Текст книги "Адское ущелье"

Автор книги: Луи Анри Буссенар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА 8

Промахнулся! – Первая жертва. – Злобный враг. – Предложение Боба. – Намечаются четыре дуэли. – Ринг. – За ножи! – Контраст. – Дела Боба плохи. – Центробежная сила. – Ампутация. – Пощечина. – Мир праху его!

Боб стоял всего в ста метрах от стрелка, но чудом остался невредим. А из барака прозвучал ответный выстрел.

Золотоискатель, открывший огонь, выронил оружие, покачнулся и задергался в последних конвульсиях.

Толпа зашумела, кто-то в ужасе вскрикнул. Одни бросились ничком в траву, другие, более хладнокровные, схватились за оружие.

Боб, чья отвага граничила с безрассудством, пожал плечами и произнес:

– Без глупостей! Вы прекрасно видите, что я вышел как парламентер. Нужно быть дикарем или идиотом, чтобы стрелять в меня. Ведь я никому не угрожаю… Один дурак уже поплатился… и любого другого постигнет та же участь.

Склонные ко всевозможным дискуссиям на политические, религиозные и экономические темы, американцы отличаются поразительной говорливостью, но при этом умеют и слушать. В любом местечке можно встретить записных ораторов, они произносят речи в салунах, на остановке трамвая или просто посреди улицы. Самое удивительное, что выступающий всегда находит доброжелательных слушателей.

Короче, привилегией или, лучше сказать, неотъемлемым правом говоруна любого пола является возможность нести любую дичь, не рискуя при этом угодить в кутузку или быть освистанным аудиторией. Наоборот, он неизменно встречает понимание и даже интерес сограждан.

Поэтому вооруженные налетчики, догадавшись, что к ним собираются обратиться с речью, насторожили уши. Истинные янки, они не могли поступить иначе, ведь любой разговор – это великолепный повод побездельничать.

Боб, хорошо зная, с кем имеет дело, и боясь расхолодить публику, сразу взял быка за рога:

– Прежде всего, что вам нужно?

– Убить тебя, мерзавец! – хрипло выкрикнул могучий парень с кудлатой головой. В каждом его движении чувствовалась жестокая звериная сила.

– Смотри-ка! Это ты, Остин Райен, кузнец. Разве ты – шериф или блюститель, чтобы выносить приговор? Или ты лично имеешь что-то против меня? Я тебя оскорбил, нанес какой-то ущерб?

– Кончай болтовню! Мы пришли, чтобы линчевать тебя и твоих проклятых метисов. Нам оплатили выпивку и обещали дать еще денег… так что ты, гад, свое получишь! Верно я говорю, друзья?

– Верно! – заорали золотоискатели, более агрессивные, чем ковбои, которые в глубине души симпатизировали Бобу.

– Мы люди порядочные, – продолжал кузнец, – честно зарабатываем доллары. Тебе конец! Таков приговор суда Линча [81]81
  Суд Линча – в США с XVIII века расправа, учиняемая без суда и следствия.


[Закрыть].

– Но чтобы привести в исполнение приговор, нужно иметь постановление суда. А для суда никаких оснований нет, значит, вы преступаете закон…

– Ты самовольно вернулся в Гелл-Гэп, – не сдавался кузнец.

– Кому я нанес этим вред? Просто прошелся по городу в индейском наряде, над чем мои приятели Питер и Мэтью поскалили зубы, заглянул в салун, чтобы выпить… С каких это пор жажда стала преступлением? Я, по-вашему, виноват, что здесь нет кабака, где можно промочить горло? Но пусть даже я виноват. Почему ты кричишь: «Смерть метисам»? Разве они возвращались в город, где с ними так несправедливо обошлись?

– Правильно! – воскликнул один из ковбоев. – Они ничего такого не сделали. Чего мы на них накинулись? К тому же малыш здорово отделал этого хвастуна пэдди…

– И я сниму с него скальп! – заорал ирландец из последних рядов толпы. – Если, конечно, не будет прятаться, как жалкий трус… Сын шлюхи!

– Ни с места, Фрэнсис! – приказал Боб, опасаясь, что юный метис выскочит из укрытия. – Поверьте, вы очень скоро разочтетесь за все.

– Эх, вы! – с возрастающей яростью кричал Патрик О’Брайен. – Позор! Слушаете бредни этого типа, вырядившегося индейцем. Он просто заговаривает нам зубы, чтобы мы ушли ни с чем, лишились обещанной награды, – коварно добавил ирландец.

– Правильно, правильно! – поддержали его золотодобытчики и несколько ковбоев, увлеченных их примером. – Для всех славных парней настали дурные времена с тех пор, как Боб спалил салун Бена Максвелла и продырявил его самого.

– Надо избавить город от этих мерзавцев, – выкрикнул Остин Райен, – ведь мы стоим за порядок и закон!

Нет ничего страшнее толпы негодяев, возомнивших себя добропорядочными гражданами и спасителями общества.

– Остин верно говорит! Правильно… Мы стоим за порядок… пора покончить с ними! – неслись со всех сторон голоса, обильно «подмазанные» виски.

– Я буду краток, – заявил Боб, чувствуя, что ситуация осложняется, – только не надо говорить о законе. Вы хотите нас убить, не так ли? Отлично! Предупреждаю, прежде чем вы захватите дом, половина из вас окажется на земле с небольшой дырочкой между глаз, как у вашего приятеля… И вот что я вам предлагаю…

– Довольно! – оборвал Остин Райен. Он, похоже, смертельно ненавидел Боба.

– Ты, кажется, спешишь, кузнец? – заметил ковбой.

– Что ты предлагаешь? – спросили с той стороны. – Говори!

– Вы уже давно не видели дуэли… прекрасного зрелища, которое европейцы именуют «дуэль по-американски» [82]82
  Американская дуэль. – Автор не совсем правильно употребляет выражение. Так назывался не поединок по определенным дуэльным правилам, а определяемая по вынутому жребию смерть посредством самоубийства. И еще одна неточность: эта смертельная «игра» заведена не в Америке. Иногда ее называют русской рулеткой.


[Закрыть]. Хотите посмотреть на смертельный поединок? Пусть свершится Божий суд, а не отвратительная бойня.

– Говори яснее!

– Остин Райен хочет убить меня. Давай сразимся один на один. Ирландцу не терпится заполучить скальп моего юного друга Фрэнсиса – пусть попробует его взять без посторонней помощи. Старшие братья тоже могут найти себе достойных противников. Если мы погибнем, тем лучше для вас. Тогда свершится то, что вы называете правосудием. Если же победим мы, то оставьте нас в покое. Подумайте, джентльмены. Не разумнее ли раз и навсегда уладить наши разногласия? Иначе дело может затянуться до бесконечности и будет стоить жизни многим славным парням.

Спрашивать американцев, хотят ли они увидеть кровавую схватку, – это все равно как оскорбить римлянина периода упадка империи [83]83
  Упадок Римской империи (III–V вв. н. э.) характеризовался в числе прочего падением нравов, огрублением быта.


[Закрыть]подозрением в равнодушии к сражениям гладиаторов [84]84
  Гладиаторы – в Древнем Риме рабы, военнопленные и другие лица, которых понуждали сражаться на арене с дикими зверями или между собой.


[Закрыть].

Ковбои выразили одобрение единодушными выкриками:

– Ура! Ставим на Боба! Боб for ever! [85]85
  Да здравствует! (англ.)


[Закрыть]

– Мы играем честно, не правда ли? – произнес Боб, радуясь, что он и его друзья получат возможность бороться на равных.

– Честная игра! Честная игра! Согласны!

– Дик, Питер, Лоуренс, Мэтью, клянетесь ли вы от имени ковбоев, что условия будут соблюдены?

– Клянемся, Боб! Мы снесем голову любому, кто посмеет вмешаться. Черт побери! Вот уж будет потеха! Жаль, что здесь нечего выпить!

Услышав это, Боб снял кусок белой материи с карабина и обратился к братьям, молча ожидавшим конца переговоров:

– Хэлло, Джон, Джеймс, Фрэнсис! Можете выходить. А вы, джентльмены, подойдите поближе… нужно образовать кольцо вокруг противников.

Трое юношей показались на пороге Лок-хауса. Спокойно, с большим достоинством они заняли место рядом с Бобом.

– Вы слышали мое предложение?

– Да. Мы согласны.

– Первым буду я, не возражаете?

– Как угодно, Боб.

Обе группы сблизились и соединились во внезапно возникшем искреннем порыве. Этот переход от смертельной ненависти к сердечности поставил бы в тупик любого жителя Старого Света. Некоторые даже обменялись рукопожатием с недавними врагами.

Кузнец, известный храбрец, сейчас выглядел смущенным. Ему достался в противники Боб – «несравненный ствол», как его еще называли.

С той минуты, как дело пошло на лад – а для ковбоя «ладом» была дуэль не на жизнь, а на смерть с громадным кузнецом, – Боб ликовал.

Угадав опасения своего врага, он великодушно предложил драться на ножах.

– Согласен! – с облегчением воскликнул Остин Райен.

– Есть предложение! – сказал один из ковбоев. – Пусть их свяжут за левую руку! Этот старинный обычай уходит в прошлое, а жаль… весьма живописное зрелище!

Болельщики образовали круг. В центре остались противники и их секунданты: рядом с кузнецом – два золотодобытчика, а возле Боба – естественно, Жан и Жак.

Жан крепко стянул бойцам запястья поясом, охотно предоставленным одним из зрителей. Кузнец, обретя уверенность, осыпал насмешками размалеванного Боба, а тот хохотал во все горло, отчего смотреть на него и в самом деле было жутковато.

Рядом они являли собой разительный контраст. Кузнец был шести футов роста и силен, как буйвол. На фоне его мощных ручищ с чудовищной мускулатурой тонкие руки Боба казались жалкими, хотя по крепости не уступали стали. Ростом в пять футов один дюйм [86]86
  Фут – мера длины, равная 0,3048 м; дюйм – 1/12 часть фута, т. е. 2,54 см. Пять футов и один дюйм, таким образом, – 1 метр 55 сантиметров.


[Закрыть], он едва доставал до плеча гиганту. Странная идея привязывать противников друг к другу лишала ковбоя, проворного и ловкого, словно кошка, главного преимущества – быстроты передвижений.

– Вы готовы, джентльмены? – спросил один из секундантов Остина.

– Да!

– Начинайте!

Сверкнули ножи, и противники бросились друг на друга. Однако накрепко связанные левые запястья мешали им, и первые удары попали в пустоту. Беспорядочная схватка с атаками и отступлениями привела к неожиданному результату. Невольно смещаясь влево, дуэлянты начали кружиться, и этот хоровод производил комическое, но вместе с тем страшное впечатление. Впрочем, зрители веселились от души и, конечно же, заключали пари. Несмотря на очевидное неравенство сил, исход боя был неясен. Все зависело от того, кто первым заставит противника согнуть руку, чтобы, воспользовавшись этой слабостью, нанести удар ножом.

Остин Райен, превосходя Боба в силе, удерживал его на отдалении вытянутой рукой. Ковбой увертывался, но уже начинал выдыхаться от прыжков, к которым его вынуждали грубые рывки великана.

Крупные капли пота текли по раскрашенному лицу. Кузнец, уверовав в то, что противник находится на пределе, стал осыпать его бранью в предвкушении близкой победы.

– Подожди, заморыш… я вырву твой поганый язык… Что, сипишь и роняешь слюни, как полудохлая собака? Давай поворачивайся!

И силач, оторвав Боба от земли, уподобился мальчишке, что, держа за хвост, крутит вокруг себя котенка.

Зрители неистовствовали. Ставки все время повышались. Слышались вопли:

– Ура Остину!

– Эй, Боб, держись! Мы же проиграем из-за тебя, скотина!

Еще несколько кругов, и Боб, оглушенный безумным вращением, окажется в полной власти безжалостного противника.

Страшная тревога охватила братьев, и их смуглые лица побелели.

Внезапно ковбой резко рванул на себя левую руку, сцепленную с запястьем Райена, и взмахнул правой с зажатым в ней ножом. Движение сбилось, послышались ругательства, а затем пронзительный отрывистый хохот.

Боб отлетел в сторону и, перевернувшись в воздухе, рухнул к ногам изумленных болельщиков. Казалось, он уже не встанет. Но эти ковбои, вскормленные полусырым тестом, свиным салом и водкой, отличались невероятной живучестью.

Одним прыжком Боб вскочил на ноги и, потрясая окровавленным ножом, бросился к Остину.

Вся сцена заняла не более пяти секунд. Кузнец застыл, разинув рот и вытаращив глаза, словно бы утратив способность двигаться. Затем раздался страшный сдавленный крик, напоминавший вопль раненого зверя. Левая рука его конвульсивно дергалась вверх и вниз, но на ней не было кисти! Из обрубленного запястья толчками изливалась густая кровь.

Толпа вскрикнула как один человек. Однако в возгласе этом звучали противоречивые чувства: сострадания и досады, ликования и любопытства.

Ясный и твердый голос Боба перекрыл поднявшийся шум:

– Вот ты и стал одноруким, кузнец… Но это еще не все! Только что ты упивался своей силой… оскорблял меня, уверенный в победе… и я тоже не собираюсь церемониться!

Никто не догадывался, что намеревается сделать ужасный маленький ковбой.

Боб увидел в траве тряпичный пояс, которым были связаны руки противников, и, хладнокровно нагнувшись за ним, подобрал кусок материи, обвитый вокруг какого-то бесформенного предмета. В его руках оказалась кисть Остина! Побелевшие пальцы растопырились в зловещей, как и все мертвое, оцепенелости.

Размахивая жуткой добычей, Боб подскочил к кузнецу; тот смотрел на него обреченным взглядом и тяжело переводил дыхание.

– Нечего хныкать, это схватка не на жизнь, а на смерть! Ты еще можешь драться… Не беспокойся, я тебя долго не задержу… Ты не отвечаешь? Трус! Я так и предполагал… посмотрим, может быть, оскорбление взбодрит тебя, мистер силач! Среди джентльменов принято давать пощечину перчаткой… я отхлещу тебя твоей же рукой!

Это было свыше сил Остина! Обезумев от ярости и боли, он поднял нож и ринулся на врага, спокойно ожидавшего нападения.

Поставив на карту все, кузнец нанес мощный удар сверху вниз, стремясь вспороть грудь Боба. Не удержавшись на ногах, он рухнул на ковбоя, издав последний крик. Не прошло и двух секунд, как Боб стоял на ногах, целый и невредимый. Поднимаясь, он отодвинул плечом навалившегося на него исполина. Нож вошел в сердце Остина по самую рукоятку.

– В нем не более двухсот фунтов [87]87
  Фунт – мера веса, равен примерно 0,450 кг.


[Закрыть]веса, – насмешливо произнес Кеннеди, – а я, когда мне было всего девятнадцать лет, убил ножом гризли [88]88
  Гризли – медведь, обитающий на Аляске и в западных районах Канады.


[Закрыть]. Тот весил тысячу двести!

И, вытащив нож, добавил:

– Он мертв. Мир праху его! А теперь, джентльмены, если ни у кого нет возражений, продолжим нашу игру!

ГЛАВА 9

За карабины! – Полковник-оригинал. – Изумительная меткость. – Достойный соперник Кожаного чулка [89]89
  Кожаный чулок – главный герой многотомной серии книг Джеймса Фенимора Купера (1789–1851).


[Закрыть] .– Полковнику очень хочется умереть. – Дистанция в восемьсот, ярдов [90]90
  Ярд – мера длины, равен 0,9144 м.


[Закрыть] .– Дуэль Жака. – Полковник все-таки умер! – Противник Франсуа. – Небольшая разминка. – Как Франсуа снял скальп с наследника ирландских королей.

День начался совсем неплохо. Выдающиеся граждане, коих привели к заброшенному дому безделье или жажда выигрыша на пари, получали громадное наслаждение от происходящего. Многие поставили на Боба и теперь осыпали победителя поздравлениями, совсем забыв, что полчаса назад собирались линчевать его. Присутствовал здесь и вездесущий репортер, ему не терпелось поведать читателям о волнующей дуэли и гибели кузнеца. Он уже собирался мчаться в редакцию, но его отговорили, объяснив, что если город узнает эти новости из «Гелл-Гэп ньюс», то очень скоро сюда явятся представители власти с шерифом во главе. А последний, конечно же, положит конец замечательному развлечению, продолжения которого с таким нетерпением ожидают жители.

Репортер сдался, заполучив автографы Боба и троих братьев, предвкушая увидеть их на первом листе в информационном разделе газеты.

Посиневший труп кузнеца оттащили в сторону, положив рядом с неудачливым стрелком. Теперь можно было, пользуясь выражением ковбоя, продолжать игру.

Все взоры обратились на юных канадцев, а те бесстрастно ожидали своей очереди поставить на кон жизнь.

Один из джентльменов давно оглядывал их от макушки до пят с редкостной бесцеремонностью. Затем, подойдя и обращаясь преимущественно к Жану, он спросил:

– Так ты из Канады, чужестранец?

– Именно так.

– Говорят, ваш край славится меткими стрелками.

– Хотите в этом убедиться? Я к вашим услугам. Какое оружие предпочитаете? Карабин? Револьвер?

– Пожалуй, карабин…

– Извольте.

– Вы очень любезны. Лично против вас я ничего не имею. Но раз уж драться, то почему бы и не со мной, не так ли?

– Мне абсолютно все равно, – хладнокровно ответил Жан.

– Признаться, я убил уже восемь человек на дуэли… Они были из разных стран, но из Канады не было ни одного. Надеюсь, вы не откажетесь занять почетное девятое место и пополнить мою коллекцию. Не беспокойтесь, я убью вас, не причинив страданий… Мое имя полковник Брайд… вы, наверное, слышали? Знаменитый полковник Брайд…

– Меня зовут Жан де Варенн и…

– Де Варенн? С частицей? [91]91
  Частица «де» обозначает во французских фамилиях принадлежность к дворянскому или аристократическому роду.


[Закрыть]

– Да, с частицей, – по-прежнему добродушно произнес Жан.

– Вы настоящий джентльмен, – заметил полковник и соблаговолил наконец поклониться. – Я еще никогда не дрался с противником, имеющим частицу при имени. Весьма приятно, весьма…

Свободная Америка не признает привилегий и знаков отличия. Но в глубине души янки обожают всяческие титулы и орденские ленты, хотя и стараются показать, что относятся к ним с чисто демократическим презрением.

– Ну, – вмешался Боб, торопясь окончить дело, – джентльмены условились об оружии. Осталось обговорить условия поединка.

– Предлагаю следующее, – сказал Жан, – противники становятся на расстоянии в сто метров. Незаряженный карабин держат у ноги. У каждого будет по одному патрону. Сигналом станет выстрел из револьвера. Подходят вам такие условия, полковник?

– Вполне. Я восхищен, сударь! Но скажите, почему мы должны иметь только один патрон?

– Неужели меткому стрелку нужно больше?

– Это верно, – согласился полковник и отошел к своим секундантам [92]92
  Секундант – свидетель и посредник у каждого из противников на дуэли (дуэлянтов).


[Закрыть].

Жак в сопровождении одного из золотодобытчиков отмерил дистанцию широкими шагами. Зрители кипятились вовсю, заключая новые пари. Жан спокойно разговаривал с Бобом и Франсуа.

– Он очень любезен, этот полковник. Но как необычно одет! У нас его облаяли бы все собаки, а полисмены отнеслись бы к такому наряду с большим неодобрением.

Костюм, да и вся внешность знаменитого полковника Брайда и в самом деле производили довольно комичное впечатление. Это был человек неопределенного возраста – на вид от тридцати до сорока лет – худой, с длинными костлявыми руками, бледным лицом, широкими плоскими ступнями. На голове у него красовался засаленный цилиндр, сплюснутый наподобие гармони [93]93
  Гармонь – музыкальный инструмент, изобретенный немецким мастером К.-Ф.-Л. Бушманом в 1822 году и распространившийся по всему миру.


[Закрыть], странного музыкального инструмента приезжих немцев; на плечах болтался слишком широкий черный редингот [94]94
  Редингот – длинная, наподобие пиджака, одежда для верховой езды.


[Закрыть], похожий на одеяние священника. Рубашка отсутствовала, зато имелся фланелевый жилет. Редингот, увы, без пуговиц, был скреплен у ворота медной проволокой. Одеяние дополняли манжеты и ослепительно белый накладной воротничок. Полковник щеголял в синих штанах, какие носят чернорабочие, и в высоких болотных сапогах.

Брайд явно гордился своим несуразным костюмом и держал себя со скромным достоинством выдающейся личности, на чьем счету значилось восемь человек, убитых на дуэли.

– Вы уверены в своих силах? – спросил Боб, обращаясь к полковнику.

– Конечно! Со ста шагов я могу попасть даже в нитку.

– В добрый час! Вы меня немного успокоили, – сказал ковбой.

– Но скажите, отчего мой соперник предложил держать карабин незаряженным у ноги? – спросил Брайд.

– Потому что… А! Дистанция уже отмерена… У меня нет времени объяснять… впрочем, скоро вы сами все увидите и поймете!

Боб и сам не понимал этого условия, но спрашивать юного дуэлянта считал неуместным.

– Сигнал подадите вы, мистер Боб?

– Да!

– Джентльмены, по местам! Чтобы шансы были равными, оба должны стать к солнцу боком.

Жан, занявший позицию, походил больше на зрителя, чем на участника дуэли. С нежностью взглянув на братьев, он поставил оружие у ноги и замер, словно образцовый солдат на часах.

Секунданты полковника и Жана, проверив оружие дуэлянтов, отбежали метров на двадцать в сторону. Зрители, разбившись на две группы, торопились сделать последние ставки.

– Готовы? – перекрыл общий гул голос Кеннеди.

– Да!

Наступила тишина. Прошло несколько секунд, и хлопнул револьверный выстрел – Боб подал сигнал к началу. И почти одновременно – более звучно и раскатисто – грянул карабин. Жан действовал с феноменальной быстротой. Для того чтобы зарядить оружие, прицелиться и нажать на курок, ему потребовались лишь доли секунды. Против ожиданий полковник по-прежнему стоял на своем месте, но не отвечал юному противнику, а тот беззвучно смеялся.

– Стреляйте! Стреляйте же! – закричали секунданты и те, кто поставил на полковника.

Но Брайд лишь тряхнул онемевшей рукой – жест напоминал движение кошки, ступившей на раскаленную крышу. Карабин полковника был расколот надвое меткой пулей.

– Ну, Боб, – обратился Жан к ковбою, который не верил своим глазам, – теперь вы поняли, отчего я предложил именно такие условия? У нас в Канаде учат быстро стрелять с детства. Без этого не стать хорошим охотником. Вот почему я сумел разбить карабин прежде, чем полковник успел его вскинуть.

Восхищаясь изумленной ловкостью Жана, зрители орали «браво!». Полковник был ошарашен и взбешен. Потрясая обломками ружья, он кричал:

– Нечего восторгаться! Это случайность… Пуля джентльмена разбила мой карабин, ну и что? Что из этого следует? Говорю вам, это случайность! Случайность! Случайность! Дайте мне винчестер! Я хочу продолжить дуэль!

– Что ж, продолжим, – с легкой насмешкой ответил Жан.

Поединок возобновился. Вновь прозвучал традиционный вопрос: «Готовы?» Сигналом опять стал револьверный выстрел.

Как и в первый раз, полковник не успел нажать на курок. Юный канадец снова продемонстрировал исключительную ловкость и быстроту. Привычные ко всему обитатели границы не скрывали восхищения, смешанного с некоторым ужасом. Жан и сейчас показал исключительную меткость, выведя из строя новый карабин полковника.

Когда пуля, летевшая со скоростью пятьсот сорок метров в секунду, ударила в ствол, Брайд глухо застонал и выругался.

– В чем дело, полковник? – воскликнули его секунданты.

– Проклятье! Кажется, я ранен… посмотрите… мне оторвало указательный палец на правой руке!

– Ну, полковник, – обратился к нему Боб со зловещей улыбкой на размалеванном лице, – это по-прежнему случайность?

– Неплохой выстрел, признаю… немного поспешный.

– Вы правы, – проговорил Жан, подходя со своими секундантами к противнику, – я поспешил… но в этом есть и ваша вина. Мне пришлось торопиться, ведь я имел дело с очень метким стрелком. Если бы в моем распоряжении оставалась еще хоть одна секунда, я не нанес бы вам увечья… Честное слово! Я не заметил ваш палец и весьма огорчен, что вам пришлось его лишиться. Клянусь, что не хотел причинить вам ущерб!

– Вы очень добры, – ответил полковник, чувствуя, что за этими сердечными словами скрывается ирония, вполне простительная, если учесть молодость Жана и его необыкновенный успех. – Одним пальцем меньше, одним больше… Это ничего! Но мне будет трудно продолжить дуэль.

– Вам должно быть известно, полковник, – твердо произнес Жан, – что третьего раза не полагается. К тому же мы в неравных условиях из-за вашего ранения…

– Пустяки. Я одинаково метко стреляю правой и левой рукой. Мне только хотелось бы немного изменить предложенный порядок.

– Говорите.

– Мы встаем на дистанции в восемьсот ярдов друг от друга. Сигнал остается прежним.

– Вы настаиваете на продолжении?

– Еще в большей степени, чем раньше, клянусь моим покойным пальцем. Я горю нетерпением проверить, сумеете ли вы повторить свой достойный восхищения выстрел с более дальнего расстояния.

Прежде чем Жан успел ответить, вмешался Жак и сказал полковнику, чью руку старательно перебинтовывал Боб:

– Если вы не возражаете, я займу место брата.

– Мне все равно. Вы, должно быть, тоже хороший стрелок.

– Я почти не уступаю брату, только характер у меня не такой добрый, и я не люблю разводить церемонии. Стреляю куда придется. Хотите иметь дело со мной?

– Я готов! – ответил полковник, и его серые глаза засверкали.

– Боб, – позвал ковбоя Жак. – Время не ждет. Надо скорее разделаться со всем этим.

Около двадцати минут ушло на разметку новой дистанции и расстановку секундантов. Между тем любопытство зрителей дошло до безрассудства, почти все разместились в непосредственной близости от дуэлянтов.

С расстояния восьмисот ярдов противники хорошо различали друг друга, хотя контуры фигур вырисовывались не так отчетливо, а цвета выглядели размытыми.

Сигнал раздался неожиданно для всех. Жак прицелился столь же быстро, как его старший брат, но перед выстрелом чуть помедлил. Затем дуло его карабина исчезло в облачке дыма, однако одновременно беловатая струйка поднялась и над плечом полковника. Противники действовали одновременно. Прошла секунда. Те, кто стоял возле Жака, отчетливо услышали страшный крик. В четырех метрах от метиса неосторожный зритель – один из золотоискателей – схватился за грудь, откуда брызнула кровь, и упал, дергаясь в конвульсиях.

Тут же раздались яростные вопли. Промах полковника стоил жизни одному из его самых горячих сторонников.

– Хорош мерзавец! Мы на него ставим, а он нас убивает! Ну, ты дождешься!

С противоположной стороны зрители также сгрудились, отчаянно жестикулируя и громко крича. Затем они бросились к Жаку узнать, что случилось, а навстречу им бежали разъяренные золотоискатели, готовые расправиться с незадачливым полковником.

– Что у вас? Что с этим полковником, будь он проклят?

– Мертв! Убит наповал… – задыхаясь, отвечали свидетели.

– Убит! Тем лучше для него! Мы потеряли деньги, но это не важно! Да здравствуют метисы!

Переменчивая толпа принялась аплодировать и кричать «Ура!», прославляя Боба, Жана, Жака и даже Франсуа, хотя тот еще не успел показать себя. От него ничего и не требовали, поскольку признали дело законченным.

Юноши с честью вышли из испытания. Их спокойная уверенность, сила и хладнокровие покорили головорезов, нанятых негодяем, чтобы убить их, и еще час назад требовавших смерти для всех четверых.

Однако нашелся тот, кого не устраивал подобный оборот дела, и его яростный голос перекрыл восторженные восклицания:

– Вы что, джентльмены? Вами крутят как хотят! Арра! Все короли Ирландии [95]95
  Неоднократно упоминая о королях, автор вышучивает незадачливого персонажа Патрика О’Брайена. Дело в том, что власть вождей – «королей» существовала на территории будущей Ирландии лишь в III–XII веках. Затем страна превратилась в английскую колонию.


[Закрыть]покраснеют от стыда, если я допущу подобное! Бегарра! Этому не бывать, клянусь святым Дунстаном! [96]96
  Дунстан (925–988) – глава англосаксонской церкви, советник короля, канонизированный церковью как святой.


[Закрыть]

Взрыв хохота раздался в ответ на выпад Патрика О’Брайена, чей пыл был основательно разогрет джином.

– Что смеетесь? Разве я не имею права вызвать на смертельный бой юного мерзавца? И пусть смеется тот, кто смеется последним…

– Почему бы и нет? – рассудили джентльмены, охочие как до зрелищ, так и до новых пари.

– Вы согласны? – Лицо ирландца стало пунцовым. Он успел опустошить флягу, чтобы поддержать боевой Дух.

– Идет! Только не мешкай, пэдди, мы умираем от жажды, и нам давно пора навестить один из салунов.

– Теперь я сниму с тебя скальп, краснокожий подонок!

С неожиданным проворством выхватив нож, ирландец кинулся на Франсуа. Тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди и глядя на врага с высокомерным презрением. Нападение было таким стремительным и неожиданным, что все мгновенно уверовали в неминуемую гибель молодого метиса. Только его братья не повели и бровью, вполне полагаясь на силу, ловкость и находчивость младшего.

В тот момент, когда острие ножа почти коснулось тела, Франсуа повернулся на каблуках, припал к земле и нанес ирландцу сокрушительный удар ногой в живот. Патрик покатился кубарем.

– Арра! Черт побери!

Поднявшись, он принялся с пеной у рта изрыгать самые причудливые и звучные кельтские ругательства.

Франсуа поджидал его, по-прежнему улыбаясь. Новый удар по ногам, и ирландец опять опрокинулся.

Толпа, крайне заинтересованная этими незнакомыми ей приемами борьбы, разразилась рукоплесканиями.

А Франсуа, достойный потомок французского моряка, начал молотить противника с таким остервенением, что бедный Патрик, забыв о ноже, даже не пытался сопротивляться.

– А! Ты хотел снять с меня скальп! – сказал наконец юноша. Он был бледен, но улыбка не сходила с лица. – Подожди же, я покажу тебе, как это делается.

Он повернулся к зрителям и спросил:

– Этот человек принадлежит мне, не так ли, джентльмены?

– Да.

– И я могу делать с ним все, что захочу?

– Он собирался оскальпировать вас… ответьте ему тем же! Его скальп, на что он годен! Рассадник вшей… и цена ему десять центов…

– Боб, дружище, – обратился Франсуа к ковбою, – не могли бы вы принести мне лассо?

– Вот то, что вы просили, Фрэнсис! – воскликнул Боб, обернувшись за одну минуту.

– Спасибо!

Франсуа без всяких усилий поднял притихшего ирландца и понес к перекладине, где обычно привязывали лошадей. Там он прикрутил Патрика к балке и достал нож.

Зрелище захватило всех. С замиранием сердца присутствующие ждали, что сейчас этот юноша, наполовину индеец, завершит сражение традиционным страшным финалом, подобно своим краснокожим предкам. Все сгрудились вокруг, чтобы увидеть, как брызнет кровь, и услышать скрип кожи под лезвием ножа.

– Молодец, Фрэнсис! – проворчал Боб.

Жан и Жак смеялись беззвучно, как это делают индейцы. Взяв нож в правую руку, Франсуа левой ухватил густую шевелюру несчастного Патрика и провел лезвием вокруг головы, от уха до уха. Затем резко дернул жертву за волосы. От прикосновения железа ирландец взвыл, вызвав у публики приступ дикого веселья. Люди едва не катались по земле, доведенные до слез, до изнеможения.

Насмешник Франсуа действовал всего-навсего тупой стороной ножа! А ирландец завопил, как резаная свинья.

Но смех перешел все мыслимые границы, когда Франсуа принялся кромсать нечесаные сальные космы, и взгляду постепенно открылся жалкий грязный череп.

– Вот так! – с удовлетворением кивнул Франсуа, любуясь уступами неровно подстриженной головы ирландца. – Эта операция вполне заменяет мытье и укладку волос. Я снял с тебя скальп условно, мой доблестный Патрик… Но помни, что в следующий раз я не буду столь терпелив, и все может закончиться для тебя гораздо хуже.

Окончательно покоренные зрители прокричали троекратное «Ура!» и отправились в Гелл-Гэп, водрузив на плечи несчастного Патрика, хотя тому вовсе не улыбалось оказаться выставленным на всеобщее обозрение.

Наконец-то Боб и его друзья вздохнули свободно!