355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ллойд, Биггл » Наследство Квалсфорда » Текст книги (страница 6)
Наследство Квалсфорда
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 21:14

Текст книги "Наследство Квалсфорда"


Автор книги: Ллойд, Биггл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

На юго-востоке, на расстоянии примерно в четверть мили от поместья, на краю утёса стояла полуразрушенная каменная башня, о которой говорила мисс Квалсфорд. Очевидно, именно в ней Эдмунд Квалсфорд предавался своим одиноким размышлениям. Я с любопытством посмотрел в ту сторону, отметив, что вид оттуда наверняка ещё более восхитительный, чем от дома. Эдмунд Квалсфорд был действительно странным человеком, если ему потребовалось прятать свою беспокойную душу в потёмках, между тем как он мог размышлять над своими проблемами днём перед захватывающим дух видом загадочной Страны Болот, лежавшей у его ног.

Было заметно, что башню строили по частям. Из массивного основания торчал тонкий стержень с полуразрушенной верхушкой. Я испытал желание пойти и осмотреть её, а также постоять на краю утёсов и глянуть вниз, на Болота. Я был сбит с толку и названием «Морские утёсы», поскольку поместье стояло на значительном расстоянии от берега. Мне захотелось узнать, действительно ли в недавнем прошлом, во времена римлян, море плескалось у подножия утёсов и только искусственные сооружения не дают ему подниматься столь же высоко при приливах и в наши дни.

Но приглашение в дом заставляло меня торопиться. Я пошёл дальше, пересёк портик и поднял украшенный орнаментом молоток.

Он был вырван из моей руки внезапно открывшейся дверью. Молоденькая служанка, вся в чёрном, присела передо мной в реверансе.

– Я мистер Джонс, – сказал я. – Миссис Квалсфорд просила меня прийти.

Она посторонилась и позволила мне войти.

– Подождите, пожалуйста, там, – произнесла служанка певуче, явно повторяя слова, которым её научили; при этом она указала на открытую дверь. – Я доложу миссис Квалсфорд о вашем приходе.

Я на мгновение задержался, чтобы осмотреться. Дальше по коридору находилась дверь, из которой в прошлый мой приход выглядывала Дорис. Фаулер. Вероятно, Дверь вела в восточное крыло, где гувернантка жила вместе с Эмелин Квалсфорд. Комната, в которой нашли тело Эдмунда Квалсфорда, как явствовало из показаний, находилась на верхнем этаже. С сожалением я проследовал туда, куда направила меня служанка.

Я оказался в кабинете или библиотеке. Одна стена постояла из шкафов с книгами, украшенными такой же витиеватой буквой «К», как и та, что читала в поезде Эмелин Квалсфорд. В комнате находился камин с резной облицовкой, над ним висело огромное зеркало. Ещё здесь был потёртый ковёр, обшарпанное канапе и письменный стол, в котором даже я мог распознать ценную реликвию из благополучного прошлого Квалсфордов. Выражение Холмса «потускневшая роскошь» было вполне применимо и к описанию интерьера поместья. Я расположился на канапе, но тут же вскочил, потому что в комнате появилась Ларисса Квалсфорд.

Хотя она смотрела на меня спокойно, но выглядела ещё более бледной и взвинченной, чем в первую нашу встречу. Ларисса Квалсфорд была выше меня и очень хороша даже сейчас, после обрушившегося на неё горя. Чёрное платье облегало её фигуру почти слишком изысканно для траурного наряда. Мистер Вернер расценил бы это как ещё один признак французского влияния, о котором он говорил мне столь неодобрительно. Но, на мой взгляд, миссис Квалсфорд казалась вполне естественной; она скорее всего даже не подозревала о том, какое впечатление производила. Сейчас в её чёрных глазах стояла безысходная тоска.

Я подумал: «Муж совершил самоубийство или был убит, и жена превратилась в привидение».

– Вы шли пешком, – с упрёком чуть хрипло проговорила она.

Я кивнул:

– Сегодня прекрасный день, и вокруг так красиво.

– Мне просто жаль, что вы напрасно теряете время, – продолжала Ларисса. – Я хотела сказать вам лишь следующее. «Морские утёсы» принадлежат семье моего мужа более ста лет. Эдмунд родился и вырос здесь. Здесь же родились его дети, и я намерена воспитать их здесь. Я буду бороться насмерть с любым, кто попытается отнять у них наследство. Скажите об этом тем, кто вас нанял. Подумайте над этим, прежде чем вы начнёте нарушать покой убитой горем семьи и перемывать косточки умершему.

Она исчезла прежде, чем я успел открыть рот для ответа.

Вернулась служанка.

– Миссис Квалсфорд приказала заложить для вас двуколку, если вы пожелаете.

Я покачал головой:

– Нет, благодарю. Я предпочитаю пройтись пешком.

Я повернулся и уже почти вышел за дверь, когда в голову мне пришла одна идея.

– Мисс Квалсфорд дома? – спросил я.

– Мисс Эмелин? Нет. Она уехала рано утром.

Служанка на этом замолчала, и я не стал больше задавать вопросов. Я поблагодарил её и двинулся в путь. У меня вновь возникло искушение заглянуть в башню, но я побоялся, что кто-нибудь из дома увидит, как я иду в том направлении, и доложит об этом хозяйке.

Миновав парк, я, не сворачивая, направился в Хэвенчерч.

Дойдя до Главной улицы, я увидел, как к «Королевскому лебедю» приближается подвода пивовара. На облучке сидели два человека. Один возчик дружески кивнул мне. Другой, худощавый, угрюмый на вид субъект в сильно потёртой куртке и грязной кепке, даже не взглянул в мою сторону.

Я отказался от первоначального намерения вернуться к себе в комнату и сесть за очередной отчёт. Вместо этого я направился в самый конец Главной улицы и стал спускаться под горку к дороге на Рей, проходившей в полумиле от деревни. Я пересёк дорогу и по протоптанной рыбаками тропе вышел на берег Военного канала. Там я уселся в укромном местечке около воды и принялся ждать.

Оглянувшись, я увидел, как худощавый пассажир сошёл с повозки пивовара, распрощался с возчиком и неторопливо направился ко мне.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Знакомая долговязая фигура опустилась на землю рядом со мной. Шерлок Холмс согнул перед собой ноги, обхватил их руками и задумчиво соединил кончики пальцев. Мы немного помолчали. По дороге проехал омнибус и повернул в Хэвенчерч. Лёгкий бриз покрывал рябью воду канала, которая казалась стоячей. Канал имел зигзагообразную форму, тоже странную, как все в здешних местах, но в данном случае это было вызвано военными соображениями. Я первым нарушил молчание:

– Шантажист?

Шерлок Холмс пожал плечами и улыбнулся. Дело было закрыто, и он не хотел больше говорить о нём. Теперь его внимание полностью сосредоточилось на проблеме, поставленной мисс Квалсфорд.

– Я не хотел появляться открыто, пока не выяснилось, что именно мы расследуем.

Он получил обе мои телеграммы, но выехал из Лондона раньше, чем до него дошёл мой письменный отчёт. Он наклонился и извлёк трубку из глубин своего засаленного одеяния.

– Итак, рассказывайте, – распорядился Холмс – Мне нужны подробности. С кем вы разговаривали?

Он хотел знать обо всём. Так было всегда. Он тщательно вникал даже в самые тривиальные факты. Как он сам утверждал, многие из его наиболее примечательных дел строились именно на пристальном изучении мелочей.

Я начал с описания путешествия в поезде с мисс Эдмунд, затем рассказал о двух посещениях «Морских утёсов» и о том, как я был там принят, о моей инвентаризации в компании Квалсфорда, о детективном расследовании Джо в Рее и сообщении сержанта Донли. Я перевёл дух только при новом появлении омнибуса, следовавшего на север к Эплдору. Закончил я впечатлениями, собранными днём во время блуждания по деревне, и содержанием вечерних бесед за пивом, когда я вынужден был выпить больше, чем привык.

– За исключением двух человек, которые имели личные основания быть недовольными, и Дервина Смита, конкурента-скотовода, население Хэвенчерча глубоко уважает Эдмунда Квалсфорда. Все в деревне знали и любили его, даже восхищались им. С другой стороны, никто из женщин не упоминал о близком знакомстве ни с его сестрой, ни с его женой.

– Возможно, в деревне происходит слишком мало светских мероприятий, в которых могут принять участие женщины их положения, – ответил Шерлок Холмс. – Они действительно настолько непопулярны?

– Эмелин так долго воспринимали в паре с братом, что никто, не скажет о ней ничего дурного. Иначе обстоит с французской женой Эдмунда. Её красотой и добрыми делами восхищаются, но единодушно осуждают её за так называемое «иностранное высокомерие».

Шерлок Холмс подробно расспросил меня о моём личном впечатлении от Лариссы Квалсфорд. Наконец он заметил:

– Рутина засасывает местных полицейских. Их жизнь вращается вокруг украденных свиней и поджогов сена, поэтому их воображение постепенно атрофируется. Добрый сержант Донли не способен поверить, что Эдмунда Квалсфорда могли убить, так как в доме были лишь несколько слуг и старуха гувернантка. Достаточно распространены случаи, когда слуга убивает хозяина, а для искусного убийцы не составит никакого труда пробраться в дом в удобное время. Что же касается мотивов убийства… Эдмунд считался одним из самых честных людей в Хэвенчерче, однако вы разговаривали с двумя из тех, кто затаил к нему неприязнь. Мы также не знаем, как к нему относились жители окрестностей.

– Да, я понимаю, что он мог иметь немало врагов, – согласился я. – Даже человек, к которому он относился честно и справедливо, мог посчитать себя ущемлённым. Но как посторонний мог догадаться о том, что слуги находятся в дальних комнатах, а Эдмунд спит? Даже живущему поблизости Дервину Смиту неизвестен, конечно, точный распорядок дня в доме.

– Конечно, есть некоторые оговорки, поэтому естественно сначала исключить вероятных подозреваемых в собственном доме жертвы и среди его ближайшего окружения и лишь затем расширить круг поиска. Что же касается конфликта между его женой и сестрой, то он представлял бы интерес для нас, только если бы одна из них была убита. Он, возможно, вовсе не связан со смертью Эдмунда. Я где-то читал, что китайский иероглиф, обозначающий дисгармонию, является графическим изображением двух женщин, живущих под одной крышей. В подобной атмосфере слуги защищают ту или другую сторону, и дом быстро превращается в поле сражения. Сам же хозяин мог не принимать участия в конфликте и даже не подозревать о происходящем.

– Факты говорят, что обе женщины были привязаны к Эдмунду, – вставил я.

– Я надеюсь, что это дело не сведётся к разгадыванию мотивов женского поведения. Самые незначительные действия женщины могут иметь значение, а самые существенные поступки – оказаться немотивированными. Все это, Портер, может не стоить и выеденного яйца, за исключением двух вещей.

– Каких, сэр?

– Первое – питахайи. Не теряйте их из виду, Портер. Всегда ищите необычное, из ряда вон выходящее. Питахайи и поведение старухи гувернантки, спрашивающей их на Спиталфилдском рынке, – вот что нас должно волновать в этом деле. Вторым обстоятельством является разрушенная башня и использование её Эдмундом Квалсфордом в качестве убежища. Вы её осмотрели?

– Только с расстояния, сэр.

– Стыдитесь, Портер!

Шерлок Холмс говорил сурово, но в глазах его прыгали смешинки.

– У вас даже нет оправдания в виде пропавших свиней или горящей копны сена! И башня и питахайи – явления аномальные. Всегда начинайте со странностей. Сделайте это первым принципом ваших криминальных расследований.

Я объяснил, почему после разговора с Лариссой Квалсфорд был вынужден направиться в другую сторону.

Он неодобрительно покачал головой:

– Осторожность – не достоинство, если оно не направлено в нужную сторону. Вам следовало бы дальше продвинуться с питахайями, а также не пренебрегать обследованием башни. К счастью, информацию удалось получить другим путём. Мой приятель, возчик Симс, по дороге из Рея познакомил меня с прекрасным подбором местного фольклора о башне. Он также рассказал, что рядом с ней проходит тропинка, проложенная много веков назад. Она начинается чуть западнее. Я намерен немедленно посетить башню и выяснить всё, что она может нам открыть. Есть ряд вопросов, на которые нужно обязательно ответить, прежде чем мы сможем идти дальше. Если всеми любимый и преуспевающий Эдмунд Квалсфорд не имел причины ночами предаваться размышлениям в полуразрушенной башне, то что же тогда он там делал? И действительно ли он находился в башне? Собранные вами факты представляют определённый интерес, но они никуда не ведут. Мы должны убедиться, не является ли башня ключом ко всему делу.

Мы легко нашли старую тропинку. Шерлок Холмс внимательно изучил состояние тропинки, прежде чем позволил мне ступить на неё.

– Такая тропинка может многое рассказать тому, кто способен прочитать, что здесь написано. Кто знает, чьи армии проходили когда-то по этому пути, какие товары из Рима и Византии трудолюбиво переносились по ней, какие исключительные события происходили только потому, что тропинка поднималась на утёсы, а не огибала их? Даже в недалёком прошлом эта дорога должна была служить связующим звеном. Теперь она ведёт из Хэвенчерча в никуда. Однако её богатая и неизвестная история продолжает вызывать интерес.

Мы двинулись по тропинке. Шерлок Холмс не раз говорил о том, что при уголовных расследованиях часто – и совершенно напрасно – пренебрегают чтением отпечатков ног, особым искусством, которое он с таким большим трудом обосновал и развил. Однако на данной тропинке почти не было возможности применить эти способности моего патрона.

Обнаружив какой-нибудь след, он доставал огромную лупу, которую всегда носил с собой, и изучал его со свойственной ему тщательностью. Пока он был занят этим, я осматривался вокруг, разыскивая улики, которые можно было приобщить к делу. Иногда даже окурок сигареты или сигары мог раскрыть гораздо больше, чем желал бы тот, кто его бросил. Но трудяги, пользовавшиеся этой тропинкой, не курили. Я ничего не нашёл.

Издали старые морские утёсы казались непроходимыми. Однако на самом деле можно было легко перемещаться, переходя с одного на другой. На вершине Шерлок Холмс остановился полюбоваться видом Болот. День клонился к вечеру, но картина действительно была великолепной. Я уже видел всё это, и мне не терпелось двигаться дальше.

– Портер, вы обнаружили что-нибудь странное в этой местности?

– Она необычайно плоская и неинтересная, – ответил я.

– Отсутствием топографического разнообразия она и интересна. Когда-то, как вы знаете, она была морским дном. Хэвенчерч был морским портом. Посмотрите ещё раз. Где деревни? И где изгороди? Как разделяются участки?

Я пристально рассматривал Болота. Эти проблемы меня также сильно занимали, но моё сознание не смогло оформить их в вопросы.

– Это общинная земля, – высказал я своё предположение.

Шерлок Холмс покачал головой:

– Границы обозначены, но их не видно с такого расстояния. Поля разделены дренажными канавами. Если, мой друг, вы попытаетесь пройти через поле ночью или даже днём, то сразу же убедитесь, что сделать это труднее, чем если бы их защищали ограждения. Какая прекрасная точка наблюдения! В ясный день можно легко разглядеть города на южном побережье!

– С большим удовольствием я бы увидел разгадку этой тайны, – пошутил я.

Шерлок Холмс только хмыкнул, и мы продолжили путь. На острове Грейсни имелись изгороди с воротами для общественной тропы, и мы прошли, аккуратно запирая их за собой. Тропинка пересекала одно сверкающее на солнце пастбище за другим. Трава была выщипана так коротко, что казалась гладкой зелёной тканью. Издалека, выделяясь белыми пятнами на фоне изгородей и пастбищ, нас осторожно разглядывали овцы. В одном из предыдущих дел Шерлока Холмса нам приходилось встречаться с чёрными овцами, и я вслух вспомнил об этом.

– Это римские овцы, – ответил Шерлок Холмс. – Известная порода. Скажите, что вас больше всего беспокоит в связи с этой тайной?

– Многое. Сейчас, например, я размышляю над тем, совершают ли самоубийство честные люди.

– Портер, ваш главный недостаток в том, что вы задаёте себе не те вопросы. Вам следовало бы задуматься, при каких обстоятельствах честный человек способен покончить счёты с жизнью. Согласно собранной вами информации, самоубийство необъяснимо, но так же необъяснимо и убийство. И даже сержанту Донли трудно поверить в версию о том, будто Эдмунд Квалсфорд оставил посмертную записку и случайно застрелился во время сна. Необъяснимо все, и тем не менее он мёртв, а значит, мы нуждаемся в большем количестве данных. Вы совершенно уверены, что он не был контрабандистом?

– Я убеждён, что его импортная компания не торговала контрабандными товарами.

Шерлок Холмс улыбнулся:

– Отлично сформулировано, Портер. Накануне вечером я разговаривал с таможенниками в Рее, и они полностью согласны с вами. Крошечный бизнес Эдмунда Квалсфорда вызывает на таможне почтительное изумление. Его любопытным следствием стало появление французского коньяка и его продажа в сети пивных, разбросанных от Гастингса до Фолкстона. В деревенских магазинах в том же районе можно неожиданно встретить небольшие партии французских шёлков и других предметов роскоши. Эдмунд Квалсфорд действительно заключал сделки на континенте, переправлял товары, минимально тратясь на перевозку, и продавал их по цене порой даже более низкой, поскольку занимался налаживанием бизнеса. Хотя и незначительно, но эта компания стимулировала развитие торговли в этой части Англии.

– Сколько он потерял? – осведомился я.

– Не очень много для человека с капиталом, но для Эдмунда Квалсфорда это была значительная сумма. Видите ли, его бизнес не мог быть долговечным. Такова официальная точка зрения, высказанная с глубоким сожалением. Он даже не мог продержаться столько времени, сколько существовал на самом деле. Бизнес не может существовать долго без прибыли. И всё же он существовал.

– Но у Эдмунда были деньги, – возразил я. – Он ведь не зависел материально от этой своей компании.

– Неужели? Из какого же таинственного источника он получал средства?

– Он получил их в приданое, – ответил я. – Разве это не объяснение?

– Он не получил их, и это не объяснение. Он действительно женился на дочери состоятельного человека, который активно возражал против этого брака. Мне не удалось узнать, была ли Ларисса Монье официально лишена наследства. Но она определённо не получила приданого при замужестве. Именно так обстояло дело.

Я обернулся к нему в полном недоумении:

– Но ведь после женитьбы Эдмунд начал выплачивать семейные долги и занялся бизнесом!

– Это нам известно, – сказал Холмс. – Неизвестно другое – откуда он взял деньги. Я наводил справки у друзей Освальда Квалсфорда и в окружении Монье. Эдмунд Квалсфорд был обедневшим наследником из разорившейся семьи. Начиная с восемнадцатого века его предки были видными скотоводами, и сегодня родовое поместье – ценная недвижимость. Однако приносимого им дохода не хватало даже на выплату процентов всем кредиторам Освальда. Кредиторы отказали ему в кредите и настаивали на оплате долгов. Эдмунд был на грани разорения. Он женился, но тесть противился этому браку. Однако молодые люди были пылко влюблены, и тогда Монье объявил им: «Поступайте как хотите, но не рассчитывайте на мою помощь, пока не докажете, что вы её заслужили». И он ничего им не дал.

Со временем он отчасти смирился с браком дочери. Он с облегчением встретил известие об улучшении финансовых дел молодой пары, но в то же время это вызвало у него подозрение. Как опытный бизнесмен, он не мог понять причин преуспевания Эдмунда, а опытные бизнесмены не доверяют тому, чего не понимают. Известие о самоубийстве не удивило его, хотя, конечно, он расстроился из-за дочери. Тесть отнюдь не разделял мнения об Эдмунде как о честнейшем в мире человеке. Однако Ламберта Монье можно считать предубеждённым: ведь он хорошо знал Освальда Квалсфорда. «Яблочко от яблони недалеко падает», – говаривал Монье. Люди гораздо легче верят в вину, нежели в невиновность.

– А как он относится к возможности убийства своего зятя?

– Он об этом не думал. Официальная версия высказана, в ней говорится о самоубийстве либо о несчастном случае. Вместе с тем пока нет никаких свидетельств, подтверждающих, что Эдмунд Квалсфорд был убит. Всё, что мы имеем, Портер, – это два факта, не укладывающиеся в привычную схему, и информация о том, что известные факты не исключают возможности убийства.

– Но эти два факта являются доказательствами, – возразил я.

– Верно. Но мы не знаем, доказательством чего они являются.

Тут Шерлок Холмс снова резко остановился и опустился на колени, чтобы исследовать землю с помощью лупы. Я немедленно обошёл все вокруг в поисках улик. Когда я вернулся и опустился на колени рядом с ним, он изучал отпечаток, который мне был уже хорошо знаком.

– Ваш друг, Одноногий, – сказал Шерлок Холмс. – Как вы заметили, он оставил свои отпечатки по всей деревне. Я видел их и на Главной улице, и на школьном дворе. Но на тропинке, поднимающейся вверх по утёсам, следов нет, видимо, он пришёл сюда через частные владения. Был ли он один? Тропинка слишком заросла, а трава съедена почти под корень, поэтому здесь нельзя ничего прочитать. Однако отметка недавняя. Посмотрите, – он разбил корку грязи, – края и дно отпечатка ещё мягкие. Значит, он проходил здесь не позднее чем вчера.

Мы записали сведения относительно Одноногого – на тот случай, если он снова встретится при нашем расследовании – и пошли дальше.

Шерлок Холмс возобновил прерванный разговор:

Несмотря на убеждение мисс Квалсфорд, мы должны считать равно вероятным как самоубийство, так и убийство. Если один из самых честных в мире людей каким-то образом оказался на грани разорения, если он знает, что после его смерти состоятельный тесть восстановит его вдову и детей в нравах наследства, пойдёт ли он на самоубийство?

– Возможно, если будет опасаться, что его позор отразится на семье, – согласился я. – Но пока у нас нет доказательств на этот счёт.

– Мы вообще практически не имеем доказательств, – ответил Шерлок Холмс. – Я никогда ещё не встречался с таким малообещающим началом, Портер. Мы располагаем призрачными фактами, из которых можно сделать любые выводы. Смотрите, возможно, перед нами та самая старая башня.

Тропинка проходила через небольшой грот, образованный сросшимися деревьями, и когда мы выбрались из него, то прямо перед собой увидели смутные очертания башни, стоявшей на земляной насыпи. Остановившись, мы начали её изучать. Башня стояла на площадке рядом с краем древних морских утёсов и выглядела не похожей ни на одну из известных мне башен. Нижняя часть представляла собой огромное неуклюжее сооружение округлой формы, с чуть скошенными внутрь стенами. На высоте примерно в сорок футов из центра массивного основания поднималась стройная башня. С течением времени камни верхней части сильно выветрились; на основании виднелся гладкий слой штукатурки, который тоже местами выкрошился, обнажив обветшалый камень.

– Эта башня вполне могла быть маяком на берегу древнего моря, предупреждавшим, чтобы корабли держались подальше от этих утёсов, – заметил Шерлок Холмс. – Конечно, маяк весьма странного типа. Но эту гипотезу можно было бы принять, если бы его построил некто, представитель какой-либо давно забытой расы.

Я указал, что верхнюю часть вроде бы пристроили позже. Холмс подтвердил моё предположение.

– Основание построил отец Освальда, – сказал он. – У него был друг, который владел частью побережья близ Фолкстона, по соседству с башней Мартелло.

– А что такое башня Мартелло?

– Портер! – воскликнул Шерлок Холмс. – Наполеон счёл бы себя оскорблённым. Когда возникла угроза наполеоновского вторжения, был вырыт Королевский военный канал, рядом с которым мы с вами недавно беседовали, а также построены башни Мартелло – в стратегически важных точках восточного юго-восточного побережий. Приятель отца Освальда очень гордился этой башней, и отец Освальда нанёс ответный удар, распорядившись построить такую же для себя. Конечно, она не имеет массивных крепостных стен, неуязвимых для пушечных ядер, но внешне очень похожа на настоящую и выглядит так же неуместно здесь, как башни Мартелло теперь выглядят на побережье. Унаследовав поместье, Освальд решил украсить устрашающее сооружение надстройкой, превратив необычное в полный абсурд. Наш интерес к башне связан с тем, какую роль она играла в жизни сына Освальда. Действительно ли Эдмунд приходил сюда, чтобы поразмышлять? Располагает ли это место к размышлениям?

Тропинка, по которой мы шли, начала изгибаться вправо, словно стремясь скрыться от грозного стража на насыпи. Поэтому мы сошли с неё и начали подниматься к башне прямо по склону. Здесь не было тропинки, но мы вскоре увидели на дёрне следы нескольких человек.

Мы вдвоём опустились на колени, чтобы изучить отпечатки.

– Сколько? – задал мне вопрос Шерлок Холмс.

– По крайней мере шесть, – ответил я.

– Да, не меньше, – согласился он. – Я бы сказал, восемь. Как давно?

– Они приходили вчера или позавчера.

Он кивнул:

– В любом случае после смерти Эдмунда. Это может пригодиться. Теперь мы должны установить, были ли данные посещения каким-либо образом связаны с Эдмундом и имеет ли отлучка мисс Квалсфорд в Лондон к этому отношение.

Он провёл руками по вытоптанному дёрну, словно ища там ответ на свои вопросы, затем замер, сильно наклонился вперёд, и на его напряжённом лице появилась торжествующая улыбка.

– Что это? Портер, глаза и интуиция подвели вас. Вам следовало побывать здесь вчера, вместо того чтобы выпивать с местными жителями и беспокоить сержанта Донли.

Холмс обнаружил круглый отпечаток – несомненный знак того, что здесь побывал Одноногий. Шерлок Холмс поднялся и отряхнул брюки.

– Интересно, что он не встретился вам вчера, – задумчиво произнёс он. – В деревне много моряков?

– Я видел только одного – Ната Уайта.

– Вы говорите, что Одноногий оставил свой след на дороге к церкви. Конечно, это может и не свидетельствовать о его набожности. Приходил ли он один или посещал башню вместе с остальными восьмерыми?

– Он был одним из восьмерых, – ответил я.

– Согласен. Теперь посмотрим, зачем приходили наши посетители.

По мере нашего приближения к башне трава все больше редела. Земля стала каменной, но ветер покрыл её тонким слоем пыли. Шерлок Холмс придержал меня за руку, и мы оба, вооружившись лупами и рулетками, занялись исследованием едва видимых следов.

В такие моменты Шерлок Холмс превращался в настоящий вихрь активности. Опустившись на колени, он что-то рассматривал в лупу, измерял, затем поднимался в полный рост и, осмотревшись, снова припадал к земле. И всё это время он разговаривал – то сам с собой, то со мной, то обращаясь к обнаруженным отпечаткам. Со стороны могло показаться, будто он – ученик, а я учитель, поскольку, не обладая быстротой реакции Холмса, я перемещался более степенно и неторопливо приглядывался ко всему, изучая ситуацию.

– А вот и след дамской обуви! – вдруг воскликнул Шерлок Холмс. – Она приходила раньше, и остальные почти затоптали её следы. Посмотрите, остался только носок. Итак, какой мы можем сделать общий вывод?

– Я подсчитал, что была одна женщина и восемь мужчин, включая Одноногого.

– Что ещё вы установили?

– Все, кроме Одноногого, – простые работники, одетые в тяжёлые башмаки. Они шли прямо сюда и оставили следы по дороге. А женский след слишком затоптан, чтобы можно было что-то сказать о его хозяйке.

– Она носит дорогую обувь, явно изготовленную не деревенским сапожником. Кроме того, у неё необыкновенно маленькая нога.

– Эмелин Квалсфорд! – догадался я.

– Без сомнения, разве что в Хэвенчерче есть ещё одна женщина с такой же маленькой ногой и страстью к модной обуви. Готов спорить, что туфли куплены на Риджент-стрит. Предположим на минуту, что старую обувь Эмелин донашивает служанка, имеющая такой же размер ноги.

– Обувь Эмелин не подойдёт той служанке, которую я видел утром, – заметил я. – У неё большие ноги. Но где же следы Эдмунда? Ведь это он якобы постоянно посещал башню?

Я ещё раз осмотрел землю, но не нашёл следов, которые могли принадлежать Эдмунду Квалсфорду, разве что он надел грубые башмаки и пришёл вместе с остальными.

Окончательный вывод сделал Шерлок Холмс:

– В течение нескольких дней перед смертью Эдмунд Квалсфорд не приходил сюда предаваться грустным размышлениям. И это не согласуется с версией о самоубийстве. Он явно не убивал себя, потому что пребывал в хорошем настроении. Что же касается остальных, то они направлялись прямо сюда и уходили тем же путём. Входили ли они внутрь?

Мы описали небольшой круг, стараясь пробраться к дверному проёму, не затоптав чужие следы. Внутри каменный пол был покрыт толстым слоем пыли и принесённого ветром мусора, за исключением тех мест, по которым прошлись посетители. Очевидно, что на полу была написана вся история башни за последние недели или даже месяцы.

Шерлок Холмс жестом велел мне оставаться на месте, чтобы не повредить возможные улики. Он сделал так, наученный годами горького опыта работы с неумелыми полицейскими и любителями вроде доктора Ватсона. Нахмурившись, он долго рассматривал отпечатки и наконец удовлетворённо объявил:

– Вот и Эдмунд! Лакированная кожа, хорошего качества. Он входил и выходил бесчисленное количество Раз, но его следы почти затоптаны остальными. Он всегда шёл прямо к лестнице. Мисс Квалсфорд также направлялась прямо к лестнице.

Посередине круглой комнаты первого этажа башни возвышался опорный столб с лестницей, служивший основанием для надстройки. За долгие годы просторное, похожее на пещеру помещение использовалось для хранения самых разных вещей. Повсюду валялись клочья соломы и обрывки верёвок. Свет проникал сюда через дверь и верхние смотровые щели. Других окон не было. Однако и при столь скудном освещении легко можно было различить следы. Семь человек и Одноногий обошли всю комнату наподобие процессии, время от времени останавливаясь и как бы кружа на одном месте. Толстый слой пыли хорошо сохранял следы. Даже если идущие позади смазывали следы передних, можно было найти отдельные хорошо различимые отпечатки, указывавшие на направление движения. Наконец вся группа прошла к лестнице. На обратном пути они спустились с лестницы и сразу направились прямо к двери.

– Их вёл Одноногий! – От неожиданности я даже повысил голос.

Всякий раз, когда группа останавливалась, отпечатки деревянной ноги располагались отдельно. Их владелец как бы приплясывал, уходил в сторону, а затем присоединялся к остальным.

Мы повторили путь процессии к винтовой каменной лестнице и поднялись на второй этаж, где отпечатки говорили о подобных же перемещениях. Следы Эдмунда и Эмелин не отходили от лестницы; они поднимались дальше.

Я хмуро заметил:

– Эти отпечатки кажутся бессмысленными. Нет следов попытки обыскать комнаты или найти тайник.

Шерлок Холмс никак не прокомментировал моё замечание.

Мы вернулись к узкой винтовой лестнице и прошли на третий этаж. Лестница едва освещалась отблесками света, проходившего в комнаты через бойницы, и нам пришлось двигаться почти на ощупь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю