Текст книги "Объятия незнакомца"
Автор книги: Лиза Клейпас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Да, – сухо сказал Макс с опасным блеском в глазах. – И буду посещать до тех пор, моя целомудренная жена, пока ты не соизволишь делить со мной супружеское ложе.
– Нет, – инстинктивно сказала она. Макс недовольно улыбнулся.
– Мириам не доставляет мне столько хлопот, к тому же я чувствую, что на сегодня мое терпение исчерпано. Спокойной ночи.
Когда он ушел, Лизетта посмотрела ему вслед, впервые ощутив укол ревности.
* * *
Мириам во сне отодвинулась от Макса, обхватив руками пушистую подушку, и тихо вздохнула. Он заложил руки за голову, хмуро глядя на стену. Мириам была, как всегда, раскованной, и он никогда не оставался недовольным ее любовными ласками. Однако сегодня Макса не покидало чувство незавершенности, желание не было до конца удовлетворено.
Ему следовало бы соблазнить Лизетту, вместо того чтобы выполнять свое дурацкое обещание. Черт побери! С ней он совсем потерял контроль над своими чувствами. Ему хотелось, чтобы все вернулось на круги своя и его жизнь протекала бы, как прежде, до появления Лизетты.
Внешне все выглядело вроде бы так же, на самом же деле жизнь его стала совсем другой. Он не понимал, что происходит. Сам расстроил свои планы мести, нарушил клятву никогда не жениться вновь и вот теперь в первую брачную ночь оказался у любовницы. Макс мрачно улыбнулся, иронически оценивая сложившуюся ситуацию.
Разве он хотел так поступить с Корин? Воспоминание об их первой ночи очень расплывчато, но Макс помнит, что Корин – единственная девственница, с которой он был близок, – набросилась на него потом с обидой и упреками, которые не прекращались до самой ее смерти. Несмотря на его старания быть осторожным, для нее первая брачная ночь оказалась болезненным и унизительным испытанием. Корин воспитывалась в страхе к интимной близости с мужчиной, и тогда Макс понял: любовь к жене совершенно отлична от отношений с любовницей.
– Макс… – Сонный голос Мириам прервал его воспоминания. – Почему этой ночью ты не занимался любовью со своей женой?
Он лениво погладил ее округлое плечо:
– Я хотел тебя.
– А… – Мириам перевернулась на спину, и он увидел блеск в ее глазах. – Знакомое всегда безопаснее неведомого, не так ли?
– Не в этом дело, – резко сказал Макс, недовольный насмешкой в ее голосе.
– Нет, в этом, мой друг. Мне кажется, ты немного побаиваешься ее.
– Побаиваюсь? – повторил он, слегка уязвленный.
– Да, она внушает тебе именно это чувство.
Раздосадованный, Макс сел на постели, и простыня упала ему на бедра.
– Она вполне устраивает меня, и ничего более.
Мириам провела кончиками пальцев по его загорелому телу, по густым волосам на груди.
– Макс, мы уже давно знаем друг друга.
– Ты так считаешь? – спросил он.
– Неужели я могла не заметить перемены в тебе? Думаю…
– Не стоит тратить время на размышления, – холодно сказал Макс. – Тем более когда они приводят к таким выводам.
– Почему ты не можешь позволить себе хотя бы немного счастья? – продолжала Мириам.
– А почему ты считаешь, что она может сделать меня счастливым?
– Да потому, что она смогла сделать тебя таким несчастным.
– Хватит. – Он раздраженно отвел ее руку. Мириам пожала плечами и откинулась на подушку.
– Ты всегда озадачиваешь меня, мой милый. Я ведь ни на что не претендую.
Макс спустил ноги с кровати и принялся одеваться. Мириам с восхищением наблюдала за его мускулистым телом, когда он подошел к окну и оперся одной рукой о подоконник.
– Ты собираешься пойти домой? – спросила она.
– Нет, черт побери.
Макс был явно расстроен. На губах Мириам мелькнула злобная улыбка. Она никогда прежде не надоедала Максу. Ясно, что все это из-за девушки. Удивительно, размышляла она, что большинство неуязвимых мужчин, даже таких, как Максимилиан Волеран, рано или поздно начинают терзать свою душу. Они не могут избавиться от этого, несмотря на все старания.
– Почему мужчины сами себе создают трудности? – спросила Мириам. – Ведь она твоя. Почему же ты не хочешь признаться, что испытываешь к ней нежные чувства?
Макс посмотрел на нее через плечо, от лунного света одна сторона его лица казалась серебристой. Он опустил ресницы, и на верхние части щек упали тени.
– Чувства тут ни при чем. Неужели ты не поняла этого?
После продолжительной паузы Мириам ответила:
– О, Макс, в некотором смысле ты такой же наивный, как и она.
* * *
Бернар держал в руке стакан ярко-красного вина, не спеша потягивая его и размышляя о своем старшем брате. Впервые за три месяца они могли поговорить наедине. Макс отсутствовал весь день, наблюдая за ремонтом моста в своем поместье. Он, не переодевшись, вошел в библиотеку, намереваясь немного выпить, пока готовится ванна. Покрытая грязью одежда свидетельствовала о его активном участии в работе.
Бернар не разделял склонности брата самому браться за дело, когда в поместье для этого достаточно рабов.
– Не думал, что ты проведешь так свой первый день после свадьбы, – сказал Бернар.
– Я тоже не предполагал, – насмешливо ответил Макс, садясь на стул и кладя ногу на ногу, не обращая внимания на комья грязи, упавшие с его сапог на прекрасный ковер.
– Вижу, ты совсем не изменился и по-прежнему считаешь, что никто лучше тебя ничего не сделает. Неужели надо обязательно самому возиться в грязи?
– Я полагал, мы договорились, что ты будешь управлять плантацией, Бернар. Но к сожалению, из-за твоих частых отлучек мне приходится самому принимать решения. Я с радостью перестану возиться в грязи, мой брат, как только ты решишь, что способен справиться с делом.
Бернар слегка покраснел, вспомнив о тех случаях, когда он пренебрегал своими обязанностями, зная, что Макс всегда позаботится о деле.
– Наш отец давно распределил роли между нами, – сказал он, пожимая плечами. – Ты должен быть образцом, самым лучшим отпрыском благородного семейства в Новом Орлеане, так сказать, главой семьи. Я же расточительный мот, всегда возвращающийся домой с покаянием и протянутой рукой. Александр… это ребенок… распутник… любитель вина и женщин. Как можем мы выйти за роли, предназначенные нам?
Макс скептически посмотрел на него:
– Виктора уже нет. Ты можешь выбрать себе любую роль.
– Слишком поздно. Теперь я не хочу что-либо менять. Не желаю ни брать на себя ответственность, ни заводить собственную семью.
Внезапно оба замолчали, Бернар уставился на свои сапоги, а Макс размышлял, о чем еще можно поговорить.
– Дочери Фонтейна действительно так непривлекательны, Бернар? – спросил он наконец. Бернар устало улыбнулся:
– Конечно же, нет. Однако как я мог думать о женитьбе, зная, что существуют женщина и мой ребенок, нуждающиеся в моем покровительстве?
– Это было десять лет назад, – мрачно сказал Макс. – Сейчас она, вероятно, уже нашла себе мужа.
– Думаешь, это утешает меня? Другой мужчина воспитывает моего ребенка! Мой Бог, последние десять лет я каждую ночь задаю себе один и тот же вопрос: почему она ушла, ничего не сказав ни мне, ни своей семье, и куда она подевалась?
– Извини, Бернар, – тихо сказал Макс. – Наверное, тогда я мог бы чем-то помочь тебе, но вместо этого думал только о…
Макс замолчал. В то время он был всецело поглощен суматохой в связи с убийством Корин и не мог уделить внимание неудачному роману младшего брата с Рилой Карен, дочерью лодочника-американца. Бернар и его девушка знали, что брак между католиком и протестанткой грозил бедой им обоим. Когда Рила обнаружила, что беременна, она немедленно исчезла. Несмотря на все усилия найти ее и ребенка, Бернару в течение десяти лет не удалось обнаружить никаких следов.
– Бернар, – медленно произнес Макс, – ты достаточно долго искал их. Может быть, теперь уже пора забыть о прошлом.
– Именно так ты и решил поступить? – поинтересовался Бернар, желая сменить тему разговора. – Поэтому ты и женился так поспешно?
– На это были причины.
– Лизетта действительно боится тебя? – спросил Бернар. Макс улыбнулся:
– Надеюсь, нет.
– Весь дом знает о том, что ты не остался с ней на ночь.
– Мне наплевать на всех. Это моя свадьба, и я вправе вести себя так, как хочу.
– Конечно, – охотно согласился Бернар. – Однако, думаю, глупо нарушать традиции. Вспомни. Ты должен провести по меньшей мере неделю наедине с новобрачной. – Он улыбнулся. – Долг мужа лишить невесту невинности.
Макс нахмурился:
– Может быть, когда-нибудь я обращусь к тебе за советом. А пока…
– Да, да, понимаю. – Глаза Бернара весело сверкнули. – Кстати, ты решил, что делать с Мириам?
– Почему ты спрашиваешь об этом?
– Ну потому, что она очаровательное создание. Как Мириам среагировала на твою женитьбу? Полагаю, очень расстроилась.
– Вовсе нет.
– Бедный Максимилиан. – Бернар тихо засмеялся. – Есть ли хоть одна женщина, кроме матери, которая любила бы тебя?
Макс бесстрастно посмотрел на него и ничего не ответил.
– Любовь не для тебя, не так ли?
– У тебя есть какие-то основания так думать? – мягко спросил Макс.
– О, я постоянно пытаюсь узнать, есть ли у тебя сердце, но никак не могу понять.
– Тогда, может быть, прекратишь свои попытки?
Бернар улыбнулся:
– Мне нравится выяснять бессмысленные вещи.
– Я это заметил, – ответил Макс.
* * *
Лизетта стояла, не шелохнувшись, целую минуту слушая их беседу. Сердце ее странно сжалось от мучительного вопроса: есть ли хоть одна женщина, которая любит его? Ее охватило чувство то ли жалости, то ли непонятного страха. Неожиданно ей захотелось набраться храбрости, подойти к Максу и поцеловать его на глазах у брата. Бернар должен понять, что она любит своего мужа. Конечно, нелепо думать, что Макс нуждается в ее защите… Слова брата вряд ли ранили его сердце.
Лизетта робко откашлялась и вошла в комнату, сделав несколько шагов вперед. Оба мужчины посмотрели на нее, Макс повернулся на своем стуле, и его золотистые глаза тотчас встретились с ее глазами. Он выглядел таким растрепанным, каким она никогда не видела его прежде: ворот рубахи расстегнут, и она покрыта пятнами пота, волосы слиплись на лбу и на затылке. Правая скула испачкана грязью, шея тоже. Но сейчас он показался даже более красивым, чем когда был одет в превосходный костюм.
– Добрый вечер, – тихо поприветствовала она.
Они не виделись со вчерашней ночи. Макс поставил свой бокал, глядя на нее таким взглядом, от которого ей стало не по себе. Так голодный человек, должно быть, смотрит на кусок пирога. Один щелчок челюстями – и он проглотит его.
– Мы продолжим разговор позже, Бернар, – пробормотал Макс, не отрывая взгляда от Лизетты. – А сейчас я жду, когда будет готова ванна.
Бернар ответил что-то невнятно, с интересом наблюдая за удаляющейся парой. Макс вместе с женой вышли из комнаты. Чувствуя легкое, но уверенное прикосновение его руки, взявшей ее за локоть, Лизетта поняла, что он хочет взять ее с собой наверх.
– Я хотела только поздороваться… а затем пойти прогуляться по саду, – сказала она. Макс ничего не ответил, продолжая подниматься по ступенькам, увлекая ее за собой. Лизетта не сопротивлялась, хотя сердце ее тревожно забилось.
Тишина казалась зловещей. Она должна что-то сказать, чтобы нарушить ее.
– Ты очень испачкался.
Макс предпочел проигнорировать это замечание.
– Полагаю, Ирэн упомянула о моем отсутствии прошлой ночью? – спросил он.
– Да.
– И что она сказала тебе?
– Что… ну… хотя ты пренебрег мной прошлой ночью, со временем ты станешь хорошим мужем.
– О, постараюсь, – уверил он ее. – Превосходным мужем. Чрезвычайно внимательным к своей жене.
– В настоящее время я ни в чем не нуждаюсь, месье.
– Может быть, ты все-таки будешь называть меня по имени, – мягко сказал он, – раз уж мы стали более близкими друг другу.
– Макс, – быстро поправилась она, замедляя шаги по мере приближения к спальне. – Может быть, мне позвать Джосаю, чтобы помочь тебе вымыться?
– Нет, я хочу, чтобы ты помогла мне. – Казалось, он испытывал удовольствие оттого, что Лизетта покраснела.
– Но… Макс…
– Это ведь не какое-то наказание, моя милая. Некоторые женщины даже испытывают при этом удовольствие.
– Но только не я, – сказала она слабым голосом.
* * *
Когда он закрыл за ними дверь спальни, Лизетта застыла при виде огромной ванны в центре комнаты. От воды поднимался клубами пар, а рядом с ковшом лежал кусок мыла.
Лизетта прислонилась спиной к двери, в то время как Макс небрежно снял свою рубашку. Лизетту охватил ужас. Она тотчас закрыла глаза, однако непреодолимое любопытство заставило ее приоткрыть их, а затем раскрыть шире. Он был стройным и очень загорелым. Его кожа блестела, как бронза на щите воина. Густые черные волосы покрывали грудь, переходя в узкую шелковистую полоску на животе. Его обнаженные руки были жилистыми и мускулистыми от работы на плантации, гибкими и проворными от многолетних занятий фехтованием. Лизетта затаила дыхание, наблюдая за тем, как он подошел к кровати и присел на край.
Макс посмотрел на нее теплым взглядом своих золотистых глаз и улыбнулся уголками губ.
– Помоги мне снять сапоги, жена.
Лизетта, как слепая, приблизилась к нему, а он вытянул свою длинную мускулистую ногу. Она ухватилась обеими руками за каблук его сапога и с трудом сняла его. В нос ей ударил запах пота, кожи и лошадей, заставив ее вздрогнуть. Макс казался ей невыносимо первобытным, готовым в любой момент протянуть руку и схватить ее. Сняв один сапог, Лизетта посмотрела на свои испачканные руки, затем на широко улыбающегося мужа.
– Тебе тоже не мешало бы принять ванну, – заметил он.
Лизетта упрямо взялась за второй сапог и потянула его. Сняв, бросила на пол и попыталась стряхнуть засохшую грязь с рук. Макс встал, и она замерла, пораженная видом огромного полуобнаженного тела, находящегося так близко от нее, что от ее дыхания шевелились волосы на его груди. Он не пытался прикоснуться к ней, только стоял и смотрел на нее, слегка шевеля пальцами, готовый вытянуть руку и обнять. Лизетта задрожала, но оставалась неподвижной, чувствуя, что любое ее движение может спровоцировать его.
Макс наклонил голову, и она почувствовала, как его теплые губы коснулись ее лба, слегка задержались, а затем скользнули к виску.
– Благодарю. – Его горячее дыхание вызвало у нее дрожь по всей спине.
Ее взгляд блуждал по его груди и остановился на шрамах, имеющих более темный оттенок по сравнению с остальной кожей.
– Как это случилось? – спросила она нерешительно. Он оторвал губы от ее виска, но не отстранился.
– Эти раны получены на дуэлях. Моя честь требовала защиты.
Эти отметины сделаны шпагами. Сколько раз он стоял перед этим оружием и с этим оружием? Как часто он был недалек от смерти! Лизетта отвернулась, издав невнятный звук.
– Должно быть, ты устал сегодня после работы?
– Не очень.
Послышалось тихое шуршание, и Лизетта невольно посмотрела через плечо. Лицо ее побелело, когда она увидела, что ее муж, скинув одежду, залез в ванну. Она снова отвернулась, однако успела заметить его узкие ягодицы и волосатые ноги. Едва дыша от смущения и еще от чего-то непонятного, она сложила руки на груди и быстро заговорила:
– Так как ты больше не нуждаешься в моей помощи, я займусь…
– Но я нуждаюсь, моя малышка, – тихо сказал он.
Он потребовал, чтобы она приблизилась к нему. Зачем? Чего еще он хочет от нее?
Ноги Лизетты налились свинцом, но она заставила себя подойти к ванне. Лизетта посмотрела ему в лицо, другого безопасного места не было, и с огорчением заметила его насмешливую улыбку. Макс молча наклонился вперед, опершись предплечьями на свои колени и ожидая, когда она потрет ему спину.
Лизетта медленно опустилась на колени рядом с ванной и выудила из ведра с горячей водой влажную губку. Отжав ее, она намылила ее и принялась тереть широкую спину Макса. Вода стекала струйками по его медно-красной коже, в выемках его мышц и сухожилий блестели капли. Лизетта раскраснелась от пара и близости обнаженного тела мужчины.
Казалось, это невероятно интимное дело – мыть его волосы, но она делала это очень старательно, погружая мыльные пальцы в густые темные локоны и растирая кожу головы. Макс беззастенчиво наслаждался этим, закрыв глаза и приподняв голову, как кот, изголодавшийся по заботливому вниманию. Лизетта поднялась с колен и наклонила ведро со свежей водой над его головой, смывая мыльную пену.
Затем она осторожно поставила ведро, наблюдая, как Макс откидывает волосы назад со лба. Он поднял на нее влажные ресницы.
– Кажется, ты можешь быть очень полезной, жена, – сказал он.
Как он и ожидал, замечание задело ее.
– Не очень-то вы любезны, месье.
Он взял ее за плечи своими мокрыми руками и притянул к краю ванны, прежде чем она успела среагировать.
– Макс, – поправил он, улыбнулся и прижался губами к ее губам, наслаждаясь поцелуем, которого так жаждал. Лизетта вскрикнула и попыталась вырваться. Ее руки били по воде, пока не намокло все платье. Ноздри расширились, когда она глубоко вдохнула воздух, насыщенный паром. Вода с его волос и кожи забрызгала ее щеки и шею.
Решив добиться от нее ответного желания, Макс наклонил свою голову и силой раздвинул ей губы, целуя ее до самозабвения. Его язык глубоко проник в нее, нежно скользя в горячей глубине. Девушка издала приглушенный стон. Руки уперлись ему в грудь, ощутив одной ладонью плоский мужской сосок. Макс погрузил свои пальцы в волосы Лизетты, еще крепче прижимая ее к себе в поцелуе.
Край ванны врезался в ее ребра, и она вздрогнула от неприятного ощущения. Макс тотчас ослабил объятия и позволил ей отступить на несколько дюймов. Лизетта недоверчиво посмотрела на него, борясь со вспыхнувшей страстью. С одной стороны, ей хотелось бежать от него, а с другой – снова ощутить его губы на своих губах, руки на своем теле, и…
– Почему бы тебе не присоединиться ко мне? – хрипло спросил Макс.
Высвободив свое запястье из его руки, Лизетта напрасно пыталась вытереть свое лицо и шею. Она удивилась своему собственному голосу, дрожащему и напряженному:
– Это приглашение или приказание?
Он улыбнулся ослепительной улыбкой:
– Предложение.
– Я не могу… принять его. – Лизетта была потрясена, открыв для себя новое в муже: шутливость и чувственность.
– Здесь хватит места для нас обоих, – продолжал он, проведя пальцами по изгибу ее подбородка. – Тебе понравится. – Он наклонился и поцеловал ее в шею. Лизетта вздрогнула, но не двинулась с места. – Ты говорила, что не боишься меня. Рано или поздно я овладею тобой, моя милая… почему бы не сделать это сейчас? Нет ничего предосудительного в том, если ты отдашься собственному мужу.
– Но я не хочу…
– Ты желаешь меня. Неужели ты думаешь, мне неизвестно, что ты чувствуешь, когда я целую тебя? Или даже прямо сейчас? – Макс отыскал наиболее чувствительное местечко на ее шее и слегка сжал его зубами. Это прикосновение к ее коже вовсе не было неприятным. – Отдайся мне, – прошептал он.
– Я… еще не… готова. – Лизетта была смущена и испугана, но в то же время ей хотелось погрузиться вместе с ним в теплую, пахнущую мылом воду и отдаться его желанию. Однако что-то не позволяло ей принять предложение Макса.
Он с трудом удерживал ее за руку, глядя на дрожащую, насквозь промокшую девушку, не проявлявшую к нему ни малейшего интереса.
– Однако скоро все будет иначе, – сказал он, медленно переводя взгляд на ее грудь, затем снова на лицо. Лизетта опустила длинные ресницы.
– Возможно. – Она с удивлением услышала свой голос.
Макс усмехнулся, расценив это как первую робкую попытку пококетничать с ним. Он смахнул каплю воды с груди Лизетты и отпустил ее.
Хотя она была рада тому, что освободилась, однако осталась на месте и даже помогла мужу вытереть спину, когда тот закончил купание. Лизетта нахмурилась, заметив еще один шрам от середины груди до бока.
– Макс? – обратилась она к нему, замедлив движение руки, вытирающей полотенцем его плечи.
– M-м? – Он вылез из ванны и наклонился, чтобы вытереть ноги.
– Ты больше не будешь драться на дуэли?
Он улыбнулся, надевая халат и подвязывая его поясом на тонкой талии.
– Я никогда не стремился к дуэли. Кроме случая с Этьеном Сажессом. Почему ты спрашиваешь об этом?
Лизетта отвернулась, стараясь сохранять небрежный тон:
– Так просто… это ведь очень опасно… и ты уже много раз испытывал судьбу, не так ли?
Макс тихо засмеялся:
– Никто не сделает тебя вдовой, Лизетта. Я рассчитываю быть твоим мужем долгое время.
Однако Лизетта не могла избавиться от тревоги:
– Многие молодые люди ищут повод испытать свои силы в фехтовании. Ты ведь не станешь драться из-за всяких пустяков?
– Из-за пустяков никогда, – сказал он, понимая, что она старается добиться от него обещания больше не драться на дуэли. Он не станет ничего обещать ей. Однако приятно, черт возьми, что она беспокоится о нем, как подобает жене.
– Для человека твоего положения и возраста довольно глупо подвергать свою жизнь риску только ради пустого принципа.
– Я бы не назвал честь пустым принципом, – прервал он ее. – А мой возраст не так уж велик, хотя по сравнению с твоим тридцать пять лет – это довольно внушительно.
Лизетта была раздражена его покровительственным тоном.
– Не в этом дело. Да и я не такая уж юная.
Макс усмехнулся:
– А я не такой уж старый, детка.
– Не называй меня так, – запротестовала она, еще более раздражаясь. Когда он наконец начнет уважительно относиться к ней, как подобает мужу? Казалось, он все время насмехается над ней, стараясь самодовольно показать свое превосходство. – Я не детка, я женщина!
– Это ты-то? – Макс ухватил ее за мокрый рукав платья и притянул к себе. Уголки его губ все еще хранили улыбку. – Тогда покажи мне, какова ты как женщина. Подтверди свои слова.
– Я не собираюсь ничего доказывать… – заговорила она, когда его руки обняли ее. Его широкие плечи возвышались над ней, а твердое тело под халатом было явно возбуждено. Лизетта почувствовала его руку на своей ягодице.
– Как я говорил тебе прошлой ночью, мужчина испытывает значительное неудобство от долгого возбуждения, не получая разрядки. Я очень надеюсь, что ты учтешь это.
Он улыбнулся, когда она увернулась от него с молчаливым отказом.
