Текст книги "Друг из Рима. Есть, молиться и любить в Риме"

Автор книги: Лука Спагетти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

9. «Riding on a railroad» [62]62
  «Поездка по железной дороге» (англ.).


[Закрыть]

На следующий день все было готово к отъезду. Посадка в поезд «Эмтрэк Калифорния Зефир» состоялась в Чикаго. Мы поднялись в вагон нашего нового друга и выбрали места, которым предстояло стать нашим домом… на все последующие четверо суток! Конечно, это предприятие сулило немалые трудности, но такой вызов нас только раззадоривал. Правда, нам не давали покоя всего две небольшие проблемы: первая, кстати, не такая уж маленькая: как не умереть от голода и жажды за эти четверо суток? Вторая, касающаяся исключительно меня, заключалась в устрашающем вопросе: когда я выкурю свою следующую сигарету «Мальборо»?

Мы решили провести первичное обследование поезда, чтобы обрести большую уверенность в наличии хотя бы незначительных возможностей обеспечить себе пропитание, и «Зефир» немедленно предложил нам два варианта: первый, явно не про нас, оказался вагоном-рестораном, куда могли иметь доступ пассажиры с кошельком более тугим, нежели наш; второй представлял собой некое подобие бара, где подавали пиццу, напитки и различные закуски. Голодная смерть нам не грозила.

После чего до меня дошло, в каком нелепом аду я очутился со своими привычками курильщика: громкоговоритель объявлял название следующей станции, уточняя, что она является «остановкой для курящих». Что такое?! Я молниеносно вытащил свою пачку сигарет и, как только двери открылись, уже был тут как тут со своей «Мальборо» во рту, готовый на полную катушку использовать «остановку для курящих».

На перроне ко мне приблизился пожилой темнокожий мужчина с приятным и внушающим доверие лицом Моргана Фримена. Похоже, что и его терзала моя проблема с курением, и, когда он подтвердил мои наихудшие опасения, я почувствовал себя в положении больного, приговоренного к смерти. Оказывается, не все остановки были для курильщиков, а только те, о которых предупреждал громкоговоритель. И тогда полагалось выходить и курить. Можно с ума сойти! К счастью, я немедленно сдружился с «Морганом Фрименом», в действительности его звали Луиш, он был бразильцем и работал на компанию «Эмтрэк». Мой спаситель ехал с нами почти всю дорогу и заранее знал, на каких остановках я могу сделать несколько разрушительных для здоровья затяжек дыма.

Пришло время заморить червячка, так что мы с Алессандро направились проверить, какими же изысканными блюдами попотчуют нас в этой комнатушке вагона. Ответ был сколь внезапным, столь и обескураживающим: пицца и пиво! И все. Это в течение четырех-то суток! Однако существовала возможность выбора между обычной круглой пиццей и пиццей с перцами; когда мы выяснили, что в Америке под «перцами» подразумевается не наш перец, а колбаса (!), пришлось выбрать как раз эту последнюю в компании с бутылкой освежающего пива «Будвайзер». Первый заход вполне удовлетворил нас аппетитностью и насыщением поданного блюда: жаль, что это неизбежно повторялось все последующие разы. Нет смысла говорить, что я в жизни своей не забуду вкус этой «пиццы с перцами».

Кое-как приглушив голод, мы решили немного исследовать состав. Переходя из вагона в вагон, мы внезапно, к нашему величайшему изумлению, очутились в великолепном помещении, совершенно отличном от всех прочих: оно было абсолютно прозрачным! Собственно говоря, созданным специально для того, чтобы подарить пассажирам полный обзор окружающего пейзажа, как днем, так и ночью. Придя в восторг, мы тут же начали фантазировать, какое зрелище ожидает нас в окрестностях Большого каньона.

Колеса под нами быстро отсчитывали мили, и мы уже в конце первого дня знали более или менее всех в поезде, от обслуживающего персонала до пассажиров. Одна большая семья, которая ехала на запад.

А потом произошел «казус Стива».

Стивом был мальчик примерно лет двенадцати, блондин с рыжеватым отливом волос и светлой кожей лица, слегка усеянной веснушками. Он был самым маленьким и определенно самым любопытным из трех или четырех ребят, путешествовавших вместе с ним, скорее всего в сопровождении какого-то взрослого, размещавшегося в другом вагоне. Вероятно, наибольшее любопытство у него вызывали мы: два парня, явно оторванные от родной земли и разговаривающие по-итальянски. Мальчуган начал крутиться вокруг нас со все более настырными вопросами: кто мы такие, откуда приехали и куда следуем. Стив не был вредным отпрыском, но едва мы делали попытку расслабиться или вздремнуть, как из ниоткуда возникала рыжеватая головка, всегда готовая задать более или менее уместные вопросы.

Уже на второй день переносить его стало невмоготу. Мы спасались бегством в прозрачный вагон, притворяясь чрезвычайно увлеченными пейзажем, даже если проезжали через туннель.

Но самое неожиданное случилось вечером. Алессандро и я вынули колоду неаполитанских карт и начали отчаянно резаться в скопу. Я не испытываю особой склонности к игре в карты, но иногда это просто идеальное занятие для того, чтобы убить время. Хотя у скопы есть свои правила, но фактически это самая легкая и расслабляющая игра из существующих: достаточно уметь считать до десяти.

Мы уже отыграли полпартии, время от времени прикладываясь к изумительно освежающему «Будвайзеру», когда – вот она! – из-под стола появилась нагоняющая страх головка.

Ему было дозволено присутствовать, и шаг за шагом, партия за партией Стив не упускал удобного случая выспросить у нас обоснование каждого хода. Мы отвечали ему нехотя, стараясь не отвлекаться и втайне питая надежду, что ему это наскучит и он вернется к родителям.

Не тут-то было. Через десять минут вместо того, чтобы смертельно устать, мальчишка решил, что познал все правила игры, и, к нашему ужасу, попросился играть с нами. Я вцепился в горлышко моей бутылки с пивом, готовый нанести удар, но в последний момент меня осенила гениальная мысль: я ослабил свою хватку на бутылке и предложил этому докучливому дитяти договор на справедливых условиях. Да, он будет принят в игру, но, если проиграет более определенного количества партий, на следующий день должен исчезнуть с наших глаз. Зануда согласился.

Мой взгляд встретился со взглядом Алессандро, и на наших лицах появилась зловещая ухмылка завзятых шулеров. Алессандро уступил мне честь и удовольствие доконать этот бич Божий и пошел прогуляться. Я, как истинный джентльмен, более чем уверенный в победе, предоставил Стиву раздать карты. Он раздал каждому по три карты и четыре положил на стол, проявив при этом знание основ игры. Невзирая на наши разъяснения на английском языке, который был более чем далек от идеального.

Уже в ходе первой партии он проявил себя весьма предусмотрительным игроком и благодаря двум или трем случаям чистого везения выиграл. Удача новичков, подумал я. Но когда и две последующих партии закончились с таким же результатом, я встревожился. Если он продолжит выигрывать, мы будем вынуждены терпеть этого зануду до Сан-Франциско, как я смогу объяснить это Алессандро? К тому же я не мог допустить, чтобы меня обыгрывал всухую новичок! Поэтому, признаюсь, я начал подглядывать в его карты.

Толку от этого не было никакого: следующую партию, невзирая на мое подсматривание в его карты при каждом ходе, выиграл Стив!

К счастью, в этот момент появился Алессандро, игрок с совершенно другим опытом по сравнению со мной. Вот он-то обыграет мальчишку! Противник не моргнув глазом принял вызов моего друга, а я перешел в разряд зрителей, наблюдающих с трибун за смертельной расправой. Правда, я слегка подвинулся к этому сопляку, чтобы видеть его карты, если на то возникнет необходимость…

И таким образом, Алессандро, полностью уверенный в своих силах, начал игру, но результат не изменился: проклятый зануда выиграл все партии! Мы были в отчаянии и вынуждены подчиниться неизбежному: еще два дня Стив терзал нас, как блоха.

Сомнения, однако, не покидали нас: создавалось впечатление, что мальчишка старается запомнить все вышедшие из игры карты. Я робко спросил его, действительно ли это так, и он подтвердил. И к тому же сообщил нечто такое, отчего наше чувство полной несостоятельности только углубилось: Стив оказался сверходаренным ребенком, маленьким гением с мыслительными способностями, намного превышающими средние. Он ехал в Денвер обучаться в специальной школе. Показатель его интеллекта равнялся сумме показателей моего, Алессандро и пары наших приятелей.

Мы приободрились. По двум причинам: во-первых, мы чувствовали себя меньшими идиотами, нежели несколько секунд назад; во-вторых… Стив сойдет в Денвере!

Тем не менее заснуть в тот вечер нам так и не удалось.

Нас мучил единственный вопрос: почему на всех бескрайних просторах Соединенных Штатов именно нам попался этот долбаный двенадцатилетний гений, готовый преподать нам унизительный урок с неаполитанскими картами после угробления нашей нервной системы в течение целых двух суток?!

Мы пересекли штаты Иллинойс, Айова и Небраска, проезжая через такие исторические города, как Принстон, Гейлсбург, Берлингтон, Омаха, и восхищаясь из окон величием рек Миссисипи и Миссури. Наконец мы прибыли в Денвер, штат Колорадо.

Здесь мы пересели в прозрачный вагон, дабы полностью насладиться необычными видами каньона, который должен был начаться вскоре. Мы были вне себя от радости. Без денег, счастливые, с желудками, набитыми «пиццей с перцами», мы горели нетерпением предаться тому, что не купишь за деньги: впечатлениям и надеждам.

То, что подарила нам природа, оказалось чем-то невыразимым: вереница узких пропастей всех цветов, в которые мог проникнуть только железнодорожный состав под названием «Зефир». Вокруг не было никаких дорог, только железнодорожная колея, которая указывала путь медленному и неустанному движению поезда через расщелины, одно название которых заставляло испытывать глубокие ощущения: Каньон угольного ручья, Каньон южного валуна, Каньон Фрейзера, Каньон Байерса, Каньон Гора, Красный каньон, Каньон Гленвуда. Край каньонов. И у каждой пропасти была своя история, свой цвет, свой запах.

Самым прекрасным подарком края каньонов оказался закат. От него захватывало дух. Моим глазам еще никогда не доводилось видеть за такое короткое время столько красоты. Это было даже слишком.

Ночью мы переехали из Колорадо в штат Юта, и по воле судьбы следующим утром я случайно проснулся около пяти. Мои глаза, еще немного осоловевшие от сна, были потрясены светом, ясным и розовым, сильным, окутывающим все, но в то же время и мягким. Я находился один в прозрачном вагоне, одинокий и ошеломленный, погруженный в зарю, которая разливалась по плоской поверхности соляного озера.

Я еще не знал, что это за озеро, но в определенном смысле меня это и не интересовало. Для меня имел значение только необычный розовый цвет. Почти неестественный оттенок, порожденный светом зари, который, вероятно, каждым утром сливался с зеркальной поверхностью озера, но в этот день – только для меня, как будто для того, чтобы сделать подарок именно мне, решил показаться во всем своем сокровенном великолепии.

Внезапно я ощутил чье-то присутствие рядом с собой. Это оказался Луиш.

– Тебе нравится это зрелище? – спросил он меня отеческим тоном.

Когда я понял, что это был он, смущение от того, что я захвачен в минуту личного потрясения от вида розового озера, благодаря наличию свидетеля переросло в уверенность, что происходящее за стенами прозрачного вагона настоящее.

– Луиш, у меня не хватает слов. Я знаю, что мы где-то поблизости от Солт-Лейк-Сити, но ты знаешь, что это за озеро?

– Ты действительно хочешь знать его название?

– Да. Или, наверное, нет. Возможно, излишне давать название этому чуду. Хватит моего воспоминания.

– Правильный ответ. Ты славный парень. Унеси этот свет с собой в сердце и вспоминай его в трудные минуты.

– Спасибо, Луиш, я так и поступлю. Но почему у тебя рюкзак за спиной? – спросил я.

– Здесь я прощаюсь со своим «Зефиром». Я старею и уже не совершаю длительные поездки, как когда-то. Я должен остановиться на короткое время, а потом ехать снова. Другие путешествия, другие истории, другие лица, те же самые каньоны и те же самые озера, но всегда разных цветов. Через несколько минут я выхожу. Это остановка для курящих: выкуришь свою последнюю сигарету «Мальборо» со мной?

– Конечно, Луиш, почту за счастье!

Эта «Мальборо» в то утро, которое пронзило мою грудь, впервые не имела вкус сигареты. Я находился поблизости от Солт-Лейк-Сити, купаясь в невыразимом свете вместе с приятелем, которого я узнал всего несколько дней назад, и разделяя с ним одно из наиболее ярких переживаний моей жизни. И в этот момент я понял то, что пытался скрыть от себя самого, когда почувствовал его руку на своем плече в прозрачном вагоне. Я никогда больше не увижу Луиша. «Мальборо» имела вкус жизни, и этот мудрый человек, перед тем как удалиться в розовое сияние утра штата Юта, прощался со мной с немного печальной улыбкой, давая последние советы и обнимая юношу, который был готов расплакаться.

Я вернулся на свое место, стараясь замаскировать свою печаль. Алессандро бодрствовал.

– Але, ты представить себе не можешь, что произошло в последний час!

– Я все видел. Слышал, как ты ушел, открыл глаза, выглянул в окно и просто застыл на месте. Ты ведь отправился в прозрачный вагон, верно? Я не представляю, что ты наблюдал оттуда, но догадываюсь. Я в первый раз в жизни видел такую розовую зарю. Что это было за озеро?

Я ответил с улыбкой и новоприобретенной мудростью:

– Ты действительно хочешь знать это?

10. «Wandering» [63]63
  «Странствия» (англ.).


[Закрыть]

Начинался наш последний день на «Зефире». Мы уже предвкушали прибытие в конечную цель нашего путешествия, Сан-Франциско, но вместо этого с семичасовым опозданием по сравнению с графиком движения гордо выскочили из поезда на станции с названием «Окленд».

Чтобы добраться до места назначения, нам пришлось ехать автобусом. Подъезд к Бэй-бридж и пересечение залива произвели на нас чудесное впечатление, а ночное знакомство с Сан-Франциско оставило незабываемый след в памяти. Нас уже неудержимо влек к себе этот новый великолепный американский город – притяжение было настолько сильным, что после четырех суток в поезде, прибытия с опозданием на семь часов и осточертевшей пиццы с перцами в желудке мы в два часа ночи как два дурака стояли перед Бэй-бридж с рюкзаками на спине и без малейшего представления о том, где нам переночевать.

Все это кончилось тем, что мы, уставшие и возбужденные, скоротали ночь на скамейке пристани. По сей день фотография, которая запечатлела это памятное событие, относится к числу моих самых дорогих воспоминаний. Следующий день оказался очень длинным. После полудня в Сан-Франциско прилетал Коррадо, третий путешественник-исследователь из нашего трио; мы должны были встретить его в аэропорту, взяв напрокат автомобиль, сказочный «ниссан-альтима» цвета зеленый металлик, оборудованный истинным сокровищем: радиоприемником, принимающим все радиостанции Америки! Пока Алессандро восседал за рулем, я без устали переключал каналы и во все горло распевал песни, на которые натыкался.

До тех пор, пока до моих ушей не донеслись звуки «Take It to the Limit». До чего же я обожал эту песню! Ее не было среди первых творений «Eagles», которые мне понравились, но я помню, что меня как будто ударило электрическим током, когда я случайно услышал ее, готовясь к экзамену по экономике, – она затесалась среди прочих других в двойном компактном диске группы.

Когда все инструменты взяли в унисон начальный аккорд и проникновенный голос Рэнди Мейснера с необычной нежностью затянул песню, я почувствовал, как всего меня пробрала смертельная дрожь: «Вечер был на исходе, яркие цвета сменились синеватыми оттенками, и я, один-одинешенек, думал о женщине, которая, возможно, любила меня, а я так и не узнал об этом, но, ведь тебе известно, я всегда был мечтателем…»

В тот день я понял, что «Take It to the Limit» неоспоримо стала моей любимой песней «Eagles»; кто бы мог подумать, что несколькими годами позже, мчась по американской автостраде, я случайно услышу ее по радио…

«Так что выведи меня на автостраду, покажи мне указатель и еще раз газани так, что стрелку зашкалит».

На следующий день мы вместе с Коррадо отправились исследовать Сан-Франциско с его канатной дорогой, панорамами, Чайнатауном, который сам по себе почти что является отдельным городом, феноменальной бухтой Золотые Ворота. Этот изумительный красный мост, которому не было видно конца, – предмет моих мечтаний в течение стольких лет. Он напоминал мне о Джеймсе Тейлоре, когда тот в своей песне «Wandering» рассказал о своих бесконечных странствиях между Нью-Йорком и Золотыми Воротами.

И нам казалось, что мы тоже должны двигаться без остановки: на следующий день мы выехали в Йосемити [64]64
  Йосемитский национальный заповедник.


[Закрыть], а оттуда через несколько часов начали спускаться к Западному побережью.

Водить машину в Соединенных Штатах – совсем иное дело, нежели в Италии, по меньшей мере на калифорнийской автостраде. Иногда кажется, что ты смотришь из окна фильм, настолько красивы пролетающие мимо виды; коренное отличие от наших дорог, где можно любоваться панорамой самое большее в течение двадцати метров пути, пока либо туннель, либо неизбежные ремонтные работы не испортят все, включая нервную систему водителя.

Первой целью осмотра был Монтеррей; после него мы направились к самой красивой части калифорнийского побережья вдоль Автострады 1: зоне Биг-Сур [65]65
  Большой Юг.


[Закрыть]. Эта область, воспетая Керуаком, с горами Санта Лючия, отвесно обрывающимися в море, потрясающе живописна.

Затем мы прибыли в излюбленную туристами Санта-Барбару, где нас ожидали менее поэтичные удовольствия, но их тем не менее не стоило упускать. Мы оказались в кафе со смешной вывеской: филин, вытаращенные глаза которого представляли собой две буквы «О» в слове «Hooters» [66]66
  Автосигналы, на жаргоне – сиськи (англ.).


[Закрыть]. Нам еще не доводилось слышать название этого заведения с едой быстрого приготовления, хотя мы полагали, что посетили их все, от «Макдоналдса» до «Венди» и «Кентаки фрайд чикен» [67]67
  Жареные цыплята по-кентукски (англ.).


[Закрыть]. Нет, «Hooters» оказался нам в новинку. Заглянув внутрь здания, мы несколько обалдели, – но это было приятным сюрпризом, – стайка девиц в форменной одежде обслуживала искателей приключений, разъезжая на роликовых коньках. Но это было еще не все: одежда официанток, возрастом лет двадцати, состояла из беленькой маечки на пару размеров меньше, чем это было необходимо, с невероятно глубоким вырезом и шорт апельсинового цвета, столь плотно обтягивающих, что можно было не напрягать воображение. Однако же и на этом чудеса не кончались. Все девицы имели одну общую особенность: из их декольте выпирали, готовые лопнуть от полноты, непокорные округлости, стянутые до безобразия узкими маечками. Налитые груди даже наименее щедро наделенной природой красотки тем не менее не уступали бюсту Долли Партон [68]68
  Кантри-певица и киноактриса.


[Закрыть]! Одним словом, это зрелище заставило бы побледнеть и самого Хью Хефнера.

За две минуты «Hooters» стал еще одним из наших американских впечатлений и отнюдь не из разряда рядовых!

На следующее утро состоялось наше первое купание в океане. Дело нешуточное для трех юношей, привыкших к спокойным и теплым водам Средиземного моря. Как только я погрузил в воду большой палец ноги, так сразу же сообразил, что никогда не смогу окунуться в нее! Температура была как на полюсе холода, и даже десяти литров глинтвейна не хватило бы, чтобы мое кровообращение вновь заработало! Коррадо, напротив, сделал попытку. Время его пребывания в воде составило две десятых секунды, но он добился своего. Правда, после купания нам пришлось ждать минут двадцать, пока он не приобрел цвет живого человеческого существа.

Мы колесили по городу до вечера, потом направились в автомобиле в Лос-Анджелес. По радио исполняли «Ventura Highway», мелодию из числа моих любимых американских песен, а когда на указателе я прочитал «Вентура», то не мог поверить своим глазам. Мы слушали «Ventura Highway», несясь по автостраде Вентура!

Лос-Анджелес оказался огромным, но не произвел ошеломляющего впечатления. Он был настолько велик, что оказалось сложно понять, где ты находишься. Ну как не заскочить на Беверли-Хиллз и не бросить взгляд на закрытые ворота вилл миллиардеров? Или не прогуляться по Аллее Славы, попирая своими стопами, как жалкое ничтожество, какую-нибудь голливудскую звезду?

А потом прогулка по Родео-драйв, улице, где Джулия Робертс, одна из культовых актрис, такая прелестная, нежная, несчастная, ходила за покупками в фильме «Красотка». Не знаю, какие сокровища отдал бы я, чтобы увидеть перед собой ее улыбку и такую незатейливую красоту… что же я сказал бы ей, если бы случайно встретил на улице? Или этого никогда не может произойти в моей жизни? Вероятнее всего, не может, но ведь мечтать не вредно…

Я очнулся от мечтаний, когда совсем неподалеку отсюда, на бульваре Сансет, оказался в «Тауэр Рекордз», моем любимом магазине дисков. Каждый раз, когда я видел эту вывеску, у меня во рту начинали течь слюнки: в каком бы городе я ни очутился, просто невозможно было устоять перед соблазном зайти туда и поискать те диски, которые я ни за что не нашел бы в Риме.

Покинув Лос-Анджелес, мы устремились к конечной цели нашего путешествия, Сан-Диего, куда мы прибыли через пару часов езды по бесплатной автостраде. Сан-Диего оказался изумительным: чрезвычайно жаркий, но сухой климат, а цвета и запахи напоминали нам, что отсюда рукой подать до Мексики. Бесконечные пляжи с выходящими в море причалами, участки побережья немыслимой красоты, от которой захватывало дух, такие как район «Ла Холла», настоящая жемчужина, напоминающая Большой Юг, с виллами и домами, висящими над океаном, и ощущением свободы и покоя, что тотчас же заставило меня полюбить это место. После осмотра чудес «Мира моря», знаменитого аквапарка, из центра города на небольшом поезде мы поехали в Тихуану, так называемые «Ворота Мексики».

Мы ожидали увидеть селение из белых домиков, подобных тем, что были знакомы нам по мультфильмам о Проворном Гонсалесе, и потеряли дар речи, когда после пересечения границы пешком оказались в гигантском мегаполисе. Очутившись на проспекте Революции, улице размером с Пятую авеню в Нью-Йорке, мы быстро смекнули, что в Тихуане все сказочно дешево: текила, сигареты, марихуана, секс, еда, лекарства и так далее. Мы довольствовались разнообразными «Маргаритами» и изысканными фахитас; а затем с несколькими блоками «Мальборо» под мышкой мы отправились обратно к границе, чтобы вернуться в Сан-Диего.

Днем позже, направляясь в Гэслэмп-дистрикт, я остановился на перекрестке Пятой и Эф-стрит, и глаза у меня полезли на лоб: мой взгляд упал на вывеску «Ресторан “Кроус”». Это был ресторан Джима Кроуса, которым управляла его жена Ингрид. Создатель таких шедевров, как «Operator», «New York's Not My Home», «I Got a Name», «These Dreams» и «I Have То Say I Love You in a Song», в строгом порядке моих предпочтений, умер в 1973 году, и мне никогда не приходила в голову мысль, что здесь, в Сан-Диего, я могу наткнуться на ресторан, посвященный ему.

Было просто невероятно – любое место, куда я попадал в Соединенных Штатах, делало мне музыкальный подарок. Все это выглядело так, будто я следовал по тропинке, осененной мелодиями любимых песен.

На следующий день, после долгих пеших прогулок и дикой усталости, действительно настало время насладиться солнцем, пляжем и больше не морочить себе голову: наш выбор пал на пляжи «Миссионерский» и «Океанский». В конце дня, любуясь с Хрустального причала потрясающим закатом и океаном, мы не могли поступить иначе, как последовать мудрому совету американского героя, Форреста Гампа: «Раз уж мы добрались сюда, стоит развернуться и продолжить бег!»

Начиналось наше обратное путешествие с побережья до побережья в Нью-Йорк.