Текст книги "Мой сосед вурдалак"
Автор книги: Лизи Харрисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
ГЛАВА 10
НЕ НАДО НЕНАВИДЕТЬ МЕНЯ ЗА МОЮ КРАСОТУ!
На плоском экране Штейнов возникло отчетливое изображение сонного парня на больничной кровати. Бегущая строка внизу экрана сообщала: «Бретт Реддинг приходит в сознание после вызвавшего шок столкновения с монстром. Родственники и друзья стоят рядом, ожидая, какими будут его первые слова».
– А-а-а-а-ах!
Пятиголосый вопль, которого почти хватило, чтобы стальные лопасти вентилятора на потолке пришли в движение, поднялся над серовато-коричневым диваном в форме буквы «Г» и заполнил собою гостиную.
– Чтоб мне лопнуть! – Лагги со стуком закрыла свой увлажнитель с маслом чайного дерева и примостила ноги на колени Ляле. – Он смахивает на карнавальную платформу – так его обложили цветами.
– Нормалы бывают такие напыщенные, – согласилась с ней Клео. Она устроилась на удобном угловом сиденье и любовалась своим педикюром.
– Ням-ням! Вы только гляньте на эту тарелку с мятным ассорти! – заметила Клодин.
Ляля скривилась.
– Ой фу!
– Да кто бы фукал! – поддела ее Клодин. – Твои клыки просто пропадают зря. Знаешь, куда тебе следовало бы применить свои зубы? – Она повернулась к Лагги и сделала вид, будто кусает ту за плечо. – Нанести визит в «Outback Steakhouse».
– Девчонки, хватит!
Австралийка запустила бутылочкой с увлажнителем в Клодин; та заржала как ненормальная.
– Ах, так, да? – Ляля поежилась и закуталась в черный кашемировый шарф. – Да той шерсти, которую ты с себя эпилируешь за день, мне бы хватило, чтоб целый год греться!
– Жесть! – Хихикнув, Клодин бросила бутылочкой в Лялю.
– А как насчет Джордин Спарк? – Ляля кинулась лосьоном в пятую точку Фрэнки. Бутылочка приземлилась на ковер с глухим стуком. – Она одна расходует электричества, как целый Лас-Вегас!
– Клево! – Клео с маху хлопнула Лялю ладонью по ладони. – Вампир наносит ответный удар!
Все расхохотались – кроме Фрэнки. Она застыла перед телевизором: ее приковал к месту вид Бретта, закутанного в сине-коричневый клетчатый плед. Его кожа, чистая, как в рекламе «Neutrogena», была идеальным фоном для его красных как кровь губ, джинсово-голубых глаз и буйной копны черных волос – белый холст для полных жизни красок его лица.
У Фрэнки задрожали губы. Ее область сердца переполняли чувства. Она в первый раз увидела Бретта после их злополучного поцелуя – поцелуя, который снес ей голову, отправил его в психушку и поставил под удар будущее сейлемских ЛОТСов. Его вид должен бы был наполнить ее страхом. Стыдом. Гневом. Но вместо этого наполнил страстью.
«Ди Джей? Какой такой Ди Джей?»
– Что, мы все пропустили? – спросил Виктор, поспешно входя в комнату вместе с женой. От его лабораторного халата пахло потом и металлом. От Вивеки – гарденией и восковым гримом.
– Где Билли? – спросила Вивека.
– Тс-с-с! – шикнула Фрэнки, застывшая перед телевизором, словно зомби. – Бретт приходит в сознание. Он будет говорить.
Камера отъехала, демонстрируя больничную палату. Лимонно-желтые стены, увешанные открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления. Окно с видом на автостоянку. И Бекку, стоящую рядом с матерью Бретта, в футболке с надписью «Белое – это новое зеленое», с надеждой на лице.
Фрэнки ахнула.
– Что за хамская надпись!
– Что за хамское лицо! – поправила ее Клео.
– Полный мех, – согласилась Клодин.
– Хорошо, что бабушка Штейн не видит этих жутких «перьев» в волосах, – сказала мужу Вивека.
Фрэнки снова шикнула на них на всех: камера снова дала изображение Бретта крупным планом. Его прекрасные губы шевельнулись.
Какой-то репортер навис над кроватью Бретта с микрофоном и, прищурясь, уставился на парня.
– Похоже, Бретт пытается что-то сказать, – произнес журналист басом, не вязавшимся с его мальчишескими чертами. В нижней части экрана появилось его имя – Росс Хили. – Бретт, ты меня слышишь? – спросил он.
– Хдна? – пробормотал Бретт.
Бекка с матерью Бретта придвинулись ближе.
– Би-бой, ты меня слышишь? Я – Росс. Росс Хили, из отдела новостей второго канала. Ну, помнишь – «Второй – это истина-а!» – пропел он.
– Хдна? – снова пробормотал Бретт.
– Он сказал: «Мама»! – Миссис Реддинг заплакала от радости. Ее черные кудри длиной по плечи закачались из стороны в сторону. – Ведь правда же, лапочка, он сказал «мама»?
– Мумию тебе, а не маму! – Клодин подняла руку Клео.
Девочки захихикали.
– Хдона?
– Он спрашивает: «Где она?» – объяснила Бекки, отодвигая мать Бретта в сторонку. – Он зовет меня! – Она провела рукой по волосам Бретта, растрепав их еще больше. – Бретт, ты меня ищешь?
– Отвали, ты, ненормальная! – выкрикнула Лагги в экран телевизора. – Он ищет Фрэнки! А вовсе не тебя, склочница!
– Бекка? – выдавил Бретт и закашлялся.
К нему тут же подбежала сиделка с чашкой ледяной стружки. Бретт положил в рот немного льда и потянулся к Бекке. Их руки соприкоснулись, и лицо Бретта просветлело. Бекка засияла. Фрэнки понурилась.
– Как ты себя чувствуешь? Все нормально? – спросил Бретт. Его синие глаза жадно изучали Бекку.
Бекка кивнула.
– Теперь – хорошо.
С дивана донеслось хоровое изображение позывов к рвоте. Фрэнки мысленно улыбнулась.
– Я так переживала за тебя, – сказала Бекка, промокая его влажные губы бумажным носовым платком.
– Ты что, шутишь? – Бретт сел. – Это я за тебя переживал.
– Правда, это поразительно? – приглушенно произнес Росс, словно оператор-документалист, только что заснявший рождения жирафенка. Фрэнки захотелось выдрать нитки из шейного шва и задушить его. Вот это точно было бы поразительно!
– Бекка, я думал, что убил тебя! – Бретт всхлипнул. Из носа у него выскочила гигантская сопля.
– Ой фу! – воскликнула Лагги. – Видали, какая козюля?
Сияющая улыбка Бекки развеялась быстрее, чем закат, заснятый ускоренной съемкой.
– Отойдите все! – приказал какой-то молодой врач, на медицинской куртке которого было написано «Интерн». Он ринулся к Бретту со шприцом на изготовку. – У него посттравматические галлюцинации!
– Чего?! – Бретт оттолкнул интерна. – Нету у меня никаких галлюцинаций!
– Нет, есть, – подхватила Бекка.
Интерн сделал шаг вперед.
– Нету!
Интерн сделал шаг назад.
– Есть!
Интерн сделал шаг вперед.
– Да дайте вы ему сказать! – выкрикнула миссис Редцинг.
Все сделали шаг назад.
Бретт сунул в рот еще кусочек льда и повернулся к матери.
– Помнишь мой день рожденья, когда мне исполнилось десять лет?
Она, плача, кивнула.
– Мы устроили в подвале дом с привидениями. Ты хотел торт-ужастик, и я испекла человечка, и мы натыкали в него пластмассовых ножей и полили сверху вишневым компотом.
– Ага… – Бретт сколупнул с ногтя кусочек черного лака. – Когда я задул свечи, я пожелал… – Он сколупнул еще кусочек. – Я пожелал, чтобы…
Он умолк и принялся сдирать лак с ногтя.
– Все в порядке, Би-мэн, – прошептал Росс. – Тебя никто не винит.
Бретт глубоко вздохнул.
– Я пожелал превратиться в монстра. – Он выдохнул. – И я вправду в него превратился, мама!
Интерн снова сделал шаг вперед. Миссис Редцинг оттолкнула его.
– Боже мой, Бретт, не говори так! Никакой ты не монстр! – воскликнула она.
– Как ты можешь так говорить после того, как я оторвал голову собственной девушке?
– Что?! – воскликнули хором Виктор и Вивека.
– Полное золото! – расхохоталась Клео. – Он принял Фрэнки за Бекку!
– У них были одинаковые костюмы, – заметила Клодин.
– Клево-то как! – воскликнула Ляля. – Теперь твои неприятности закончились!
Фрэнки кое-как удалось довольно убедительно улыбнуться. Формально Ляля была права. Это вправду было клево. Если Бретт понятия не имеет о ее существовании, он не может ее ни в чем и обвинить, верно? Его неведение – это просто божий дар! Благословение! Пропуск на выход из тюрьмы!
«Только почему мне сейчас больнее, чем когда у меня отвалилась голова?»
Разнообразные чувства поднимались и опускались в душе Фрэнки, словно расписные лошадки на карусели: облегчение… смятение… оправдание… благодарность… меланхолия… свобода… потеря… Но одно чувство оставалось неизменным – скамья, привинченная к полу так, что с места не сдвинешь, – ощущение собственной ничтожности.
– Ты думаешь, что это была моя голова? – спросила Бекка.
Бретт кивнул.
– Моя голова?!
– Да! – выкрикнул он, спрятав лицо в ладонях. – Я – настоящее зло!
Его мать ахнула.
– Бретт! Никогда так не…
– Это правда, мама! Только настоящий извращенец мог попытаться убить девушку во время лучшего поцелуя в своей жизни.
«Что он сказал про лучший?..»
Девчонки хором ахнули, повскакивали с дивана и кинулись к Фрэнки. Они принялись с визгом обнимать ее, как будто она только что выиграла в реалити-шоу «Американский идол».
– Ну-ка, успокойтесь! – пророкотал Виктор. – Он говорит про мою малышку.
Вивека успокаивающе погладила его по плечу.
– Это был лучший поцелуй в твоей жизни? – спросила Бекка. Ее зеленые глаза погрустнели.
– Конечно! – Бретт коротко хохотнул. – Ну признайся же – ты чувствовала то же самое.
– Выключите камеры! – завопила Бекка так громко, что у нее чуть веснушки не осыпались.
– Да-да, конечно, – отозвался Росс и подмигнул своему кинооператору. – Все выключено. Продолжайте.
– Бретт, это была не я!
– Нет, ты! Ты меня что, за чокнутого держишь? – возмутился Бретт. – Я был Франкенштейном, а ты – моей невестой. Я все помню.
Фрэнки шагнула к телевизору, подруги следом.
– Бретт, это была не я! Это был монстр! Настоящий монстр!
Бретт рассмеялся.
– Ну и кому из нас надо в психушку?
– Это была я! – произнес Фрэнки-Билли, вплывая в палату в свадебном платье бабушки Штейн.
Весь Сейлем ахнул.
Лицо Бретта посветлело. Фрэнки засияла. Бекка понурилась.
– Высоковольтно!!! – Фрэнки запрыгала, хлопая в ладоши. Гостиная Штейнов заполнилась пронзительными воплями и аплодисментами.
– Фантастика! – рассмеялась Ляля. – Фрэнки, он просто вылитая ты!
– Что это?! – пробормотала Бекка, на треть подозрительно, на две трети испуганно. – Что происходит?!
– Бретт, это я, – произнес Фрэнки-Билли, медленно приближаясь к кровати. – Это со мной ты целовался.
В палату ворвались охранники.
– Стойте! Не трогайте ее! – донесся откуда– то сзади голос Мелоди. – Она не опасна!
Ко всеобщему удивлению, охранники притормозили.
– Кто ты? – спросил Билли.
– Это я во всем виновата. – Фрэнки-Билли указал на больничную кровать Бретта, потом на репортеров и на публику, собравшуюся под окном. – И я хочу, чтобы ты знал, что я глубоко сожалею о случившемся. Я никогда больше не подойду к тебе и ни к кому другому. Я не хотела пугать…
– Пугать?! – Бретт отбросил плед и сел. На нем была его футболка Франкенштейна – та самая, в которую он был одет в первый день занятий. – Я боялся, но не тебя! Себя самого! Боялся, что я тебя убил. Это правда? В смысле – я причинил тебе вред? Я не хотел! Вот я целовался, как никогда в жизни, а вот вдруг…
– Помогите! – завопила Бекка. – Помогите кто-нибудь! Эта тварь лишила его ума!
– Не надо меня ненавидеть за мою красоту, – сказал Фрэнки-Билли Бекке.
– Ой нет, он не ненавидит! – расхохоталась Ляля, хлопая по ладоням остальных девчонок.
Охранники приблизились к Фрэнки-Билли. На этот раз их задержали Росс со своей командой.
– Высоковольтно! – воскликнула Фрэнки. – Это все равно что смотреть «Сплетницу», только в реале. И про меня!
– У Мелоди получилось! – Ляля подбросила свой черный шарф в воздух.
Клео закатила глаза.
– Посмотрим. Еще ничего не закончилось.
Бретт шагнул к Фрэнки-Билли.
– Никто у меня не отнимал ума, Бекка. Только сердце.
– Оно отняло его сердце! – завопила Бекка. Но никого не интересовало, что она там вопит, потому что именно в этот момент Бретт потянулся к руке Фрэнки-Билли, и Фрэнки-Билли протянула ему руку.
Клодин ахнула.
– Неужто они сейчас поцелуются?!
Бекка метнулась к Билли.
– Отвали от него!
Двое охранников кинулись к ней.
– Пустите меня! – Бекка бесновалась в руках схвативших ее охранников. – Эта тварь – монстр! Этот город кишит монстрами! Они крадут наших мужчин!
Охранники подхватили ее под руки и понесли к выходу.
– Стойте! – Бекка уперлась ногами по обе стороны дверного проема. – У меня есть доказательства! Я могу все доказать! Прямо сейчас!
– Отпустите ее! – потребовал Росс.
– Пришлите сюда мою подругу Хэйли, – потребовала Бекка.
Несколько секунд спустя ее неприметная, как мышь, подруга процокала в палату, словно игрушка-энерджайзер с бесконечным заводом. На ней был приталенный твидовый пиджак, мешковатые брюки, кепка с закругленными краями и пуговицей сверху и ее фирменная фишка, бежевые очки-«бабочки». Единственное, что мешало ей выглядеть в точном соответствии с модой пятидесятилетней давности, был айпод, торчащий из внешнего кармана ее зеленого «дипломата» из искусственной кожи под крокодилью.
Бекка нетерпеливо пошевелила пальцами.
– Дай сюда!
Хэйли со звонким шлепком припечатала айпод к ладони Бекки.
Фрэнки вцепилась в свои шейные швы.
– Что она делает?
Бекка несколько раз постучала по экрану, подняла его на обозрение камерам и нажала кнопку «PLAY».
– Нет! – выкрикнула Фрэнки в экран телевизора. – Не смей! Мелоди выполнила твое условие до назначенного срока! Ты обещала!
Виктор с Вивекой ахнули.
Лагги принялась чесаться. Ляля задрожала. Клодин зарычала.
– Видите? – Клео ухмыльнулась. На экране Джексон Джекил превращался в Ди Джея Хайда. – Говорила же я вам: нормалам нельзя доверять!
ГЛАВА 11
В ЛЮБВИ И НА ВОЙНЕ ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ
Рой репортеров с жужжанием вломился в дверь. Ручные микрофоны и микрофоны на штативах были нацелены на Бекку; все стремились заполучить информацию от девушки, очутившейся в центре истории, которую журналисты уже окрестили «Состязанием сейлемских осведомителей». Хотя будь на то воля Мелоди, она бы заменила «осведомителя» на какое-нибудь слово, более уместное для веснушчатых собак женского пола.
– Пропустите меня! – закричала Мелоди, проталкиваясь через толпу.
Как ни удивительно, ее пропустили. Но было поздно. Компрометирующий ролик с Джексоном только что был передан по второму каналу и подхвачен местными каналами. Следующая остановка – Ю-туб. Конечная точка? Весь мир.
– Что ты делаешь?! – Мелоди выхватила айпод из холодных и влажных рук Бекки. – Мы же договорились! Я сделала, что ты требовала!
– Да ну? Вот об этом, – Бекка указала на Бретта и Фрэнки-Билли, которые теперь сидели на краешке кровати и о чем-то тихонько беседовали, – мы не договаривались!
Хэйли принялась копаться в своем «дипломате».
– И у меня есть документальное подтверждение!
– Так что же, теперь Джексону придется расплачиваться за то, что сделал Бретт?! – Мелоди сжала кулаки. – Это же…
– Прошу прощения, мисс Мэдден! – окликнул Бекку какой-то репортер. – Не могли бы вы рассказать нам о юноше, заснятом в этом ролике?
Жадные до сенсации журналисты налетели на Бекку, словно голуби на корочку от пиццы.
– Конечно! – отозвалась Бекка, всячески выражая готовность помочь.
– Он один или есть и другие?
– Я уверена, что есть. У этих уродов должны быть семьи.
– Вам кто-нибудь угрожал?
– Если похищение любви всей моей жизни – не угроза, то я уж не знаю, что называть угрозой.
– Вернемся к юноше на видео. Подобное двоеумие опасно для жизни окружающих?
Мелоди выбралась из набирающего обороты безумия, потерпевшая поражение и обессиленная. Последствия ее провала развивались стремительно: Джексон сменил Фрэнки в роли объекта охоты быстрее, чем она успела набрать на телефоне: «Простите!» «Девушка, потерявшая голову» потеряла актуальность. Теперь всех интересовал «Двоеумец». Не то чтобы они его нашли… Джексон, наверное, уже садился на самолет до Лондона, обдувая лицо вентилятором и проклиная тот день, когда он встретил Мелоди Карвер у Риверфронтской карусели. И никогда не узнает, как она будет горевать без него. Горевать по переживаниям, которые они могли бы разделить. По добрым делам, которые они могли бы совершить. По голосу, который она могла бы обрести. Смерть посредством СМИ была быстрой и болезненной.
Если бы только Кандис была здесь! Она бы непременно что-нибудь придумала, чтобы отвлечь репортеров. Чтобы переключить их внимание с Джексона на…
Стоп! Сердце Мелоди забилось быстрее. Ее живец сидел рядом с Бреттом, обряженный в свадебное платье.
– Простите, что перебиваю, – произнесла она, рывком поднимая Билли на ноги. – Ты раскрасил все тело или только те части, которые на виду? – прошептала она, сунув губы ему под парик. От парика исходил милый синтетический запах, словно от волос Барби.
– Только те части, которые видно, – негромко ответил Билли. – А что?
– Сбрасывай одежду. Превращайся в плавающие конечности. Дай им новый объект для погони.
Билли сдавленно рассмеялся.
– С удовольствием!
Минуту спустя свадебное платье бабули Штейн кружевной грудой лежало на полу палаты. На виду остались лишь две руки цвета мяты, поддельная голова Фрэнки и основание шеи Билли.
– Кошелек или жизнь! – завопил Билли, отплясывая, словно скелет на веревочке.
В переполненной народом палате зазвучали пронзительные вопли. Медперсонал ринулся к выходу.
– Поймайте меня, если сумеете! – выкрикнул Билли и увлек жадных до сенсации репортеров прочь по коридору психиатрического отделения сейлемской больницы.
– Подожди! Как тебя зовут? – закричал Бретт. – Куда же ты?!
Он попытался кинуться следом за Фрэнки-Билли, но миссис Редцинг решительно заявила, что вместо него пойдет она, а он пусть отдохнет.
Бекка ухватила миссис Редцинг за ее кардиган цвета розы.
– Вы что, вправду собираетесь привести эту тварь обратно к нему?!
– Мама, скорее! – крикнул Билли. – Они могут навредить ей!
Миссис Редцинг сорвалась с места, Бекка следом, выкрикривая что-то насчет будущих внуков цвета водорослей.
Как только все умчались, Мелоди сгребла кружевное платье и попыталась расправить его там, где оно помялось. Платье было в следах от мятно-зеленого грима.
– С ней ничего плохого не случится? – спросил Бретт. Его синие глаза увлажнились от переживаний.
Мелоди кивнула со спокойной уверенностью.
Бретт все-таки встал с постели. Он пошатнулся и ухватился за спинку, чтобы не упасть.
– Я пойду проверю. На всякий случай.
Мелоди бросилась к нему и усадила его обратно.
– Я думаю, тебе стоит остаться здесь, пока ты немного не окрепнешь.
Бретт попытался выглянуть, посмотреть, что творится в коридоре.
– А вдруг они что-нибудь сделают с ней?
– Поверь мне. – Мелоди улыбнулась. – С ним все будет в порядке.
– С ним?! – переспросил Бретт. На лице его снова отразилось потрясение.
– Я имела в виду…
Мелоди внимательно вгляделась в лицо Бретта и вздохнула. «Бедняге и так досталось по полной. Может, ему уже пора узнать правду?»
– Это не та девушка, с которой ты целовался, – прошептала она на ухо Бретту.
– Не может быть! – Бретт вскочил. – Вы что тут, издеваетесь все надо мною, что ли?
– Никто над тобой не издевается, Бретт. Честное слово. Мы просто пытаемся уберечь кое-кого от опасности. Это была отвлекающая мишень. Чтобы не позволить Бекке выдать ту, настоящую девушку.
– И кто эта настоящая девушка?
– Бретт, я не могу этого сказать без ее разрешения. Но я спрошу ее, захочет ли она встретиться с тобой.
– Правда? Она учится в нашей школе?
Мелоди прикусила язык.
– Скажи только одно: она настоящий монстр?
Мелоди заколебалась. Следует ли ей сказать «нет»? Она посмотрела в глаза Бретта в поисках подсказки. Его глаза горели надеждой. Они увлажнились от нежности. Они жаждали правды. В конце концов Мелоди кивнула.
Застывшее лицо Бретта расслабилось. Он расплылся было в улыбке, но улыбка почти сразу погасла.
– Ты чего?
Он вздохнул и уткнулся взглядом в свои накрашенные черным ногти.
– Ну, думаю, это означает, что я – не монстр.
Мелоди ухмыльнулась. В чем-то они были очень похожи. Под их светлой внешностью клубилась тьма. Их желания отличались от желаний других светлых людей. Их тянуло к тем, кто был извращен. Они чем-то походили на Сан-Франциско: за их красотой таились непредсказуемые дефекты. Их жизнь была бесконечным поиском безопасного места, в котором можно было бы остановиться.
– Хочешь стать КРУТом?
– Кем-кем?
– Членом моей организации, выступающей в поддержку монстров. Крепи Расово Угнетенных Товарищей.
Бретт ухмыльнулся.
– Где записываться?
– Уже готово.
– Мелоди, извини меня, – с грустью попросил Бретт.
– За что?
– За Бекку. Я знал, что вы с ней дружите. А Джексон – клевый парень. Ей не следовало так поступать с ним.
– Спасибо, – отозвалась Мелоди, прижавшись лбом к звуконепроницаемому стеклу. – О боже, ты только глянь! – воскликнула она, ткнув пальцем в окно.
Внизу операторы буквально давили друг дружку, сражаясь за право заснять что-то на тротуаре. Мелоди увидела, как Хэйли и друга Бретта, Хита, оттеснили в сторону, но толпа была такой плотной, что ей никак не удавалось разглядеть, что же привлекло такое внимание журналистов.
Бретт схватил пульт и включил маленький телевизор, висящий на стене. На экране появилось изображение лежащего на краю автостоянки накладного лица Фрэнки. Рядом валялся черный парик с белыми прядями и куча бумажных полотенец, измазанных зеленым гримом. Росс, на лице которого облегчение боролось с разочарованием, сообщил в камеру, что история с монстрами оказалась шуткой компании учеников Мерстонской школы. Затем он переключил трансляцию на студию, где находились специалисты по спецэффектам, готовые порассуждать о том, как хитроумным подросткам удалось провернуть эту шуточку.
Бретт убрал звук у телевизора.
– Правда ведь, это была не шутка?
– Честное слово, она – настоящая. Я могу вас завтра познакомить.
Бретт радостно улыбнулся. При виде его искренности Мелоди почувствовала, как она соскучилась по Джексону.
Несколько минут спустя Росс Хили со своими помощниками вернулся за оборудованием.
– Ты меня подколол, – произнес он, изобразив, будто проводит комбинацию из двух ударов в живот Бретту.
– Я тут ни при чем! – заверил его Бретт. – Это надо мной подшутили.
– Блестяще, Би-мэн. – Росс вручил ему визитку. – Дай мне знать, если в вашей безбашенной школе еще что-нибудь отмочат. Я тебе подкину билеты на концерт Леди Гаги или еще чего-нибудь.
Бретт приподнял густые брови.
– А может, я когда-нибудь смогу стать у вас оператором? Меня интересуют съемки фильмов.
– Кто твои кумиры? – поинтересовался Росс.
Не сомневаясь в том, что Бретт не станет выдавать никаких секретов, Мелоди воспользовалась подходящим моментом и, потихоньку выбравшись из палаты, отправилась на поиски Кандис и Билли.
В коридоре какой-то полицейский выжимал из Бекки сведения касательно ее участия в дурацком розыгрыше.
– Мисс, – произнес он, похлопывая по ладони блокнотом в кожаной обложке, – чем больше желания сотрудничать вы проявите, тем легче будет ваш приговор.
– Приговор?!
Полицейский кивнул.
– Я же вам говорю, это был не розыгрыш! – Бекка фыркнула. – Монстры существуют на самом деле! Где Хэйли? Может кто-нибудь найти Хэйли?
– Я ее видела на улице, она разговаривала с Хитом, – сообщила Мелоди, радуясь возможности сообщить плохую новость.
Бекка раздраженно запыхтела.
– Отлично. Тогда спросите у нее. Она вам скажет. Я не вру!
Полицейский с подозрением взглянул на Мелоди.
– Вы знаете эту девушку?
– Знаю, – почтительно подтвердила Мелоди. Она сообщила полицейскому свое имя и адрес и сказала, что с удовольствием поможет ему всем, чем может.
– Слава богу!
Бекка принялась всхлипывать.
– Исходя из того, что вам известно, можете ли вы сказать, что могло заставить Бекку… – полицейский сверился с записями в блокноте, – Бекку Мэдден поверить, что она видела монстра?
Зеленые глаза Бекки умоляюще округлились. Казалось, будто на лице ее написано: «Прости меня за все!» – за разрушенную дружбу, за шантаж, за угрозы по телефону, за нарушенное обещание, за прокрученную запись с Джексоном… Мелоди поджала губы и обдумала эту просьбу о прощении. Теперь, когда охота прекратилась, и жизнь ЛОТСов должна была вернуться в нормальную колею, Мелоди даже стало жалко Бекку. Бретт втюрился в Фрэнки. Бекки прилюдно выставила себя полной дурой. А Хэйли была ее единственной подругой. Может, хватит с нее и того, что есть? Надо ли еще и отправлять ее под арест?
– Бекка – замечательная девушка. Она никогда не лжет, – начала Мелоди.
Бекка тут же прекратила всхлипывать.
– Видите? Я же вам говорила!
– Но розыгрыш – это же не ложь, правда? Ну, то есть, на мой взгляд, это не одно и то же. Потому что то, что сделала Бекка, – это уже ближе к искусству. – Мелоди шутливо хлопнула Бекку по спине. – Вы только подумайте, сколько пришлось потрудиться, чтобы заснять тот ролик! Не говоря уже об изготовлении костюма Франкенштейна, создании спецэффектов и привлечении к делу полиции и репортеров. Впечатляет, если задуматься, правда? Если бы за розыгрыши вручалась премия, моя подруга Бекка непременно получила бы ее.
– Чего?! Ты врешь! – Бекка развернулась к полицейскому. – Она врет!
– Офицер, а что с ней будет? Я надеюсь, ничего серьезного? Она же просто пошутила.
Полицейский поправил фуражку.
– Разумная доза общественных работ, для начинающих.
Мелоди одобрительно кивнула и неспешно отошла, самодовольно улыбаясь. Она только что оказала услугу еще и местной общественности. Фантастическое ощущение.
