Текст книги "Жертва негодяя"

Автор книги: Луиза Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Возможно, он зря беспокоится, и она достаточно искушена для таких игр. Что ж, поживем – увидим.

Некоторые пассажиры затеяли танцевать традиционную джигу. Элис ухватил Перси за руку и, чуть ли не вприпрыжку, поспешил присоединиться к веселью, закружив ее в конце длинной цепочки танцоров, следом за старшей из сестер Уайтон и лейтенантом Томпкинсом.

– Омела! – крикнула мисс Уайтон, заметив Перси, вышедшую в круг перед лейтенантом. – Где вы раздобыли ее?

Но Перси уже благополучно перешла в другой ряд. Элис подхватил ее за руки и сосредоточенно старался попадать в такт музыки, ожидая, пока подойдет их очередь для следующей фигуры танца.

Скрипач выдал заключительный аккорд, и раскрасневшиеся, смеющиеся танцоры остановились: леди обмахивались веерами, мужчины пыхтели и отдувались. Элис увидел, как Коль Чаттертон похвалил заколку в прическе Перси и сорвал поцелуй, за ним и брат пристроился. Джентльмены не растерялись – так и очередь недолго собрать.

– Охотно одолжу вам эту вещь, – предложила Перси Дэниелу, – и тогда вы можете грешить дальше.

Эйврил по просьбе подруги начала откреплять заколку, но внезапно замерла, рассматривая веточку на своей ладони. Элис как бы невзначай подошел поближе.

– Но эти ягоды – жемчуг, Перси! Настоящий жемчуг – и много, на целое ожерелье хватит.

Коль взял веточку из ее ладоней и внимательно вгляделся:

– Отменный жемчуг. Надлежало бы убрать их в сейф, под замок, леди Перси, а не танцевать в таких драгоценностях джигу на открытой палубе.

– Как они прелестны! – Миссис Бастэбл присоединилась к беседе, придерживая за локоть своего угрюмого мужа. – Хорошо бы заменить эти жемчужины стеклянным бисером, для сохранности. Кто подарил вам это, дорогая?

– Кое-кто из бывших друзей давно прошедших лет, – ответила Перси. – Не думаю, что я теперь его узнаю. – Она отвела взгляд от омелы и заметила обращенный на нее взгляд Элиса. Ее глаза глядели как бы сквозь него. – Извините. Я непременно последую вашему совету и уберу их под замок.

Элис предупредительно открыл перед нею дверь кают-компании, и она остановилась на пороге.

– Я легла бы с вами просто так, – с чувством прошептала Перси. – К чему было покупать меня жемчугом? Я не продаюсь. И я не девочка, чтобы не понимать, что происходит, когда меня целует мужчина. Не ведите себя так, словно мы с вами только что совершили нечто печально постыдное, некую глупость. Если вам необходимо флиртовать и чувствовать себя меценатом, обратитесь к Дотти Уайтон.

– Вот дьявол!

Это несправедливое обвинение возмутило его до глубины души, однако ее выпад точно попал в болевую точку его совести – Элис отпустил створку двери, и она захлопнулась, скрыв их от остальных.

– Тогда верните их, – сказал он с улыбкой, не удосужившись изгнать дьявола из своих глаз.

– Нет. – Она гордо выпрямилась. – Я сохраню эти жемчужины на память о безумной страсти. Из них получится прелестное ожерелье.

Нельзя не согласиться – им везло с погодой. Дули попутные ветры, а если и штормило, то не сильно. Так что они прибыли в Кейптаун на неделю раньше, чем на то рассчитывал – по самым оптимистичным прогнозам – капитан Арчибальд.

– Так приятно размять ноги на твердой земле, которая не ходит вверх-вниз, – говорила Эйврил, завязывая ленточки шляпки под подбородком и пытаясь рассмотреть себя в маленьком зеркале на стене каюты.

– Земле суждено вздыматься и проваливаться, как и кораблю, что находится на ней, – отозвалась Перси, примостившись на краешке койки Эйврил. – Зато теперь у нас походка настоящих моряков. Чем вы намереваетесь сегодня заняться? Капитан сказал, что мы простоим здесь два дня.

– Лорд Линдон очень рекомендовал мне выехать с группой на прогулку в дендрарий, принадлежащий компании. Говорят, у них собрана самая впечатляющая коллекция растений со всего мира, есть и зверинец. Но он, верно, и вас пригласил?

– Пригласил, но мне надо кое-что купить, поэтому я отказалась. – Перси с живым интересом смотрела на удивленную Эйврил. – Я видела тот парк, когда ехала в Индию. Он прекрасен – вам понравится.

– Безусловно. – Эйврил воткнула шляпную булавку в подушечку и засуетилась, приводя вещи в порядок. Перси ожидала следующего вопроса. – Два дня на покупки?

– Мне надо отнести кое-что в ювелирную лавку, а на следующий день – забрать это.

– У вас не сложились отношения с лордом Линдоном? – Эйврил слегка порозовела; она обычно не навязывалась с личными вопросами без веской причины.

– Да, – ответила Перси. Лгать не было смысла.

– С Рождественского сочельника, – кивнула Эйврил в подтверждение своих мыслей. – Так я и думала. И в чем же дело?

– У нас... нет взаимопонимания.

«Или, точнее, я не поняла его. Полагала, он питает ко мне нежные чувства и поэтому хочет меня. Какая наивность! Его вело плотское желание, и он казался влюбленным, но, как только получил желаемое, стал холоден и деловит – таковы его истинные чувства». Счастье, что он удержался и не вошел в нее. Она со стыдом вынуждена была признаться, что не смогла бы остановить его.

– Я полагала, он вам очень нравится.

– Да... нравился. Я нахожу его слишком... привлекательным мужчиной, для того чтобы рассчитывать на нечто серьезное с его стороны.

– Вот оно что! – Эйврил повозилась еще немного, бросила перчатки и выпалила: – Он перешел черту?

– Перешел? Да, полагаю, можно сказать – перепрыгнул. Мне следовало быть осторожнее... – Перси умолкла, но топот шагов, который она услышала, доносился сверху, так что к их рубке никто не идет, а иллюминаторы закрыты.

– Перси, но вы же не спали с ним?

– Нет, конечно. Ах, простите, мне не следует так легкомысленно болтать. Нет, если вы имеете в виду то, что может привести к неким последствиям, скажем беременности. Я была более близка с ним, чем следовало, и, честно сказать, мы оба теперь об этом сожалеем.

– Он так страстно вас целовал?

Перси напомнила себе, что Эйврил – девственница, и благовоспитанно кивнула.

– Но если вы оба теперь сожалеете об этом, можно ведь простить и помириться?

– Это так, если оба сожалеют об одном и том же, – согласилась Перси, прилаживая шляпку на прическу и поднимаясь на ноги. – Только тогда возможны гармоничные отношения. Но как-то не... льстит самолюбию, если во время свидания мужчина всем своим поведением заявляет о желании поскорее отделаться от вас.

– Не может быть! Как же...

– Унизительно – вы хотели сказать. Действительно, бесполезно утешать себя тем, что это, разумеется, самое благоразумное и здравомыслящее поведение.

– Да, я понимаю. – Эйврил взяла с собой зонтик, ридикюль и шаль и открыла брезентовый полог. – Жаль. Я полагала, он замечательно к вам относится.

«Замечательно. Он красив, безрассудно смел, умен и явно богат. В постели он – просто ангел, но он... он не ангел. С ангелом мне было бы скучно».

– Леди Перси, мисс Хейдон, доброе утро. – Их приветствовал доктор Мелчет, крепкий старик, надзирающий за всеми напастями, что подстерегают человека в тропической Индии. «Разве что тигры не подвластны ему», – подумала Перси.

– Доброе утро, доктор Мелчет. Вы едете с группой в дендрарий?

– Нет, леди Перси. Я бывал в этом парке несколько раз, а сейчас еду за подарками для крестников. Можно напроситься к вам в эскорт, леди, если вы тоже не прочь поторговаться? Как вам страусовые перья?

– Спасибо, я буду рада вашей компании, сэр. Мисс Хейдон едет в парк, так что я – ваша единственная спутница.

Трезвомыслящий и остроумный, как заметила Перси, доктор оказался к тому же отличной защитой от лихих молодых красавцев. Он соблазнил ее приобрести опахало из перьев страуса и перья для шляпки – пригодятся для светского приема; затем увлек ее в лавку резчика по дереву покупать забавные игрушки для своих крестников.

– Взгляните на это.

Это была овальная шкатулочка размером с большую табакерку, на крышке – резное изображение Ноева ковчега. Под крышкой оказалось множество фигурок животных: каждая скрупулезно проработана в деталях и пригнана по размеру. Они такие крошечные: слон умещается на ногте ее мизинца.

Перси, забавляясь, перебирала их несколько минут, пока не нашла пару тигров: тогда она вспомнила об Элисе и о том, зачем пошла в город.

– Не знаете, доктор, есть ли здесь хорошая ювелирная лавка? – Она неохотно задвинула крышку шкатулки и вернула торговцу. У нее уже был набор резных фигурок побольше размером – для племянников и племянниц, но дети были еще слишком малы, чтобы забавляться с такими хрупкими миниатюрными игрушками.

– Вы не за драгоценными камнями собрались? Их лучше приобретать в Индии. Кажется, вспомнил, есть здесь нечто подобное. Да мы уже рядом.

– Надо нанизать ожерелье, – объяснила она вышедшему к ним ювелиру. – Вот. Они уже просверлены. – Она высыпала жемчуг на бархатную подушечку на прилавке. – Можно изготовить это к завтрашнему дню? Просто нанизать в один ряд.

– Могу сделать к завтрашнему утру, мадам. – Он вытащил лупу и рассмотрел пригоршню жемчужин. – Отменный жемчуг и хорошо подобран. Индийский?

– Да. – Договорились о цене, и она позволила доктору взять ее под руку и найти экипаж, чтобы вернуться к причалу.

– Жемчужины с вашей омелы?

– Они самые. – Она неотрывно смотрела в окно, желая, чтобы доктор сменил тему разговора.

– Интересный молодой человек, тот самый. И щедрый. – Значит, он догадался, кто одарил ее.

– Мы знакомы с детства. – «Побеседуйте о чем-нибудь другом. Прошу».

– И тем не менее не дружите более. – Старик оперся обеими руками о набалдашник своей трости и всматривался в нее поблекшими голубыми глазами. – Жаль терять старых друзей. Когда доживете до моих лет, поймете, что это значит.

– Завтра день его рождения, – сказала Перси. В горле словно стоял комок – непонятно почему. – Я... Возможно, мне следует купить ему подарок.

– Что может ему понравиться, как вы полагаете? – Доктор Мелчет выпрямился, глаза его остро блеснули.

– Не знаю. Он привык не отказывать себе ни в чем, но сейчас слишком поздно что-то изобретать.

– Тогда одарите его непритязательно, с некоей изюминкой тем, что вызовет его улыбку. Думаю, ему пока не слишком весело.

– Ноев ковчег!

– Я улыбнулся бы, если бы прелестная молодая леди преподнесла мне такой подарок, – хохотнул старик, затем просигналил вознице и велел поворачивать к торговым рядам.

После завтрака Перси подождала, пока Элис в одиночестве поднимется на палубу. Если начнет унижать ее – зрители ей не нужны.

– С днем рождения. – Она могла бы поклясться, что шла совершенно тихо, и он стоял к ней спиной, облокотившись на перила, однако он не вздрогнул, услышав ее голос. Даже не обернулся.

– Спасибо.

Она продолжала смотреть ему в спину, хотя инстинктивно порывалась развернуться и уйти, и Элис, зябко поежившись, повернулся к ней лицом.

– Решили снова заговорить со мной?

– А вы – со мной. Окажите милость и согласитесь: мне незачем дуться. – Она глубоко вздохнула: совсем не так она представляла себе это свидание. – Вы кого угодно выведете из себя. Я настроилась на светлую радость, но стоило вам выговорить несколько слов – и я сорвалась на вас.

– Светлую радость? – Он улыбнулся, и она поняла, что улыбается в ответ какой-то вымученной улыбкой. «Спасибо, доктор Мелчет». – Очень хотелось бы.

– Хотелось бы забыть тот Рождественский сочельник, чтобы былые обиды не разделяли нас. Хочу, чтобы мы снова стали просто друзьями, без страхов и упреков.

Его улыбка была недоброй.

– Я безусловно понял бы вас, Перси, если бы на ближайшем горизонте маячили по крайней мере трое наших попутчиков, но ведь у вас не было и нет таких мыслей? Возможно, вам и хочется просто дружить, Перси, но я солгал бы, согласившись с этим. Более того, я не склонен верить и вам.

– Разве у вас нет самообладания? – выпалила Перси, порываясь всплеснуть руками, но тут же опомнилась. – Простите. Несомненно, вы правы. Мы оба. И не в силах забыть?

– Могли бы притвориться, что забыли, – медленно проговорил Элис, наблюдая за ней.

Неужели он почувствовал, что в ней нарастает желание от того, что он просто стоит рядом? Она целовала его губы – вот там. Эти длинные умелые пальцы касались ее – здесь, здесь и...

– Этого достаточно? – спросил он. Его гримаса подсказала ей, что он вряд ли пожелает долго притворяться.

– Придется смириться, насколько я понимаю. – Перси протянула руку, которую до сих пор прятала за спиной, – в ее ладони лежала коробочка. – Это вам, с днем рождения. Безделушка – чтобы вы просто улыбнулись.

– Благое намерение, как видно. – Он осторожно взял шкатулочку, стараясь не прикоснуться к ее ладони. – Местной работы?

– Да. Думаю, открывать ее лучше на ровной поверхности и не на ветру.

Перси вполне была вознаграждена тем, что просто сидела и наблюдала за его сосредоточенным липом, склонившимся над шкатулкой, за его пальцами: они бережно ставят каждое крохотное создание на столешницу, затем подбирают их в пары; вот они нашли миниатюрные сходни, которые можно прислонить к шкатулке.

– Вот и Ной. – Он вытащил последнюю фигурку и с улыбкой посмотрел на Перси. Она чуть подалась к нему, завороженно рассматривая изгиб его рта. – Благодарю вас. Изысканная вещица. – Он дотронулся пальцем до ее щеки. – И вы тоже улыбаетесь этой игрушке. Мне совестно, что я убил в вас улыбку, Перси.

– Нет, это не так, – вымолвила она с замиранием сердца. Стоило ему ее коснуться – и самообладания как не бывало. Оставалось только ринуться в бой. – У вас преувеличенное мнение о своем влиянии на меня. Если я и выгляжу подавленной, так это от осознания своей легкомысленности – позволила себе увлечься записным повесой.

– Увлечься?

Та самая дьявольская улыбка. Должно быть, он тренирует свою мимику, чтобы бить наверняка, подумала она, принимая ответные меры и разя наповал взметнувшееся желание и панику.

– Не набивайтесь на комплименты, Элис. – Перси отодвинула стул и встала, он тоже резко поднялся: взлетела пола его длинного сюртука, и фигурки раскатились по столу. – Разумеется, увлечься. Вряд ли я предамся любовным ласкам с мужчиной, к которому у меня нет влечения.

– Разве? Никогда не знаешь, чему вы можете предаться, Перси, если вас одолевает буйное любопытство. – Никакого веселья уже не было в его лице – одна безразличная надменность.

– Вы полагаете, что я буду...

«Что? Спать с любым, на кого я обратила внимание – по своей прихоти?» Вопрос едва не сорвался у нее с языка, но она вовремя спохватилась; она не желала услышать его утвердительный ответ.

– Ваша так называемая компаньонка – милая леди, однако все же тяжеловата для вас, Перси, – вам не снести ее.

– Но я же не лошадь!

Глаза Элиса сузились, нагло окидывая ее испытующим взглядом, и Перси сжала кулаки, борясь с искушением залепить ему пощечину.

– Нет, вам не нужен жокей, вы и так несетесь очертя голову. А надобно вам, Перси, любовь моя, мужа.

– Возможно, так. – Голос ее зазвучал предельно радостно. – Возможно, где-то и есть мужчина, который не ведет себя надменно и снисходительно, не стремится подавлять и не интересуется единственно моими деньгами или моим телом. Но пока у меня нет никаких доказательств, что такой существует на этом свете.

Дверь позади них открылась, запахло морем, послышались команды матросам, управляющимся с такелажем. Перси развернулась, взмахнув юбками, и у порога едва не столкнулась с доктором Мелчетом. Ей удалось мимоходом растянуть губы в улыбке и выскользнуть, взяв курс на нос корабля, пока никто не заговорил с ней.

Глава 10

– С днем рождения, милорд!

Элис, сгребая в кучу крошечные статуэтки, взглянул поверх стола. Следует унять дрожь в пальцах и первым делом собрать фигурки, пока они не рассыпались и не испортились. Мало ли что ему хочется бить кулаком в стену – или напиться.

– Доктор Мелчет, благодарю вас, сэр. Как вы?.. Ах да, насколько я понял, вы знаете, что леди Перси преподнесла мне ковчег.

– Я ездил с ней вчера за покупками, – сказал пожилой доктор, усаживаясь напротив Элиса. – Очаровательная молодая леди. Умная, прелестная и одухотворенная.

– Несомненно, все это при ней. – Элис продолжал вкладывать статуэтки в гнезда шкатулки.

– Вам не понравился ее подарок?

– Превосходно! Это просто шедевр.

Доктор Мелчет промолчал. Элис понял его тактику: больше молчишь – больше услышишь. Он обдумал возможность подхватить эту игру, однако его молчание может быть расценено как неуважение к старому человеку.

– Леди Перси не уверена, что я ей нравлюсь.

– Вот как? – Доктор порылся в кармане, вытащил табакерку и предложил ему табаку. Элис не нюхал табак, но оценил такой дружеский жест и взял щепотку. – Трудная это вещь, любовь, – раздумчиво произнес Мелчет.

– Что?

Миниатюрный слон, кувыркнувшись, выпал из ладони Элиса и запрыгал по столу.

Доктор подобрал его и засмотрелся на игрушку.

– Любовь. Старые друзья, так?

– Да. Не любовники. – Он мысленно перебрал болезненные подробности последнего получаса и пожал плечами. – Мы дружили в детстве, насколько это возможно при шести годах разницы в возрасте. Но явно переросли те отношения.

– Любовь, любовники, влюбленный, любящий... Так много оттенков значения к одному корню. – Мелчет вздохнул. – Вы обожали ее, когда были мальчишкой?

– Она была как репей под моим седлом, – беззлобно заметил Элис и задвинул крышку шкатулки. – Сестренка-надоеда. – Он криво усмехнулся своим воспоминаниям. – Скорее всего, я обожал ее, да.

– И вам до сих пор хочется ее защищать.

Нет, не защищать – он хотел крутить с ней любовь до конца путешествия.

– Леди Перси по большей части требуется защита от самой себя. – Элис убрал шкатулочку в карман. – Но, разумеется, я не спускаю с нее глаз; в конце концов, она дочь моих соседей.

Мелчет поднялся на ноги.

– Вот рецепт на отработку до конца путешествия: добрососедство. Теперь, зная свою проблему, вы не будете так сильно возмущаться. – Он хохотнул. – Главное – правильно поставить диагноз, а выздоровление не замедлит произойти. Не смею более вам докучать, – добавил он, когда Элис встал. – Приятного дня рождения, милорд.

«О чем этот черт здесь болтал? Добрососедство? Ну и диагноз! Мне не нужен врач, чтобы понять, от чего я страдаю: адская микстура из озлобленности и обманутых надежд. С привкусом вины».

Он хотел Перси: в постели, под ним, вокруг него – как центра ее вселенной. Он хотел, чтобы она выкрикивала его имя, хотел, чтобы она просила его о любви – еще – и еще. Элис глубоко вздохнул и тоскливо помечтал о холодных реках.

Ему то и дело отчаянно хотелось надрать ей уши. В таком настроении не было ничего нового – он и мальчишкой частенько мечтал об этом, если из-за нее ему было не до смеха. Не сказать, чтобы он хоть раз поддался соблазну: ни в коем случае нельзя бить девочку, как бы она того ни добивалась.

«Это нечестно, – подумал он и чуть улыбнулся. – И сейчас дерется...» Это снова вызвало в памяти приятное видение: маленький, дерзкий зад Перси.

И тут же проклюнулось чувство вины. Вообще-то он не склонен обвинять себя. Определенно, он не испытывал таких эмоций из-за того, что покинул дом. И с тех пор он числил за собой немного поступков, о которых стоит жалеть: всякий опыт полезен. Проблема была в одном, осенило его: он не винил себя за желание заниматься с Перси любовью, он винил себя в том, что нисколько не сожалел об этом.

Дьявол! Побыстрее бы Перси очутилась дома целой и невредимой, несмотря на ее упрямое сопротивление, а когда придет там в чувство – надеялся он, – пусть расстарается подыскать себе приличную партию, хотя перечень требований, предъявленных этим образцом добродетели, явно нацелен на ангела небесного. И он мог бы посодействовать в этом, пока подыскивает себе жену, а он сразу поймет, кто его суженая. Она будет полной противоположностью леди Перси Брук.

– Глаза б мои не смотрели больше на эту Святую Елену, – содрогнулась миссис Бастэбл, провожая взглядом исчезающий за горизонтом остров. – Несносное место. И пища отвратительная.

– Скоро Вознесение. Можно будет взять несколько черепах и сварить восхитительный суп, – отозвался Элис, стоящий в окружении леди, среди которых выделялась старшая мисс Уайтон. – А оттуда, если повезет, еще недель десять идти.

– Скоро экватор, – добавил Коль Чаттертон. – Но забав не предвидится – мы еще по пути от Мадраса подшутили над всеми, кто ни разу не пересекал эту черту.

Элис поднырнул под парусину и сел на один из раскладных стульев под навесом, где уже устроились Перси, мисс Эйврил и миссис Бастэбл. Он, к ее радости, выбрал свободное место напротив, а не рядом с ней. Затем она поняла: он нарочно так расположился, чтобы поймать ее взгляд. Пристальные янтарные глаза завораживали, и дыхание ее сбилось и зачастило, когда его веки, чувственно прикрылись и янтарь, казалось, потемнел.

– Чем развлекаемся? – спросил он небрежным тоном. – Я сам уже пресытился летучими рыбками и китами.

– А у меня еще много шитья, – ответила Эйврил. – Я готовлю столовое белье для моего приданого. На палубе светло, так что работается легко, можно аккуратно вышить монограммы белой гладью.

– Мне хочется почитать, – призналась Перси. – Романы, – добавила она, рискуя нарваться на его комментарии.

– Душещипательные? – осведомился Элис, игнорируя ее дерзкий взгляд.

– Разумеется. Нагрузилась самыми пикантными – какие только смогла найти – и бесстыдно проглатываю их залпом. Я и сама мечтала бы написать нечто подобное, так что просматриваю, чтобы найти незаезженный сюжет. Быть может, я стану эксцентричной старой девой, пописывающей романы.

– А как вам сюжет о пиратском корабле? – вкрадчиво предложил Элис, но по его лицу невозможно было понять, поддразнивает он ее или нет.

– Ого, вот это идея – и довольно свежая, полагаю. – Перси, вдохновляясь, обвела взглядом немногочисленную компанию. – Моя героиня – она выглядит точь-в-точь как мисс Хейдон – схвачена и доставлена на корабль негодяем – высоким брюнетом со шрамом на щеке, трусливым и подлым... – Элис приподнял бровь, но она проигнорировала этот жест, – который приковал героиню в зловонном трюме.

– Как же ей спастись от его грешных намерений? – спросила Эйврил, не замечая подоплеки ремарок.

– На то есть герой, но даже он не может осилить злодея одной рукой, – сумбурно импровизировала Перси. – Так что ему приходится прятаться на корабле и вступать в бой ради ее спасения только в самые критические моменты. Там будут штормы, морские чудища, необитаемые острова, попытки похотливого негодяя покуситься на добродетель честной девушки...

– Возможно, она бежит от него и влезает на снасти? – предположил Элис. – И он влезает за ней и принуждает ее спуститься на палубу, прежде чем преследовать ее в кают-компании со своими грязными поползновениями.

– Это и вовсе неправдоподобно, – холодно ответила Перси. – Хотя грязные поползновения звучат весьма... характерно.

– Что вы, это блестяще! – вмешался Коль. – Отлично закручивается интрига. Она наносит ему удар половником и убегает, чтобы забаррикадироваться в своей каюте.

– Есть идея насчет ножа – побольше, чем для резьбы по дереву, – скорее для разделки рыбы, – заметила Перси, скупо улыбнувшись Элису, который улыбнулся в ответ так, что у нее замерло сердце. Улыбка голодного тигра...[20]

– Чудесный сюжет, – похвалила Эйврил, давясь от смеха и прикладывая к глазам салфетку, над которой она трудилась. – Непременно запишите, леди Перси.

– С продолжением, – вставил Дэниел. – И читайте по главе каждый вечер. Мы будем подавать идеи по мере развития сюжета и распределим роли. Герой, разумеется, настолько совершенен, что никто из нас и близко не сравнится с ним, однако я вижу себя в роли грешного – но впоследствии благородного – первого помощника капитана, по прозвищу Верное Сердце. Он любит героиню, не смея приблизиться к ней, поскольку знает, что недостоин, но он исправится, пожертвовав своей жизнью ради нее, примерно в шестьдесят третьей главе.

– Очень хорошо, – согласилась Перси. – Я так и сделаю. Как понимаю, это уложится в трилогию.

Этот роман дал пищу уму и дело рукам. Эйврил терпеливо вышивала уголки бесчисленного множества салфеток и носовых платков, а Перси писала, пока они сидели под тентом, спасаясь от зноя.

К тому времени, как они пересекли экватор, Эйврил уже принялась вышивать наволочки, пассажиры, подкрепясь черепаховым супом, с надеждой подумывали о скором свидании с родными пенатами, а Перси исписала все страницы своей тетради.

Как водится, после обеда пассажиры расходились по своим каютам, чтобы спрятаться от палящего солнца и восстановить силы перед вечерней трапезой. Перси с трудом подчиняла себя заведенному распорядку, несмотря на то что вполне привыкла к нему за год, проведенный в Индии. Но здесь, на корабле, она не могла спокойно дремать в часы послеобеденного отдыха в своем парусиновом закутке. И ее беспокойство – непонятно почему – постепенно нарастало в этом долгом плавании.

Нет, она не опасалась встречи со своей семьей – ее волновало совсем иное. Разве что папочка, пожалуй, все еще сердится: ее побег был для него тяжелым ударом; но мама, братья и сестры примут ее с распростертыми объятиями. И не сказать, что ее тревожит мнение светского общества; она готова постоять за себя.

Нет, нечто иное заставляло ее метаться и тосковать, замирая от недобрых предчувствий, и она боялась признать, что причиной тому был Элис. Воспоминание об их любовных отношениях в Рождественский сочельник должно было стать для нее укором, как считала Перси. Вместо этого она вспоминала, как таяла от его поцелуев и ласки. И Элис, мужчина, по которому она сходит с ума, с тех пор даже ни разу до нее не дотронулся, поэтому нельзя было найти утешение в том, чтобы отвергнуть его с презрением.

Может быть, он просто перевернул еще одну страницу своей жизни и принял целибат? Он ни с кем более не флиртовал – она знала наверняка, поскольку украдкой наблюдала за ним. Или он нарочно испытывает ее терпение своим внешним безразличием? Если так, то он явно перестарался.

Роман стал для нее единственной отдушиной. Сюжет развивался самым фантастическим образом: невзгоды Анжелики – хрупкой, но Одухотворенной героини – нарастали с каждой главой; неправдоподобно благородный, красивый и смелый герой прошел через многие страдания, чтобы защитить ее; а угрюмый злодей-распутник уже по уши погряз в своих амурных домогательствах, стал более свирепым и – к несчастью – более интересным и волнующим.

На третий день после пересечения экватора, в предвкушении скорого свидания с гаванью островов Зеленого Мыса, Перси в одиночестве отдыхала на палубе под брезентовым пологом. Матрос закрепил полотнище так, что площадка под тентом казалась тенистой пещерой, и Перси, откинувшись на лежаке, изготовленном корабельным плотником, смотрела через проем между скатами на открытое, пустынное море за леерами.

Она дремала, согретая солнечным теплом, убаюканная качкой и бескрайними синими водами. Но как-то незаметно умиротворение растаяло, и тепло превратилось в жар, в знакомое томление желания; она беспокойно встряхнулась и потянулась за тетрадью и карандашом.

От качки книжица соскользнула на пол, и, чтобы достать ее, пришлось сесть и нагнуться через весь лежак.

– Черт возьми!

Тень упала на книгу – проходивший мимо Элис остановился и поднял ее.

– A-а, «Приключения Анжелики».

Она попыталась выдернуть книгу из его пальцев, а он уселся в изножье лежака и, держа тетрадь вне пределов ее досягаемости, открыл первую страницу.

– Верните, прошу вас. – Трудно было произнести это с достоинством, если она сидит, изогнувшись, без тапочек, а нижние юбки сбились вокруг голеней, и голова не покрыта. Перси сдвинулась назад, к изголовью, одернула юбки и гордо протянула руку.

– Но я хочу почитать ее. – Он пересел на край лежака и углубился в чтение.

Перси поджала губы и сложила руки на коленях. Не затевать же с ним потасовку из-за книги.

– Итак, разберемся. Анжелика сбежала на необитаемый остров, и барон Блэкстоун преследует ее – он так близко, что она слышит его пыхтенье у себя за спиной, когда мчится – по песку – к пальмам, надеясь на это сомнительное укрытие. Как же она спасется на этот раз?

– Доблестный де Бланшевиль в последний момент пробился через путаницу непредвиденных оков и бросился ей на помощь. – Перси старалась сохранить серьезный вид, произнося эту нелепицу.

– Непонятно, почему Блэкстоун сразу не сбросил его за борт акулам, – высказался Элис. Он сидел, откинувшись назад и развернувшись к ней лицом, придерживаясь одной рукой за изножье лежака – элегантно и лениво, хоть картину пиши. – Я бы так и сделал глав эдак десять назад. Обдумайте спасение в оковах.

– Злодеи никогда не поступают разумно, – колко ответила Перси. – Если я убью героя, книга закончится. Будь вы капитаном того корабля, занавес упал бы на третьей странице. Де Бланшевиль болтался бы на рее, а бедняжка Анжелика бросилась бы с горя за борт.

Элис презрительно скривил губы:

– Герой банален и скучен – для него хватит и одного эпизода. Влюбите ее в Блэкстоуна. Обдумайте, как они могли бы поразвлечься на необитаемом острове.

– На самом деле я бы не... Элис! Это моя щиколотка!

– И весьма хорошенькая, замечу. Разве ваша компаньонка никогда не говорила вам, что сбрасывать туфли на публике неприлично? – Он сдвинул ладонь на свод ее ступни, обхватил ее пальцами и удержал, когда она попыталась отдернуть ногу. – Расслабьтесь.

– Расслабиться, когда вы залезли мне под юбку?

– А разве вам не нравится? – Его большой палец поглаживал подъем ее ступни, в то время как остальные щекотали пятку. Это волновало и напоминало Их интимные ласки.

– Я закричу.

– Нет, не закричите. – Он приподнялся с лежака, опустился перед ней на колени, склонился и приподнял ее ногу. – Миленькие пальчики, однако.

– Не рассматривайте мои пальцы, – произнесла она отрывистым, приказным тоном и сдавленно вскрикнула, когда он начал посасывать их через ее чулок. – Прекратите!

В ответ его рука скользнула по ее ноге к колену, потянула ленту подвязки и начала скатывать ее чулок вниз.

– Элис, прекратите сию же минуту... Ох...

Чулок был снят, ее голые пальчики снова оказались у него во рту, и он сосредоточенно и жадно посасывал и облизывал каждый из них. Это было чудесно. Это было возмутительно – ей следует остановить его. Но Перси не могла и как-то неэлегантно заваливалась на подушки изголовья: ее сопротивление довело эту сцену до крайнего неприличия.

«Почему эта ласка так воспламеняет?» – недоумевала она. И Элису, должно быть, нравится делать это. Правда, она не видит его лицо, только темноволосую голову, склонившуюся над ее ногой, а он посасывает ее большой палец, полностью обхватив его губами.

– А-ах...

Он отпустил ее и снова начал поглаживать щиколотку и свод стопы.

– Расскажите мне эту повесть.