Текст книги "Измена. Я с тобой развожусь! (СИ)"

Автор книги: Лиза Шимай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Лиза Шимай
Измена. Я с тобой развожусь!

Глава 1

– Ты требуешь развод? – Муж с жалостью смотрит на меня, – Катя, тебе за сорок, ты домохозяйка, ты ни дня не работала. Что ты будешь без меня делать?

– Я не намерена терпеть твои измены.

Пару минут назад я застала своего мужа с любовницей, они кувыркались в нашей постели.

– Раньше терпела и сейчас будешь. Успокойся и иди готовить ужин, дети скоро приедут. Не порти мне настроение.

– Я звоню адвокату.

– Давай! Звони. Разводись и я посмотрю через сколько дней ты приползешь ко мне и будешь просить о помощи.

– Не приползу, я…

– Ты что? – Тимур подходит ближе и смотрит на меня, будто на дворняжку, которую выбросили на помойку, – ты даже не знаешь как счета оплатить, ты висишь на моей шее, как обуза, уже двадцать лет.

Я поджимаю губы, не верю в то что он говорит мне подобное.

Мы больше двадцати лет вместе, и все эти годы я была для него замечательной женой. Но сейчас…

– Это неправда, Тимур. Ты не имеешь права это говорить. Я заботилась о наших детях. Я водила их в садик, водила в школу, возила по всем кружкам и секциям. Ездила на соревнования. Я все делала сама. Да что дети, я этим домом всегда занималась сама. Вспомни, когда мы его купили, как он выглядел. Я делала тут ремонт, а ты?

– За чьи деньги ты делала ремонт?

Я снова замолкаю.

– За мои.

– Я думала, я...

– Меньше думай. Все, прекрати. Ты мне надоела.

– Как это надоела? – Всхлипываю я всплескиваю руками. – Это я застала тебя с любовницей, ты привел ее в наш дом. Через два часа придут дети, и ты…

– Так иди и готовься к встрече. В чем проблема?

– Ты давно с ней? Скажи мне, я хочу это услышать. Давно у вас с ней отношения?

– Это не имеет никакого значения.

– Это имеет громадное значение для меня. Ты ее привел в наш дом. Ты раньше приводил ее в наш дом, да?

Тимур просто выходит из комнаты. А я хочу побежать за ним, но смотрю на смятые простыни.

Понимаю, что меня сейчас тошнит.

Подбегаю к кровати, снимаю наволочки с подушек, да затем стягиваю одеяло, простынь, все бросаю в кучу.

Я даже это стирать не хочу, просто выбросить, ненавижу.

Хватаю все в охапку и несу на первый этаж.

Выхожу во двор и бросаю возле мангальной зоны.

– Катерина, не раздражай меня, – слышу голос за своей спиной.

Но меня уже не остановить, я будто слетаю с катушек. Хватаю жидкость для розжига, поливаю постельное белье.

Затем беру спички, поджигаю и бросаю в кучу белья.

Загорается моментально.

– Вот что ты сделал с нашей жизнью, вот что ты сделал с нашей семьей. Ты уничтожил, ты разрушил все.

– Я разрушил? – Тимур быстрым шагом идет в мою сторону. – Да ты посмотри на себя. Тошно уже.

– Тебе тошно от меня, а думаешь, мне хорошо? Я люблю тебя и любила всегда. У меня сердце сейчас просто разрывается на куски. Я и подумать не могла, что у тебя, что ты… что я…

– Что, Катя? Что у меня другая женщина? А на что ты рассчитывала? Что я буду жить без секса, как живешь ты?

Я не могу поверить своим ушам.

– Ты так просто говоришь. А это измена. После стольких лет брака… После всего того, что мы с тобой прошли.

В кармане настойчиво звонит телефон. И кажется, уже не первый раз. Но я не обращаю на это никакого внимания.

Продолжаю говорить Тимуру.

– Я ненавижу тебя. Я не понимаю, как ты мог.

Я вижу, что ворота открываются. И во двор заезжает машина.

– Сын приехал. – Меня все еще трясет. – Сын приехал, – повторяю.

– Вот поэтому я тебе говорю. Иди готовься встречать детей.

– Я не буду, нет. Я позвоню адвокату.

– Ну, звони. Ты хотя бы додумаешься, где взять его номер?

Я беру телефон и вижу три пропущенных с незнакомого номера.

Развод. Адвокат.

Звучит просто, но на самом деле сложно.

Конечно я примерно понимаю как это делать, но где найти хорошего адвоката и главное как?

В чем-то Тимур прав, я раньше никогда не занималась подобными делами.

Я поднимаю взгляд и вижу, что муж стоит у террасы и смотрит на меня.

– Что все? Успокоилась? А теперь на кухню.

Глава 2

– Мам, а ты ничего не готовила? Я с трени, голодный, как волк, – сын выходит с кухни, в руках у него кусок колбасы, – чо такое? Поругались?

– Твой отец, – слова застревают в горле. – Твой отец…

– Твоя мать разводиться надумала, – заявляет Тимур.

– Принял-понял, – говорит Саша, – сам приготовлю.

Сын скрывается за стеклянной дверью и мы с мужем снова остаемся вдвоем.

– Водитель уже везёт Веронику из аэропорта. Ты не видела дочку больше года. Поэтому, может быть, сейчас успокоишься?

– Я не могу успокоиться. Ты понимаешь, что ты натворил? Ещё и сегодня.

– Да какая разница, когда это произошло? Это абсолютно не имеет никакого значения.

В голосе мужа звучит такая жестокость.

Я будто не чувствую ничего. Ощущение, что я покинула свое тело. Руки не шевелятся. Я даже не могу сделать один шаг. Будто сама себе не принадлежу.

– Это все из-за секса, да? – Тихо говорю я.

– А ты что думала, что я буду сидеть и выжидать, когда у тебя появится на это настроение? Я устал, мне надоело.

– Но ты… я… Ты даже спишь иногда отдельно, говоришь, что тебе так удобнее, и я верю.

– Мне просто надоело. Я устал ждать, когда ты додумаешься хотя бы попытаться вести себя, как женщина, которая хочет своего мужа.

– Я была хорошей женой.

– Хорошая жена знает, как сделать так, чтобы муж не пошел налево.

– Так это я виновата?

– Катерина, когда разрушается семья, то всегда виноваты двое.

– Я ничего не делала.

– Вот именно, ты ничего не делала.

Муж разворачивается и уходит, а я продолжаю стоять у мангальной зоны. Огонь уже почти погас.

Мои эмоции тоже утихли.

Наверное, мне было бы проще, если бы он продолжил этот разговор. Если бы все мне высказал, кричал на меня.

Но он просто развернулся и ушел.

И он так разговаривает, будто бы не произошло ничего страшного. А страшное произошло.

Он не просто мне изменил, он привел ее в нашу дом, в нашу постель.

В наше уютное гнездышко, которое я строила годами.

Как же сильно я ошибалась, когда думала, что у нас прекрасная семья.

Как же сильно ошибалась, когда думала, что муж любит меня.

Потому что я его люблю, все еще люблю, даже сейчас, моё глупое сердце надеется что это не конец.

В наших отношениях давно была небольшая холодность, может быть, даже отстранённость. Но я думала, что это нормальное течение семейной жизни.

Не может же всегда кипеть страсть и эмоции. Бывает, что всё утихает.

Но я думала, что это просто новый этап наших семейных отношений. И я была счастлива.

Я была уверена в завтрашнем дне и была уверена в муже.

Но сегодня, когда я зашла в ту комнату, то была готова провалиться сквозь землю.

Он и она.

В нашей постели.

Секс.

Наша интимная жизнь не такая как раньше, как-то все само собой постепенно сошло на нет, и я думала что это обоюдное решение, но судя по всему я ошибалась.

Я медленно захожу в дом.

Вижу, как на кухне мой сын и муж о чем-то разговаривают. Сын громко смеется и одновременно режет себе салат.

Это мог быть спокойный обычный вечер.

Вероника сейчас должна приехать, и мы так давно не виделись. Я думала, что мы проведем время за уютными беседами и вкусной едой, а в итоге я не могу себе найти силы даже что-то сделать.

Смотрю на мужа и не могу поверить, что человек, которому я так доверяла, оказался совсем другим. Он смотрит на меня и ухмыляется.

– Ну что, готовить будем? Скоро уже Вероника приедет.

– Конечно будем.

Я беру себя в руки. Детей это не касается. Мы с Тимуром должны решить все сами, решить так чтобы это их не касалось.

Я достаю замаринованное мясо из холодильника и ставлю его на стол.

– Сань, разведешь огонь, а я пока займусь салатом и гарниром.

Сын соглашается и идет на улицу.

Обычно мясом занимается муж, но сейчас я не могу на него посмотреть и не могу его ни о чем попросить.

Избегать. Наверное, это то, что я буду делать весь этот вечер.

Я подхожу к столу, продолжаю резать салат.

Муж подходит ко мне, опирается одной рукой на стол и внимательно смотрит за тем, что я делаю.

– Не устраивай из этого трагедию.

– Трагедию? Ты мне изменил, ты привел другую женщину в дом.

Нож соскакивает с огурца, и я режу себе палец. Тут же прикладываю его к губам.

Металлический привкус наполняет рот. Быстро отхожу в сторону, открываю шкафчик, где у меня лежат все медикаменты, достаю пластырь и заклеиваю палец.

– Наш дом, наша постель.

– Так что в этом проблема? Это произошло случайно. Я не планировал.

– И ты думаешь, это снимает с тебя ответственность, то, что ты это не планировал?

– Мама, а это еще что такое?

Я оборачиваюсь, на пороге стоит Саша.

В его руках маленькая фотография, черно-белая.

Я знаю такие фотографии. Их выдают после УЗИ в женской консультации.

– Было в той куче, которая у мангала. Она, кстати, не догорела. Что с ней делать?

– Это что еще такое? – Я делаю шаг вперед и внимательно смотрю на фотографию.

– Ну, судя по всему, кто-то беременный. Мам, пап, вы беременны?

Глава 3

– Мама, папа, я дома! – В дом забегает Вероника.

Она, как лучик Света, всегда яркая, жизнерадостная и позитивная, но сейчас у меня нет сил проявить ответные эмоции.

Я сжимаю в руках фотографию, где ясно видно малыша, не больше двенадцать недель, кажется.

Уголок фотографии обгорел, но снимок чудом уцелел.

Еще немного и я могла бы об этом не узнать.

Медленно поворачиваюсь к Тимуру.

Забываю как дышать.

– Ты! – Выкрикиваю я, – так вот насколько все случайно? Это ты тоже не планировал? Да?

– Прекрати орать!

– Да что происходит? Я не понимаю, – говорит Саша.

– Похоже что вы не очень рады меня видеть, – бормочет Вероника.

Наверное, я должна сейчас обнять дочь, но вместо этого смотрю на мужа.

Я жду что он скажет.

Молчит.

Сминаю фотографию в руке.

Это не просто интрижка, не просто секс в нашей постели.

Его любовница беременна от него.

– Не сейчас, Катерина, – нервно говорит муж.

– Нет, сейчас! Дети, подождите нас…

Я оглядываюсь и вижу что Саша и Вероника уже вышли во двор.

Мы редко ссоримся с Тимуром, особенно вот так. Да, у нас бывали конфликты, и мы спорили, но так, чтобы я кричала и забывала про своих детей, такого еще не было.

Но сейчас ситуация совершенно не похожа на другие. Я просто не знаю, что мне делать. Я не понимаю, как себя сейчас вести.

– Значит она беременна? О чем ты думал? Сколько ей? Двадцать?

Я вспоминаю пигалицу, которая недавно выскочила из нашей постели. Невысокая, худощавая, с темными длинными волосами. Я даже не успела рассмотреть ее лицо.

Смотрела только на фигуру. Аккуратную, подтянутую.

Конечно, она очень сильно отличается от моей.

Я мужа уже не интересую, он захотел помоложе.

– Ей почти тридцать.

– Почти тридцать это сколько? Двадцать пять? Тимур, ты просто с ума сошел. Что ты хочешь сказать? Она будет рожать, да?

– Мы еще не решили. Она мне только сегодня сообщила эту новость.

– Замечательно, она сообщила тебе эту новость, и вы сразу же прыгнули в наше супружеское ложе? Чтобы что? Закрепить это все дело? Чтобы было наверняка, если вдруг беременность окажется ненастоящей, чтобы она теперь точно залетела? Ты вообще думаешь, что творишь? Мы с тобой двадцать лет в браке, а ты обрюхатил какую-то молодую девку.

Гнев разрастается все сильнее, и я понимаю, что уже просто не могу себя сдерживать.

Я хватаю салатницу, в которую еще недавно складывала нарезанные овощи, и швыряю ее стену. Она с грохотом рассыпается на сотни мелких осколков.

Тимур медленно отходит в сторону.

– Угомонись, сейчас это ни к чему. К нам дети приехали, ты дочь не видела почти год.

– Да, мне наплевать, мне уже на все наплевать, ты понимаешь? Ты разрушил нашу семью, ты это сделал. Как ты мог?

– Так что, мам, тебе все равно, приехала я или нет?

Я оборачиваюсь и вижу, что за моей спиной стоит Вероника. Ее глаза наполнены слезами.

– Дочка, я не это хотела сказать, просто я…

– Да, я все поняла. Я думала, что наконец-то мы с тобой помиримся и будем нормально общаться. Что все наши споры и ссоры забыты. И ты изменилась. Ну, похоже, нет. Зря я приехала, зря.

Дочка пробегает мимо нас и бежит к выходу. Я слышу, как хлопает входная дверь.

– Ну, замечательно, Катя, молодец. Вот что ты устроила? – Вскидывает вверх руки муж.

Затем разворачивается и уходит следом за дочерью. Я поворачиваюсь к столу, хватаясь за его край руками и начинаю плакать. Даже не плакать, а просто выть от боли, от предательства, от ненависти к себе.

Наши отношения с дочерью были очень сложными.

Я тоже надеялась, что ее приезд из заграничной школы что-то исправит. Но казалось, что нет, я все испортила, потому что думала только о себе.

Ну как я могу сейчас не думать о себе, когда мой муж заявляет такое?

Из моей руки выпадает снимок на пол, и я топчу его ногой.

– Ненавижу, ненавижу тебя. Ты разрушила нашу семью. Ты все уничтожила! Дрянь! Тварь!

– Мам, – меня зовет Саша, – я так понимаю мы переносим наш ужин.

– Нет! Готовь мясо, – всхлипываю я.

На самом деле я уже ничего не хочу. Никакого ужина, никакого семейного вечера.

Я хочу, чтобы меня все оставили в покое. Но мне тяжело принять это решение.

Я не могу им сказать, чтобы они все убирались.

Тем более Веронике.

Конечно, я соскучилась по дочери. Но если вспомнить прошлое, Если вспомнить то, из-за чего мы ее отправили в заграничную школу, какой кошмар она для меня устроила, то она могла бы немножечко потерпеть и попытаться хотя бы узнать, что со мной произошло.

– Мам, что случилось? Хоть скажи мне, я могу как-то помочь? – Спрашивает Саша.

– Ты ничего не можешь сделать.

– Мам, пожалуйста.

– Пожалуйста, просто оставь меня, Саш. Иди во двор, разожги огонь, приготовь это чертово мясо.

– Вероника ушла. Я видел, как она вышла за калитку.

Я резко разворачиваюсь и смотрю на сына.

– Твоя сестра истеричка. Она сейчас побегает, поплачет. Папочка ее успокоит и притащит домой, пообещав купить новую безделушку за безумное количество денег.

– Ты очень жестока к ней.

– Я к ней жестоко? А вспомни весь тот ад, который она мне устроила. А я один раз, один раз расплакалась и то по поводу. Не успела к ней подойти. И все, она обиделась. Хотя бы попыталась узнать, хотя бы попыталась понять, что тут происходит.

– Да как тут понять? Ты же ничего не говоришь.

– Саш, готовь мясо. Мне надо побыть одной.

Саша уходит, а я сползаю на пол. Снова беру снимок в руки.

Распрямляю его и вижу надпись на обратной стороне.

“Люблю тебя больше жизни.”

Вместо точки нарисовано маленькое сердечко.

Много лет назад я сообщала мужу о беременности, конечно же без фотографий, раньше все было иначе.

Я была так счастлива, и он был счастлив.

Мне казалось, что так будет всегда. Я помню лицо мужа.

Он был просто в восторге. Когда мои подруги рассказывали о том, как сообщили о беременности мужу, то чаще они выглядели спокойными, а мой наоборот.

Он ждал, он очень хотел ребенка. И ни одного, и ни двух он хотел гораздо больше. Но когда родился Саша, то я поняла, что больше детей заводить не хочу. Не сейчас.

Мне хотелось сделать перерыв.

Мне довольно тяжело давалось воспитание детей. Я плохо с этим справлялась.

А потом начались подростковые проблемы. И я постоянно откладывала беременность.

А затем Вероника. Когда я исполнилось шестнадцать, она устроила мне настоящий ад.

Я думала, что сойду с ума.

Я чувствовала себя самой ужасной матерью на всей земле.

А теперь у моего мужа будет еще один долгожданный ребенок.

Я почему-то уверена, что он захочет его оставить.

Он захочет оставить меня и оставить ребенка.

Одно слово и такой разный смысл.

Тимур от этой женщины получает, то что не смог получить от меня – секс и ребенка.

Глава 4

– Мясо вкусное, – говорит Саша.

– Пережарено, – фыркает Вероника, – и сухое.

– Ну еда явно не такая, как в твоей частной школе, – шутит Саша.

Мы сидим за обеденным столом. Ситуация комическая и грустная.

Изображаем семью, которой нет.

– Дочка, как в школе дела? – Спрашивает Тимур.

– Ой, пап, давай только не про учебу, я сильно устала после перелета.

Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

Отправить в эту школу было решение Тимура. Меня бы за такое поведение выпороли, а не отправили заграницу.

– Мам, не надо так, – говорит Вероника. – Учиться там сложно. Я стараюсь.

Тимур вернул Веронику и мы теперь делаем вид, что ссоры не было, а я сдерживаюсь из последних сил, хочу просто встать из-за стола, собрать тарелки и выбросить их в мусорное ведро.

– Хорошо что стараешься, – нервно говорю я, – главное чтобы ошибок прошлого не повторила.

Мне не нравится, что наша дочка живет за границей, потому что я не могу ее контролировать. Тимур заверил меня, что там прекрасные учителя и за ней следят. Она находится на закрытой территории и самостоятельно ее покинуть не может.

Это успокаивает, но я не верю своей дочери.

Она один раз оставалась на второй год, потому что прогуливала школу, учителя мне не сообщали, а когда все выяснилось, то было уже поздно.

Хотя прогулы это только вершина айсберга.

– Мама, ты постоянно на меня давишь, – говорит Вероника, – мой психолог говорит что это основа моих поступков.

– Отлично! Значит я во всем виновата. Прекрасно, Ника, давай все сваливать на меня? За это мы платим? За то чтобы винили меня?

– Я не говорю что виновата ты, я говорю о том что твое давление так на мне сказывается!

– Тимур! – Я смотрю на мужа, желая найти поддержку, но он молчит.

Конечно же он будет молчать, еще бы.

Это же его любимая дочь, которую он всегда защищает. Конечно, у нас были ситуации, когда он пытался заниматься ее воспитанием, но, по-моему, получалось не очень хорошо.

Хотя мне ли судить?

Я тоже с этой задачей справилась очень плохо.

Я откладываю вилку и нож в сторону и стараюсь успокоиться. А Вероника тем временем продолжает.

– Мне было очень сложно расти в этой семье. Вы постоянно оказывали на меня давление и выдвигали большие требования. С самого детства я занималась музыкой, конным спортом и кучей всего еще. У меня практически не было свободного времени.

– Да многие позавидовали бы такой жизни, – говорю я, – неблагодарная. У тебя было все, любые игрушки, любая одежда. Хочешь пойти в кино? Пожалуйста. Хочешь с подружками в кафе? Пожалуйста. Хочешь платье, да любое, куплю какое угодно. И во что это вылилось? Ты совсем с катушек слетела.

– Вот, папа, видишь, она опять на меня нападает. А ты говорил, что такого не будет.

– Все успокоились! – Резко говорит муж.

– Да как тут успокоиться?

Я подскакиваю со своего места. И тут, слышу, как входная дверь открывается.

– Кого там еще принесло?

Бормочу себе под нос и иду в сторону двери. Вижу свою мать. Ее я сегодня точно не ожидала увидеть.

Она знает, что Вероника приезжает сегодня, но мы договаривались завтра собраться.

– Мам, что ты тут делаешь?

– А ты уже родной матери не рада? – Говорит она. – Ну да, неудивительно. Даже убраться не могла.

Она проводит указательным пальцем по комоду, который стоит в коридоре, а затем рассматривает на него. Я вижу, что он чистый.

– Хотя бы пыль вытерла. – Кривится мама, – Тимур, солнце моё, как же я рада тебя видеть! Выглядишь уставшим! – Мама идёт к Тимуру и затем обнимает его. – Совсем, наверное, тебя не кормят. Детки, как же я вас давно не видела! Вероничка, а ты стала еще краше.

Пока моя мама воркует, я понимаю, что напряжение нарастает все сильнее. Моя мама любит мою семью. Любит всех, кроме меня.

Меня она постоянно критикует.

Хоть я и стараюсь.

Если сейчас мама узнает про беременную любовницу моего мужа, то будет счастлива. Представляю сколько яда на меня польется.

– Садись, мама, сейчас я дам тебе тарелку и бокал.

Я стараюсь говорить спокойно, хотя мои руки дрожат.

Открываю кухонный шкафчик и краем глаза смотрю, как мой муж обнимает маму, затем они о чем-то тихо разговаривают. У меня в такие моменты ощущение, что если я выйду из комнаты, то этого абсолютно никто не заметит.

Я беру тарелку, ставлю перед мамой, которая уже успела сесть прямо на мое место, рядом с Тимуром.

Ну да, выгнать оттуда ее просто невозможно.

Я убираю свою грязную тарелку и ставлю перед мамой бокал.

Я даже и кусочка не съела. Совершенно не хочу.

Занимаю свободное место.

– Так вы решили сегодня мясо пожарить, – говорит мама.

Затем перед двумя руками тарелку рассматривают ее со всех сторон, будто ищут на ней пятна.

– Ты посмотри, как твоя дочка похудела. Могла бы ей приготовить борщик, там, голубцов. Вероничка, приготовить тебе?

– Да, бабушка, а еще можно ватрушки? Я так люблю твои ватрушки, – улыбается Вероника.

Если бы я своей дочери предложила приготовить ватрушки, то, скорее всего, бы она меня послала куда подальше и сказала, что следит за своей фигурой, а я снова ее не понимаю.

Ну да, моя дочь при бабушке и при моем муже это два разных человека.

– А что лица такие кислые? – Не унимается мама.

– Ничего, все хорошо.

– Катерина, я смотрю, у тебя снова перепады настроения, – говорит мама и я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она называет меня Катерина. От этого имени у меня все сжимается в груди и начинает подташнивать.

– Может тебе к врачу сходить? В нашей семье ранний климакс частое явление. Приливы бывают?

– Мама, я не буду обсуждать подобное за столом!

Мама поправляет седые локоны, а затем берет вилку и накалывает кусочек мяса. Пристально его рассматривает.

– Сухое и пережаренное. Не люблю такое. – Мама кладет кусочек себе на тарелку, а затем поворачивается к Тимуру, – как дела на работе? Все хорошо?

– Да.

Кратко говорит муж и продолжает быстро расправляться с мясом и гарниром.

Я знаю что ему тоже непросто общаться с моей матерью, хоть она его и постоянно хвалит.

– Вот и чудесно. Катерина, а ты работать собираешься? Дети уже взрослые.

– Собираюсь. – Тихо говорю я.

На самом деле у меня уже давно зреют кое-какие планы. Еще полгода назад хотела ими заняться, но Тимур меня отговорил.

Теперь меня уже никто не остановит, тем более если мы разведемся. Мне нужно будет самой себя обеспечивать.

И, наконец-то, я смогу не думать о том, что скажет Тимур. А если мы разведемся… Я невольно улыбаюсь.

– Я, конечно, сомневаюсь, что у тебя столько получится, столько лет сидеть без работы, – продолжает мама. – Я всегда говорю, что женщина обязательно должна чем-то заниматься. – Мама поворачивается к Веронике. – Вот, дочка, всегда находи себе хобби и занимайся чем-то обязательно, женщина должна кроме готовки еще что-то уметь. Хотя, надо сказать, твоя мама и это не очень хорошо делает.

Я продолжаю молчать. Я знаю свою маму слишком долго, чтобы начинать с ней спорить.

Начинаешь спорить, получается только хуже.

Лучше делать вид, что ничего не слышу.

Сейчас она и сольет свой яд, а потом соберется и уйдет домой.

– Катерина, – громче говорит моя мама, да в чем дело?

– У папы молодая любовница, и она беременна. Из-за этого мама злится, – заявляет Вероника.

А я чувствую, как кровь отливает от моего лица.