Текст книги "Измена. Ты старая и скучная (СИ)"

Автор книги: Лиза Шимай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 18

До утра я так и не смогла сомкнуть глаз. Я несколько раз пыталась лечь спать, но сон совершенно не шел. Я выпила травяной чай и несколько раз проверила Настю.

Заглянула к Мише.

К трём ночи уже валилась ног, но глаза всё ещё не закрывались. Пыталась посмотреть какой-то фильм, чтобы отвлечься, но всё бесполезно.

Постоянно смотрела на телефон.

Даже нашла те соцсети про которые говорила Настя и посмотрела там видео Тамары.

Она устроила целую пиар-компанию по своему поджогу. Я даже не представляю, как она быстро умудрилась это сделать. Но сейчас она жертва, ее все жалеют, ее все любят.

Меня очень сильно раздражает, что это стало достоянием общественности. Я чувствую, что пройдет мало времени, прежде чем все узнают об измене мужа.

А я бы не хотела выносить это из семьи. Это случилось, это произошло, но я считаю, что мы должны решить все сами, в узком кругу, не привлекая сюда посторонних людей.

К трем часам ночи приехал Андрей.

Я тут же бросилась к нему с расспросами.

– Что там, как там папа? Тамара?

– Тамара… Я не знаю, мам, правда это или нет, но она ведет себя так будто бы помирать собралась. Это просто какой-то ужас. Честно. Я не сдержался.

Андрей устало трет виски, узнаю в этом жесте его отца.

Мимика, поведение у них так много общего в то же время, они очень разные.

– Я устал.

– Пойдешь спать?

– Нет, вообще не уверен, что смогу уснуть.

– Сыночек, идем, я тебе заварю тебе травяной чай. Это немного тебя успокоит, пойдем.

Я провожаю сына на кухню, усаживаю за стол.

Завариваю ему свежий чай.

– Может быть, хочется что-нибудь съесть?

– Нет, кусок в горло не полезет сейчас. Она как с ума сошла. Я никогда такого за ней не замечал. Она орёт. Во всем обвиняет тебя, потом обвиняла отца, потом обвиняла всю нашу семью. Это какой-то ужас.

– Андрей, она не говорила про... Ну, ты понимаешь?

– Нет, про это она не упоминала, хотя, если честно, я ждал. Я не выдержал, накричал на нее при полицейских, сказал, чтобы она уже взяла себя в руки и успокоилась. Ну, мам, я правда не выдержал, понимаю, что зря так сделал, но не мог уже молчать. Отец сказал ехать домой.

Я верю своему сыну. Он очень сдержанный и спокойный. Если даже он не выдержал, то все было слишком серьезно.

– Ничего, бывает. Все мы люди. Я сама не знаю, как вести себя сейчас правильно.

Я ставлю кружку с горячим чаем рядом с сыном, и сама сажусь напротив него.

– Отец с адвокатами общался. Пытается как-то все это замять. Но ты знаешь, что она сделала? Уже по своим соцсетям расползлись видео с ней.

– Да, знаю, Настя сказала.

– Даже если мы это все замнем, еще очень долго будут обсуждать нашу семью.

– Это просто какой-то сюр. – Я прячу лицо в ладонях и закрываю глаза. – Я не могу успокоиться, я не могу понять, как оно все одно за другим. Сначала Настина авария, теперь это. Просто какой-то кошмар. Что за напасть на нашу семью?

– Напасть под названием Тамара.

– Ну, хоть в аварии она не виновата.

Андрей молчит, ничего не говорит. Я быстро смотрю на него и хочу задать еще один вопрос. Но тут слышу, как меня зовет Настя.

Вскакиваю со своего места и иду к ней.

Оказалось, что ей нужно было сходить ночью в туалет. И она даже туда зашла, но вот обратно подняться не получилось, потому что ноги затекли. Она неудачно потянулась за костылем, и тот упал на пол. Теперь она не может его достать.

Я помогаю дочери и провожаю ее обратно в спальню.

– Мам, что-то слышно про Тому и папу?

– Пока ничего. Ложись, спи. Завтра утром об этом поговорим.

Я укладываю дочь, а затем возвращаюсь на кухню, но Андрея там уже нет. Он лег на диване, накрылся предом и закрыл глаза. Не знаю, он все-таки уснул или просто притворяется, чтобы не продолжать разговор со мной.

Я понимаю, что ложиться спать бесполезно, поэтому наливаю себе чай, беру теплый плед и выхожу на террасу.

Сажусь там, укутываюсь в плед и просто сижу и жду рассвет.

Очень надеюсь, что с началом нового дня рассеются беды нашей семьи. Хотелось бы в это верить. Все, что остается сейчас, это только верить.

Сергей возвращается утром, когда я уже приготовила завтрак и дети проснулись.

Обычно в нашем доме, когда собираются дети, всегда шумно и звучит смех, а сейчас так тихо, что кошки на душе скребут.

Я приготовила оладьи мальчикам, а Насте яичницу с помидорами. Мы молча едим, когда на кухню заходит Сергей.

– Тамаре стало хуже, – говорит Сергей.

– Отчего хуже? – Возмущаюсь я, – от истерик?

– Успокойся. Я сам на взводе. Собирайся, нам надо в полицию ехать.

Глава 19

Когда мы ехали в полицию, то я думала, что меня приведут в пустой кабинет с зеркальной стеной и будут допрашивать, как в фильмах. Но нет. Нас с Сергеем привели в пыльный кабинет, заваленный папками с бумагами.

Перед нами сидело двое полицейских, с которыми мы уже общались раньше.

Я почувствовала, что кровь отлила от лица, руки дрожали, Сергей пытался меня подбадривать, но у него очень плохо получалось. Перед входом в кабинет он сказал.

– Старайся вести себя спокойнее. По тебе видно, будто ты во всем виновата.

– Но я не виновата, – прошептала я.

– Но ты ведешь себя именно так.

Я глубоко вдохнула и постаралась успокоиться, но не помогло.

– Альбина Витальевна начал один из полицейских. То, что говорите, вы и то что говорит, ваша подруга, расходится. Она убеждает нас в том, что вы хотели ей навредить, даже угрожали ей.

– Я никогда ей не угрожала. Зачем мне это делать? – Я стараюсь говорить спокойно, Но мой голос дрожит, а на глазах выступают слезы. – Мы были подругами, столько лет! Я переживаю за её здоровье. Она каждый день приходила к нам домой. Даже была на празднике дочери. Вы сможете спросить, у кого угодно, у нас прекрасные отношения. Я не знаю почему она так говорит, я не знаю, что случилось.

– А мы спросили, – говорит мужчина. – Мы спросили у нескольких ваших общих знакомых. Вот список.

Мужчина протягивает мне список. Я вижу, что там есть наши общие подруги.

– Они ваши слова подтверждают, но мы все же не можем понять, почему она продолжает убеждать, что это вы виноваты.

– Потому что она сумасшедшая, – неожиданно говорит Сергей.

– Сумасшедшая? – Удивляется полицейский, а я испуганно смотрю на своего мужа.

– Да, вы знаете, мне никогда не нравилась дружба моей жены и Тамары. Она очень странная, заносчивая и вспыльчивая. Но моя жена, женщина мягкая и спокойная. Она на подобное глаза закрывает.

Я продолжаю смотреть на мужа, и тогда он берет меня за руку и крепко сжимает.

Мне хочется отдернуть руку, отстраниться от него, но я сдерживаюсь. Сейчас не время. Сейчас я должна играть свою роль.

Мы об этом договорились.

– Я не знаю, что там в голове у Тамары, но могу вас заверить, что моя жена тут абсолютно ни при чем. Если у вас нет никаких доказательств, мы бы хотели уйти.

Полицейский согласно кивает, а затем говорит.

– Мы узнали источник пожара. Он начался на первом этаже. Там были свечи, декоративные, большие. Их кто-то поджег и бросил на штору. С этого начался пожар. Вы видели эти свечи Альбина Валерьевна?

– Я довольно часто была в доме Тамары, но совершенно не помню никаких свеч, а может быть просто не обращала внимание.

– Вы же говорите что были близкими подругами? Часто ходили к друг другу в гости.

– Моя жена сказала что они были близкими подругами и Тамара часто приходила в гости.

– Очень странная дружба.

– Но вы понимаете, она живет одна, а у меня дети, семья, заботы. Она забегала ко мне утром на кофе, пока я готовлю семье завтрак. Вот так мы и общались.

– Хорошо. – Говорит полицейский.

– Если на этом все, то мы пойдем. – Я слышу в голосе мужа нервозность.

– Что такое? Что случилось? – Спрашиваю Сергея, когда мы садимся в машину. – Почему ты так поспешно ушел?

– Не о чем нам с ними разговаривать. У них ничего на тебя нет. Это самое главное. Это то, что я хотел узнать. Сама с ними больше не общайся. Понятно?

– Да, хорошо. Сереж, ну я правда не помню никаких свеч. Ну, может быть, она, конечно, их недавно купила. Я около недели не была у нее дома.

– Это неважно, не имеет никакого значения. То, что у нее произошло, это произошло у нее. Поехали домой.

– Сереж, может быть, мне есть смысл встретиться с Тамарой? Попробовать с ней поговорить? Ну, знаешь, убедить ее в том, чтобы она перестала врать.

– И ты думаешь, что у тебя получится? – Рявкает Сергей.

Он говорит это с такой ненавистью, что я вздрагиваю. Мне неприятны его слова.

Сергей привозит меня домой, а сам уезжает. Когда я захожу в дом, то вижу, что Андрей лежит на диване и смотрит телевизор.

– Как Настя?

– Нормально, в своей комнате.

Я тут же иду к дочери, и как только подхожу к двери, слышу, как она с кем-то разговаривает. Захожу я в комнату, она тут же отключает телефон и откладывает в сторону.

Меня это движение немного смущает. Я действую дальше чисто интуитивно.

Быстро подхожу к ее кровати и хватаю телефон.

– Мама, нет, не смей, не смотри. Тебя это не касается!

Оказывается, что дочка не успела сбросить сигнал.

Она разговаривала с Тамарой.

Глава 20

– Ты говорила с Тамарой? Ты с ума сошла? все. Я звоню отцу!

– Нет, мама, ты все не так поняла!

– Что я не так поняла? То, что ты общаешься с человеком, который меня обвиняет поджоге? Настя, ты хоть своей головой иногда думаешь? Думаешь, что ты вытворяешь?

– Мам! Она сама мне позвонила.

– Так надо было сбросить звонок, заблокировать и ни в коем случае ей больше не отвечать. Настя, понимаешь, какие сейчас проблемы создаешь? Мы своим отцом пытаемся выпутаться из всего этого. Я пытаюсь выпутаться из этого. Все может закончиться очень плохо!

– Она была твоей подругой!

– И что?

Настя поджимает губы отворачивается.

– Ты серьезно считаешь себя такой взрослой и думаешь во всем разбираешься? Или ты думаешь, что ты так хорошо читаешь людей или сама никогда не ошибешься, мы все люди и мы все можем ошибаться. Я сделала неправильно выбор сблизившись с ней. Такое может случиться с каждым. Это со стороны очень удобно наблюдать и осуждать. Говорить, что неправильно поступаешь, говорить, что не нужно общаться с такими людьми. Только со стороны, а не когда находишься внутри этого. Но, Настя, ты можешь сейчас здраво рассуждать! Ладно, я могу совершить какой-то опрометчивый поступок, потому что на эмоциях, ну ты.

– А я тоже, мама, на эмоциях. Мне тоже это всё не нравится. Ты потеряла подругу, а я...

– А что ты?

– Она меня очень сильно поддерживала. И я не могла сейчас не ответить.

– В чем она тебя поддерживала?

– В отношениях. – Опускает взгляд Настя.

– В каких еще отношениях?

– Ну вот, ты даже ничего не знаешь.

– Ну как не знаю? Я знаю, что у тебя есть парень.

– Но ты не знаешь, через какие проблемы мы прошли. А она все знала и давала мне очень хорошие советы.

– Замечательно. Тамара стала для тебя близкой подругой, давала тебе советы. Из-за этого ты сейчас с ней общаешься в тот момент, когда она обвиняет твою мать в поджоге? Прекрасно.

Настя продолжает не смотреть мне в глаза. Если бы все это происходило несколько дней назад, то я бы не упрекнула Настю о том, что она общается с Тамарой. Я понимаю, что крайне редко дочери обсуждают свои отношения с матерью. И я была бы не против, если бы она обсуждала это с моей подругой. Но не после того, как моя подруга так ужасно поступила.

– Настя, не разговаривай с ней больше никогда, не отвечай на её звонки, сама не вздумай ей звонить и писать, понятно? Ты серьёзно хочешь сказать, что сейчас звонила жаловаться на своего парня?

– Нет, да не в этом дело. – Она тяжело вздыхает. – Она мне просто позвонила и хотела узнать, как тут всё.

– И ты ей рассказала?

– Ничего не сказала. Сказала что лежу в своей комнате и ничего не знаю.

– Я уже не знаю, как с тобой разговаривать. Мне кажется, ты переходишь все рамки дозволенного. Ты уже совершенно путаешь, что хорошо, а что плохо.

– А что хорошо, а что плохо?

– Настя, в нашей семье сейчас серьезные проблемы. Посерьезнее, чем пожаловаться на свои отношения. Мы сейчас должны сплотиться и стоять друг за другом. Ты понимаешь, какая может быть самая худшая развязка? Меня могут обвинить в поджоге. Меня могут посадить в тюрьму. Что будет дальше?

– Нет, этого не будет. Она не дойдет до такого. Ну вы же все-таки дружили столько лет…

– Настя, она спала с твоим отцом за моей спиной. И ты после этого будешь говорить, что не будет? Ты моя родная дочь, моя дочь, которую я родила, которого я воспитывала с пеленок. И ты, зная о измене отца, мне ничего не сказала. Смотри, в какую грань готовы люди перейти ради своих каких-то желаний. Ты ради сраной машины предала мать. А теперь говоришь о какой-то чужой женщине. Да, она была моей подругой. Была! Это ключевое слово.

– Когда ты все это говоришь, звучит ужасно.

– Потому что это и есть ужасно. Если бы я узнала какой-то секрет, который хранят от тебя, я бы тебе его рассказала и ни в коем случае не прошла бы просить машину.

– Да ну не так все было это перекручиваешь.

– Нет я не перекручиваю, сейчас говорю, как есть. Ты моя дочь навсегда и останешься, но ты поступила просто ужасно и твой поступок мне не нравится. Да, я тебя люблю, но мне невообразимо больно сейчас даже смотреть на тебя. Я не знаю, по какой причине ты это сделала. Может это мое плохое воспитание. Может это потому что отец тебя разбаловал. А, может быть, ты просто такой человек. Но, Настя, ты навсегда останешься моей дочерью это не изменить. Единственное что могу сказать, я больше тебе не буду доверять.

Я хочу выйти из комнаты, но потом останавливаюсь. Снова подхожу к кровати Насти и забираю телефон.

– Это я конфискую.

– Что значит конфискую? Ты имеешь право, я уже взрослый человек.

– Взрослый человек? Тогда собирай свои шмотки и проваливай. У тебя есть квартира, которую отец тебе подарил. Живи там. Чего тут здесь лежишь?

– У меня сломана нога!

– У тебя достаточно денег. Найми себе сиделку. Еще вопросы?

Я вижу, что Настю начинает трясти. На ее глазах выступают слезы. Конечно, такого она от меня не ожидала. Но сколько уже можно ездить на мне и пользоваться мной?

Это уже какое-то издевательство.

– Тебе помочь собрать вещи? Сейчас я скажу твоему брату.

– Мам, я не хочу никуда уезжать.

– А кто тебя спрашивает?

Глава 21

– Альбина, что ты вытворяешь?

Муж стоит в комнате дочери, пока Настя плачет сидя на кровати, а я вытаскиваю ее одежду из шкафа и заталкиваю в чемодан.

– Настя уезжает.

– Альбина! Сейчас не время.

– Сейчас самое время. Она считает себя взрослой и умной. Пусть покажет, как она умеет жить сама. Мой дом – мои правила. Все кто не согласен с моими правилами могут собирать вещи.

– Альбина, – муж жестко хватает меня за руку и заставляет выйти из комнаты. – Оставь её в покое.

– Не оставлю, – шиплю я. – Она не воспринимает меня всерьез, она меня ни во что не ставит. В этом виноват ты. – Я тычу пальцем в грудь мужа. – Мне это уже надоело, сколько можно терпеть. Она только что разговаривала с Тамарой.

– О чем она с ней разговаривала?

– А вот спроси свою дочь. Она совершенно не понимает, что такое хорошо, что такое плохо. Она даже не понимает, в какой ситуации мы оказались. Мне это надоело. Поэтому пусть собирает свои вещи и живет одна. Зачем ты подарил ей квартиру?

– Иногда она там живет. Она приехала на праздник.

– Она там не живет. Когда ты уже раскроешь глаза? Она туда уезжает, когда ей это нужно. Встретиться с подружками, сходить на ночь в ночной клуб. А так она постоянно здесь. Конечно, это удобно. Тут мама. Она готовит ей еду, стирает и убирает за ней. Зачем ей уезжать на собственную квартиру? Я не отрицаю того, что в ее воспитании есть моя вина. Моя вина в том, что я была слишком мягкой по отношению к ней. Я всегда шла у тебя на поводу. Но мне это надоело, с меня хватит. Если тебя что-то не устраивает, можешь тоже вещи собрать.

– Выгоняешь меня из собственного дома? Совсем уже с катушек слетела.

– Да, выгоняю. А зачем тебе жить со мной? Ты завел себе любовницу. Я тебе, значит, больше не нужна. Поэтому можешь собираться и проваливать куда угодно.

– Альбина, угомонись.

– Не собираюсь. Надоело! Я устала, я так больше не могу. Я пытаюсь справиться с тем, что происходит, а она только мне добавляет проблем. Подумай сам, что она может ей сказать? Или ты хочешь, чтобы меня посадили? Или тебя посадили? Ты думаешь, на этом все закончится? Я очень сильно сомневаюсь. Даже если твои адвокаты все уладят, то будет такая огласка, которая нам не снилась.

Сергей внимательно на меня смотрит, а затем говорит.

– Я сейчас поговорю с Настей.

– Да иди разговаривай сколько хочешь. Наплевать. А я пока соберу ее вещи.

– Да оставь ты эти вещи в покое.

– Нет. Без вариантов. Сегодня она должна уехать.

– И как она будет там одна со сломанной ногой?

– Она поломала ногу, а не спину или еще что-то. Она не лежачая. Да, первый день было тяжело. Сейчас она уже может сама вставать и ухаживать за собой. Если будет вообще сложно, найми ей сиделку. Пусть попросит кого-то о помощи. Но я не собираюсь за ней присматривать.

– Она твоя дочь!

– Она моя дочь. Но всему должен быть предел. Так же, как и в наших отношениях. Ты мой муж. Но вы забыли что это значит!

– Хорошо. Пусть будет по-твоему. Иди в свою комнату.

– Что?

– Иди в свою комнату, я сам отвезу Настю.

Я стою, хлопаю глазами, не могу поверить своим мужам. Неужели первый раз за столько лет муж со мной с чем-то согласился? Он же всегда защищал свою доченьку до последнего.

Я разворачиваюсь и иду в спальню. Прохожу мимо лестницы и слышу какой-то шум. Спускаюсь вниз. Там мои сыновья о чем-то спорят.

– Что происходит? Почему вы ругаетесь?

– Ничего, мам, не обращай внимания.

Мальчики расходятся в разные стороны. Так было всегда, даже когда они были маленькими. Они часто спорили, но потом защищали друг друга.

– В чем дело? На сегодня с меня уже хватит ссор и недомолвок, – продолжаю настаивать я.

– Андрей предлагает дать Тамаре денег. – Говорит Миша.

– Что? Вы о чем?

– Да, мам, я предлагаю дать ей денег.

– В смысле дать ей денег?

– Дать ей денег, чтобы она закрыла рот. И чтобы прекратила это врать. Ну а для чего она устроила весь этот цирк? Не просто же так?

Я ухмыляюсь, складываю руки на груди, они всегда будут мне казаться маленькими мальчиками, но сейчас я вижу в них взрослых мужчин. Не потому, что они таким способом хотят решить эту проблему, а потому, что они вообще пытаются что-то сделать.

И ведут себя так… Забавно. Такие серьезные, взрослые. Даже не верится. Ну да, Андрей уже за тридцать. Мише двадцать пять. Они не малыши.

– Вы понимаете, какие проблемы это может повлечь?

– Ей нужны деньги, – повторяет Миша. – Больше ничего. Я понимаю, что она связалась с нашим отцом не ради любви и отношений. Мам, у отца достаточно денег. Мы можем ей предложить столько, что она соберется и уедет.

– А ты уверен, что это сработает? Ты посмотри на ее дом. У нее все прекрасно. Она живет одна, может позволить себе дорогие вещи, путешествия, да все что угодно.

– Она банкрот, мам. И живет в кредит уже достаточно давно.

– А ты это откуда знаешь? Ты про этот секрет говорил?

– Нет. Но так решить проблему будет гораздо быстрее. У нее громадные долги. Приставы от нее не отстают.

– Но откуда ты это знаешь?

– Как-то я приехал к вам и увидел людей у её дома, – говорит Миша. – Они меня спросили, Тамара дома или нет. Представились приставами. После я видел ещё других несколько раз.

– Но она ничего не говорила, и...

Я начинаю вспоминать, что к ней иногда приходили какие-то мужчины, она с ними общалась. Она говорила, что это связано с работой. А я детали не спрашивала.

– Если хочешь, я могу узнать. – Говорит Андрей. – У нее есть знакомая. Я узнаю, какой именно у нее сейчас долг. Мы предложим ей эту сумму.

– Никто никому платить не будет! – Слышу жесткий голос мужа за своей спиной. – Все успокоились.

Я медленно поворачиваюсь.

– Я отвезу Настю на квартиру, а вы оставайтесь здесь. Понятно?

– Помощь нужна? – Спрашивает Андрей.

– Нет, не нужна, мы сами справимся. – Отвечает муж и уходит.

Глава 22

– Где сыновья? – Муж заходит на кухню, где я пью чай.

Уже давно за полночь, мой режим окончатель сбился из-за всех этих событий.

– Спать пошли. – Говорю я.

– Настю отвез, – Сергей подходит к холодильнику и достает графин с холодной водой. – Все нормально.

– Хорошо.

Я пожимаю плечами. Ловлю себя на мысли что мне все равно.

Я люблю свою дочь, но сейчас бы предпочла, чтобы она начала свою жизнь. Я бы даже хотела, чтобы сыновья сейчас уехали и оставили меня в покое.

А еще лучше, чтобы Сергей тоже собрал свои вещи и свалил отсюда.

Хочу побыть одна.

Я от них устала.

У меня такое ощущение, что в любую секунду снова может случиться что-то ужасное.

Сейчас будто затишье перед бурей в доме.

Так тихо… Это пугает.

Я раньше никогда не боялась, тишины. Я ей наслаждалась, мне нравилось. Я любила вечерами сидеть на кухне и неспешно пить чай, раздумывая о планах на следующий день.

А сейчас я сижу и дрожу.

Боюсь, что снова что-то случится, из-за Тамары, или из-за Насти.

Или еще и за кого-нибудь!

Я уже готова ожидать подвоха от любого человека.

А я этого не хочу! Не хочу уйти в паранойю.

Снова вспоминаю о загородном доме. Как жаль, что мне не удалось уединиться. Может быть, если бы не случилось авария, то я бы была там недельку, и вообще во всем этом не участвовала, и меня бы даже не смогли обвинить поджоге.

Просто сидела бы там, наслаждалась одиночеством и тишиной.

И может быть, смогла бы разобраться в своих мыслях и чувствах.

Сергей наливает стакан воды, убирают графин обратно в холодильник, а затем подходит ко мне ближе.

Садится рядом за стол, делает пару глотков и внимательно смотрит на меня.

А я хочу, чтобы он ушел, убрался отсюда.

Не хочу ничего с ним разговаривать.

– Ты жестко с Настей…

Начинает муж, но я его прерываю.

– Не защищай её! Сколько можно!

– Не ори, – рычит Сергей и громко ударяет кулаком по столу, – дай договорить! Ты с ней жестко, но я поддерживаю.

– Неужели?

– Хватит огрызаться! Ты умеешь нормально разговаривать?

– С тобой нет! – Я вскакиваю со своего места.

– Сядь.

Я сажусь. Когда тон мужа становится таким, то я ощущаю какую-то слабость, будто поддаюсь его влиянию. Меня это пугает.

– Альбина, я согласен с тобой, что Настя сосет из тебя кровь. Я с ней поговорил. Считаю что вам нужно меньше общаться, а Насте нужно больше самостоятельности, как и пацанам. Завтра все съедут. В доме будем только мы. Никаких ночевок среди недели. Приехать на выходные? Пожалуйста. Но регулярно нет.

– И ты думаешь что от этого что-то поменяется? Между нами?

– Да. Я так считаю.

– Не согласна, – качаю головой, – твою измену ничем не перечеркнуть.

– Решим.

– Вот ты опять так говоришь. Решим, а имеешь в виду что ты сам все решаешь. Ты с Настей все решал, когда я пыталась влиять на ее воспитание, ты всегда говорил, что сам разберешься. С мальчиками, я согласна, ты разбирался, и мы вырастили прекрасный сыновей. Я и Настю считаю замечательной, но её поведение. Ты же понимаешь, почему это происходит? Это все безнаказанность. Она считает, что может делать все, что угодно и за это ничего не будет. Она знает, что ты всегда ее прикроешь пожалеешь и решишь все ее вопросы. Сереж, нужно делать так, чтобы она начала отвечать за свои поступки. Ты понимаешь, как это все серьезно? Вот она сегодня разговаривала с Тамарой. Она говорит, что ничего такого не сказала и ничего в этом страшного, но если бы сказала?

– Наша дочь, не такая дура, как ты думаешь.

– Я не считаю её дурой. Да, я считаю её хитрой. А иначе она не получила бы эту машину от тебя. Еще я считаю её эгоистичной, она в первую очередь думает о себе, и может быть, с какой-то стороны это хорошо, но наша семья сейчас в беде.

– Я это понимаю, – говорит Сергей, – мои люди разговаривали с представителем Тамары…

– Представителем? – Я горько усмехаюсь, – она теперь даже напрямую общаться не будет?

– Не будет. Говорит что боится за свою жизнь.

– Тварь!

– Альбина, мы разберемся.

Сергей кладет свою руку, на мою, но я отстраняюсь. Не хочу чтобы он меня касался.

– Ну и каково это, Сереж? Разрушить все ради перепихона?

– А какого это разрушить все из вредности?

– Вредности? Ты о чем?

– А как еще назвать твое поведение?

– Ты о чем? Хочешь взвалить на меня вину за свою интрижку? Не получится!

– Твое право.

Меня начинает трясти от злости. Я резко встаю со стула и отхожу в сторону, складываю руки на груди.

– Теперь ты будешь говорить, что я мало уделяла тебе внимания. Тебе было недостаточно близости и все остальное. Да ты так задумал. Ты вот так интересно, решил все это перевернуть.

– Я не буду этого говорить. Ты сама сейчас это говоришь.

– Но это не так!

– Что именно не так? Я была с тобой. – Пытаюсь правильно подобрать слова. – В меру своих возможностей. Я тоже живой человек. У меня есть определенные потребности. Но, возможно, они не всегда совпадали с твоими.

– Вот и недосовпадались, – спокойно говорит Сергей и уходит.