Текст книги "Танго с врагом (СИ)"
Автор книги: Любовь Вакина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 10
Утро началось не с варки кофе во вкусострюлине, а с переезда обратно в комнату к Камелии. Пюэль отчислили из АТЧ, и меня снова вернули туда, где мне положено быть по статусу.
Не успела я ничего толком перенести, как явился Рей, или правильнее называть его принцем Хеэлом? Мне было проще видеть в нём лишь преподавателя, поэтому я решила для себя эту дилемму в пользу того, что он именно Рей Гралан.
– Я всё тщательно обдумал, – заявил преподаватель, без приглашения усаживаясь за стол и показывая, что разговор будет долгим: – садись, Милли.
Раньше каждый раз при появлении Рея мне хотелось подойти и прилипнуть взглядом к его чарующим глазам, утонуть в поцелуе с этим шикарным мужчиной, а теперь ничего подобного. Сейчас он меня отвлекал от изучения заманчивых толстых книг по магии. Не обращая внимания на принца, я раскрыла первую и стала листать.
– Нам необходимо потанцевать, – вещал Гралан так, словно моё невнимание ему не мешало. – Ты нахваталась ледяной магии. Пока она в тебе, ты не сможешь нормально чувствовать. Знаешь, почему Ильмир не стал встречаться с твоей подругой?
Я только что нашла руну, позволяющую отрастить у врага хвост, но вопрос Рея меня заставил отвлечься и ответить:
– Камелия мне не подруга. Просто соседка.
– Неважно. Это пройдёт, когда ты скинешь избыток магии. Лёд сковал твоё сердце. Ледяные маги знают, что быть с ними – тяжёлое бремя. Ильмир не хотел этого для любимой. Он по-настоящему любит Камелию.
Я дочитала, как создать хвост и подняла взгляд на Рея, прикидывая, пойдёт ли он ему. По всему выходило, что пойдёт.
Встав, пошла принцу навстречу. Он сделал то же самое. Вытянув руку, я стала рисовать напротив его попы в воздухе нужную руну, а сама тем временем отвлекала разговором:
– Знаешь, а меня всё устраивает. Мне нравится, что я перестала быть полоумной влюблённой дурочкой. И мне кажется, что ты просто завидуешь. Тебе хочется забрать у меня эту чудесную ледяную магию, чтобы самому стать бесстрастным и хладнокровным?
Вот так! Пока преподаватель с изумлением на меня смотрел, я ваяла ему хвост, который, собака такая, никак не хотел появляться. Тогда я чуть изменила руну, добавив элемент экспромта.
– Милли, я люблю тебя. Ты нужна мне. Я готов открыть всем своё лицо и представить тебя в качестве своей невесты. Милли, слышишь, я тебя люблю!
– Блю! Блю! Блю! – передразнила я его. – Ну что ты заладил одно и то же? А я тебя нет. А ещё у тебя хвост, – я указала на лишённый всякой растительности лысый длинный хвост.
Глаза Рея округлились, и он, отпрыгнув от меня, завопил:
– Что это?!
Если он хотел упрыгать от хвоста, то зря: тот прыгнул вместе со своим обладателем, закономерно начинаясь из его ж… пятой точки.
Из-под пальцев преподавателя срывались руны, но они таяли, соприкасаясь с хвостом и не причиняя ему ни малейших повреждений.
– Зачем ты его наколдовала?! – возмутился преподаватель.
– Говорят, что если намочить кошке хвост, то можно отвлечь её на пару часов, и я решила проверить.
Сказав это, я сделала невинную моську.
– Так. Ясно, – дай сюда заклинание, – с трудом беря себя в руки, проговорил Гралан.
Я взяла со стола фолиант и открыла в нужном месте:
– Вот заклинание. Но подожди убирать, я тебе его сейчас намочу…
Отчего-то дожидаться водных процедур преподаватель не стал, а схватив книжку, убежал в портал.
Кайф – теперь только тишина и книги. Но как бы не так. Едва меня с вещами усилиями дежурных адептов переселили в прежнюю комнату, проснулась Камелия.
– Ой, Милли! Ты вернулась! Мне так тебя не хватало! Давай скорее делать мне макияж и причёску!
Радостная соседка подскочила ко мне и потащила к зеркалу, где она уже пристроила себе стул.
– Я больше не буду заниматься твоей внешностью, – категорично отказала ей, – было бы ради кого стараться. И вообще, пусть Ильмир любит тебя натуральную.
Камелия уронила челюсть. Её изумление было таким по-детски искренним:
– Милли, тебя как будто подменили!..
Я применила свежевыученное заклинание и позволила морозному узору обвиться вокруг моей руки до предплечья, сковав одежду холодом.
– Ничего подобного. Это всего лишь отрезвляющее действие магии льда. Она наполнила мой резерв до краёв и теперь, пока я её всю не израсходую, буду умной и рациональной.
Пока Камелия в шоке хлопала ресницами, я поняла одну вещь: меня стопроцентно устраивает такое положение дел. Я вот ни граммулечки не хочу снова становиться собой прежней. А значит, надо найти способ удержать холод в своём сердце. Он обязательно должен быть!
Я решила, что пусть соседка разбирается со своими обидами в одиночестве, и вышла из комнаты, намереваясь отправиться в столовую завтракать. Не тут-то было! В коридоре меня караулила стайка адептов, которых по дурости угостила после бала.
Они сначала по-хорошему попросили меня воспользоваться вкусострюлиной, чтобы обеспечить их бравую компанию сытным мясным завтраком, а когда я заявила, что можно нормально питаться и бутербродами из столовки, перешли к угрозам. Вот глупые! Мне как раз только живого материала для проверки кое-каких гипотез и не хватало.
– Ты женщина! Ты должна кормить мужиков! Сейчас мы тебя по-плохому заставим быть женщиной, если мама с папой хорошее поведение не привили! – кричал на меня Бриг, лучший друг Ильмира. Благодаря своему высокому росту, он нависал надо мной, словно скала, стремясь стереть в порошок мою храбрость.
Только зря он так. Я тут успела парочку заклинаний для использования ледяной магии выучить. Сейчас нужно было обездвижить парней, чтобы не мешали на них эксперименты ставить. Поэтому я начертила в воздухе нужную руну и для того, чтобы она наверняка сработала, произнесла её название вслух:
– Лорпа Орпавыф!
И в парней ударил холодный порыв ветра, прижав их к стеночкам, а следом догнал залп из сосулек, бережно пришпилив за одежду так, что они не могли и рыпнуться.
Я постучала ладонью о ладонь, смахивая снежинки.
– Так кто тут что кому должен? – чувствуя себя могущественной Снежной королевой, поинтересовалась я.
– Ты что творишь?! – возмутился Бриг. Остальные настолько испугались, что не могли проговорить ни слова. А вот гигантского роста и атлетического телосложения брюнет не до конца проникся тем, какой мощью я теперь владею.
– Вот на тебе и поэкспериментирую, – поставила его перед фактом. – У меня есть гипотеза, что фразеологизмы не поднимают нежить, если их произнести не совсем точно, – и специально исказив фразу, произнесла: – ну и что мы стоим, словно аршин тобой лично был проглочен?
Я сделала паузу, вдруг нежить поднимется, но ответом мне стала тишина и полные непонимания взгляды парней. Ага, а теперь произнесу точно как в оригинале:
– Что ты стоишь, словно аршин проглотил!
Опять ничего. И это я тоже ожидала. Повторно фразеологизмы не срабатывали. Их нужно было произнести правильно с первого раза. А вот теперь я готовилась сказать так, как надо, чтобы всё получилось, но меня отвлёк писклявый голос перепуганного парня, что был пришпилен сосульками в самом конце стены моего снежного самоуправства:
– Милли, а может, не надо?
Я не знала, как его зовут, поэтому ответила фразой из известного на Земле фильма:
– Надо, Федя, надо!
И сразу же из голубых завитков портала перед адептом вышли два скелета. В руках они держали кожаные плётки. Скелет оторвал парня от стены, разбив мои сосульки, и перегнул через колено, явно намереваясь снять жертве штаны.
– Свободны! – крикнула я, прежде чем успела оголиться филейная часть бедолаги. И скелеты послушались. Они отпустили парня, отвесили мне книксен и ушли так же, как и появились. Адепт так и пополз на дрожащих четвереньках подальше от меня, опасливо оглядываясь. Зря он так, я не злая. И вообще, эксперимент окончен. Собственно, последнее я объявила вслух:
– Теперь ясно, как работает моя магия поднятия нежити. Всем спасибо. Все свободны.
Не хотела ничего делать, но у меня снова получилось колдануть. К окну коридора подлетели каменные горгульи. Они распахнули створки и влетев внутрь, схватили по адепту, после чего вылетели с ними в клювах на улицу.
Я кинулась к окну следом и чуть было не крикнула “бросьте бяку”, но вовремя спохватилась – с такой высоты парни запросто могут разбиться.
– Вернуть адептов и можете быть свободны!
Горгульи отнеслись халатно к заключительному приказу, и особо не церемонясь, пошвыряли парней в окно.
Не став ждать благодарностей за то, что я их пощадила, крутанулась на каблуках и пошла в столовую есть сытные бутерброды.
Глава 11
Набрав на поднос ровно столько, сколько мне хватит, чтобы утолить голод и не объестся, я устроилась в стратегически удобном для наблюдения месте.
Ничего занимательного не происходило, пока в столовую не вошла девушка с аляпистым мейкапом а-ля я продавец в советском колбасном магазине. Я не сразу опознала в вошедшей девушке Камелию. От прежней красавицы не осталось и следа. Это как надо умудриться себе испортить внешность, что без слёз на адептку теперь не взглянешь. Причём, слёз от смеха.
Собственно, адепты не стали утруждать себя тактичностью и ржали над Камелией, аки кони в вольере. Закономерно, что соседка расплакалась и попыталась уйти, но её окружили и принялись оттачивать своё остроумие. Мне вообще было безразлично происходящее. Но шум, который подняли адепты, начал раздражать, поэтому я решила встать и отбить жертву у стаи шакалов. Однако Ильмир меня опередил. Он только что зашёл, и едва увидев, как нападают на Камелию, вмиг стал мрачнее тучи.
– И что вы делаете? – обманчиво спокойным голосом поинтересовался парень, а когда ответом ему стала тишина, продолжил: – Совсем страх потеряли?
Кто-то, мне не было видно за спинами столпившихся адептов, кто именно, растерянно промямлил в ответ:
– Так ты же расстался с этой крашенной дурындой…
Договорить он не успел или не смог. Я почувствовала всплеск ледяной магии, но что там происходило, по-прежнему не видела, и решила это исправить. Встав, протиснулась к подруге.
Один из адептов оказался запаян в ледяное яйцо с прозрачными стенками, и судя по выразительной позе, жутко в нём мёрз.
Крутяк, я тоже так хочу, но с Ильмиром знаться не желаю. Он бабник, и такие недостойны того, чтобы их замечать.
– Запомните раз и навсегда, – проговорил сын Фальшиари, обводя собравшихся строгим, промораживающим безо всякой магии, взглядом. Даже меня с моей резистентностью проняло, – Камилла Тихенсу – моя девушка. Любого заморожу, кто посмеет проявить к ней неуважение. Ясно?
Парни дружно закивали, соглашаясь.
У меня было что возразить, поэтому я не осталась в стороне:
– Камилла не твоя, и твоей никогда не будет, – с вызовом глядя в холодные зелёные глаза паршивого изменника, возразила я, – ты свой шанс потерял.
Ильмир не спешил проникаться стыдом за содеянное, и имел наглость, открыв портал в свою комнату в общежитии, пригласить в неё мою соседку:
– Пойдём, нам надо поговорить.
А вот это уже наглость. Надо срочно брать ситуацию в свои руки, что я и сделала, ухватив растерянно хлопающую тяжёлыми от обилия туши ресницами Камелию.
Дотронувшись до ледяного яйца, я пожелала подпитаться за счёт чужой магии. И у меня получилось. Я ощутила, как в магическом резерве в области сердца стало теплее – верный признак пополнения, а адепт, освободившись из ледяного плена, тут же бросился бежать. Ну, как бежать – семенить, подрагивая, словно последний на ветке листочек во время декабрьской вьюги.
Мы с соседкой сделали шаг в сторону выхода, но Ильмир плавно и быстро нас обогнул, преграждая дорогу. Он сложил руки на груди и принялся испепелять меня своими завораживающими зелёными глазищами.
– Ладно. Поговорим, – пошла я на уступку, – но в нашей комнате.
Фальшиари моментально открыл новый портал, в котором виднелась знакомая убогая общажная обстановка.
– Прошу, леди! Всё для вас, – делая приглашающий жест, проворковал этот блондинистый на всю голову маг.
Мы зашли в тёмно-синий портальный завиток и едва оказались у себя, не сговариваясь, сели рядом на диван. Ильмир, за неимением свободного посадочного места на нашей жёрдочке, поставил напротив стул и сел.
– Камелия, я хочу, чтобы ты меня поняла. Я не хотел тебя обидеть. Напротив, стремился уберечь от себя, но не смог…
Влюблённый взгляд ледяного был сфокусирован на наивной романтичной девочке, что делила со мной комнату. Мне достаточно было мельком взглянуть на неё, чтобы понять: подруга поплыла, ещё чуть-чуть и начнёт растекаться лужицей у ног бессовестного красавчика. Я положила ей руку на плечо и с силой сжала, так сказать, во избежание опрометчивых решений. И это оказалось вовремя. Потому что следующей фразой Ильмира оказался вопрос:
– Моя любимая пташечка, ты простишь меня?
За пташку ответила я:
– Нет. Камелия не та, кто будет слепо верить, что ты исправился. Мы с ней знаем цену себе и бабникам, вроде тебя. Камелия не станет прощать измену. Никогда и никому. Она не хочет тебя прощать. И теперь живи с этим.
Соседка опустила голову, спрятала руки и судорожно втянула носом воздух. Так… Плохи дела. Надо скорее выставить из нашей комнаты этого бабника, а то крепость падёт к ногам бессовестного завоевателя с одного удара кулаком. Нельзя мужикам прощать измену. Эх, мне бы только выставить Ильмира, и я бы объяснила Камелии матчасть.
– Пташечка моя, ответь, ты ещё хоть немного меня любишь?
Я слегка отвернула голову в сторону и пробурчала вроде бы себе под нос, но так, чтобы все слышали:
– Любишь-не любишь! Вот заладил! Как бы сильно не нравился мужчина, измену прощать никому нельзя. Он же потом снова за старое примется, и снова приползёт в вечной любви клясться. Ну а то, что налево сходил, так это гулящая девка его, бедненького, наручниками к постели приковала и свои развратные потребности на нём всю ночь удовлетворяла. А он – нет. Он чист перед ней, аки стёклышко. Хм, хотя в нашем случае, скорее, льдинка.
Ильмир поперхнулся и закашлялся, а Камелия зарделась, как роза алая. Вот прям чую, в красках постельную сцену со своим участием представила. Нет, точно, пора кончать этот балаган!
– Это всё ледяная магия! Я не хотел, чтобы ты привязывалась ко мне. Ведь я никогда не смогу ответить тебе достаточно тёплыми чувствами.
Я показательно закатила глаза и прокомментировала слова этого паяца:
– Ага, поэтому побежал греться в чужой постели. Там разогрелся и на птичку-грустничку перекинулся. Сам обидел, сам утешил – как всё чётенько-то, да?
И тут нашу с Фальшиари перепалку впервые нарушил мелодичный голос соседки:
– А что сейчас изменилось?
Это был бы хороший вопрос, будь он задан без тонны надежды в голосе. Всё, пропала девка: стелите шёлковые простыни, несите стринги и кружевное бюстье – леди готова.
– Я не смог, – надломленным голосом откликнулся на вопрос своей птахи тукан-истукан. – Я пытался забыться в объятьях других женщин, но от этого на душе становилось тошно и уныло. Мне нужна только ты, пташечка! Я без тебя ни дышать, ни жить не могу!
– Да у тебя асфиксия, парень, – с видом заправского доктора вынесла я свой вердикт.
На мои реплики оба перестали реагировать. Камелия протянула руки своему тукану-истукану, а тот, радостно спрятав их в большущих ладонях, продолжил гнать пургу:
– Без тебя я не смогу. Ты всё для меня. Когда ты рядом, со мной творится что-то невероятное, и я забываю как дышать.
– Ого! Да у нас тут асфиксия успела вызвать генерализованную гипоксию. Причём, мозг особенно пострадал.
Камелия кинулась на шею Ильмиру и со всхлипами пролепетала:
– Я тоже не могу без тебя, любимый!
Встав с дивана, я потянулась, разминаясь, и приговаривая:
– И это, похоже, заразно. Так, ребят, вам в морг. Это я, как человек, разбирающийся в народной медицине, говорю. Всё! Кыш отсюда. Сил моих смотреть на ваше выклёвывание друг у друга насекомых из оперения больше нет.
Камелия обрадовалась, что я отпускаю её во все тяжкие, и перехватив покрепче руку своего тушканчика, упорхнула с ним из нашей комнаты. И я осталась одна.
Приложив руки к вискам, собралась с мыслями. Какие там у меня следующие дела были? Лекция по теории общей некромантии? Отлично! Будет где поточить зубки моего остроумия! Подхватив сумку, я отправилась на встречу к без пяти минут кочерыжке – потому что после того, как я погрызу нашего кронпринца морально, от него только это и останется.
На повороте к нужной аудитории сверху раздался мелодичный перезвон, а следом открылся портал, из которого вышел кронпринц собственной персоной.
– Ты что, следишь за мной? – поинтересовалась я.
– Всего лишь поставил оповещатель на потолок, чтобы поговорить с тобой до лекции, – ответил Хеэл и накрыл нас непроницаемым для звуков непрозрачным синим куполом, – я не успел тебе предложить…
– Ой, только не замуж! Пожалуйста, только не замуж!
Рей, вопреки моему воплю раненого зверя, опустился на одно колено и извлёк коробочку. Раскрыв её, он протянул кольцо со сверкающим камушком:
– Я готов ждать, сколько понадобиться. Просто прими этот подарок в знак того, что когда-нибудь ты согласишься стать моей королевой.
– Ага, нашёл наивную простушку! Я его надену и тыдыщь – я замужем за местным принцем по диким законам вашего Манжунтского мира.
– Это всего лишь помолвочное кольцо. Оно тебя ни к чему не обязывает. Я клянусь.
– Если я его буду носить, ты оставишь меня в покое и дашь учиться спокойно?
– Обещаю.
Заманчиво. Надо брать. Я взяла коробочку, и закрыв её, вместе с кольцом сунула в ученическую сумку.
– А…, – состроив недоумённую моську, заикнулся было Хеэл.
– Я обещала носить с собой. И я буду носить. Что-то ещё?! – Я угрожающе насупилась.
Мой воинственный вид кронпринца не остановил.
– Милли, – рывок, и Хеэл прижимает к стене, его губы целуют чувствительную кожу и шепчут: – меня испепеляет желание обладать тобой.
И этот, с позволения сказать, препоДаватель рывком прижав меня к себе, начал покрывать жаркими поцелуями моё лицо.
Я воззвала к холоду внутри меня и прижала к его каменному прессу ледяные ладони. Рей вскрикнул и отскочил от меня, а я вытянула вперёд покрытые толстой коркой льда руки:
– Не подходи, слышишь? Заморожу! Если тебе приспичило сунуть в кого-нибудь свой монарший жезл, то иди к фавориткам. Уверена, ты их немало осчастливил за свою жизнь.
Кронпринц шуткой не проникся и смотрел на меня мрачным взглядом из-под хмуро сведённых рыжих бровей.
– Милли, я не изменял тебе.
– А, ну да, ну да! Ты своих девах предпочитаешь приходовать на троне. Так сказать, не отходя от королевских дел.
– Я берёг себя для одной-единственной. И у меня ни с кем ничего не было. Ты единственная женщина в моей жизни.
– Ты невыносим!
Мы оба замолчали и принялись сверлить друг друга взглядами. Как же хотелось его покусать! Кто бы знал! У меня прямо-таки зудели резцы, так хотелось ощутить ими твёрдые мышцы его плеч, впиться в белую кожу и оставить на ней следы зубов.
Потом что-то изменилось. Кронпринц как будто принял какое-то решение, и его взгляд перестал быть колючим. Теперь в его глазах плескались тепло и нежность.
– Ой, мне пора на лекцию, – попыталась перевести тему разговора.
– Милли, сейчас у твоего курса моё занятие. До его начала есть полчаса. Давай пойдём ко мне и спокойно поговорим.
Никуда с ним идти я не планировала, о чём и заявила. Но Хеэл был непрошибаем, поэтому пришлось уступить. Устроившись в кресле в его апартаментах, я на всякий случай держала ладони холодными. Если полезет ко мне, сразу прижму к нему свои ледяные ручонки. Я молодчинка! Да мне надо премию выдать за изобретение универсального средства защиты от маньяков!
Рей расспрашивал меня о том, как я переместилась в пещеру, где столько времени дрыхла Спящая Красавица. Вместе подумав, мы поняли, что сработал произнесённый мной эвфемизм "япона мать". Некромантская магия перенесла меня к той, имя которой прозвучало для меня как "я пью эль". Для магии эти два выражения оказались созвучными. Видимо она, эта магия, сильно тугая на ухо.
Непредсказуемая у нас, землян, магия. В случае с Пюэль, именно она толкнула меня снять сонные чары. Мой фиф знал, что если я притронусь к спальному ложу, в котором зачаровали Бесиль, то словлю охлаждение всех чувств на долгое время. Поэтому он так цеплялся за мою ногу и пытался не подпустить к нему.
Кстати, Мохнатик зря беспокоился. Я считаю оледенение определённом благом для себя. Причём настолько, что теперь ищу способы, как бы продлить это чудесное спокойное состояние. Но сообщать об этом Рею Гралану я не спешила. Догадывалась, что он такое не одобрит.
Кронпринц умел увлекать разговором. И сейчас я сама не поняла, как Хеэл оказался сидящим на подлокотнике моего кресла, находясь в опасной близости.
– Милли, ты сможешь ощутить, насколько тебе не хватало эмоций, только после снятия ледяных чар. – И взгляд такой влюблённый-влюблённый. Меня даже сквозь холод души теплом окутало. – Всего-то и надо, что потанцевать со мной.
Встав, он потянул меня к себе. Я, загипнотизированная его топазовыми глазами, поднялась и оказалась впритирку к Рею. А он взял мою руку и поднял её для танца. И конец бы моему спокойствию, но я успела опомниться и стала сопротивляться попыткам повести меня в танце.
Вопреки ожиданиям, кронпринц сразу же отпустил меня и сделал шаг назад.
– Хм. Ну ладно. Главное, что кольцо я тебе надел.
– К-к-какое кольцо?! – Я поднесла руку к глазам и увидела, что на безымянном пальце сверкает колечко, которое ещё минуту назад лежало в моей сумке. И конечно же снять мне его не удалось. Дурацкий перстень сидел как влитой. На пальце он почти не ощущался, но сниматься категорически не желал.
– Магия?!
– Магия, – подтвердил мои опасения кронпринц. – Я ощутил на тебе чьё-то вредоносное заклинание, потому надеть артефакт было необходимо. Теперь ты свободна от той гадости, что кто-то на тебя навешал.
– Гадость здесь на меня вешаешь только ты!
Мы снова вернулись к тому противостоянию взглядов, от которого отвлекло расследование причин моего попадания в ледяные маги.
А я вдруг задумалась: “А что за гадость на мне была? Ни поноса, ни золотухи не замечала”.
И тут я поняла.
– Так это заклинание молчания!
Сказала и почувствовала, что могу теперь всё рассказать. Сейчас, когда я стала мыслить рационально, сомнений в невиновности кронпринца не возникало, и я поделилась с ним тем, что на самом деле видела тогда у дверей дамской комнаты. Хеэл встревожился и выспросил у меня всё в мельчайших подробностях. Чувствуя, что скоро идти на лекцию, я прервала расспрос вопросом, который меня сейчас волновал больше всего:
– А ты можешь сказать, сколько ещё у меня времени осталось до того момента, как побочное действие магии Бесиль закончится?
Кронпринц взглянул на меня печально-осуждающим взглядом:
– То есть, ты всерьёз не хочешь с замороженностью чувств расставаться? – И не дожидаясь ответа, наконец объяснил: – Несколько недель. Точно можно будет сказать после появления у тебя чувства зависти. Оно всегда первым пробивает корку льда на сердце. Хотеть самой получить любовь, дружескую поддержку, тепло и участие ещё не позволяет лёд на сердце, а завидовать тому, что это есть у других, уже начнёт получаться.
– И сколько времени с момента, когда я начну завидовать, у меня останется?
– Пять дней.
– Хм. Негусто. Надеюсь, до зависти я докачусь ещё не скоро. Мне вообще это чувство незнакомо.
– Милли, это оно тебе до касания саркофага Пюэль было незнакомо. В общем, если будет совсем плохо – приходи ко мне.
– Да не бывать этому! Даже не надейся!
Но я видела по хитро блеснувшему пронзительному взгляду, что он мне не поверил.
Мы перенеслись в лекторий, и дальше учебный день пошёл своим чередом. Моя замороженность как нельзя лучше способствовала сосредоточению на учебном материале.
