Лёш!
– Папа!
– А… – в ответ на двойной возмущенный отпор старик-отец махнул рукой и вернулся к полю шахматной брани.
Мать изучала лицо Сережки с интересом и… притаившейся в морщинках мудрой, все понимающей улыбкой.
– Как Олечка отреагировала, Серёнь? На ошейник?
– Я ничего не говорил, – признался мужчина, поджимая губы, чтобы не рассмеяться, – она сама догадалась.
– Все-таки перекидывался, – всплеснула руками мама. – Ну я так и знала…
– Нет-нет, не перекидывался, – поспешно возразил Сергей Алексеевич. – Она просто шрамы увидела и узнала… Они ведь такие же, как у лиса.
Сообразив, что без объяснений фраза про шрамы прозвучала чересчур откровенно и даже фривольно, мужчина собрался было дать гневное опровержение, но его опередил отец семейства:
– Вот!!! Тогда тем более цветов купи! – категорично щелкнул ладьёй о доску Чернобурцев-старший. Его супруга беззвучно смеялась, спрятав лицо в ладонях.
* * *
– Все, должно держаться! – Сергей Алексеевич слез с табуретки, критически оглядывая дело своих рук: вытяжку над газовой плитой в маленькой однушке. С подоконника за действиями двуногого гостя подозрительно следили коты. Зато собакам все было в радость: с пола убрали большую жестяную штуку! Будет больше места для игр! Классно-классно! А давай поиграем прямо сейчас?!
– О! – Ольга заглянула в кухню, оглядела вернувшуюся на место кухонную технику. – Круто! Не рухнет больше?
– Не должна, – развел руками гость. – Я хорошо закрепил. – И, предвосхищая восторги и благодарности, небрежно бросил: – Для себя стараюсь же!
– Действительно, – на непроницаемом лице девушки так и не удалось прочесть, поняла ли она это как намек на грядущую продажу квартиры… или как какой-то иной намек.
Внутренний лис Чернобурцева взвизгнул от восторга.
Их вторая встреча могла бы пройти на улице: передать сложенный анорак в пакете и сказать «спасибо» – дело одной минуты. Но Сергею Алексеевичу не хотелось такого поверхностного контакта. Как и светиться на виду у всех соседей в обществе барышни, с которой его пока что ничего не связывало… ну, кроме спасенной жизни и страшной тайны, ага! Поэтому логичным поводом для визита стала установка рухнувшей кухонной вытяжки. И вот теперь они снова сидели за столом и пили чай с тем самым «Риттер Спортом», с которого все началось. Между первой и второй Сергей Алексеевич осторожно поинтересовался у хозяйки, можно ли воспользоваться ее машиной для поездки в Бастаново.
– А с вашей что случилось? – девушка чуть склонила коротко стриженную голову. Потом вспомнила эпизод с фонтаном горячего масла. – А… ну да. Все плохо?
– Да, – не стал скрывать Чернобурцев. – Шланг маслорадиатора лопнул. Автослесарь даже предположил, что это диверсанты, представляете? – он озорно улыбнулся, словно приглашая девушку разделить с ним веселье. – Так ровненько-ровненько, в месте крепления к радиатору.
Длинные сильные пальцы прочертили на скатерти отрезок идеальной прямой, и Ольга завороженно уставилась на это действо. Среагировала она только на мелодичный «чирик!» Whatsapp’a: на экране мобильного телефона высветилось сообщение от ветеринара Наташи. Голосовое. Ольга нажала на воспроизведение.
– Ну ты и задачки задаешь! Интриганка! – усмехнулся Наташин голос в записи. – Проверили на серебро твою пулю. Нету. Эксперт ржал, просил познакомить. Он смотрел недавно мульт про Ван Хельсинга[9]9
Имеется в виду анимэ «Хе́ллсинг» (яп. ヘルシング хэрусингу) по мотивам манги Коты Хирано. История рассказывает о тайной организации «Хеллсинг», созданной англиканской церковью для защиты Британской империи и самой королевы от нежити и других сверхъестественных сил, возглавляемая Королевским орденом протестантских рыцарей.
[Закрыть] и впечатлен, ха-ха-ха! Что там с лисом-то, кстати? Как назвала? Хозяева не нашлись? Надо мне как-то время выбрать, взять образцы тканей. Такая мощная регенерация!
Сообщение закончилось. Ольга подняла глаза на Чернобурцева и встретила его взгляд: острый, льдистый, цепкий… И о-очень любопытный!
– Я все слышал, – предвосхищая долгие объяснения, мягко заметил он. – А что за экспертиза?
– Экспертиза той самой пули, которую из теб… вас… из лиса, короче, достали, – Ольга несколько раз споткнулась на вредных местоимениях и смутилась ужасно. Сергей Алексеевич тактично сделал вид, что не заметил.
– А кто эта женщина? Которая звонила?
– Наталья. Ветврач. Это с ней мы в ту ночь оперировали лиса, – усмехнулась Оля и провела ладонью по скатерти в том самом месте, где несколько минут назад восхитительная кисть любимого мужчины демонстрировала вид разреза маслошланга. – Вот на этом самом столе, прики… представляете?
Сергей Алексеевич кашлянул смущенно.
– Ну, оперировала-то она, я так, на подхвате больше, – честно призналась девушка, доливая гостю еще чай и отпихивая Рокки, вздумавшего клянчить печенье со стола. – Но это неважно. Важно, что ее муж работает в органах, и через него мы пробили, кто и из чего стрелял.
Преподаватель воздушного права обратился в слух. Ничего себе новости! Девочка не перестает удивлять…
– Ну и? Что узнали? – длинный нос мужчины скрылся за ободком чайной чашки, зато голубые глаза блестели нескрываемым интересом.
Ольга пожала плечами.
– Знаем паспортные данные, место прописки. То, что стреляли из охотничьей «Сайги». И то, что сейчас владелец ружья сидит в КПЗ за свои пьяные подвиги. По свидетельствам соседей, очень злоупотреблял этот Анатолий Николаевич, – Оля щелкнула себя по горлу, показывая, чем именно злоупотреблял горе-охотник. – А в ту ночь так нажрался, что устроил стрельбу в деревне. Удивительно, что ранил только вас, если честно. Мог бы пол-Бастаново положить наглухо до приезда полиции.
– Бастаново… – выдохнул Чернобурцев, сцепив пальцы и напряженно размышляя. – А дом который?
– Щас… – Оля быстро набрала сообщение для Наташи. Прочитав ответ, открыла Гугл-карты на смартфоне, увеличила улицу, нашла нужный дом и показала экран собеседнику. – Этот, с краю.
Минут пять мужчина и девушка просто играли в гляделки, стараясь не моргать. Даже Рокки притих, осознав важность момента. Наконец, Чернобурцев криво усмехнулся и пожал плечами.
– Ну, значит, это не он мне машину испортил! Собственно, у меня и до того были сомнения, а теперь раз он сидит – точно не он.
– Так-так, а можно поподробнее? – теперь уже девушка подалась вперед с блестящими от предвкушения тайны глазами. – Что не так с машиной?
Сергей Алексеевич изложил подозрения автомеханика, упомянул также и похожий случай с автомобилем бывшего замдиректора по УР.
– И главное еще несовпадение… – закончил мужчина свой рассказ. – Судя по вашему описанию бастановского стрелка, он вряд ли хоть одну книгу прочел. Ну, может только сберегательную если… и то не до конца, потому что банк лопнул.
– При чем тут книжки? – не поняла девушка.
– А, точно, я же не рассказывал… – улыбнулся преподаватель воздушного права. И как можно короче поведал милой барышне некрасивую историю с дохлыми курами и привязанной к ним запиской.
– Это же название фильма-ужастика! – немедленно откликнулась девушка. – Так-так, а записка у вас? Вы ее не выбросили?
– Обижа-аете! Пожалуйста! – Сергей Алексеевич положил на скатерть обрывок тетрадного листа в косую линейку. Оля вцепилась в нее как молодой клещ, пробежала глазами строки.
– Не… не он, – наконец, покачала головой начинающий эксперт-графолог. – Неспособен этот быдло-Толян на такие сложные угрозы. Куры – да, в его стиле. А записка – нет. Скорее всего, если б это он писал, то было бы три вагона мата и мешок орфографических ошибок. Ну, или рисунок еще какой-нибудь на сортирную тему. А это вот слишком интеллектуально для сельского алкаша, понимаете?
– Согласен, – кивнул Чернобурцев. – Почерк в записке уверенный, как у человека, который каждый день упражняется в письме. И… действительно, остроумно.
– Значит, не там копаем! – подвела итог Оля, закидывая в рот последний квадратик «Риттер Спорта».
– Значит, – согласился гость, любуясь этой детской непосредственностью. – А как ты лиса назвала все-таки, а? Я же ведь не помню ничего.
– Серёня, – вид у Ольги был как у человека, с разбегу ныряющего в ледяную воду. Вот щас как ткнут мордой в несоблюдение дистанции между преподавателем и курсанткой… Какой он ей, к черту, Серёня… Размечталась!
Но Сергей Алексеевич вдруг улыбнулся: по-детски открыто и светло.
– Меня мама так называла, когда я был маленьким, – доверительно сообщил мужчина, ероша седые волосы на затылке.
В темном коридоре слышалась возня собак, хлопанье дверей выше этажом, голоса соседей. Ольга терпеливо ждала, пока ее гость наденет куртку, педантично разгладит все складочки.
– А… можно вас поцеловать? – приблизившись вплотную, маленькая хозяйка большого дома запрокинула лицо, снизу вверх глядя на тонкие сухие губы, столько раз тревожившие ее воображение на парах и во снах.
– Очень интересно, – хмыкнул Чернобурцев, качая головой. – В прошлый раз ты даже и не спрашивала…
– Ну это… – Ольга поспешно прикрыла глаза, умирая от стыда. Но шаг в сторону сделать не успела, потому что запуталась в висящей на вешалке собственной ДС-ке. И чуть не сползла по стене на пол, когда ее губ коснулись чужие – твердые и теплые. Так, без напора, словно оставляя путь к отступлению. Щас! Тормоза придумали трусы! Ни шагу назад! Особенно если вас целует мужчина вашей мечты…
Запуская пальцы в серебристые кудри на затылке Сергея, Ольга прильнула всем телом, обожгла теплом даже сквозь куртку. И отчаянно впилась в приоткрытые в ожидании губы мужчины своими, вкладывая в поцелуй все два года сомнений, мечтаний, фантазий и стыдных снов. Умирая от волнения, не до конца веря в происходящее и все-таки каждой клеточкой тела наслаждаясь этой внезапной близостью. Кольцо сильных рук сомкнулось на талии, удерживая тело в вертикальном положении, и это было весьма кстати, потому что ноги подкашивались. Поцелуй плавно перерастал в какую-то вакханалию, из которой уже напрашивался только один логичный исход: «по тяжелой», как говорила одногруппница Ольги, и это осознание заставляло еще сильнее прижиматься к мужчине, жадно ласкать плечи и спину, все еще обтянутые курткой, скользить стремительно наглеющими пальцами вдоль позвоночника – точно вдоль лисьего хребта – и заливаться краской оттого, что все это она себе уже позволяла, ну, кроме поцелуя, естественно… ох!
Звонок телефона в этой ситуации прозвучал особенно гадко. Разорвав поцелуй, но не отстраняясь, Сергей Алексеевич дал девушке возможность выбора дальнейших действий.
Маленькая обветренная ладонь Ольги горячо коснулась его щеки.
– Не будешь отвечать? – выдохнул он, обжигая дыханием ухо и висок девушки.
– Не сейчас, – Ольга облизнула раскрасневшиеся губы и умоляюще посмотрела в голубые глаза гостя. Привстав на цыпочки, потерлась щекой о его лицо, словно кошка.
– Я понял, – на секунду разжав объятия, Чернобурцев избавился от куртки, успев в рекордно короткое время не просто снять, а еще аккуратно расправить рукава и повесить одежду на вешалку за Ольгиной спиной. Скинуть уличную обувь. И снова прижать к себе податливое тело, а потом и вовсе – подхватить на руки и удивиться тому, какое же оно все-таки маленькое и легкое.
Протискиваясь с девушкой на руках в комнатную дверь, мужчина как-то умудрился закрыть ее за собой, оставив собак в коридоре. Рокки и Ренар даже не пикнули, хотя обычно сразу же поднимали шум, оставшись одни без своего человека. А тут словно поняли, что хозяйке ничто не угрожает в обществе этого второго двуногого, который странный такой – то человек, то – лис, ну, никак определиться не может!
Вместе с собаками по ту сторону двери спальни осталась и педантичность. Одежда в беспорядке оставалась валяться там, где была снята, и никого это не смущало. Кожа горела под пальцами и губами, воздух сделался жарок и густ, его не хватало, и сердца стучали как бешеные, будто вознамерившись пробить путь друг навстречу другу.
Выгнувшаяся на шерстяном покрывале девушка вздрагивала от поцелуев в шею, от влажных губ и пальцев, уверенно ласкающих соски, от щекотных прикосновений к животу. Пальчики ее путались в густых волнистых волосах мужчины, изредка переползая с затылка на плечи и спину. Тело требовало немедленного продолжения, полного контакта и единения, нежного ли, грубого ли – все равно, только бы скорее уже! И Ольгины колени, требовательно скользнувшие по бокам Сергея, намекали на это совершенно недвусмысленно. Приласкав кончиками длинных пальцев припухшие нежные складочки, и насладившись реакцией – полностью расфокусированным взглядом и отчаянным стоном – мужчина вошел, заполняя собой жаркую и влажную женскую плоть, тут же туго сжавшуюся вокруг. Короткие ноготки рефлекторно впились ему в спину, но не больно, а, скорее, дразняще заявляя: «прямо здесь и сейчас этот самец – мой! Мой!!!» Ничего против Сергей не имел. Для обострившегося обоняния оборотня запах жаждущей самочки был настолько ярок, что обжигал ноздри. Такое не изобразишь, не сыграешь, и это просто сводило немолодого мужчину с ума. Он готов был принадлежать ей без остатка, в любом из двух своих тел: выбивать ли стоны наслаждения из зацелованных губ или топорщить мех и тихо фыркать под гладящей рукой в образе зверя – все равно. И голени девушки, сплетенные на пояснице любовника, и пробегающие по ее телу судороги окончательно утверждали эту древнюю как мир истину.
– Се… серёнь… – Оля вытянулась, запрокидывая голову и подаваясь дрожащими бедрами навстречу, и мужчина, быстро накрыв ее губы своими, в несколько сильных глубоких толчков довел ее до финала. Девушка билась под ним, но Сергей, опасаясь потревожить зверье, заглушал ее стоны поцелуем и продолжал двигаться в пульсирующей плоти до тех пор, пока собственный пик не скрутил тело сладкой судорогой. И это тоже оказалось непривычно ярко, до цветных вспышек под зажмуренными веками.
Оля тихо посапывала в районе щеки, щекоча ресницами шею, а ее ладошка наглаживала шрамы на боку: один совсем старый и побелевший, второй – розовый и свежий. Была в этом особенная близость. Может, причастность к самой страшной тайне лиса-оборотня? Или какая-то уж совсем запредельная нежность? Мужчина осторожно запустил руку под коротко стриженный затылок девушки, поудобнее пристраивая ее голову себе на плечо.
– А цветов я… потом куплю… – ни к кому не обращаясь, шепнул Сергей Алексеевич в потолок.
* * *
Сброшенный абонент так больше и не позвонил. Ночь прошла в полудреме и осторожном изучении друг друга. Темпераменты, может, и не очень совпадали в силу разницы в возрасте, но неторопливые умелые ласки мужчины раз за разом доводили до блаженства голодную девушку, да так, что в итоге она просто обессиленно вырубилась поперек кровати, и проснулась лишь от царапанья собак в закрытую дверь. Животные просились на прогулку. Ноющее от усталости тело взвилось вверх раньше, чем открылись глаза, скотинка – это святое. Хоть с похмелья умирай, хоть с температурой под сорок – ползком, но собак во двор вывести надо непременно. Одеваясь, Ольга еще ненадолго подзависла в созерцании любимого остроносого профиля на собственной подушке. Чернобурцев вот, живой и теплый, под одеялком… Божья мать, ну неужели так бывает! Ох уж эта реальность, данная нам в ощущениях!
Вернувшись с собаками, Ольга в дверях столкнулась с любимым товарищем преподавателем… в сером безразмерном анораке с невнятной надписью на груди. Из наброшенного на голову капюшона выглядывал наружу только длинный острый нос, даже в человеческом облике напоминающий лисий.
– Конспирация? – улыбнулась курсантка, стягивая с собственной головы спортивную шапочку и любуясь непривычным обликом самого строгого и принципиального преподавателя училища.
– Ну, а как же! – с жаром поддержал тот. – До общаги нужно добежать очень быстро и! – он поднял вверх палец, – Неузнанным!
– Ну да… – кивнула Ольга, соглашаясь. Что бы ни случилось этой ночью, но пока что они оба по-прежнему – преподаватель и курсантка. И никуда не деться от этого еще год. Видимо, она приуныла, потому что Чернобурцев быстро взъерошил ей волосы и, заговорщически подмигнув, тихо шепнул:
– Кофту верну. Послезавтра.
И быстро сбежал по лестнице вниз, по-подростковому сутулясь и опустив голову в капюшоне. Глядя ему вослед, Ольга с восхищением оценила искусство перевоплощения: никакая языкастая кумушка из ранних пташек не опознала бы в тощем, похожем на вопросительный знак субъекте в молодежной кофтенке с капюшоном немолодого преподавателя лётки. Ну, лис!
