Текст книги "Соблазненная подлецом"

Автор книги: Луиза Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

«А чего я ожидала? Что меня встретят с распростертыми объятиями и скажут, что я героиня?»

– Да, – кивнула Эйврил, – обещаю не подниматься на палубу. Кто-нибудь ранен? Хорек что-то говорил о плече Заплатки Тома, я могу перевязать его, если здесь есть какие-то медикаменты.

– Можете поискать их, – предложил Люк, положив бумаги в карман тужурки, и, покидая каюту, сказал: – Если найдете какие-нибудь улики, дайте мне знать.

– Как я могу это сделать не высовывая носа на палубу? – спросила Эйврил у закрывшейся двери.

По крайней мере, все могло обернуться намного хуже. Никто не пострадал, кроме того, Люк не так уж сильно и разъярился, хотя, возможно, сдерживал себя.

Она лишь надеялась, что схватка за французский бриг усмирит его буйный темперамент.

Она принялась методично обыскивать каюту и нашла несколько тайников, встроенных в дверной косяк. Ни один из них не содержал изобличающих в измене документов, что несколько разочаровало ее, однако она обнаружила аптечку, завернутую в вощеную ткань.

– Все в порядке, мисс? – Хорек просунул нос в дверной проем, затем скользнул внутрь. – Я подумал, что не худо будет проведать вас.

– Могли бы вы рассказать капитану, что я нашла аптечку? Если он отправит сюда всех раненых и велит принести мне воды, я посмотрю, что можно предпринять.

– Сделаю, если только он меня сразу за борт не швырнет.

И Хорек исчез. Несколько минут спустя подошел Заплатка Том с ведром в одной руке, другая была забинтована окровавленным рукавом рубашки.

Эйврил доводилось видеть куда более неприятные раны, полученные служащими ее отца или им самим и братом, когда эти двое возвращались с охоты. Однако Том не желал снимать рубашку, чтобы его раны увидела леди.

– Сидите смирно, – сказала она, наливая воду в миску. – Мне пришлось как-то раз вынимать пули из тела брата, когда поблизости не оказалось врача.

Да, тогда она вынимала картечь из его ягодиц, угодившую туда в результате грубой пьяной шутки. Тем не менее, промыть и перевязать пулевое ранение достаточно легко, и это занятие удерживало ее от не самых нежных размышлений о Люке.

– Так-то и правда лучше, мисс, спасибо. – Том поднялся на ноги. – Я лучше вернусь на палубу. Мы можем схватиться с французом в любую минуту, я так скажу.

Эйврил обнаружила, что может, не нарушая запрета Люка, мельком увидеть происходящее на палубе, если будет сидеть на второй ступеньке лестницы. Но ее постигло разочарование. Все, что она могла увидеть, – бегающие ноги, зато могла различать отдаваемые приказы и слышать голос Люка.

Это случилось в один миг. Бриг замедлил ход и стал поворачивать. Раздался выкрик, рыжеволосый моряк ответил на дурном французском, затем крики с кораблей чередовались, и бриг утратил управление. Она едва не упала с лестницы от удара, когда корабли соприкоснулись, ломая друг другу оснастку. И тогда внезапно закричал Люк:

– На абордаж!

Выстрелы, лязг стали, выкрики на французском и английском. Эйврил обхватила колени руками, чтобы не вскочить от желания увидеть происходящее. Иначе, если Люк увидит ее, он отвлечется, желая защитить, поэтому ее долг – остаться здесь. Хотя послушание было ее второй натурой, пришлось приложить немало сил, чтобы усмирить себя. Эйврил ждала и молилась.

Долго ждать не пришлось. Стрельба прекратилась, и она услышала голос Люка, отдающего приказы на французском и английском. Эйврил разжала пальцы и неохотно спустилась в каюту. Она сидела за столом, механически сматывая бинты, когда дверь открылась.

– Вот где вы. – Люк вошел и закрыл за собой дверь, затем осел на пол, скользнув по двери спиной, точно опустился на мягчайшую перину, глаза его закрылись. – Подойдите.

Теперь он будет кричать на нее. Эйврил положила марлю, подошла и встала перед ним:

– Все в порядке? Вы получили, что хотели?

– Все полностью. – Его глаза оставались закрытыми. – Мы получили документы прежде, чем они успели выбросить их за борт. Взяли капитана и офицеров целыми и невредимыми. Я получил доказательства.

Куда подевался его прекрасный английский акцент? «Он мыслит и говорит по-французски», – поняла Эйврил.

– Tres bon [2]2
  Очень хорошо (фр.).


[Закрыть], – рискнула сказать она, и его губы изогнулись в улыбке, – вероятно, у нее забавный акцент. – Что происходит сейчас?

– Это.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

Эйврил увидела в его взгляде огонь, жизнь и кипящую силу. И вожделение.

– Люк?

Голос ее задрожал.

– Вы боитесь меня?

Внезапно он поднялся, чем застиг ее врасплох, обнял и прижал к двери прежде, чем она смогла сказать хотя бы слово. Ей в нос ударил запах пота и пороха, она дрожала от предвкушения его ласки и не могла справиться с собой.

– Правильно, бойтесь. Потому что я хочу взять вас прямо здесь, сейчас, у этой двери. Скажите мне «нет». Скажите мне это сейчас.

Одной ладонью он ласкал ее волосы, другая ласкала ее грудь. Его губы касались шеи горячим страстным прикосновением, ее кровь ответила на этот зов, и все напряжение, весь страх и триумф этой ночи слились в огонь, поглотивший последние остатки сдержанности.

«Я хочу именно этого. Здесь и сейчас». Ничто другое не существует, утратило значение, кроме этого мгновения и всех ближайших мгновений, пока она будет в руках Люка. Ее герой, ее мужчина.

Ее пальцы погрузились в его волосы, она пыталась притянуть его губы к своим, отвела с лица волосы, чтобы видеть его, и потянулась к нему всем телом. Но он опустил руки и отступил назад, побледнев.

– Святое Небо…

Он смотрел на нее потрясенно. Затем охватил ее груди ладонями и посмотрел на них так, будто они были сокровищами, не веря, что обладает ими. Ее тело отяжелело, груди налились, но Люк ничего не предпринимал, лишь ласкал пальцами ее соски, отвердевшие от желания.

– Люк… – Это был только шепот, но он поднял глаза, чтобы встретиться с ее глазами. – Что… что я должна делать?

В лекциях ее тети о супружеских обязанностях ничего не говорилось об этом волнении в низу живота, сладкой боли между ног, желании и вожделении. Ничего, кроме рассказов о том, как лежать в темноте на спине в неловком положении, и, скорее всего, болезненной близости.

Его глаза потемнели, руки утратили напряженность, затем он отпустил ее, медленно отвернулся и оперся ладонями на штурманский стол, как человек, почувствовавший острую боль.

– Ничего. Ничего не нужно делать.

Голос его звучал грубо от ярости в адрес самого себя. Ее репутация, возможно, и погублена. Возможно. Он не сможет взять ее, пока ему не удастся – и едва ли удастся – избавить ее от последствий этого шага. Он взял на себя ответственность за нее – глупейший поступок.

Эйврил недолго молчала, затем промолвила:

– Отчего вы сердитесь? Ведь не ждали же вы, что девственница знает, что делать, верно?

Эйврил считала себя очень, очень мужественной.

– Я сердит на себя, – сказал Люк, едва удерживая свой голос под контролем. – Одевайтесь, прежде чем я сойду с ума снова и забуду, что вы девственны.

– Моя подруга Перси говорит, что мужчины становятся любвеобильны после того, как переживут опасность. Мне показалось это странным, когда я услышала об этом впервые. – Голос Эйврил звучал то глухо, то ясно, Люк догадался, что она одевается. – Так что же это было?

– Моя неспособность обуздать себя? – спросил Люк.

Разбегающиеся линии на карте вновь обрели порядок. Прежде он предполагал, что должен захватить этот проклятый бриги французское судно, доставить в должное место захваченные документы, но никак не обнаружить в своей каюте прекрасную невинную девушку.

– Вы, кажется, вполне способны обуздать себя, – сказала Эйврил, пройдя справа от него и усевшись на край койки.

Одну нестерпимо долгую секунду он думал, что она сейчас заплачет.

– Вы позволяете мне простить самого себя? – Вдруг он почувствовал, что говорить на французском легче, но, судя по ее акценту, она едва ли сможет следовать за его мыслью, которую он и сам старался не утерять. – Я был в ярости. Боролся, и мы победили. И да, некоторые примитивные инстинкты во мне желают женщину – мою женщину, как трофей.

«Моя женщина? Она не моя женщина. У меня нет женщины. И я не буду так думать о ней. Мне нет до нее дела».

Она молчала, он хотел опустить глаза перед этим чистым взволнованным взглядом, но это было бы трусостью.

– Я боялся за вас и был рассержен, поскольку вы поставили меня в такое положение, когда я не могу защитить вас. Я требовал от вас покорности и был в шаге от того, чтобы принудить вас. Именно поэтому я и чувствую такую тяжесть. Тяжесть и боль разочарования.

– Ваша женщина? – спросила Эйврил, будто он и не говорил этих последних слов.

Он почувствовал, что желает стать тем мужчиной, который возьмет ее девственность и научит… всему.

– Вы – необыкновенная женщина, – отметил он, стараясь вести себя как подобает английскому джентльмену. – Вы – сами себе госпожа.

– Закон гласит иначе. – В ее словах сквозила горечь. – Незамужняя девушка принадлежит своему отцу.

– Вы достигли совершеннолетия.

К чему эти слова? Он желает сделать ее своей?

– У меня есть обязательства, – сказала Эйврил. – Долг. О котором я забыла.

Слеза скатилась по ее щеке. Потрясенный, не в состоянии двигаться, чтобы подойти и прикоснуться к ней, Люк смотрел ей в лицо. Она быстро смахнула слезу.

– Я не знаю, что все это значит. – Она нерешительно повела рукой, словно охватывая и его слова, и эту каюту, и беспорядок своей одежды. – Все так и должно быть? Не поэтому ли незамужних девушек опекают столь усердно?

– Я не знаю, я ничего подобного не испытывал прежде, – отрезал он и понял, что шокировал ее своим тоном. – Я никогда не флиртовал с невинными девицами.

– Ах, флирт. Ну конечно! – Она легко рассмеялась и отвернулась от него так, чтобы он уже не мог видеть ее лицо. – Довольно слов. Нужно просто научиться флирту. И не принимайте все так всерьез. Непонятно только, зачем вы сюда-то пришли?

– «Зачем»?.. Разве вы не хотите поговорить со мной об этом?

Он хотел этого, даже вопреки ее желанию. Он должен понять, что она испытывает к нему и что значит это чувство.

Эйврил слегка пожала плечами, этот элегантный жест напомнил ему, что она осталась леди, несмотря на одежду моряка и спутанные волосы.

– Нечего обсуждать, не так ли? Мы держали все в рамках. Вы вспомнили, что вам нужно управлять кораблем, я – что обручена. А не вспомните ли, зачем вы спустились сюда?

– Я пришел, чтобы посмотреть карты, – проговорил Люк сквозь зубы.

Как только этой юной невинной девушке удавалось вить из него веревки? Словно его оцарапал котенок, а потом выяснилось, что это пантера.

– Так не лучше ли заняться именно этим? – спросила она. – Я не хочу снова потерпеть крушение на скалах.

Эйврил произнесла это легко, но он увидел тень страха в ее глазах. Несмотря на то, что с ней произошло, она села в хрупкую лодку, а затем ринулась в морское сражение. Ничуть не утратила мужество.

– Мы сейчас на глубокой воде, и здесь нет никаких скал. Я ожидал, что нам придется плыть на материк, но теперь знаю, что губернатору можно доверять. Я могу отправиться к нему на Сент-Мэри, не боясь, что тот, кого я намерен обвинить, почувствует, как изменился ветер, и сбежит. Нужно найти место стоянки для бригов на время моего путешествия в Хью-Таун. – Он разгладил карты ладонями и попытался сосредоточиться. – Я возьму вас с собой и оставлю у жены губернатора.

Лучшее место для стоянки бригов – канал между Сент-Мэри и Гугом. Оттуда недалеко до пляжа Порткресса, и он сможет отправить людей обратно на бриги, чтобы охранять пленников, пока губернатор не пришлет к ним военные суда.

– Что вы ей скажете?

Эйврил обернулась к нему с напряженным выражением лица.

– Я нашел вас на пляже и запер в здании старой больницы подальше от моряков. Уверен, она захочет вам помочь. Что касается обеспокоенности вашей судьбой в светских кругах, я не вижу смысла даже говорить об этом. Уверен, существует достаточная путаница в умах, чтобы затушевать тот факт, что вы не обнаружились на следующее же утро после крушения.

– Вы имеете в виду, мне следует солгать?

– Разумеется, вам следует солгать! По крайней мере, я очень надеюсь, что вы несколько измените свой правдивый рассказ.

– Нет, – сказала она, глядя на него, – нет и нет. Могу ли я теперь подняться на палубу?

– Не вижу причин отказать вам. Все заключенные в трюме.

Люк отвернулся, потянувшись за линейкой, радуясь возможности почувствовать в руке что-то прочное. Краем глаза он увидел, как Эйврил поднялась и направилась к двери. На мгновение он подумал, что она заговорит, но дверь за ней закрылась, оставив его наедине с памятью об этом молчании.

Эйврил поднялась на палубу, нашла для себя уголок в стороне от снующих мимо матросов и стала смотреть на французский корабль, призрачная тень которого повисла над водой недалеко от английского брига. Она ждала, когда ее тело перестанет сотрясаться от дрожи и боль вожделения спадет. Небеса, как она желала его! Беспричинно и неприлично.

Она заставила себя сосредоточиться на кораблях и том, что происходило на них.

– Все в порядке, мисс?

Заплатка Том появился рядом с ней, заставив вздрогнуть при виде его окровавленной рубашки.

– Да, спасибо. А вы? Никто больше не ранен?

– Я в порядке теперь благодаря вам, мисс. Ничего особенного не случилось, только некоторые парни лишние царапины получили. Кэп, конечно, знает, кто он такой, но я ему скажу однажды, что он – безжалостный дьявол.

– В самом деле? Безжалостный? Я думала, что все флотские офицеры таковы.

– Да, – Заплатка прислонился к мачте и задумчиво цыкнул зубом, – они все на порядке помешались, но ему порядка мало, понимаете?

Она покачала головой, показывая, что не понимает моряка.

– Он может и отпустить канат, потому что знает, и мы знаем, что если не вскочим, чуть только он за него потянет, тогда увидим пекло. Я так думаю, не очень-то ему было дело, что с ним самим будет. Лишь бы только он себя показал и схватил крысятников, виноват, предателей этих.

– Не только в этом дело, верно? Его лишили карьеры, чести, возможно, расстреляли бы. Ему пришлось многое потерять и многое доказать.

– Да, – согласился Заплатка, – многие из нас были как живые мертвяки.

– И с этим покончено, – сказала Эйврил.

– Благодаря капитану. Собираетесь за него замуж, мисс?

– Что?! Нет! Я обручена с другим.

– Эгм… – Было понятно, что моряк улыбается. – Он обрадуется, узнав обо всем этом, тот ваш джентльмен.

– Я не любовница капитана, это было только средством, чтобы… чтобы я была в безопасности.

В ответ раздалось приглушенное фырканье.

– Надо получше придумать, мисс, это уж точно белыми нитками шито. Я видел, как он целовал вас. И видел, как он на вас смотрел.

– Капитан д’Онэ – прирожденный актер, – отозвалась она сухо, слушая, как Заплатка посмеивается, уходя.

По крайней мере, эта разношерстная банда никогда не сможет ничего рассказать лорду Брэдону. Но может ли она, покинув их, спокойно рассказывать всем нужную ей самой правду? Догадается ли ее будущий муж, что она целовала другого мужчину со страстью и что тот ласкал ее, доводя до совершенного безрассудства? Он догадается, что она уже испытывала мужскую ласку, ведь Люк догадался о своем первенстве, и она с тех пор уже приобрела некий опыт. Все это можно назвать результатом флирта, ничего серьезного – так она полагала, задумчиво хмуря брови в темноте, пока приближались огни Хью-Тауна на Сент-Мэри, самом крупном острове.

Но она была не вправе обманывать человека, с которым заключен брачный договор и который станет отцом ее детей. Человека, с которым она проведет остаток своей жизни. Должна ли она сознаться во всем Эндрю Брэдону? От этой мысли она почувствовала себя дурно. Эйврил даже не представляла, что у нее не найдется слов описать произошедшее, не говоря уже о желании рассказать об этом совершенно незнакомому человеку, который не обрадуется такому рассказу, несмотря на всю свою благовоспитанную терпимость.

Голос Люка за спиной заставил ее вздрогнуть. Он поднялся на палубу, не зная, что она слышит его, и отдал приказ, чтобы суда направились к берегу между расположением гарнизона и городом, туда, откуда подавал им сигналы рыбак Йестин. Казалось, с того момента прошли дни, а не часы.

Моряки принялись работать с парусами. Люк подал сигнал французскому бригу, и тот изменил курс вслед за английским. Волосы хлестнули Эйврил по лицу.

– Вот вы где. – Люк прислонился к мачте. – Вам не холодно?

– Нет.

Ветер заставлял ее дрожать.

– Устали, полагаю? Вы можете спуститься вниз и прилечь на полчаса. Я не буду мешать вам.

– Я хочу увидеть все сама.

– Да, для вас это будет концом всей истории, – согласился он, не глядя на нее.

– Сожалею, что доставила вам столько неудобств. Я потребовала слишком много внимания, которое вы должны были уделить своей цели.

Это походило на разговор с незнакомцем. Голос ее звучал вежливо и сухо.

– Да, внимание мое действительно было отвлечено. Но неудобства? Никогда. Все это скоро станет частью дурного сна, кошмара кораблекрушения, а затем постепенно забудется.

– Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть Хорька, – сказала Эйврил, пытаясь шутить.

– Нет. Наверное, нет, – согласился с усмешкой Люк. Он обнял ее за плечи одной рукой в быстром непривычном жесте. – Мы почти на месте, мисс Хейдон.

Эйврил позволила себе опереться на его руку, положив на мгновение голову ему на грудь и вдохнув запах соли, пороха и влажных волос – его запах. Пальцы ее касались рукава Люка и болели от усилия, с которым она заставляла их не вцепиться в этот рукав изо всех сил. «Не оставляй меня!» Он отошел от нее через мгновение, очевидно не зная, какие чувства владеют ею, и она схватилась за мачту, чтобы устоять на ногах. О чем только она думает, пытаясь удержать возле себя этого человека и желая его? Ему нет до нее дела, если речь не идет о физической близости, к ней он испытывал то же, что и к любой другой молодой и привлекательной женщине в подобных условиях.

«Я обручена». Если она будет повторять себе это снова и снова, возможно, каким-то образом убедится, что так и есть и она привязана всей душой к тени безликого человека в Лондоне, с которым проведет остаток жизни, а не к этому смелому, суровому нравом полуфранцузу.

Глава 11

Моряки ругались себе под нос, налегая на весла в гичке, несущейся к длинной полосе пляжа Порткресса. Эйврил, сидя у самого борта, старалась не вслушиваться в этот цветистый говор. Было раннее утро, на берегу ни души.

Как объяснил ей Люк, Хью-Таун беспорядочно выстроен на узкой полосе земли, будто между двумя огромными укусами, нанесенными острову морем. Передняя часть города представляет собой огромную земляную массу форта, названного Звездой Елизаветы, стены которого щетинились пушками, противоположная часть лежала на основной части.

В конце города располагалась гавань, но Люк не рискнул направиться туда, опасаясь привлечь внимание к захваченным предателям. Кто знает, нет ли там соглядатаев, способных узнать в одном из пленных Третевана? Возможно, они даже знают в лицо французского капитана.

Но мелководье и отсутствие путеводных огней сделали моряков раздражительными, и их настроение передалось Эйврил. Она была почти готова выскочить из собственной кожи к тому моменту, когда киль лодки коснулся песка.

– Смелей, – призвал Люк и бесцеремонно бросил ее за борт в воду, которая достигала середины ее бедер.

За ней последовал Люк, затем Хорек с длинным тесаком в руке. Оставшиеся гребцы вытолкнули из лодки пленников, вполголоса потешаясь над тем, как те барахтаются в воде со связанными за спиной руками.

– Возвращайтесь на бриг, – услышала она голос Люка, в то время как Хорек тычками помогал двум узникам присоединиться к ней на берегу. – Я пришлю Йестина с распоряжениями. И, Поттс, если я не найду эти два чудесных брига там, где мне будет нужно, выслежу их и вас вместе с ними, и тогда не будет никаких помилований и денег. Или вас вздернут, или я вас выпотрошу. Возможно, будет и то и другое. Понятно?

– Так точно, капитан.

Голос Поттса звучал так, словно он улыбался.

Гичка исчезла в предрассветном мраке со слабым плеском весел, и Люк повел двух пленников к темным очертаниям города.

– Вверх и налево. Подземный ход для вылазок в форте – Третеван, вы знаете, где он, не сомневаюсь.

Человек хмыкнул в ответ. Шедший рядом с ним французский капитан пробормотал что-то вполголоса.

Люк что-то резко ответил ему по-французски. После этого он перешел на английский:

– И любые дальнейшие оскорбления дамы лишат вас ушей. Вы понимаете меня?

– Вы – предатель Франции! – вскричал пленник по-французски.

– Ваша Франция предала мою семью и убила моего отца. Я стану ревностным французом тогда, когда к ней вернется здравомыслие.

Люк толкнул капитана к углу появившейся из мрака часовни, за которой дорога становилась круче.

– Ah! Un aristo [3]3
  Аристократ! (фр.)


[Закрыть].

Француз сплюнул.

– Absolutement [4]4
  Совершенно верно (фр.).


[Закрыть], – ответил любезностью Люк на брошенное в лицо оскорбление.

Эйврил тащилась за ним по холму, промокшие штаны прилипли к ее ногам, раздражая нежную кожу бедер. Она вспотела под тяжелой шерстяной фуфайкой, булыжники больно ранили ее босые ноги. Люк совсем забыл о ней, увлеченный перебранкой с французом. Она откашлялась.

– Продолжайте идти, – бросил он ей через плечо. – Здесь темнее и дорога круче.

– Хорошо, – пробормотала она с вызовом в голосе. – Мне нужно было поупражняться заранее.

Шедший перед ней Хорек фыркнул от смеха, затем четверо мужчин, казалось, растворились в темноте. Однако она оказалась не у входа в пещеру, а в начале узкого прохода между скалами, который вел к подножию высокой оборонительной насыпи. Когда она запрокинула голову, увидела очертания бастионов.

– Как мы проникнем туда? – спросила она.

– Тихо, – Люк закрыл ей рот рукой, – наверху часовые.

– И как же мы тогда проникнем внутрь?

Она сопротивлялась соблазну укусить или поцеловать его ладонь.

– У меня есть ключ. Вот, Хорек, держи его и иди первым.

Невысокий моряк исчез в темноте у подножия стены. Подтолкнув заключенных в спины, за ним последовал Люк. Эйврил с видимой неохотой замыкала шествие.

Они оказались на узкой каменной лестнице, винтообразно поднимающейся сквозь укрепление. В одном месте ее преграждала железная дверь, которую Хорек уже открыл. За ней была широкая дорога, достаточная, чтобы проехать экипажу.

– Часовые там, – кивнул Хорек налево, где густо росли деревья. Затем показал рукой направо. – И похоже, что и там, как я слышу.

– Это охрана губернаторской усадьбы. Именно здесь начинается самое интересное. Не пытайтесь идти бесшумно, или нас сначала пристрелят, а уже потом станут задавать вопросы. Просто идите вдоль дороги, чтобы они точно нас услышали.

Они пошли на голоса. Камни захрустели под ногами, Хорек принялся насвистывать. Эйврил почувствовала запахи дыма и бекона. Кто-то начал готовить завтрак. Она внезапно поняла, что способна съесть лошадь.

– Кто идет?! – раздался крик, затем послышался топот приближающихся солдат.

– Капитан военно-морского флота его величества Люк д’Онэ. Я должен увидеть губернатора, – громко произнес Люк на безупречном английском языке. – С сопровождением и двоими заключенными.

– Стоять! – выкрикнул новый голос. Кто-то зажег фонарь, и в его свете показались черные сапоги, белые брюки и алый плащ. – Назовите себя. Каким образом вы здесь оказались?

– При помощи ключа. – Люк остановился и поднял руку, остановив этим жестом всех идущих к нему. – У меня есть документы, позвольте предъявить? – Он сунул руку под плащ, извлек тонкий пакет из промасленной бумаги и протянул его офицеру. – Можем ли мы обсудить это внутри? Здесь двое пленников: капитан французского корабля и предатель англичанин. Факт их поимки должен остаться в тайне.

Офицер поднял глаза от бумаг:

– Кажется, они в порядке. Почему вы не в форме?

– Тайная миссия, лейтенант.

В его голосе появилась нота, которая должна была напомнить этому военному, что перед ним старший по званию.

«Он не доверяет нам, – подумала Эйврил, глядя в лицо офицера. Стоя на одной ноге, она потирала другую, грязную и истерзанную, о голень. – И я не виню его».

– Титмус, Дженкинс! Отведите их внутрь и держите под стражей, пока губернатор не придет.

Они прошли вперед по расстилающейся под ногами траве сквозь широкие ворота усадьбы.

Цивилизация. Эйврил смотрела на полированные стенные панели темного дуба, картины на стенах, тяжелые шелковые шторы на окнах и чувствовала, как усталость наполняет ее все более. Ее грязные босые ноги блаженно погрузились в толстые ковры.

– Держать их здесь. Сэр Джордж не обрадуется, если его разбудить в такой час.

Часы пробили пять часов. Эйврил посмотрела с тоской на стулья, стоявшие вдоль стен, затем слегка расставила ноги, чтобы перестать раскачиваться из стороны в сторону, и стала ждать. Люк поймал ее взгляд и едва заметно кивнул на стражу. «Он не хочет, чтобы они поняли, что я женщина», – поняла Эйврил. Казалось, этого же не желал Хорек.

– Обопрись на меня, приятель, – сказал он, стоя рядом с ней, – сам ты недолго выстоишь.

Эйврил покачивалась, стоя рядом с Феррисом, их плечи соприкасались. Он незаметно обхватил ее талию рукой, и она с благодарным вздохом позволила этому жилистому и зловонному матросу поддержать ее.

– Проснись, – этот голос принадлежал Хорьку, его же локоть упирался ей в ребра, – начальство прибыло.

Крупный человек в роскошной парчовой одежде, с взъерошенными седыми волосами говорил с офицером в коридоре, затем взял бумаги Люка и тщательно их изучил.

– Господин Дорней, поэт. Я вижу, вы проникли на один из моих островов под ложным предлогом.

– Сэр, – голос Люка звучал твердо, – мне нужно срочно поговорить с вами.

– Очень хорошо. Могу я узнать, что следует делать с этими четверыми людьми? – спросил губернатор, с видимым неудовольствием наблюдая, как с капитана капает на ковры морская вода.

– Те двое, со связанными руками, должны находиться по отдельности друг от друга, кроме того, нужно исключить всякую возможность их общения с кем-либо из города. Ему, – Люк указал на Хорька, – необходим завтрак, пока он будет ждать меня. А это…

Он наклонился к уху губернатора и что-то прошептал.

– Что? – не замедлил тот с ответом. – Будь я проклят. Прекрасно. Лучше будет остаться здесь в таком случае. Фостер, закройте дверь, и пусть никто не беспокоит эту… э-э… персону.

Люк шепнул ему еще что-то.

– Да, да. Фостер, принесите коврик, чтобы… э-э… можно было сесть, не портя обивку. Так, а теперь давайте послушаем всю историю.

Когда офицер вышел и вернулся с ковриком, который бросил на шезлонг, Эйврил обнаружила, что осталась одна. Комната почти не раскачивалась перед глазами, но стоило ей сделать несколько шагов, как та пришла в движение, и она постаралась скорее добраться до шезлонга, оказавшегося мягким и устойчивым и сохранившего легкий запах духов. Со вздохом она позволила себе полностью расслабиться. «Теперь все в порядке, – подумала она. – Теперь мы в безопасности, Люк знает, что делать дальше… В безопасности…»

– Женщина? Джордж, ты действительно вытащил меня из постели в этот отвратительно ранний час, чтобы попросить позаботиться о какой-то женщине с сомнительной репутацией?

– Оливия, прошу тебя! Не так громко.

Открылась дверь, и Эйврил с напряжением всех сил едва успела сесть на шезлонге, когда вошел губернатор в сопровождении высокой женщины, полностью одетой, с выражением на лице, которое ошеломило бы даже разозленную осу. Люк, следовавший за ними, закрыл за собой дверь.

– Леди Оливия, это мисс Хейдон. Ее выбросило морем на берег острова Святой Елены после кораблекрушения, однако в связи с чрезвычайной секретностью моей миссии я не мог доставить ее сюда сразу же. Однако, как вы знаете, на острове есть здание старой инфекционной лечебницы, где мисс Хейдон могла приходить в себя за закрытой дверью.

– От которой, я не сомневаюсь, у вас был ключ, капитан.

– Мадам, мисс Хейдон обручена с лордом Брэдоном…

– Уже нет, насколько я могу судить. Только взгляните на нее!

Эйврил с трудом поднялась:

– Леди Оливия, я сознаю, что едва ли возможно иметь более сомнительный вид, однако…

Женщина смерила ее испепеляющим взглядом:

– Потрудитесь рассказать, мисс Хейдон, провели вы в обществе этого человека пять ночей или же нет?

– Да, но ничего… Я имею в виду, что все было безупречно…

– Ваш румянец сказал все за вас! Джордж, это странно с твоей стороны – ожидать, что я уделю внимание любовным похождениям капитана Дорнея. Должна ли я напомнить, что у тебя две дочери впечатлительного возраста? Которые уже узнали достаточно за эти дни в этом доме, полном почти утопленников, я не говорю уже о том, что узнала Лавиния от этой своей новой подруги в форте Звезды Елизаветы…

– О, конечно же! Вы познакомились с Перси! – прервала ее Эйврил. – Пожалуйста, скажите мне, кто спасся?

Леди Оливия посмотрела на нее, едва опустив нос вниз:

– Перси?

– Леди Перси Брук. Она моя подруга!

– Вы знакомы с леди Брук?

Жена губернатора слегка оттаяла.

«Старая зазнайка», – подумала Эйврил.

– Да, и очень хорошо! Пожалуйста, скажите…

– Леди Брук была спасена отважным виконтом Линдоном. – Судя по выражению лица леди Оливии, она одобряла поступок Элиса. – Они уехали вчера на материк вместе с большинством других выживших.

– Слава богу, – произнесла Эйврил и снова села с глухим ударом. – И миссис Бастэбл, сопровождавшая меня? И близнецы Чаттертон – Дэниел и Коль?

В комнате воцарилась тишина.

– Господин Дэниел Чаттертон утонул. Его тело было обнаружено, и брат забрал его на материк для погребения, – констатировал губернатор. – Мой секретарь даст вам список спасенных, а также тех, о чьей смерти доподлинно известно, и тех, кто пропал без вести.

– Благодарю вас, – промолвила Эйврил, тщательно соблюдая вежливость в то время, как ее горло болело от подступивших слез.

Дэниел мертв? Остроумный, интеллектуальный Дэниел исчез в одно мгновение. Бедный, бедный Коль. Какой трагедией обернулось для него возвращение на родину. Кроме того, Дэниел был обручен, и Колю придется теперь принести эту ужасную весть женщине, которая ждала своего возлюбленного столько лет.

– Мисс Хейдон нуждается в отдыхе, – сказал Люк. – Она получила дурные вести, и они совершенно лишили ее остатка сил. Всю эту ночь мы провели в море.

– Почему ей было так необходимо сопровождать вас, не могу понять, – не унималась леди Оливия.

– Не стремитесь понять это. – Люк холодно улыбнулся. – Все это может подождать, не так ли? Мисс Хейдон нужно отдохнуть. Ей потребуется ванна, немного еды…

– Пожалуйста, позвольте мне решать, что требуется для гостей женского пола в моем доме, капитан Дорней, д’Онэ, или как вас там. Мисс Хейдон, не будете ли вы так любезны сопроводить меня?

Прозвучало как приказ. От внимания Эйврил не укрылся тот факт, что в глазах леди Оливии она была «гостьей женского пола», но никак не дамой. Дружба с Перси, может быть, и спасет ее от необходимости ночевать в мансарде со слугами, но жена губернатора явно не была склонна забыть обстоятельства ее спасения. Пришлось приложить значительное усилие, чтобы не искать глазами Люка, одним взглядом говоря ему: «Помогите мне, заберите меня обратно на наш остров и любите меня…» Но гордость заставила ее выпрямить спину, встать, улыбнуться неприветливой хозяйке дома и пожелать господам спокойной ночи так, будто она была гостьей на званом вечере.