Текст книги "Измена. Я с тобой развожусь! (СИ)"

Автор книги: Лиза Шимай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

– Это правда? – Мама смотрит на меня, а не на Тимура.

Почему на меня? Пусть ему задает вопросы!

Почему все вопросы всегда ко мне!

Над нами нависает такая тишина, что я слышу, как в другом конце дома работает стиральная машинка.

Откашливаюсь и медленно встаю из-за стола.

– Мне нужно проветриться.

– Проветриться? – Мама приподнимает тонкую бровь, – мы должны поговорить.

– Разговаривайте, а я тут никому и ничего не должна.

Я медленно иду к двери. Каждый шаг дается с трудом. Мои ноги будто онемели. Я чувствую, что все присутствующие смотрят сейчас на меня.

Не знаю, что сказать. Возможно, я должна сейчас оправдываться или наоборот накричать и сказать, вот, посмотри, мама, как он со мной поступил. Посмотри!

Но я же знаю, что это не поможет. Я знаю, что она будет винить меня. Я знаю, что она мне скажет.

– А я тебе говорила. Нужно быть хорошей женой. Нужно быть лучше. Нужно быть сильнее.

Она будет винить меня. Она всегда винит меня. Ничего не изменится. Никто меня никогда не поддержит.

Да кто меня может поддержать, если родная мать так относится? А моя дочка? Как она додумалась такое сказать? Она же знает, во что это выльется.

И Тимур. Скорее всего, он, как всегда, промолчит.

Я выхожу на террасу, обхватываю себя за плечи. Солнце уже катится к закату, поэтому на улице стало довольно прохладно.

Я смотрю на кручу сожженных простыней и на догорающий мангал. Как же мне хочется сейчас собрать все вещи из дома Тимура и точно так же сжечь, уничтожить, будто это как-то поможет стереть все наши прошедшие годы из памяти.

– Что это за выходки?

Я оборачиваюсь и вижу, как мама медленно выходит на террасу. Для своих лет она довольно активна. Но сейчас двигается медленно.

Неужели она тоже удивлена, ошарашена происходящим?

– Быстро в дом и нужно поговорить.

– Мне не о чем говорить. – Я отворачиваюсь.

– Что значит у него любовница беременна?

– Мам, а в этом может быть какой-то другой смысл? По-моему, только один. Да, у него есть любовница, и она беременна. И сегодня я их застала в своем доме.

– Ты с ума сошла? Как ты могла это допустить?

– Допустить? Вот именно поэтому я не хочу разговаривать. Ты будешь винить во всем меня.

– Буду! Я с твоим отцом 40 лет прожила душа в душу. И никогда подобного бы не напустила. Потому что к мужчине нужно относиться иначе. А ты его ни во что не ставишь.

– Мам, я ни во что не ставлю? Да я жизнь на эту семью положила. Я делала все, что он говорит. Все, что он хочет. Никогда с ним не спорила. Всегда во всем потакала.

– Значит, недостаточно. Быстро в дом, и мы сейчас все обсудим и решим, как поступить. Какой срок у нее?

– Я не знаю, мне наплевать.

– Что значит наплевать? Это нужно было узнать в первую очередь. Нужно как-то решить эту проблему.

– Решить проблему?

– Да, дать ей денег. Или что она там хочет?

– Мам, что ты такое говоришь? Почему я должна давать деньги какой-то девке? Зачем?

– Чтобы сохранить семью.

– А нужно ли ее сохранять?

– Конечно, нужно. Какие глупости ты сейчас несешь? Совсем с ума сошла. Так, дочка, взяла себя в руки, собралась. Это твой муж, твоя семья. Ты что думаешь, в своем возрасте ты еще кому-то будешь нужна? А жить без мужчины очень сложно. Я сама без него живу. Ты уже знаешь, сколько лет.

– Мам, это ты сейчас говоришь глупости. Я не буду договариваться с какой-то девкой, чтобы сохранить то чего нет.

– Нет, я говорю не глупости. Мы должны с этим разобраться.

– Я не собираюсь с ничем разбираться. Оставь меня в покое, пожалуйста. Прекрати хотя бы раз в жизни. Прекрати издеваться надо мной. Прекрати мне все это говорить. Ты хотя бы иногда могла меня поддержать, быть на моей стороне?

– Я всегда на твоей стороне. И все, что я делаю, это делаю для тебя. Давай, сопли вытерла и обратно в дом.

Вытри сопли! Несколько часов назад я узнала об измене, а от меня все требуют чтобы я мгновенно взяла себя в руки. Я что робот?

Нет, я обычный человек, которому разбили сердце и разрушили жизнь.

Я имею полное право как минимум на одиночество, и чтобы меня никто не трогал. Я не хотела выгонять своих детей. Мы слишком редко видимся, тем более с Вероникой.

Но теперь, когда ужин закончен, я очень хочу, чтобы они просто все убрались и оставили меня в покое.

На самом деле мне нужно подумать и решить. Решить, что делать дальше. Но точно не таким способом, о котором говорит моя мама.

Я продолжаю стоять на террасе, но тут дверь снова открывается.

– Ты идешь или нет, Катерина?

Когда она произносит это имя, я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она меня так называет. Медленно подхожу к двери, открываю ее и говорю.

– Я думаю, ужин закончен, мы все это прекрасно понимаем, и…

– Я собиралась у вас остаться, – говорит Вероника. – Или ты меня еще и выгонять теперь будешь?

– Я никого не выгоняю. Посуду уберу позже. – Иду к лестнице и слышу голос матери.

– Вот поэтому он и изменяет, даже убрать не можешь после ужина. Какая из тебя хозяйка?

Я оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что Тимура на кухне нет.

– Я хорошая хозяйка, мам, и хорошая жена, но это никто не ценит.

– Еще скажи что ты мать хорошая, – фыркает дочь. – Все хорошие матери выгоняют своих дочерей из дома при малейшем проступке. Они же так делают?

Вероника берет пустые тарелки со стола и относит из в раковину.

Я знаю, что это показательное выступление для моей матери. Раньше Вероника никогда бы не притронулась к посуде, даже когда она была младше.

С очень большим трудом мне удавалось уговорить ее хотя бы помыть посуду, хотя бы свою тарелку. А сейчас она делает вид вроде хозяюшка.

Убрала тарелки, взяла тряпочку и протирает начисто стол.

– Бабушка, а поставить чайник? Я видела у мамы десерт в холодильнике.

– Да, внученька, буду с удовольствием. – Улыбается моя мать Веронике, а затем смотрит на меня. – Я тоже была против того, чтобы ты ее отсылала из страны.

– Мама, она грабила магазины. Ей могли дать настоящий срок.

– Вы сделали все, что могли, чтобы избавиться от меня! – Фыркает Вероника.

Глава 6

– Избавиться? Я была против этой школы. Я была против твоего отъезда. Ты уехала, живешь там в прекрасных условиях и горя не знаешь. Ты даже не осознала свой поступок! Ты не поняла что сделала!

– Мам, прекрати, – кривит носик Вероника.

– Не прекращу. Я старалась, я хотела быть к тебе терпимее, но ты сама начала. Зачем ты все рассказала? – Я опираюсь на стол руками и смотрю на дочь.

Она подходит к столу с другой стороны и повторяет за мной. Тоже опирается на него руками и чуть наклоняется вперед.

– Зачем я рассказала? Да потому что ты бы дальше сопли жевала и молчала.

– Это мое дело. Это касается только меня и твоего отца.

– А знаешь, я даже буду рада, если вы разведетесь. Ты хотя бы ему перестанешь трепать нервы. – Высокомерно заявляет Вероника.

– Да как ты смеешь? – Срываюсь я.

– Так, давайте все успокоимся. – Говорит моя мама. – От того что вы сейчас кричите, ничего не поменяется. Ты, Вероничка, молодец, что все рассказала.

Я смотрю на нее ошалелыми глазами.

– Такое скрывать нельзя. – Продолжает мама, не обращая внимания на мой шок. – Но все должно остаться в семье. Не вздумайте кому-нибудь рассказывать.

Саша пожимает плечами и просто уходит из комнаты. Он явно не хочет участвовать в этих женских разборках. А вот, похоже, моя дочь получает удовольствие.

Я не знаю, в какой момент наши отношения так изменились. Но мне иногда кажется, что она с удовольствием меня уничтожит. И будет стоять, насмехаться и наблюдать, как я пропадаю.

Она делает всё, чтобы мне стало хуже.

Она делает всё, чтобы я страдала.

Не знаю, может быть, она мне за что-то мстит. Я этого не понимаю. Не понимаю, откуда в моем ребенке столько ненависти.

Я всегда старалась и любила ее. Но сейчас я понимаю. Я ее ненавижу. Это звучит ужасно и отвратительно, но я правда ее ненавижу.

По моим щекам текут горячие слезы.

– Я не верю своим ушам.

– Разведёшься с папой, съедешь отсюда, и мне даже не придётся с тобой общаться. – Выплевывает моя дочь и убегает.

– Мам, ты считаешь это нормально? После этого ты меня тоже будешь упрекать?

– Ну что ж, надо как-то было выстраивать лучше отношения со своей дочерью. – Говорит моя мама.

– Как ты?

– А что, у нас плохие с тобой отношения?

Я резко встаю из-за стола и бегу к нам в спальню.

Захожу в гардеробную. Половина Тимура пуста.

Он собрал вещи.

Подбегаю к балкону, выглядываю.

Вижу, как он засовывает уже второй чемодан, багажник машины. Еще один чемодан стоит рядом.

Мне дают несколько минут тишины, но слишком мало, чтобы я успела успокоиться. А затем я чувствую какую-то чью-то руку на своем плече.

Медленно поднимаю голову. Саша.

– Мам, там папа уезжает.

– Да пусть катится ко всем чертям.

– Он с чемоданами.

– Сбегаешь? – Нервно кричу я. – Ну давай, проваливай.

– Успокоишься, поговорим. – Тимур даже не оглядывается.

Но говорит достаточно громко, чтобы я его слышала.

– Поговорим? Я не собираюсь, не собираюсь с тобой ни о чем разговаривать.

Резко смотрю по сторонам. На балконе в углах стоят небольшие горшки с цветами. Я хватаю первый попавшийся под руку и швыряю вниз. Он падает рядом с багажником машины. Земля рассыпается.

Тимур поворачивается ко мне, кричит.

– Ты с ума сошла? Что ты творишь?

– Да, я сошла с ума. Это вы меня довели.

Я хватаю еще один горшок и бросаю следом. Но на этот раз попадаю прямо на крышу машины. От горшка остается большая вмятина.

– Чокнутая! Ты мне за это заплатишь!

– Это ты мне заплатишь За все, что ты сделал, за все, как ты со мной поступил.

– Развод хочешь, да? Устрою я тебе такой развод устрою, что ты на всю жизнь его запомнишь.

Я держусь руками за холодные, металлические перила и смотрю, как мой муж убирает третий чемодан в салон машины, а затем садится за руль и уезжает.

Конец. Вот и все.

Или это только начало?

Не могу перестать плакать. Вытираю ладонями щеки.

Ворота закрываются.

Уехал.

К ней. Он точно поехал к ней.

– Уехал? Да? А я тебе говорила. – Слышу за спиной голос матери.

– Добить меня пришла, да? Мам, если ты хочешь поиздеваться, то лучше уходи. Я этого не выдержу. Мне и так на сегодня хватило.

– Ты дурочка, Катерина. Подумай о своем будущем. Тебе уже за сорок. Кому ты нужна? Ты живешь как сыр в масле. Прекрасный дом, куча денег. Ни дня своего не работала. И что ты будешь делать? Он с тобой сейчас разведется и оставит тебя с голой жопой. Ни с чем. Ты думаешь, у Тимура адвокатов нет? У него прекрасные адвокаты, самые лучшие. Оберут тебя, как липку.

– Мам, прекрати, мне поддержка твоя нужна, а не издевательства.

– Так я тебя и поддерживаю, милая. Как ты не понимаешь? Продолжай с ним жить, не давай развод. Пусть ходит по своим лядям, а ты сиди себе спокойно. Смотри, как у тебя тут чудесно. Ты что, хочешь променять этот прекрасный дом на маленькую халупку? Где-нибудь на окраине города? Я очень сомневаюсь.

– Да что угодно лучше, чем лишь бы не испытывать унижения.

– Какие унижения? Ты думаешь, другие женщины живут иначе? Да, они живут иначе. На окраине, в халупе. Их мужья им тоже изменяют. Все изменяют. Запомни это. Только относиться к этому можно по-разному. Скажи, чтобы больше её сюда не приводил, и все. А с ребенком ничего, как-нибудь решится.

– Меня пугают твои слова. Я не понимаю, как ты можешь говорить подобные вещи.

Глава 7

– А кто тебе кроме меня скажет правду?

Говорит мама, а затем разворачивается и уходит из комнаты. Я поражаюсь этой женщине, с виду она маленькая и хрупкая, но в ней всегда было столько энергии, а еще злости.

Злости на весь мир, в том числе на меня.

С самого детства она мне рассказывала о том, что очень рано меня родила. Из-за этого ее жизнь не удалась. Да, во всех бедах мамы была виновата я.

И я решила, что никогда не буду говорить подобного своим детям. Я так и не считаю. То, что я не работала, это был мой выбор.

Да, мой муж на этом настаивал, но я согласилась. Ведь я уже могла сопротивляться, я же могла ему сказать, что нет, я хочу заниматься чем-то для себя?

Но я этого не сделала.

Мне очень нравилось проводить время с детьми. Мне нравилось их воспитывать. Я была из тех мам, которые бесконечно играют со своими детьми и читают книжки. Я получала от этого удовольствие.

А сейчас у меня возникает ощущение, будто моему сыну вообще наплевать на то, что происходит, а моя дочка делает все, чтобы меня разозлить.

Она на это начала еще делать лет в четырнадцать. Прогуливала школу, скатилась по оценкам. Я даже находила ей репетиторов, занималась с ней сама, надеялась, что все как-то образуется, и это просто переходный возраст.

Но дальше стало хуже. Школу она прогуливать начала еще чаще, связалась с какой-то непонятной компанией. И, конечно же, мои доводы, что не стоит с ними общаться, не были услышаны.

А затем стало еще хуже. Мы с мужем узнали, что они воруют в магазинах одежду. В очень дорогих магазинах.

Любую из той одежды, которую они украли, я могла ей купить, если бы она только попросила. Но нет, она этого не хотела.

Я не знаю, как долго они этим занимались, но когда все обнаружилось, то я думала, что жизнь моей дочери закончена. Но Тимур смог договориться, и мы отправили ее учиться в заграничную школу.

Я была против.

Я бы предпочитала, чтобы она осталась здесь. Я хотела, чтобы она была под моим присмотром. А еще очень надеялась на то, что Тимур станет жестче. Что он будет за ней следить. И наконец-то проявит характер в отношении воспитания дочери. Но характер он проявлял только с нашим сыном. Да, его он воспитывал всегда более жестко.

А теперь у меня ощущение, будто во всём виновата я.

Будто всё свалили на мои плечи, и я несу ответственность. Но это же не так? В воспитании детей всегда участвуют двое. Но только мы с Тимуром воспитывали по-разному.

Я снова выхожу на балкон и вижу, что уходит мама. Саша ее провожает. Я рада, что она ушла.

Но моему спокойствию длиться недолго. Тут все еще моя дочь, и мне нужно с ней поговорить, как бы я этого не хотела.

Поэтому я покидаю спальню, спускаюсь на первый этаж и нахожу дочку в гостиной. Она сидит на диване с пультом от телевизора и быстро переключает каналы.

– Нам нужно поговорить.

– Я не хочу разговаривать. – Дочка выключает телевизор и швыряет пульт в сторону. – Я сейчас ухожу. Сегодня встречаюсь с Катей.

– С Катей? – Удивляюсь я.

Катя – это та самая девочка, с которой ее поймали на воровстве в магазинах.

– Она уже вышла из колонии?

– Да, мама, она уже вышла из колонии.

Сразу я хочу сказать, что им не нужно видеться, но потом останавливаю себя, пусть поговорит с ней, пусть встретится. Пусть Катя ей расскажет о том, как она провела эти месяцы.

Насколько я знаю, родители Кати заплатили довольно большой штраф. И она попала в колонию на год.

Моей дочке повезло больше. Мы отделались обычным штрафом.

– Хорошо, собирайся. Тебя отвезти?

Вероника на мгновение застывает, внимательно смотрит на меня.

– И что, ты не будешь на меня кричать и говорить, что мне не стоит с ней видеться?

– Нет, не буду.

– Не нужно меня отвозить, я поеду на такси.

– Хорошо.

Вероника переминается с ноги на ноги, не спешит уходить.

– Давай встреться с ней, пусть она тебе расскажет о том, как она чудесно провела время. А ты ей расскажи, что делала в заграничной школе. Интересно, как она будет с тобой общаться?

– А, вот на что ты рассчитываешь. Ты думаешь, что она мне позавидует, да? Катя не такая. Мы всегда были подругами.

Я просто пожимаю плечами.

– Дочка, пора взрослеть. Тебе повезло. Повезло один раз. Отец тебя отмазал. Но все твои дальнейшие поступки, ты будешь отвечать за них сама. Ты уже взрослая. И если ты что-то натворишь, то и судить тебя теперь будут как взрослую.

– Прекрати мне угрожать. Ты была бы рада, если бы я оказалась вместе с Катей в колонии?

– Знаешь, возможно, да. Была бы рада. Может быть, тогда поняла всю ответственность за то, что ты натворила.

– Да ничего мы не натворили. Мы просто развлекались.

– Это не развлечение. Сначала ты украла какую-то кофту или украшение, а дальше что? Будешь угонять машины? А потом, может быть, влезешь в драку или вообще убьешь кого-то? Вот с этого все и начинается.

– Ты преувеличиваешь. Нет, я не преувеличиваю. Поэтому хорошо подумай над своей жизнью, хорошо подумай что ты хочешь дальше. Мы с твоим отцом не вечны и не сможем постоянно тебя отмазывать.

Вероника вылетает из комнаты, в дверях сталкивается с Сашей. Он что-то ей быстро говорит, но она посылает его куда подальше.

– Куда она уже побежала?

– Хочет встретиться с Катей.

– Ее выпустили из колонии? А, ну, удачи ей. Может, мозги на место встанут. Мам, тебе помочь убрать на кухне?

– Нет, спасибо, сын, я сама.

– Я тогда поеду?

– Хорошо.

Я обнимаю сына и он уходит.

За что спасибо моей маме, это за то, что она меня встряхнула.

Если бы не она, я бы, наверное, сейчас заперлась в своей комнате и рыдала. Но сейчас я понимаю, что нет, не время для этого.

Поэтому я решаюсь на шаг, который не могла совершить уже несколько лет. Я звоню своей старой институтской подруге, чтобы узнать про работу.

Глава 8

– Работу? – Удивленно спрашивает подруга, – вот это неожиданность. – А ты уверена? Ну, я в том смысле, что Тимур не будет против?

– Не будет.

– Кать, ну ты не работала столько лет, знаешь, многое изменилось.

– Я понимаю. Подыщи мне что-то простое, а я подготовлюсь.

– Хорошо.

Я слышу в голосе своей подруги сомнение, и я отлично её понимаю.

Я заканчивала университет по специальности экономика и бухучет, но довольно быстро поняла, что это мне не нравится. И сразу же после окончания университета я вместе со своей подругой начала заниматься оформлением торжеств.

Она у меня певица и тамада, а я ей помогала украшать зал, подбирать цветы и все остальное. Потом появились дети. И она же шла мне замену.

Когда дети уже подросли и ходили в школу, то я снова к ней вернулась, и иногда подрабатывала. По большей части это занимало все выходные.

Конечно же, Тимуру это не нравилось. Я получала удовольствие от работы. Мне казалось, что ничего сложного в том, что мой муж проводит выходные с детьми. То есть я ими занимаюсь с понедельника по пятницу, отвожу в школу, забираю, вожу на кружки, сижу с ними, если они заболели. Ну а субботу и воскресенье занимаюсь своими делами.

Но Тимур был недоволен.

Он говорил, что мой заработок это копейки и гораздо выгоднее, если я буду сидеть дома. Тогда я прогнулась и согласилась.

Последний раз я оформляла торжество больше десяти лет назад. Я прекрасно понимаю, что все изменилось.

Сейчас предпочитают другие цветы, совсем другие сочетания. Поэтому придется очень быстро учиться. Но к этому я готова.

Мне сорок пять лет, и моя жизнь начинается заново.

Если я сейчас не возьму все в свои руки, то ничего не поменяется. Все будет так же, как и прежде.

Я не хочу полностью зависеть от мужа. Если мы разведемся, конечно, мне должно что-то достаться. Но мне очень хочется доказать самой себе, что я могу быть независимой. И что мой возраст еще ничего не значит.

Дети уже взрослые. Конечно, Вероника проблемная, но она тоже уже взрослая, поэтому пусть сама несет ответственность за свои решения. А иначе она никогда не научится.

Если Тимур будет продолжать прикрывать то, что она вытворяет, то она никогда не повзрослеет.

Еще несколько лет назад я встречалась с этой подругой Светланой. И она предложила мне работу, но тогда я отказалась, потому что думала, что в нашей семейной жизни все хорошо.

После разговора со Светой я возвращаюсь в дом и иду в кабинет Тимура. Но тут же вспоминаю, что он собрал свои вещи, а я хотела взять его ноутбук. На мое удивление, ноутбук стоит на столе.

Я сажусь за стол, открываю компьютер, пароль на вход. Странно. Захожу как гость.

В течение следующих нескольких часов я рассматриваю фотографии и видео с праздников звезд. Также ищу в одной из соцсетей оформление современных торжеств. И правда, все изменилось. Сейчас используют такие цвета, на которые раньше не обращали внимания.

Например, стол на день рождения могут покрыть черной скатерью, расставить белые тарелки, а столовые приборы связать черным атласным бантом. На столе я расставляют черные свечи и между ними крупные белые розы.

Сочетание, как по мне, мрачное, но выглядит довольно стильно. Особенно внимание привлекает фотозона, на которой развешаны серебристые шары вперемешку с черными матовыми.

Да, к такому мне нужно привыкнуть.

Раньше я использовала больше пастельных цветов. И самые популярные цветы, вроде роз и лилий. А сейчас вместо привычных цветов я встречаю вазах на столах эвкалипт перемешку с гипсофилой.

Я долго просматриваю фотографии, делаю небольшие заметки у себя в блокноте. Некоторые растения мне вообще не знакомы, поэтому я отмечаю себе, что нужно побольше о них узнать.

Блокнот, где я делаю записи, я нашла в столе Тимура, первые страницы были пусты. Но когда я уже сделала несколько записей, то поняла что открыла его с конца.

Переворачиваю блокнот и открываю с первой страницы.

Понимаю что это не блокнот Тимура, тут записи сделаны женской рукой.

Это дневник! Дневник моей дочери.

Но что он делает в столе моего мужа?

Быстро пролистываю первые страницы и смотрю даты.

Написано только день и месяц, поэтому сразу непонятно, когда именно она его вела. Но когда я вчитываюсь в первые записи, то понимаю, что это было до того, как ее отправили за границу.

Читать дневник своей дочери, наверное, это очень плохо и неправильно. Но я просто не могу оторвать взгляд.

Быстро пробегаю глазами по строчкам. Здесь она пишет о том, как обворовывала магазины вместе со своей подругой. И я просто в ужасе от того, что она пишет.

Для нее это было развлечением. Она так отдыхала.

Она пишет о том, как ненавидит меня, как я раздражаю ее своим контролем. Она пишет о том, как была несчастна, потому что я с самого детства заставляла ее ходить на разные кружки и спортивные секции. Она говорит о том, что у нее не было свободного времени, и я ей просто не даю дышать. А так она выпускает пар.

Это неприятно читать, поэтому я закрываю.

Закрываю, снова переворачиваю блокнот, вырываю последние страницы, на которых сделала записи, и откладываю их в сторону.

Вот значит так, я не давала ей дышать.

В её возрасте я мечтала о том, чтобы заниматься в музыкальной школе, ходить на рисование, танцевать. А для неё всё это было обузой, хотя я так не считала.

Конечно, иногда она не хотела идти на занятия или тренировку, но я думала, что это просто же детские капризы, и заставляла ее. Я всегда считала, что целей нужно добиваться и никогда не сдаваться.

Нужно брать себя в руки, даже если ты не хочешь что-то делать, нужно продолжать. Я думала, что воспитание детей состоит именно в этом – с самого детства постараться развить их способности, постараться помочь найти свою дорогу. Но, по словам Вероники, я только над ней издевалась.

Некоторое время я просто смотрю на этот блокнот. Нельзя его читать, это неправильно. Я будто влезаю без разрешения в голову своей дочери.

Но затем я снова не выдерживаю. Опять беру этот дневник и читаю последние записи. Как раз перед отъездом в школу.

Там она пишет о том, что ненавидит меня, и когда вернется, то обязательно сделает все, чтобы мне отомстить. Но даже не это повергает меня в шок. А самая последняя строка, в которой она пишет, что знает о том, что у ее отца появилась любовница. И она очень надеется, что скоро мы разведемся.

Потому что новая пассия моего мужа, ей нравится гораздо больше.

Год. Это было еще год назад.

Она пишет о том, что когда вернется из школы, то будет жить с ними. Потому что женщина моего мужа, ее понимает лучше, чем я.