Текст книги "Тайная свадьба моего мужа (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
А Витя, тем временем, повернул голову в сторону своей любовницы и почти равнодушно бросил…
– Лиль, ты её слышала. Уходи.
Та потрясенно застыла. Выпучила на него свои карие глаза, и, схватившись за горло, стала хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, которой нечем было дышать…
Я прищурилась, пытаясь понять, что этот мерзавец задумал. Сначала притащил сюда свою шлюху, теперь сам её и выгонял?..
Когда Лиля так и не сдвинулась с места, его голос стал грубее, нетерпеливее…
– Ну? Иди уже, потом поговорим.
Но она продолжала стоять. С ее губ слетело несколько обрывистых, бессвязных фраз…
– Но… а как же… а я… почемуууу… как ты можешь… пожалуйста…
Потеряв терпение окончательно, Витя взял её за плечи и подтолкнул к выходу. Она покачнулась, и, словно кукла на негнущихся ногах, неверяще двинулась к двери…
Мы с Витей остались в комнате одни.
Я сложила на груди руки и ровным голосом поинтересовалась:
– И о чем ты собрался говорить? Что нам обсуждать? Хотя… может быть, тот факт, что твоя шалава навязала тебе чужого ребёнка?
Я метнула в него то, что должно было его ранить, уязвить, выбить из колеи…
Витя нахмурился. Затем приподнял брови и произнес…
– Хочешь сказать, что Ефим – не мой сын?
– Именно так.
Он прицокнул в ответ языком и вдруг сказал то, чего не ожидала уже я…
– О, моя дорогая женушка… Я это знаю.
Глава 26
Глава 26
Год с лишним назад
Любил ли он кого-нибудь по-настоящему за целую жизнь?..
Он впервые задал себе этот вопрос в тот день, когда на пороге его офиса появилась Лиля.
В то утро неожиданно заболела менеджер по персоналу, которая должна была её принять, и в итоге собеседование пришлось проводить ему самому, лично.
В целом, это была не та должность, кандидатку на которую стоило долго и тщательно проверять – всего лишь место рядового оператора. Достаточно было убедиться, что девушка знает, где какие буквы на клавиатуре расположены, а асе остальное, по большому счету, наживное.
Поэтому Виктор полагал, что это собеседование много времени у него не отнимет.
Но стоило ей только войти в его кабинет… и что-то в груди необратимо надломилось.
Наверно, в жизни почти каждого мужчины случается женщина, которую невозможно получить и от того, вероятно, невозможно забыть. Та, что остается на сердце незаживающей раной, и хотя, казалось бы, продолжаешь спокойно жить дальше, она нередко приходит по ночам во снах, не позволяя до конца излечиться.
У Виктора такая тоже была. Несбывшаяся мечта, чужая жена.
А та, что сейчас стояла у него на пороге… очень сильно её напоминала.
Хотя, если уж разглядывать детально, то они были похожи не так, чтобы абсолютно. Из общего – светлые волосы, аккуратный нос, высокий рост…
А ещё – нечто на первый взгляд неуловимое, заложенное в самую мимику…
То, как она несмело ему улыбнулась, когда зашла в кабинет. Как хмурила брови, которые забавно складывались домиком…
Практически онемев, Витя только и мог, что смотреть на неё, ловить каждое движение в попытке разглядеть то, что давно потерял…
Ту, что, по большому счету, ему никогда и не принадлежала.
Сердце в груди билось тяжело, глухо, надрывно. Хватило одного лишь мгновения, чтобы его сознание прочно связало эту незнакомую девушку с той, другой…
Хватило лишь мгновения, чтобы он её захотел.
Поняв, что молчание длится слишком уж долго, Витя прочистил горло и опустил взгляд на её анкету, что лежала перед ним на столе. Лилия. Двадцать три года…
– Проходите, садитесь.
Он слышал, как невольно охрип его голос, как он зазвучал совсем по-иному…
Лиля, тем временем, осторожно, шаг за шагом, словно он мог её съесть, двигалась к его столу. Он – наблюдал за ней, затаив дыхание…
Витя понял, что ему до дрожи нравится эта беззащитность, эта хрупкость, эта трепетность. Стараясь все же думать о деле, он начал задавать стандартные вопросы…
– У вас в анкете указано, что предыдущий опыт работы – продавцом-консультантом…
– Д-да.
– То есть, с людьми вы уже работали. Это хорошо. Почему ушли?
Она отчего-то отвела в сторону глаза, тяжело сглотнула, словно он спросил нечто такое, что застало ее врасплох.
– Зарплата… маленькая была.
– Мы на должности оператора тоже платим не очень много.
– Ну… я надеюсь, что будут какие-то перспективы…
Он задавал ей стандартные вопросы, она – давала такие же стандартные, заезженные ответы. Игра с заведомо известным результатом.
Постучав ручкой по столу, он перешёл к следующему блоку вопросов. И сам себе не хотел признаваться, что в ожидании её ответа сердце забилось чаще…
– Вы замужем?
Она совершенно явно смутилась. Покраснела. Но вдруг посмотрела ему прямо в глаза и твёрдо ответила:
– Нет.
– Собираетесь?
– Нет…
– Дети есть?
Этот вопрос почему-то снова заставил её увести взгляд в сторону. Ответ прозвучал уже куда менее уверенно, чем предыдущие…
– Н-нет.
Он тогда не обратил на это внимание – его охватила эйфория от того, что она была свободна…
То, что она ему солгала, он понял уже намного позже.
На момент, когда пришла устраиваться к нему на работу, Лиля была беременна.
Но к моменту, когда он об этом узнал, все зашло уже слишком далеко. Остановиться он уже не мог, да и не хотел…
Она использовала его, солгав о своём положении, утаив его.
Он использовал её, пытаясь прожить с ней ту жизнь, которая когда-то не сбылась…
Думал ли он о Вере, когда делал все это, когда предавал?..
Думал. Пытался сопротивляться. Ограничивался поначалу лишь взглядами, но однажды…
Они с Лилей остались в офисе одни. Она – задержалась, он – как всегда, уходил с работы поздно, практически последним…
Несколько взглядов глаза в глаза, поднимающееся изнутри пламя…
Её шаг ему навстречу. Ее доверчивый взгляд. И её губы… так близко.
Так близко, что невозможно было устоять. Он её поцеловал.
И не смог на этом остановиться.
Сдирал с неё одежду прямо там, посреди офиса, жадными, равными движениями. Пил её поцелуи глотками, как пьёт человек, изнывающий от жажды – долгожданную воду…
Он слишком долго терпел. Слишком долго хотел. И это, наверно, неминуемо должно было случиться рано или поздно.
О Вере в тот момент он уже не вспоминал.
Вспомнил позже. Когда встал вопрос – стоит ли уйти к Лиле, наплевав на все, пожертвовав тем, во что вложил столько труда?..
Он не сумел.
Тогда и задал себе впервые вопрос – а любил ли он хоть кого-то по-настоящему?..
Он думал, что любил Веру. Искренне ей восхищался, но она так и не смогла затмить ту, что ему не досталась.
Он нашёл замену в Лиле, но и ради неё не смог поступиться своими интересами.
Всю жизнь он пытался найти того, кто его полюбит…
И его любили. Две женщины разом.
Только вот он сам, похоже, не любил ни одну из них.
Только себя самого.
Глава 27
Глава 27
Я слушала то, что говорил Витя, и в груди все ширилось, все нарастало нестерпимое чувство отвращения. А к нему примешивалось ещё одно, весьма неожиданное – жалость.
Мне трудно было собственной головой понять, как он умудрился наделать столько низостей и подлостей, погнавшись за какой-то иллюзией, пустой мечтой, когда у него было в жизни абсолютно все – хорошая работа, перспектива получить долю в фирме, и, наконец, семья…
Не фальшивая, не открыточная, а настоящая семья. Дочка, умненькая не по годам. Жена, которая все для него делала…
Насколько же это все для него ничего не стоило и не значило?..
Впрочем, он ведь надеялся усидеть на двух стульях разом – и любовь со своей подделкой крутить, и получить долю в бизнесе. Но судьба в лице неадекватной бабки решила все по-своему.
И я была ей благодарна.
И даже не хотела ничего понимать. Люди часто делают глупости, рушат семьи и собственные жизни по куда менее весомым поводам, чем желание прожить жизнь заново, придумав себе её такой, какой она в реальности не стала.
Витя сам задурил себе мозги и сам себя обманул. Ему теперь с этим и жить. Ему отвечать за свои поступки.
Я поняла вдруг, что он, видимо, рассказал мне все это, чтобы я могла его понять. Чтобы он мог оправдаться. Неужели у него хватало глупости ещё на что-то рассчитывать?..
Переварив наконец его рассказ, я пожала плечами и подытожила:
– Что ж, Витя, ты продемонстрировал своими словами лишь одно – ты ещё глупее, чем мне казалось до этого. Но в одном ты прав – никого ты в своей жизни не любил.
Он опустил взгляд, словно та уверенность, какую он пытался мне продемонстрировать в начале разговора, вдруг куда-то исчезла. Сдулась.
– Ты ведь знаешь, через что я прошёл… – начал было говорить.
Я подняла вверх руку, останавливая его попытку надавить на жалость.
– Знаю. Но жизнь тебе в итоге дала, возможно, ничуть не меньше, чем отняла. Ты это все не ценил. Ты это все растоптал. Поэтому не выставляй себя сейчас таким несчастным и травмированным.
Покачав головой, я неожиданно усмехнулась, вдруг поймав себя на мысли…
– Интересно даже, как ты узнал, что твою мечту уже кто-то до тебя попользовал, да ещё и оплодотворил. Дай угадаю – у неё вдруг стала портиться фигура?
Он поморщился, словно его раздражал этот мой вопрос или его собственная глупость. Но огрызаться не стал, произнес поразительно честно…
– Так и было. Она была на втором месяце, когда пришла устраиваться на работу. Постепенно я стал замечать изменения в её фигуре… и она во всем призналась.
Я хмыкнула:
– Даже удивительно, что твоя Лиличка не попыталась повесить ребёнка на тебя, ты ведь уже показал себя полным идиотом.
Он стиснул зубы, скрестил на груди руки, словно пытался защититься от моих насмешек.
– Я вступил с ней в связь не сразу. И я не настолько кретин, что бы ты там обо мне ни думала, чтобы не заметить, что живот у неё вырос слишком уж быстро.
Я потёрла пальцами лоб. Этот разговор виделся мне бессмысленным и пустым и его пора было уже заканчивать. Меня ждала дочь и необходимость наводить порядок в квартире после двух этих свиней, которые стоили друг друга по полной программе.
– Если ты закончил свои откровения – будь добр, уходи. Мы с Дашей устали после дороги. Даша – это, знаешь, дочка твоя, помнишь ещё такую?
На его лице нервно дёрнулась мышца, но лишь на миг. Меня это не удивило – я понимала, что нельзя заставить человека, который не любит никого, кроме себя, заставить вдруг пожалеть о том, как он относился к родной дочери.
– Я не об этом поговорить хотел, – произнес он наконец. – У меня к тебе, вообще-то, деловое предложение.
Я приподняла брови и тоже сложила на груди руки. И хватало же у него наглости!
– Да что ты? – протянула безразличным тоном. – И что же это ты мне можешь предложить?
Он шагнул ближе. Я – отступила назад, сохраняя между нами дистанцию.
– Я не люблю Лилю, – проговорил он. – Она мне надоела. Поначалу все у нас было хорошо, пока она не стала закатывать свои истерики как по расписанию… Я ее брошу ради тебя. Мы сможем жить, как раньше… Многие семьи проходят через измены – ничего страшного в этом нет… даже крепче отношения становятся.
Я застыла на пару мгновений, даже не веря тому, что все это слышу, а потом от души захохотала.
– Да ты… просто герой! – выдохнула сквозь приступ смеха. – Ради меня бросишь любовницу! А я должна тебя принять после того, как ты меня унижал, пренебрегал дочерью, пользовался моими деньгами и, в конце концов, попросту нас обворовал! Конечно, я прощу тебя! Где ж я ещё такое сокровище найду?!
Я не могла перестать смеяться. Уровень его наглости, глупости и самоуверенности просто поражал…
Витя снова шагнул ко мне ближе. Попытался взять меня за плечи, но я мгновенно стряхнула себя его грязные руки.
И все же он снова заговорил…
– Вера, послушай. Тебе будет трудно найти нового гендиректора, тем более того, кто быстро вникнет в курс дел. А у меня все схвачено, у меня налаженные связи, я точно знаю, что надо делать. Я отработаю долг, верну тебе все…
– Ты и так мне все вернёшь, Баженов – суд тебя обяжет. И это, возможно, смягчит твоё наказание. Во всяком случае, я не намерена настаивать на реальном сроке – не хочу, чтобы потом в Дашу пальцем тыкали, что у неё отец в тюрьме! Так что, может, тебе повезёт и ты отделаешься только условным. Так будь вообще благодарен за это и прекрати нести всю эту чушь! Прекрати считать меня идиоткой, которая тебе все простит ради… чего?! Пока я верила, что ты меня любишь, что у нас семья – я позволяла тебе быть главным. Но теперь у меня нет причин держаться за такого мерзавца и позволять тебе дальше портить нам с дочерью жизнь! Тебе больше нет здесь места. Так что прояви хоть каплю достоинства и просто исчезни. Встретимся на суде!
Витя стоял передо мной, не торопясь уходить, но сказать ему больше было нечего. Я вообще не понимала, на что он рассчитывал, заводя весь этот разговор. Какой ничтожной дурой меня считал?..
Хотя это, вероятно, просто была его последняя отчаянная попытка что-то сделать. Потому что он понимал – сила больше не на его стороне.
– Дверь сам найдёшь или проводить? – проговорила, устав ждать, когда он уйдёт.
– Это и моя квартира тоже…
– Вот в суде об этом и поговорим. Не забывай, сколько ты мне должен. Не провоцируй меня лишний раз. Уходи.
Витя покачал головой, криво усмехнулся… и отступил, признавая свое поражение.
Когда за ним захлопнулась дверь, я выдохнула. Показалось, что этот разговор забрал у меня последние силы…
Пройдя в прихожую, я закрыла дверь в квартиру изнутри. После этого спешно направилась на кухню, чтобы наконец позаботиться о дочери…
Но Даши там не оказалось.
Глава 28
Глава 28
Лиля дошла до двери, но на площадку так и не вышла.
Что-то заставило её замереть, застыть, остановиться. Голоса из зала доносились весьма отчётливо и Лиля стояла, ловя каждое слово…
Поведение Вити безумно ранило. Как он мог выгнать её, так унизить при этой женщине?.. Как он мог так открыто ею пренебречь?..
И это после всего, что сделал для неё!
После того, как она поверила, что он её любит. Что её впервые в жизни кто-то действительно любит. Любит так сильно, что готов принять чужого ребёнка, готов её содержать, баловать, делать для неё все то, чего никто не делал…
Поднеся ладонь ко рту, Лиля тихонько всхлипнула.
В какой момент этот сказочный принц превратился вдруг в чудовище?..
А ведь она доверилась ему. Она была так ему благодарна, она буквально его боготворила…
Он никогда не спрашивал её, от кого она забеременела. Она – никогда не говорила ему об этом сама, потому что вспоминать было слишком больно и страшно.
Это случилось во время одной из маминых попоек. Тех самых, на которых внезапно появляются люди, которых ты даже не знаешь…
Лиля тогда вернулась домой после длинной смены в магазине. Была почти ночь, она открыла дверь и поняла, что дома происходит очередной кошмар.
Решила сразу же уйти. Но один из маминых собутыльников, которого она до этого дня и в глаза не видела, успел её заметить…
Всё случилось очень быстро. Она успела только выбежать за дверь, но он догнал. Хотела закричать, но рука, пропахшая табаком, зажала ей рот…
Он оттащил её на лестницу, ведущую на чердак – они жили на последнем этаже – и безжалостно, грубо надругался.
Лиля никому не смогла рассказать об этом. Она испытывала ужасный стыд, отвращение к самой себе. Она ощущала себя такой грязной, мерзкой, словно была в чем-то виновата…
А потом стало ещё хуже. Она обнаружила, что беременна.
Лиля понимала, что надо было сделать аборт. Но почему-то не могла решиться…
Думала о собственной матери. О себе. О том, какой она, Лиля, всю жизнь была несчастной.
А этот ребёнок ведь ни в чем не виноват… так может ли она убить его, имеет ли право?.. Разве это не сделает её такой же ужасной, как её собственная мамаша?..
Дни шли, а Лиля никак не могла определиться, как поступить. Однажды, во время смены в магазине, её вырвало прямо при покупателе. В тот же день её уволили – и она ничего не могла с этим сделать, потому что работала неофициально…
А потом случился Витя. И Лиля поверила в чудо. И именно его назвала отцом своего ребёнка, когда мать наконец заметила её положение.
Лиля так сильно боялась этого чуда лишиться, что постепенно стала закатывать ему истерики, допросы, сцены ревности…
Как-то раз, когда он сказал, что поедет забрать дочь с занятий, она ему не поверила. Навязалась ехать с ним, чтобы убедиться… Тогда эта девочка её и увидела.
А теперь вот Лиля стояла и слушала, как Витя оправдывается перед этой… Верой. Так, словно бы её, Лили, и вовсе не существовало.
Впрочем, в итоге он все же вспомнил о ней…
«Я не люблю Лилю. Она мне надоела».
Эти его слова вошли ей прямо под кожу. Впились в сердце занозой. Ударили по голове, как разряд молнии…
И ей вдруг стало ясно, что все это… не может больше продолжаться.
Она терпела, когда он просил её подождать, хотя ей миллион раз хотелось прийти к Вере и все рассказать. Она мирилась с тем, что он приходил к ней на несколько часов и потом уходил сюда, к себе домой…
Она многое принимала, пока думала, что он её любит. Но теперь он сказал эти слова и…
Лиля поняла, что больше так не может. Что её просто использовали. Что он даже никогда не видел в ней её саму… только ещё одну, какую-то чёртову женщину, которой оказался не нужен…
Всегда для него находилось что-то или кто-то куда важнее, чем она. И с неё хватит!
Она вдруг подумала о том, что так и не прошла назначенных опекой врачей. Снова забоялась, снова струсила, снова не могла решиться и пустила все под откос…
А ведь это её сын! Тот, кто будет любить её беспрекословно! Тот, кого она родила, воображая, что будет лучшей матерью, чем её собственная!
И что в итоге? У неё отняли ребёнка, а она ничего не сделала…
Лиля резко развернулась к двери. Открыла её, выбежала за порог. Нужно вернуть сына! Срочно вернуть! Это казалось ей сейчас самым важным, самым неотложным делом. Тем, от чего зависела вся её жизнь…
Она воспитает сына, а он никогда её не бросит… в отличие от этих проклятых мужиков!
Лиля бросилась было по лестнице вниз, даже не вызывая лифта – попросту не могла устоять на месте, когда позади вдруг послышались лёгкие, торопливые шаги…
Она спешно обернулась. За ней бежала… эта девочка, дочь Вити.
Они обе остановились. Даша окинула её внимательным взглядом с головы до ног, словно пыталась понять, что в ней есть такого хорошего, что в ней нашёл особенного её отец…
А потом проговорила:
– Подождите, тётенька. Я вам сказать хотела кое-что.
Глава 29
Глава 29
Даша готова была покусать за маму кого угодно. Как маленький, отважный львенок, который защищает раненую львицу и будет делать это до последнего.
Когда мама попросила Дашу посидеть на кухне, она послушалась, хотя обычно этим не отличалась. Мама всегда говорила, что Даша растёт с характером, и говорила это так, что Даша понимала, что мама очень ею гордится.
Но в такие моменты, как сейчас, девочка понимала, что не нужно доставлять маме лишних забот, потому что ей и так не легко. И Даша покорно засела на кухне, не пытаясь подслушать, о чем там говорят взрослые, и просто уткнулась в телефон.
Но шаги в коридоре она все же услышала.
Кто-то подошёл ко входной двери, повозился там, но так и не вышел на площадку.
Даша подкралась к двери кухни, легонько приоткрыла её и выглянула в щелочку. Эта тётя, папина любовница, стояла в прихожей и не двигалась.
Даша поняла, что та подслушивает. Даша видела, как стремительно меняется лицо этой женщины от того, что та слышала.
А потом эта тётка бросилась прочь из квартиры, будто её кто-то ударил. Даша, даже не успев толком подумать о том, что делает, стремительно побежала следом.
В голове билась лишь одна мысль: эта плохая женщина обидела маму, из-за неё маме было больно. Хмурясь, Даша думала только о том, что этой тетке тоже должно стать больно.
– Подождите, тётенька. Я вам сказать хотела кое-что.
Женщина растерянно замерла, услышав эти слова. Даша заметила, что та уже и так расстроена и словно бы даже готова расплакаться. Но Даше не было её жалко, ведь эта женщина не пожалела её маму, когда связалась с папой.
– Что… что тебе нужно?..
Зубы тётки нервно стучали друг о друга, словно ей было очень холодно. Даша заметила, что женщину уже начинало заметно трясти. Она разумно остановилась на достаточном расстоянии, чтобы её было слышно, но так же, чтобы была возможность в случае чего быстро убежать – эта блондинка на своих каблуках никогда в жизни за ней не угонится – и только тогда заговорила:
– Хотела сказать, что вы очень, очень глупая женщина.
Та подняла на неё глаза, но ничего не сказала в ответ. Даша смело продолжила…
– Вы хоть знаете, какая у меня мама? Самая лучшая! Она красивая, умная, смелая, замечательно рисует, вкусно готовит и знает очень много интересного. Мама всем нравится. И все равно папа ей изменил, потому что он сам по себе – какашка. И вам он изменит тоже, не сомневайтесь. Тем более, что вы гораздо хуже мамы.
Выпалив все это, Даша выдохнула. Губы женщины задрожали, по щекам потекли слезы. Всхлипнув, она сказала:
– Не волнуйся… Даша. Твой папа мне больше не нужен.
Даша на это лишь фыркнула и, пожав плечами, прямо заявила:
– Мне тоже. А маме – тем более.
Сказав это, Даша пошла обратно вверх по лестнице, а стук каблуков папиной любовницы устремился вниз. Она бежала прочь, как трусливый заяц.
Когда Даша почти уже поднялась к квартире, наверху, на площадке, у лифта возник папин силуэт. Заметив её, папа остановился. Дождался, когда она подойдёт…
– Дашка… ты чего тут делаешь?
Дашка… Даша терпеть не могла, когда её так пренебрежительно называли. Какая она ему Дашка? Она Даша, Дашуня, Дарьюшка!
Она подняла на него глаза, осмотрела с головы до ног, как несколько минут тому назад – его любовницу…
И поняла – она даже скучать по нему не будет. Потому что он никогда не скучал по ней.
Конечно, она любила папу, как и любой ребенок любит своего родителя, каким бы тот ни был, но близки они никогда не были. Мама говорила, что просто папа такой человек, он не умеет показывать свою привязанность, ему тяжело говорить ласковые слова… и что он её, конечно же, на самом деле любит.
Даша не спорила с мамой. Но сама была уверена, что папа вообще любить не умеет.
– Я Даша, а не Дашка, – произнесла она хмуро и строго. – И я сказала твоей любовнице все, что о ней думаю.
Папа растерянно на неё посмотрел, словно обнаружил вдруг, что перед ним стоит не несмышленый ребёнок, а маленький, но все же человек со своим мнением.
Даша поджала губы и проронила…
– Знаешь… когда я узнала, что ты обманываешь маму, я хотела тебе отомстить. Думала, возьму и поселюсь с тобой, устрою тебе весёлую жизнь, чтобы ты наконец вспомнил о моем существовании! И пожалел о том, как поступил с мамой. А сейчас я вот что поняла…
Она закусила губу, как нередко делала мама, когда о чем-то задумывалась, и уверенно закончила:
– Ты даже мести не стоишь. Ты вообще ничего не стоишь. Не стоишь того, чтобы просто даже о тебе думать. И я не буду. Надеюсь, что больше никогда вообще тебя не увижу.
Даша прошла мимо него, не удостоив больше ни единым взглядом, и оттого не видела, как нервно дёрнулся его кадык, как выражение его лица стало, как у побитого пса…
Дверь квартиры резко распахнулась и на пороге появилась мама с испуганными глазами. Увидев её, выкрикнула:
– Даша! Господи! Как ты меня напугала!
Даша бросилась ей навстречу. Окунулась в тёплые, родные объятия, укуталась в аромат маминых духов…
Не нужен ей никакой папа, когда у неё есть лучшая на свете мама.
– Все хорошо, мамочка, – проговорила Даша уверенно. – Все у нас будет хорошо.
Глава 30
Глава 30
Что чувствует человек, чьи первые сознательные годы прошли в детском доме?..
Витя знал это, как никто другой.
Большую часть жизни его терзало чувство ненужности, отчуждённости, непонимания, кто он такой и где его место, где его прошлое.
Как любого ребёнка, который рос без родителей, его мучил вопрос – кто они? Почему они так с ним поступили?.. Как он здесь оказался?..
Он часто спрашивал об этом воспитателей, но никто ему ничего говорил. И все же однажды он получил ответ – одна из воспитательниц, будучи немного нетрезва, рассказала – его, годовалого, просто оставили здесь, в детдоме, на пороге.
Оставили. Как бесполезную вещь, как какой-то мусор.
Он думал, что ему станет легче, когда он узнает, как это случилось. Он понял, каким идиотом был, когда добивался этой правды, которая не помогла ему жить, наоборот – убивала.
Как понять себя самого, когда ты даже не знаешь, кто произвёл тебя на свет?..
Как перестать задавать себе одни и те же вопросы – в чем он был виноват, чем был так плох, что от него безжалостно избавились?..
Эти вопросы, на которые никто не мог дать ему ответа, остались с ним на всю жизнь.
А вместе с ними – бесконечный страх снова быть брошенным. Ненужным. Отвергнутым.
Если бы он удосужился мысленно пролистать свою жизнь, то, наверно, понял бы – она дала ему не так уж и мало.
Для начала – Сашку.
Друга, с которым они вместе выросли в детдоме.
Друга, которого он обманул.
Саша никогда не давал ему в себе усомниться, всегда дарил чувство плеча, но Витя так и не сумел этого принять. Не сумел в это поверить.
Ему всегда казалось – люди в его жизни ненадолго, они обязательно рано или поздно из неё исчезнут, оставив после себя лишь пустоту.
И потому Витя пытался получить от людей выгоду до того, как они его бросят.
Возможно, потому он и предал Сашку. А может, на это была и ещё одна причина…
Аня. Девушка, выросшая с ними вместе. Та, что стала потом Сашиной женой, а Витя в итоге вновь ощущал себя обманутым и ненужным.
Думая о том своём поступке, когда кинул друга на деньги, Витя не мог отрицать, что это была ещё и маленькая месть. За то, что его мечта сбылась для другого.
Хотя если бы он мыслил трезво, то понял бы, что у него с Аней все равно ничего не вышло бы. Потому что он неминуемо струсил бы рано или поздно.
По сути, он струсил уже тогда, когда даже не смог открыть ей своих чувств.
А потом он встретил Веру…
Её имя стало символичным в его судьбе. Он впервые в жизни поверил, что сможет жить, как нормальные люди.
Она дала ему многое. Столько, сколько он, наверно, никогда и не заслуживал. Но былой страх, что все это – ненадолго, что может остаться ни с чем, заставил его и в этих отношениях искать свою выгоду, просить долю в бизнесе…
Вера всегда была сильной. Куда сильнее его самого. Она знала его слабости, принимала их, но вместо того, чтобы быть благодарным за это, он порой этим тяготился.
Его отношения с Лилей – бесконечная вереница из ошибок, комплексов и самообмана.
Его повлекло к ней желание прожить ту жизнь, которая не случилась с Аней.
Его удержало рядом с ней её слепое обожание, её от него зависимость, его ощущение себя рядом с ней настоящим мужчиной, героем, спасителем…
Но только теперь Витя понимал, что обманул самого себя. Что пошёл за ветром, за иллюзией, которая теперь рассеялась…
А он, как в самых страшных своих кошмарах, вновь остался один.
Глядя на то, как его жена обнимает их дочь, слыша до сих пор в голове такой юный, но смелый голос, который говорил ему, что он ничего не стоит…
Витя вновь испытывал то чудовищное чувство ненужности, которое почти успел забыть за годы жизни с Верой.
И сейчас оно было ещё сильнее, ещё оглушительнее, ещё мучительнее.
Оно было страшнее любого наказания.
Он открыл рот, пытаясь сказать что-то – впервые за последнее время по-настоящему искреннее, но слова не шли наружу.
Он молча, беспомощно наблюдал, как за женой и дочерью закрылась дверь квартиры.
И лишь одними губами смог прошептать слово, которое так и не произнес вслух…
«Простите».
***
Паника металась по его грудной клетке, пока спускался на лифте вниз. Витя испытывал настоящий ужас, представляя, что остался теперь без всего. Без всех.
С одними лишь долгами, угрозой получить срок и полным одиночеством.
Мысли метнулись к Лиле. Она ведь любит его. Она поможет ему все это пережить…
Витя стал нервно топтаться на месте, ожидая, когда лифт наконец доедет.
Даша ведь разговаривала с ней всего несколько минут назад. Значит, Лиля не могла уйти далеко.
Выйдя наконец из лифта, он выбежал на улицу, огляделся по сторонам…
Зарядил дождь, сильно ухудшая видимость. Витя нервно вертел головой, бросаясь то в одну, то в другую сторону…
И наконец увидел знакомые светлые волосы. Лиля скрылась за углом дома…
Он побежал. Побежал, не обращая внимания на то, что наступал прямо в лужи и холодная вода уже затекла в ботинки, мерзко хлюпая при каждом шаге…
Но зато он догнал её. Схватив за руку, развернул к себе…
Пустота в её глазах пробрала его до дрожи.
– Пусти, – бросила она отрывисто. – Я тороплюсь.
– Я тебя довезу. Пошли в машину.
Он потянул её было в сторону парковки, но она, к его ужасу, вырвалась.
– Не надо. Мне ничего от тебя больше не надо.
В его горле заклокотал страх.
– Лиль… ты чего? Да, я попросил тебя уйти… просто мне надо было поговорить с Верой… о деле. И знаешь что? Есть хорошие новости. Мы наконец можем быть вместе, можем пожениться по-настоящему…
Она смотрела на него… с отвращением. Впервые в жизни она смотрела на него… так.
А потом рассмеялась хриплым, каркающим смехом. По её лицу бежали влажные капли и он не мог понять – слезы тому виной или этот противный дождь?..
– Я все слышала, – наконец бросила она. – Все слышала. И я больше не буду ничьей заменой. Хватит с меня… всего этого. Мне нужен только мой сын! А ты – больше нет!
Она сорвалась с места, снова побежала, а он – устремился следом…
– Я могу помочь тебе вернуть Ефима! – крикнул, снова хватая её за руку.
Лиля стряхнула с себя его пальцы. С горечью прошептала…
– Самому себе теперь помоги, Витя. А меня оставь в покое.
Эти слова прибили его к месту.
Он молча смотрел, как он уходит. И даже поверить в это не мог…
Только когда её силуэт окончательно растворился в пелене дождя, Витя с дрожью осознал…
У него больше ничего не осталось.
Ни настоящей жизни, ни придуманной.
Он снова – тот беспомощный, беспризорный подкидыш без прошлого…
И теперь ещё и без будущего.
Глава 31
Глава 31
Несколько недель спустя
Последние месяцы выдались тяжёлыми – велись сразу два судебных дела, касающихся меня и бывшего мужа.
Один процесс был бракоразводным. Здесь все прошло достаточно тихо и быстро, насколько это вообще было возможно.
Квартиру поделили пополам, но Витя в итоге все равно лишился своей доли. Потому что выступал передо мной ответчиком по ещё одному делу – уголовному, как генеральный директор, совершивший хищение и растрату чужого имущества, которое было ему вверено, то есть кражу денег из моей компании. Это в итоге подтвердила аудиторская проверка.
К счастью для Вити, он успел потратить не все, что украл, и в итоге часть денег смог возместить, часть долга погасил стоимостью своей доли в квартире, а оставшееся обязан был выплачивать мне постепенно.
