Текст книги "Слуга Вампира (СИ)"
Автор книги: Любовь Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Кристиан
– Миледи? – пробеял я, закутываясь в одеяло и не понимая, что же на меня нашло.
В синих глазах плескались чувства, которые я не в силах был понять. Мне казалось, что я вижу в них разочарование и тоску, но от чего?
– Простите, миледи. – Более твердо произнес я, правда совершенно не зная, за что прошу прощения.
– Ложись в постель, – раздался приказ, и она отвернулась к окну.
Вот так вот, ни порицания, ни объяснения, ничего. Я вернулся к кровати и, кряхтя как старик, залез на неё. Поздняя краска стыда наползла на лицо, когда я понял, что в своём порыве, совершенно забыл о наготе. Улегшись удобнее, я наткнулся взглядом на разнос, а потом пришёл запах еды и желудок заворочался, причиняя боль. Голод грыз меня, как и сомнения. Можно ли принимать пищу с пробитым нутром?
– Ешь. – Послышался голос миледи, при том, что сама Марика даже не оглянулась на меня, продолжая смотреть в окно. И что она там видит?
Я набросился на еду, и через десять минут на разносе уже ничего не осталось, а у меня начали закрываться глаза. Откинув пустую наволочку, я пододвинул к себе вторую подушку и, устроившись на ней, принялся наблюдать за госпожой. Так и уснул, видя её перед собой. Мне даже показалось, что я не засыпал, потому что когда открыл глаза, Марика стояла в той же позе. Но рука и плечо затекли, а на тумбочке стоял новый поднос полный ароматной пищи.
Моё безделье продолжалось целую неделю, которые я провёл в постели госпожи. И уже на второй день я готов был взвыть, но жёсткий взгляд синих глаз приковывал меня к кровати не хуже цепей. Меня даже в нужник не отпускали, Марика носила меня в свою купальню. Представляю, как это смотрелось со стороны, крепкий и больших габаритов парень лежит на руках у хрупкой женщины.
Стоящий в купальне горшок, на который сажают маленьких детей, только бо́льших размеров, вообще душевно "убивал" меня. Я зарекся попадать в какие-либо переделки, мысленно пообещав кого-нибудь убить, если мне придётся нарушить этот зарок.
Закончилось моё заточение странным образом. Проснулся я от того, что нос щекотало перышко. Ветер залетал в открытое окно, около которого никого не было, и гонял по всей спальне перья. Вид чуть желтоватых перьев, разбросанных по всей комнате, заставлял довольно улыбаться от воспоминания. Пожалуй, оно будет одно из самых моих любимых. Взбешенный глава всех вампиров, который не может причинить вред простому человеку – дорого́го стоит.
Приятные воспоминания плавно сменились на недовольство. Меня отчего-то очень раздражал беспорядок в комнатах миледи. Как и сорняки в саду, который я вырастил для неё.
Выбравшись из постели, я укутался в найденную простыню и принялся убирать перья, собирая их в поврежденную наволочку. Дело спорилось, если бы не ветер, что норовился поиграть с легкими игрушками. Только оползав всю комнату я увидел, что не один. Марика стояла в проеме двери с подносом в руках и пристально наблюдала за мной. Неловко поднявшись, я услышал "ешь" и поднос поставили на тумбочку. Но в этот раз, госпожа не стала по привычке вставать около окна. Она ушла, чтобы вернуться с моей одеждой.
Не успел я порадоваться своему освобождению, как меня поманили за собой. Такого раньше не было. Наши отношения не выходили за рамки, которые установились двенадцать лет назад. Мы никогда не покидали замок вместе.
Шли мы не долго, час от силы, и пришли на большую деляну с высокими соснами. Госпожа споро обозначила участок, попросту сломав по углам деревья. Мне было велено расчистить это место от деревьев и кустарника, после этого Марика вернулась в замок. Миледи я практически не видел с того момента. Она даже не звала меня, чтобы покормиться. Не принимала, когда я приходил сам, молчала на мой стук и просьбы войти, будто её и не было в комнате. Признаться, эти моменты были для меня самыми болезненными. И я не мог понять, за что она так наказывает себя и меня?
Марика ушла из замка, когда я принялся за работу. В одно утро я увидел на кухонном столе знакомую печатку. Кора лишь жалостливо посмотрела на меня, когда я мрачно одел кольцо на мизинец. Тоска разлилась по сердцу, неприятно сдавливая внутренности легкой болью. К ней примешалась обида за незаслуженное наказание и равнодушие.
Чтобы как-то справиться со своим состоянием, я все силы бросил на выполнение приказа. В течение месяца трудился с утра до ночи и если бы не Ким, то не смог бы управиться и за это время. Но волк, то ли жалея меня, то ли злясь на Марику, привел деревенских мужиков и мне помогли. Деревья быстро распилили, пни порубили и подожгли, бдительно приглядывая, чтобы остальная часть леса не загорелась. Я еще несколько дней приходил, чтобы убрать оставшиеся ветки и щепу. Впоследствии, я этому очень и очень сильно радовался.
Возвращение своей госпожи я увидел совершенно случайно. В ту ночь мне не спалось и я вышел в сад, одевшись теплее. Расположившись около одного из кустов, я улегся на землю и принялся наблюдать за частью неба, что виднелась среди тёмных верхушек деревьев. Через некоторое время, до меня долетело тихое шуршание травы, а потом тяжёлое дыхание. Замерев, я вслушивался в эти звуки, пытаясь определить сторону, откуда они исходили. Марика появилась внезапно, вышла из зарослей ежевики, что я посадил лет семь назад.
Даже в темноте я разглядел её плачевное состояние. Вся одежда была в крови, одна рука висела плетью, а часть бедра правой ноги разворочена. Мгновенно вскочив, я подлетел к женщине, пытаясь определить: насколько всё плохо. Краем глаза заметил волка и успокоился. Если были бы серьезные раны, то Ким не остался бы в стороне. Не зная как подступиться к госпоже, я бестолково остановился рядом. Меня одарили равнодушным взглядом, сияющим ярким голубым светом.
– Я ничего не сделал! – зашипел я ей прямо в лицо.
Меня охватила такая ярость, что затряслись руки. Желание сделать ей больно, как делает она, полностью охватило разум и я чуть не пропустил то, что Марика ответила.
– Я знаю. – Тихонько прошептала госпожа и меня отпустило.
Ким фыркнул и отступил в лес, а я аккуратно обнял женщину и наклонил голову, открывая шею. Быстро проходящая острая боль и легкое жжение пробежала вместе с эйфорией по венам. Это не было удовольствием в общепринятом смысле слова. Мне просто было безумно хорошо, когда Марика выпивала часть моей крови. Предполагаю, что это связано со связью, которая установилась между нами.
Когда лёгкая слабость охватила тело, она оторвалась от меня. Голубой свет глаз потух, заменившись на тёмную синь.
– Подготовить купальню? – спросил я, чувствуя себя просто прекрасно.
Марика одарила легкой улыбкой и покачала головой.
– Принеси флейту. – Попросила она и я помчался выполнять поручение.
Придя в комнату госпожи, я даже не удивился, что она уже там. В мятом широком полотенце она совершенно спокойно вытирала волосы, когда я появился в проеме открытой двери. Усевшись на маленький пуфик около кровати, я принялся наигрывать простую мелодию, наблюдая за женщиной.
Я наслаждался её видом, чёткими и одновременно плавными движениями. Словно прекрасное произведение искусства, она вызывала чувство восхищения. Воспоминания о том, что прикосновение к прохладной коже когда-то вызывали у меня отвращение, теперь приходили со стыдом. Бархатистую кожу, с перламутровым оттенком, хотелось гладить постоянно. А цветочный запах мне не привиделся, Марика действительно пахла полевыми цветами и ночной прохладой.
Последняя пуговка пиджака была застегнута и госпожа заняла своё излюбленное место. Что она там видит?
Мелодии сменяли друг друга, я будто рассказывал музыкой что чувствую. Они поднимались из глубины души, чувства, которые не редко я и сам не мог объяснить. Когда я растворился в нотах, и флейта в моих руках запела яростно, страстно и ярко, раздался резкий приказ:
– Довольно!
Мелодия оборвалась на высокой ноте и затихла в углах комнаты. Лишь мгновение спустя я понял, что сердце колотиться так быстро, словно хочет вырваться из груди. Подняв взгляд на госпожу, с удивлением увидел, что её глаза светятся голубым в темноте.
– Иди спать, – отпустила она, отворачиваясь к окну.
Тон сказанного был такой, что я не посмел ослушаться и вышел из комнаты, послушно отправившись спать.
Глава 24: Смирение
Луна заглядывала в тёмные окна замка, словно ночной вор, пришедший чем-нибудь поживиться в богатый дом. Сквозь деревья лунного света проходило совсем мало, но старому волку этого хватало. Хоть и настала заря его жизни, альфа оставался сильным – так думал оборотень. И будто в противовес этим думам, зверя скрутил хриплый кашель. Выругавшись про себя, Ким изо всех сил попытался приглушить свой приступ, прекрасно понимая, что от Марики это, скорее всего не скрыть. Слишком близко он к замку, к её окнам.
Неожиданно, в комнате на верху башни заиграла музыка. Флейта, сначала выводившая незатейливую мелодию, приобретала глубину, и Ким счастливо засмеялся, уже не боясь, что маленькая госпожа услышит его. Она сейчас была занята тем, что слушает настоящее признание. И наверняка не примет его – испугается.
Порой, старому волку было до боли жаль эту молодую женщину. Он давно уже относился к Марике, как к своей дочери, не смотря на то, что сам годился ей в правнуки. Ведь возраст совсем не имел значение, когда дело касалось вампирши. Она будто застыла в другом времени, или может наоборот, её время ещё не пришло?! В любом случае, оборотень похоже единственный видел, как Кристиан необходим графине. Он её недостающая часть. А то, что парень оказался нолом, вообще было чудом.
Как же Ким переживал, когда понял, что его план начал проваливаться и Марика начала упорно пытаться порвать связь. Она осознала, как стала зависима от мальчишки и испугалась. Оборотень напряжённо наблюдал за происходящим и чуть ли не впервые в своей жизни молился всем Богам вместе взятым. Ликование пришло в тот момент, когда волк осознал: она не может питаться. Что-то не давало Марике пить никого, кроме Кристиана, и вампирша ходила голодной.
Это вечер стал точкой и одновременно началом. В этот вечер Ким смог вздохнуть спокойно. Страх, что Марика просто убьёт Кристиана, как последнее средство, чтобы порвать связь – отпустил. Она смирилась и приняла свою судьбу.
Оборотень теперь чуть жалел, что не сможет увидеть собственными глазами, в кого превратиться нол. Сейчас молодой мальчишка, он будто и не хотел пока взрослеть, видимо наверстывая упущенную юность. Марика снисходительно смотрела на это, не вмешиваясь и не пытаясь повлиять. А ведь Кристиан даже не подозревал, что его хозяйка пристально следит, чтобы с ним ничего не случилось. Вампирша выпускала нола из вида лишь в окрестных лесах, в остальное время незаметно находясь рядом. Даже его загулы деревню не оставались вне её внимания.
И рано или поздно настанет пора, когда Кристиану придётся повзрослеть. Тогда он займёт место рядом с Марикой не как слуга, а как равный. На это, оборотень мог поставить свой хвост. Блаженная улыбка расползлась по его морде, когда он услышал, как обрывается мелодия хрупкого инструмента.
"Ничего, ничего! Тебе всё равно придётся смириться!" – думал Ким, убегая от замка подальше в лес.
Не успел он обернуться в своей сараюшке посреди леса, как почувствовал хозяйку этих мест. На ходу запахивая рубаху, Ким настороженно направился к Марике, которая неподвижно стояла не далеко от его кособокого домика.
Не доходя до вампирши несколько шагов, старый волк остановился, нахмурив брови. Никогда он ещё не видел столь странного выражения на её лице. Если бы речь шла о человеке, оборотень сказал бы, что она испытывает муку.
– Госпожа? – спросил волк, не дождавшись от застывшей вампирши никаких действий.
Марика обхватила себя за плечи руками, и этот жест выбил из колеи старого оборотня. Ким резко вздохнул и его скрутил кашель, старая хворь выбрала неудачный момент, чтобы напомнить о себе.
Вместо того чтобы помочь своей маленькой хозяйке, он сам лежал на её руках, чувствуя как она неловко пытается погладить его по голове. Вместе с кашлем изо рта вылетали мелкие красные брызги. И если сам Ким чувствовал металлический запах, что уж говорить о вампирше.
– Всё уж, всё. – Хрипло пробормотал волк, аккуратно поднимаясь и вытирая рот нижней частью рубахи.
– Почему не сказал? – спросила Марика, отворачиваясь от него.
Знал бы оборотень вампиршу чуть меньше, решил бы, что её охватила досада. Тон голоса был прохладен, и проскальзывали нотки раздражения. Вот только Ким знал ее, пожалуй, даже лучше чем она саму себя.
– Ничего не изменить. Просто пришло моё время.
– Время. – Эхом откликнулась женщина и медленно пошла в сторону замка.
– Марика, не нужно. Не закрывайся от мира, только потому, что старый оборотень скоро умрёт. – Проговорил тихо Ким, догоняя вампиршу.
– А что мне мир, старик? – Чуть высокомерно прошипела женщина. – Все вы уйдёте за грань, а я буду здесь.
– Моя девочка, – с доброй усмешкой проговорил волк, и древняя вампирша застыла в шоке.
Её глаза некрасиво округлились, а в голове стало совсем пусто. Её называли как угодно, от уродины до великой госпожи, но девочка?!
– Моя маленькая девочка! – повторил оборотень и сделал странную вещь: крепко обнял вампиршу, прижимая к себе.
Марика застыла, как и тогда, с нолом, просто не зная как реагировать на такую вольность.
– Я прожил хорошую жизнь, – заговорил Ким, отстраняясь. – И благодарю Богов за то, что они простили мои грехи. Они подарили самые чудесные годы в моей жизни, и я провёл их рядом с моей госпожой в этом лесу.
– Ты говоришь глупости, – ровно ответила вампирша.
– Всё может быть, – рассмеялся оборотень, и Марика фыркнула, повыше подняв голову.
Они стояли, окружённые тёмным лесом и тишиной, уютной и мягкой, приправленной горькой ноткой скорого расставания. Через несколько минут Марика двинулась в сторону дома, так ничего и не сказав старому другу.
Глава 25: Ученик
Кристиан
Рано утром меня разбудила сильная боль в шее. От испуга и паники я мог только бестолково размахивать руками, пытаясь вырваться. Когда взгляд прояснился, а от шеи оторвался жадный рот, я в шоке уставился на миледи. Она же, преспокойно достала белоснежный платок и вытерла губы. Легкий наклон головы и я понимаю, что мне велено идти следом.
Марика была на краю сада, когда я выбежал из замка, полностью одетым. Буквально через пять минут хода понял, куда мы держим путь. Стало даже интересно, что мы будем делать на той самой деляне, которую я расчищал вместе с деревенскими мужиками. Растерянность от произошедшего в комнате потихоньку стиралась, или может голова решила повременить с анализом ситуации, но я предпочел оставить эти мысли на потом.
Через час мы были на месте. Госпожа внимательно осмотрела место, кивнула чему-то и повернулась ко мне.
– Вампиры, – начала она говорить, при этом внимательно глядя на меня. – Сильнее и быстрее обычного человека. Они менее уязвимы для физических ударов, но это не значит, что их нельзя ранить.
Я совершенно растерялся от услышанного, абсолютно не понимая к чему Марика всё это говорит. А госпожа продолжила читать лекцию, стоя посреди новой поляны в середине леса, будто учила ребёнка прописным истинам.
– Вампиры хищники. И действуют, атакуют и даже лишают жизни лишь согласно инстинктам. Может показаться, что вампир играет или издевается, но почуяв кровь – они теряют разум, как звери. Если вампир хочет убить…
Мгновение и я задыхаюсь от захвата шеи, пытаясь оторвать руки графини от своего горла. Она отпустила и поправила манжет, пока я, стоя на коленях, пытался отдышаться и одновременно не выпускать её из виду. Страха не было, я уже понял, что это обучение. Другое дело, что я совершенно не понимал для чего оно. Мы нормально сосуществовали все эти двенадцать лет, зачем сейчас? Или это внезапная учеба и её странное поведение связано с посещением князя и нападением на меня?!
– …он убивает. – Закончила она, когда увидела, что я отдышался.
– Никакой жалости, сострадания или сочувствия у молодых вампиров нет. Лишь те, кто прожил более века, могут похвастаться такими эмоциями. Но и они учатся этому, приобретают искусственно. Глупо просить пощады, еще глупее пытаться убежать. Если не можешь дать отпор, лучше стоять смирно и молить своих Богов о лёгкой и быстрой смерти.
– А если я не хочу умирать? Если не хочу молить? – прохрипел я и Марика чуть улыбнулась.
– Если вампир голоден, то метит в главные артерии. – Продолжила госпожа, словно не слышала моих вопросов.
– Здесь, самое лёгкое место, – она коснулась шеи, куда всегда кусала.
– Здесь, если шея не доступна, – её рука скользнула по рубашке на ключицу.
– Здесь, – женщина прислонила ладонь к груди, в место где чувствовались ритмичные удары. Её голос стал чуть ниже, с едва слышными, вибрирующими нотками. – Можно напиться вволю.
– Здесь. И здесь, – одной рукой она коснулась запястья, а другой провела по бедру. – Если появилось желание развлечься.
– Развлечься? – переспросил я, отчего-то чувствуя злость.
Она огнём поднималась по телу, закрывая глаза алой пеленой. Марика улыбнулась.
В течение пяти минут из меня вышла вся злость, вернее её вышибли. А в следующие несколько часов я только мог радоваться тому, что убрал остатки веток и сучков. Испробовав всем телом ровность земли, трудно этому не радоваться. Миледи метила в те места, которые назвала. Я не успевал за её движениями, только чувствовал лёгкие уколы, а потом летел через всю поляну на несколько минут отдыхать. Остаться на земле совсем мне не позволяла гордость, и я вставал. Вставал, едва успевая переводить дыхание, и снова поднимался в полёт.
Обидно было то, что госпожа будто и не напряглась. Её наряд был безукоризненно чист, и ни единой смятой складочки не украшало его.
Когда конечности уже дрожали и не хотели собираться в кучку, я вдруг остался один. Она ушла молча, по своему обыкновению. С трудом встав на ноги я "дополз" (по другому язык не поворачивается назвать моё шествие по лесу) до замка. Отмокал в купальне часа два. А потом столько же ел, пытаясь справиться с ложкой дрожащими руками.
На следующее утро всё повторилось. Резкая боль в шее и я выпрыгнул из царства сна. Мне уже не нужно было приглашение, молча оделся и направился за миледи.
– Когда вампир защищает свою жизнь, он в первую очередь нападает. Инстинкт требует убежать, скрыться, но самоуверенность и опьянение от своих сил затмевают разум, заставляет игнорировать инстинкт. И когда вампир нападает, он метит в самые слабые места чтобы убить сразу. – Рассказывала миледи, сцепив за спиной руки и при этом глядя в лесную чащу поверх моего плеча.
– Горло, сердце, живот. – Спокойно перечислила она, подходя ко мне. – Здесь мягкие ткани, не способные противостоять сильному удару. Поэтому, – Марика внезапно пристально посмотрела мне в глаза, – эти места нужно защищать.
Пожалуй, за эти два дня, графиня сказала больше слов, чем за все года, которые мы прожили под одной крышей. Занятия были каждый день, без отдыха и поблажек. А разговоров и объяснений наоборот больше не было.
Казалось бы, я только и делал, что летал по поляне, пересчитывая своими костями все ямки и бугры на земле. И только через несколько недель я заметил, что мы стали доходить до тренировочной поляны намного быстрее. Оказалось, что Марика каждый день прибавляет шагу, и я тоже увеличивал ход. Происходило всё так не заметно, а может на фоне постоянных тренировок – не заметно, что часовая дорога стала занимать в два раза меньше времени.
А потом я заметил, что могу уследить за её движениями. Мог вызвать то состояние, в которое окунулся при нападении Себастьяна. И чем больше проходило времени, чем больше я тренировался, тем дольше мог оставаться в таком состоянии.
С поляной мы закончили месяцев через восемь. С трудом, но я мог отбивать атаки миледи. Вернее, я ставил блоки и уворачивался от четких ударов вампирши. О собственной атаки даже не шло речи.
Утренний ритуал менял время, интенсивность и силу, но сам оставался неизменным. Боль в шее стала моим спутником на протяжении всех этих месяцев. Спать Марика не ложилась, вечно бодрствуя, поэтому ей легко было находить время для контрольного укуса. А я всё никак не мог почувствовать её присутствие и предугадать нападение.
Вскоре, миледи отдала приказание подготовить походную сумку, и мы выдвинулись на север. Всего несколько дней в пути и лес отступил, давая волю просторным полям. А на горизонте появилась тёмная глыба огромных гор, будто окутанных сизым туманом.
