Текст книги "Начало"

Автор книги: Лиза Джейн Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Итак! – начал Джонатан Гилберт, возвращаясь в комнату. Он принес какие-то инструменты, бумаги и другие предметы, которые я даже не берусь назвать. Усевшись в битое молью бархатное кресло во главе стола, Джонатан провозгласил: – Приступим.

– Огонь! – мгновенно отреагировал отец.

Дрожь страха пробежала по моему позвоночнику. Огонь – это то, от чего погибли родители Катерины. Случилось ли это потому, что они тоже были вампирами? Действительно ли Катерина была единственной, кому удалось спастись?

– Огонь? – переспросил мэр Локвуд.

Отец кивнул.

– В Италии существуют многочисленные записи о том, что огонь убивает их так же, как обезглавливание или кол в сердце. И, конечно, существуют травы, способные защитить нас. – Отец кивнул на Корделию.

– Вербена, – подтвердила она.

– Вербена, – мечтательно повторила Онория, – как мило!

Корделия фыркнула.

– Это не более чем трава. Но если вы носите ее на себе, у вас есть защита от демонов. Говорят, что она также помогает исцелить тех, кто долго находился среди них. Для тех, кого вы называете вампирами, это яд.

– Дайте мне немного! – алчно сказала Онория, протягивая руку.

– У меня нет с собой, – ответила Корделия.

– Нет? – Отец бросил на нее резкий взгляд.

– У нас в саду уже не осталось. Я лечила ею мистера Стефана, а когда решила нарвать еще сегодня утром, то обнаружила, что ее больше нет. Наверное, дети оборвали, – быстро проговорила Корделия, глядя при этом прямо на меня. Я отвернулся, убеждая себя, что, если бы она знала про истинную природу Катерины, она уже рассказала бы обо всем отцу.

– В таком случае, где же ее раздобыть? – спросила Онория.

– Прямо у вас под носом, – ответила Корделия.

– Как? – возмутилась Онория, будто услыхав что-то оскорбительное.

– Она растет повсюду. За исключением нашего сада, – мрачно произнесла Корделия.

– Таким образом, – сказал отец, глядя на обеих женщин и пытаясь взять ситуацию под контроль, – после нашего собрания мисс Онория в сопровождении Корделии отправится в свой сад на поиски вербены.

– Одну минуточку, – сказал мэр Локвуд, ударив по столу мясистым кулаком. – За этой женской болтовней вы забыли обо мне. Вы хотите сказать, что, если я ношу ветку сирени, демоны оставят меня в покое? – фыркнул он.

– Не сирени, а вербены, – объяснила Онория. – Только она отгоняет злые силы.

– Да, – понимающе сказал отец, – и все в этом городе должны носить ее. Тогда мы не только защитим наших граждан, но и сможем увидеть, кто ее не носит. Мы разоблачим их как вампиров и сожжем. – Отец был так деловит и спокоен, что мне потребовалось все мое самообладание, чтобы тотчас же не вскочить, не помчаться вниз по шаткой лестнице и, отыскав Катерину, не убежать вместе с ней.

Но если я сделаю это, и если Катерина так опасна, как говорят Основатели… Не в силах найти выход, я чувствовал себя загнанным животным. Кто же мои враги? Те, что сейчас меня окружают, или та, что осталась в Веритас? Ранка на шее, под воротником рубашки, начинала сочиться кровью, и через некоторое время кровь промочит ткань и станет очевидным свидетельством моего предательства.

Мэр Локвуд тревожно заерзал, и стул под ним заскрипел. Я подскочил.

– С одной стороны, хорошо, если трава действует. Но не забывайте, что мы находимся в центре военных действий. Многие члены правительства Конфедерации проезжают через Мистик-Фоллз по пути в Ричмонд, и если до них дойдет слух, что, вместо того чтобы оказывать помощь Конфедерации, мы сражаемся со сказочными персонажами при помощи цветочков… – Он покачал головой. – Мы не можем издать указ, обязывающий всех носить на себе вербену.

– Правда? В таком случае, как мы узнаем, что вы не вампир? – требовательно спросил отец.

– Отец! – вмешался я – должен же был хоть кто-нибудь внести в этот спор голос разума. – Мэр Локвуд прав. Мы должны мыслить здраво. Рационально.

– У вашего сына хорошая голова на плечах, – неохотно признал мэр Локвуд.

– Да уж получше вашей, – пробурчал отец.

– Хорошо… вербену мы обсудим позже. Онория, вы отвечаете за то, чтобы у нас был достаточный запас, а мы постараемся убедить всех, кто нам дорог, носить ее. Но сейчас я хотел бы обсудить другие способы выявления вампиров среди тех, кто нас окружает, – взволнованно заговорил Джонатан Гилберт, раскладывая на столе большие листы бумаги. Мэр Локвуд надел очки и начал всматриваться в бумаги, на которых были сложные технические чертежи.

– Это похоже на компас, – наконец сказал мэр Локвуд.

– Так и есть! Но вместо того, чтобы указывать на север, он указывает на вампиров, – воскликнул Джонатан, едва сдерживая волнение. – Я работаю над опытным образцом. Требуется лишь еще немного его усовершенствовать. Он способен определить присутствие крови. Чужой крови, – со значением подчеркнул он.

– Можно взглянуть, Джонатан? – спросила Корделия.

Джонатан удивленно поднял глаза, но все же протянул ей бумаги. Она покачала головой.

– Нет, – сказала она, – на сам прибор.

– О, да, хорошо, но он пока очень неточный, – сказал Джонатан и, порывшись в заднем кармане, вынул блестящий металлический предмет, больше похожий на детскую безделушку, чем на серьезный инструмент.

Корделия медленно вертела компас в руках.

– Он работает?

– Ну… – пожал плечами Джонатан. – Он будет работать. Вот что я предлагаю, – сказал отец, откидываясь в кресле. – Мы вооружимся вербеной. Мы будем трудиться день и ночь, чтобы компас начал работать. И мы разработаем план. Мы объявим осадное положение и до конца месяца очистим наш город. – Отец удовлетворенно скрестил руки на груди. Один за другим все члены группы, включая Корделию, закивали головой.

Я ерзал на стуле, держась рукой за шею. На чердаке было жарко и влажно, и мухи роились под крышей, как будто была не середина сентября, а середина июля. Мне срочно нужен был стакан воды, иначе, казалось, комната вот-вот обрушится на меня. Еще мне нужно было увидеть Катерину, чтобы убедиться в том, что она не монстр. Я неглубоко и часто дышал, чувствуя, что если сию секунду не уйду, то скажу что-нибудь лишнее.

– Простите, мне нехорошо, – услышал я свой голос, прозвучавший неестественно даже для меня самого. Отец внимательно посмотрел на меня. Думаю, он мне поверил, да и Онория сочувственно закудахтала.

Отец прочистил горло.

– Вижу, моему сыну плохо, – объявил он всем присутствующим и повел меня вниз по шаткой лестнице.

– Стефан. – Отец схватил меня за плечо в тот самый миг, когда я уже собрался открыть дверь, ведущую обратно в простой и понятный мир.

– Что? – закончив, наконец, путь по дому и открыв дверь, я тяжело вздохнул. Наслаждаясь прохладным ветерком, обдувавшим мое лицо, я даже не потрудился обернуться, когда отец начал говорить.

– Помни, никому ни слова об этом. Даже Дамону, пока он не образумится. Хотя я думаю, что он потерял голову из-за нашей Катерины, – пробормотал он скорее сам себе, отпуская мою руку. При упоминании имени Катерины я замер, а когда оглянулся, то увидел только спину отца, направлявшегося к дому.

18

В тот вечер Дамон пригласил меня поиграть в карты со своими сослуживцами, стоявшими лагерем в Листауне, в двадцати милях от нас.

– Я могу не во всем с ними соглашаться, но, черт возьми, они здорово играют и так же здорово пьют, – сказал Дамон.

Сам того не ожидая, я согласился, стремясь избежать разговора с отцом, да и вообще любых напоминаний о вампирах. Но настали сумерки, я так и не увидел ни Катерины, ни Эмили и пожалел, что принял предложение Дамона. В моей голове все еще царила неразбериха, и мне нужна была ночь с Катериной, чтобы еще раз убедиться в том, что моя страсть вела меня в правильном направлении. Я любил ее, но практичная, разумная часть меня была очень обеспокоена неповиновением отцу.

– Готов? – спросил, подойдя к моей спальне, Дамон, облаченный в мундир Конфедерации.

Я кивнул. Отказываться было поздно.

– Отлично, – он широко улыбнулся и, громко топая, спустился по лестнице. Я с тоской посмотрел из окна на гостевой домик, а затем последовал за ним.

– Мы едем в лагерь, – прокричал Дамон, проходя мимо отцовского кабинета.

– Стойте! – Отец вышел из кабинета в гостиную, держа в руках несколько длинных веток, покрытых крошечными фиолетовыми соцветиями, похожими на сирень. Вербена. – Возьмите это, – скомандовал он, засовывая по веточке нам в нагрудные карманы.

– Отец, это лишнее, – только и сказал Дамон, перекладывая цветок в карман брюк.

– Я дал вам свободу, сынок, и дал вам крышу над головой. А сейчас я прошу только об одном: сделайте это, – сказал отец и так сильно ударил себя кулаком по ладони, что сморщился от боли. Слава богу, что Дамон, такой скорый на расправу при любом проявлении слабости, не заметил этого.

– Хорошо, отец. – Дамон легкомысленно пожал плечами и вытянул руки, будто защищаясь, – почту за честь носить этот цветок ради тебя.

Глаза отца бешено сверкнули, но он ничего не сказал. Вместо этого он просто отломал еще одну ветку и вставил ее Дамону в карман пальто.

– Спасибо, – пробормотал я, когда очередь дошла до меня. Я благодарил не столько за цветок, сколько за милосердие, проявленное отцом по отношению к брату.

– Будьте осторожны, мальчики, – напутствовал отец, прежде чем удалиться обратно в кабинет.

Когда мы вышли, Дамон закатил глаза.

– Не стоит обращаться с ним так сурово, – пробормотал я, дрожа от ночного холодка. По-летнему теплый день перешел в прохладный осенний вечер, но туман, который вчера был повсюду, отступил, и сквозь кристально чистый воздух можно было увидеть полную луну.

– Почему не стоит? Он же с нами суров, – фыркнул Дамон и направился к конюшне. Мезанотт и Джейк, уже оседланные, нетерпеливо перебирали копытами. – Альфред уже все приготовил. Думаю, нужно поскорее убраться отсюда.

Вскочив на спину Джейка, Дамон галопом поскакал по дорожке и повернул в сторону, противоположную городу. Не меньше получаса мы ехали в молчнии. Слышен был лишь звук конских копыт, сквозь густую листву виднелась луна, и казалось, что мы скачем во сне.

Наконец ночную тишь нарушили звуки флейты, смех и редкие выстрелы. Переехав через вершину холма, мы увидели поляну. Повсюду стояли палатки, в углу играл волынщик, везде сновали люди, а у входа обосновались собаки. Создавалось впечатление, что мы прибыли на какую-то загадочную тайную вечеринку.

– Джентльмены? – К нам подошли два солдата Конфедерации с ружьями наперевес. Мезанотт отступила на несколько шагов и взволнованно заржала.

– Рядовой Дамон Сальваторе, сэр! Нахожусь в увольнении из лагеря генерала Грума в Атланте.

Сразу опустив ружья, солдаты отдали нам честь.

– Прости, солдат. Мы готовимся к бою, а люди мрут как мухи, даже не выходя на поле битвы, – сказал высокий и шагнул вперед, чтобы приласкать Джейка.

– Да, и не от тифа, – добавил тот, что был пониже, усатый, с явным удовольствием делясь с нами информацией.

– Убийства? – коротко поинтересовался Дамон.

– Откуда вы знаете? – спросил первый боец, хватаясь за ружье. Не зная, что делать, я смотрел в землю. Я понимал, что Дамон втравил нас в опасную ситуацию, но не знал, что предпринять, чтобы ее урегулировать.

– Мы с братом прибыли из Мистик-Фоллз, – сказал Дамон, показывая большим пальцем назад, словно подтверждая направление, откуда мы приехали. – Это соседний город там, за лесом. У нас те же проблемы. Люди говорят, это какой-то зверь.

– Что это за зверь, который интересуется только горлом и не трогает остальное тело?! – со знанием дела сказал усатый, переводя взгляд своих крошечных глаз с меня на Дамона и обратно.

– Гм… – пробормотал Дамон. Он внезапно потерял интерес к разговору и сменил тему. – Сегодня где-нибудь играют в покер по-крупному?

– Прямо здесь, на поляне, под теми дубами, – маленький солдат показал, куда ехать.

– В таком случае, хорошего вечера. И спасибо за помощь, – преувеличенно вежливо попрощался Дамон. Мы ехали в указанном направлении, пока Дамон внезапно не остановился у небольшой группы солдат, собравшихся в кучку у костра за игрой в карты.

– Привет! Рядовой Дамон Сальваторе, нахожусь в увольнении из армии генерала Грума, – уверенно представился Дамон, спешившись и вглядевшись в освещенные огнем лица. – Это мой брат Стефан. Можно нам поучаствовать?

Один из солдат, рыжеволосый, посмотрел на более старшего товарища с рукой на перевязи, похожего на отца семейства. Тот пожал плечами и жестом пригласил нас присесть на одно из бревен, лежавших вокруг костра.

– Не вижу причин вам отказать.

Как только мы сели и сдали карты, я почувствовал прилив адреналина. Мои карты были хороши: два туза и король. Я немедленно поставил на кон несколько мятых купюр из своего кармана, заключив при этом пари с самим собой. Если я выиграю деньги, у нас с Катериной все будет прекрасно. Если же нет… я не хотел об этом думать.

– Ставки сделаны, – уверенно сказал я.

Когда партия закончилась, я не удивился, оказавшись победителем. Я сгреб деньги, аккуратно положил их в карман и с облегчением улыбнулся, почувствовав уверенность в своей любви к Катерине. Я представлял себе, что она скажет. Наверное, «Умный Стефан». «Разумный Стефан». А может, она просто засмеется, показав белые зубы, и позволит схватить себя и кружить, кружить по комнате…

Мы сыграли еще несколько партий, во время которых я потерял все выигранные деньги, но это уже не имело никакого значения. Проверкой была первая партия, и сейчас моя душа и мой разум были замечательно ясными.

– О чем ты думаешь? – спросил Дамон, доставая из кармана флягу. Он протянул ее мне, и я сделал долгий глоток. – Давай же, братишка, мне ты можешь рассказать, – настаивал Дамон. Отпив из фляжки, он снова передал ее мне.

Я сделал еще один, больший, глоток и задумался. Рассказать ему? Все сомнения, мучившие меня, развеялись. В конце концов, он мой брат.

– Ну, я думал о том, как сильно отличается Катерина от всех остальных девушек… – издалека начал я. Я понимал, что ступаю на опасную территорию, но какая-то часть меня до смерти хотела узнать, известен ли Дамону секрет Катерины. Глотнув еще виски, я прокашлялся.

– И чем же она отличается? – спросил Дамон, и его губы искривились в улыбке.

– Ну, не так чтобы очень, – проговорил я, стремительно трезвея и отчаянно желая пойти на попятный. – Просто я заметил, что она…

– Что она вампир? – перебил меня Дамон.

У меня перехватило дыхание, и я часто заморгал. Потом нервно оглянулся. Люди пили, смеялись, подсчитывали барыши.

Но Дамон сидел прямо передо мной все с той же улыбкой на губах. Я не мог понять, как он мог улыбаться. А затем в моей голове возникла новая, еще более мрачная мысль. Как он узнал, что Катерина была тем, чем была? Она рассказала ему? Или это было так же, как со мной, в туманный час перед рассветом, в постели? Я вздрогнул.

– Итак, она вампир. И что с того? Она все та же Катерина. – Повернувшись, Дамон посмотрел на меня, и в его темно-карих глазах светилась настойчивость. – А ты ничего не скажешь отцу, он уже и так полусумасшедший, – продолжал он, стуча сапогом по земле.

– Как ты узнал? – не удержался я от вопроса.

Внезапно раздался выстрел.

– Солдат убит! – кричал мальчишка в униформе, на вид лет четырнадцати, мечась от палатки к палатке. – Солдат убит! Нападение! Все в лес!

Лицо Дамона побледнело.

– Я должен помочь. А ты, братишка, отправляйся-ка домой.

– Ты уверен? – спросил я, вдруг почувствовав страх.

Дамон коротко кивнул.

Если отец спросит, скажи, что я слишком много выпил и теперь отсыпаюсь.

Прозвучал еще один выстрел, и Дамон побежал в лес, смешавшись с людским морем.

– Уезжай! – прокричал он.

Я помчался в противоположном направлении, к быстро опустевшему лагерю. Вскочив на Меза-нотт, я вонзил пятки в ее бока и, наклонившись к бархатному ушку, шепотом заклинал ее скакать быстрее.

Стремительнее, чем когда-либо, Мезанотт промчалась через лес; переметнувшись через мост Викери, она повернула к дому, будто сама знала, как туда попасть. Вдруг она стала на дыбы и заржала. Еле удержавшись в седле, я увидел темный женский силуэт с золотисто-коричневыми волосами, под руку с другой девушкой.

Я застыл на месте. Даже в лучшие времена ни одна женщина не отважилась бы выйти из дома после наступления темноты без сопровождения мужчины. А сейчас, когда атакуют вампиры…

Девушка обернулась, и я увидел отразившееся в воде бледное, заостренное лицо. Катерина. Она шла с юной Анной из аптеки. Я видел только темную лозу ее кудрей, свисавшую до плеч.

– Катерина! – не слезая с лошади, закричал я так громко, как только мог. Сейчас мне уже не хотелось ее обнять; я хотел удержать ее, не дать ей сделать то, что она собиралась. Представив, что я нахожу заостренную ветку и вонзаю ее в грудь Катерины, я почувствовал, как желчь поднимается к горлу.

Катерина не обернулась. Напротив, она еще крепче обняла Анну за плечи и повела ее в лес. Я сильнее ударил Мезанотт по бокам. Ветер хлестал мне в лицо, пока я отчаянно пытался их настичь.

19

Я гнал Мезанотт через лес, ударами заставляя ее перепрыгивать через бревна и пробираться сквозь кусты, лишь бы не потерять из вида Катерину с Анной. Как мог я доверять Катерине? Как я мог подумать, что люблю ее? Мне следовало убить ее, когда была такая возможность. Если я не догоню их, кровь Анны будет на моих руках. Как и кровь Розалин.

Доскакав до выкорчеванного дерева, Мезанотт стала на дыбы и сбросила меня на землю. Я ударился виском о камень и почувствовал острую боль. Дыхание перехватило, и каждый вдох давался с большим трудом, но я не сдавался, понимая, что Катерина убьет Анну, а затем прикончит меня, и это – только вопрос времени. Тут я почувствовал, как нежные, холодные как лед руки приподняли меня и помогли принять сидячее положение.

– Нет… – Я тяжело вдохнул. Сам процесс дыхания причинял мне боль. Брюки мои были разорваны, а на колене зияла глубокая рана. Из виска ручьем текла кровь.

Опустившись возле меня на колени, Катерина рукавом платья пыталась остановить кровотечение. Я заметил, как она облизала губы, а затем крепко их сжала.

– Ты ранен, – мягко сказала она, продолжая сдавливать рану. Я попытался отодвинуться, но Катерина за плечи удержала на месте.

– Не волнуйся. Помни, ты владеешь моим сердцем, – сказала она, глядя мне в глаза. Я молча кивнул. Если придет смерть, пусть она придет быстро. Обретя уверенность, Катерина обнажила зубы, и я закрыл глаза в ожидании агонии и экстаза от прикосновения ее зубов к моей шее.

– Но ничего подобного не произошло. Вместо этого я почувствовал у губ холод ее кожи.

– Пей, – велела она, и я увидел тоненькую ранку на ее нежной белой коже. Кровь струилась из пореза, как ручеек после ливня. Я попытался оттолкнуть ее или отвернуться, но Катерина крепко держала меня за затылок.

– Доверься мне. Это поможет.

Медленно, с опаской я позволил своим губам коснуться этой жидкости и тотчас почувствовал, как вниз по горлу потекло тепло. Я пил до тех пор, пока Катерина не убрала руку.

– Этого достаточно, – прошептала она, накрывая ранку ладонью. – Как ты сейчас себя чувствуешь? – Присев на корточки, она осмотрела меня.

Как я себя чувствовал? Я коснулся ноги, виска – раны зажили, кожа была гладкой.

– Ты сделала это, – сказал я, не веря своим глазам.

– Да, – Катерина встала и сложила руки. Я заметил, что и ее ранка полностью затянулась. – А теперь расскажи мне, почему мне пришлось тебя лечить. Что привело тебя в лес? Ты же знаешь, что это небезопасно, – сказала она голосом, полным упрека, смягченного, однако, неподдельной заботой.

– Ты… Анна… – прошептал я, чувствуя себя вялым и сонным, словно после долгого обеда с обильными возлияниями. Осмотревшись, я увидел, что Мезанотт привязана к дереву, а Анна сидит на бревнышке, подтянув ноги к груди, и смотрит на нас. Когда она переводила взгляд с Катерины на меня, потом снова на Катерину, и опять на меня, ее лицо выражало не страх, а смущение.

– Стефан, Анна – одна из моих друзей, – просто сказала Катерина.

– Стефан… он знает? – поинтересовалась Анна шепотом, как будто бы я не стоял там же, в трех футах от нее.

– Мы можем доверять ему, – сказала Катерина, убежденно кивая головой.

Я прокашлялся, и обе девушки посмотрели на меня.

– Что вы здесь делаете? – наконец, спросил я.

– Встречаемся, – ответила Катерина, жестом указывая на поляну.

– Стефан Сальваторе, – произнес кто-то хриплым голосом. Я обернулся и увидел третью фигуру, возникшую из темноты. Почти не задумываясь, я выхватил из нагрудного кармана цветок вербены, казавшийся таким же бесполезным, как зажатая в руке маргаритка.

– Стефан Сальваторе, – услышал я снова. Мой взгляд бешено метался между Анной и Катериной, но невозможно было разглядеть выражение их лиц. Ухнула сова, и только прижатый к губам кулак удержал меня от крика.

– Все в порядке, мама, он в курсе, – сказала Анна в темноту.

Мама. Это означает, что Перл тоже вампир. Но этого не могло быть! Она была аптекарем, и ей следовало исцелять больных, а не терзать зубами человеческое горло. Хотя… Катерина вылечила меня и не разорвала мне горло.

Перл вышла из-за деревьев, не сводя с меня глаз.

– Откуда мы знаем, что он не причинит нам вреда? – подозрительно спросила она голосом гораздо более зловещим, чем тот, которым она обычно говорила в аптеке.

– Не причинит, – со сладкой улыбкой сказала Катерина, нежно касаясь моей руки. Несмотря на то что сентябрьский воздух был довольно мягким, меня охватила дрожь. Я снова сжал цветок вербены, и слова Корделии эхом пронеслись в моей голове. Эта трава способна остановить демона. А что, если мы все ошибаемся, и вампиры вроде Катерины вовсе не демоны, а ангелы? Что тогда?

– Брось вербену, – сказала Катерина. Я заглянул в ее большие кошачьи глаза и швырнул цветок на землю. Катерина носком ботинка присыпала его слоем листьев и сосновых иголок.

– Стефан, ты выглядишь так, будто увидел привидение, – рассмеялась Катерина, поворачиваясь в мою сторону. Но ее смех был беззлобным. Он звучал мелодично, музыкально и немного грустно. Я без сил рухнул на искривленный корень. Нога, которую я повредил, дрожала, и я крепко обхватил колено руками. Оно оказалось абсолютно гладким, будто и не было никакого падения. Расценив мои действия как приглашение, Катерина присела ко мне на колено и, глядя сверху вниз, взъерошила мне волосы.

– А сейчас, Катерина, он уже не выглядит как повстречавшийся с привидением. Он выглядит как повстречавшийся с вампирами, тремя сразу.

Я смотрел на Перл, как послушный школьник смотрит на свою учительницу. Она присела на ближайший плоский камень, Анна устроилась рядом с ней, вдруг став выглядеть намного младше своих шестнадцати лет. Хотя, конечно, если Анна вампир, ей никак не шестнадцать. У меня закружилась голова, и мне моментально стало дурно. Но Катерина ласково погладила меня по шее, и дышать вдруг стало легче.

– Итак, Стефан, – сказала Перл, подперев подбородок ладонями и неотрывно глядя на меня, – прежде всего, позвольте вам напомнить, что мы с Анной ваши соседи и друзья. Вы не забыли об этом?

Парализованный ее взглядом, я кивнул. Перл только слегка улыбнулась загадочной полуулыбкой.

– Хорошо, – выдохнула она.

Я снова молча кивнул, слишком потрясенный, чтобы думать, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь сказать в ответ.

– Мы жили в Южной Каролине, и это было после войны, – начала Перл.

– После войны? – переспросил я, не сдержавшись.

Анна захихикала, а в глазах Перл мелькнуло отдаленное подобие улыбки.

– Войны за независимость [6]6
  Война за независимость США (1775–1783).


[Закрыть]– коротко пояснила Перл, и я растерянно кивнул. – Нам тогда повезло, никто из семьи не погиб, все были живы-здоровы, – у нее перехватило голос, и она немного помолчала, прежде чем продолжить: – У моего мужа была небольшая аптека. И тут город охватила эпидемия чахотки. Заболели все – мой муж, оба моих сына, новорожденная дочь. И в течение недели все они умерли.

Я опять кивнул, потому что не знал, что сказать. Нужно ли было приносить соболезнования по поводу событий, которые случились так давно?

– А потом начала кашлять и Анна. Я знала, что не смогу потерять и ее. Мое сердце бы разбилось, и более того, – Перл тряхнула головой, захваченная воспоминаниями, – я знала, что моя душа и мой дух разбились бы тоже. И тогда я встретила Катерину.

Я посмотрел на Катерину, она выглядела такой юной, такой безвинной. Боясь встретиться с ней взглядом, я отвел глаза.

– Катерина была другой, – продолжала Перл. – Загадочным образом она появилась в городе одна, без родных, но сразу стала часть местной общины.

Я кивнул, пытаясь понять, кто в таком случаи погиб в Атланте при пожаре, в результате которого Катерина попала в Мистик-Фоллз, но не стал расспрашивать, ожидая продолжение истории.

Перл прочистила горло.

– Однако было в ней что-то не обычное. Все местные женщины говорили об этом, и я в том числе. Разумеется, она была очень красива, но было что-то еще. Что-то неземное. Некоторые даже называли ее ангелом. Кроме того она никогда не болела, ни во время зимних морозов, ни когда в городе начался туберкулез. Еще она не прикасалась к некоторым различным травам. Люди всякое болтали.

Перл взяла дочь за руку и продолжила:

– Анна должна была умереть. Так говорили врачи. Я отчаянно пыталась найти способ спасти ее, чувствуя себя беспомощной и раздавленной горем. Я, женщина, окруженная лекарствами, была неспособна спасти жизнь собственной дочери! – Перл с отвращением покачала головой.

– И что произошло потом? – спросил я.

Однажды я спросила Катерину, не знает ли она, что можно сделать. И по тому, как изменился ее взгляд, сразу поняла, что она знает. Но прежде, чем ответить, она несколько минут молчала. А потом…

– Как-то ночью Перл принесла Анну в мою комнату, – вмешалась Катерина.

– Она спасла меня, – нежным голосом проговорила Анна, – и маму тоже.

– Вот как мы оказались здесь. Мы не могли навсегда остаться в Чарльстоне, ведь мы не старели, – объяснила Перл. – Конечно, вскоре нам снова пришлось переехать. Так и повелось. Мы как цыгане, которые кочуют между Чарльстоном и Атлантой, останавливаясь во всех городах, что между ними. А сейчас мы столкнулись с еще одной войной. Став свидетелями многих исторических событий, мы поняли, что некоторые вещи никогда не меняются, – сказала Перл с печальной улыбкой. – Но бывают и худшие способы провести время.

– Мне нравится здесь, – призналась Анна. – Поэтому я так боюсь, что нас вышлют, – она произнесла это шепотом, и что-то в ее интонации пробудило во мне разрывающую сердце печаль.

Я вспомнил о собрании, на котором был днем. Если отец исполнит свои намерения, их не вышлют, их убьют.

– А нападения? – спросил я наконец. Этот вопрос терзал меня с момента признания Катерины. Потому что если она не делала этого, то кто тогда?

Перл покачала головой.

– Помните, мы ваши соседи и друзья. Это сделали не мы. Мы бы никогда не стали вести себя подобным образом.

– Никогда, – эхом повторила Анна и в страхе отшатнулась, как будто ее уже обвинили.

– Но кто-то из нашего племени сделал это, – мрачно сказала Перл.

Взгляд Катерины стал жестким.

Но причина всех бед не в нас и не в других вампирах. Конечно, все винят вампиров, и, кажется, никто не вспоминает о том, что продолжается война с ее бесчисленными жертвами. Всех беспокоят только вампиры.

Слова Дамона, произнесенные устами Катерины, подействовали на меня, словно ушат холодной воды на голову; я вспомнил о том, что я никогда не был единственным человеком в ее мире.

– Кто эти другие вампиры? – спросил я хрипло.

– Это наша община, и мы сами позаботимся об этом, – твердо сказала Перл. Поднявшись, она пошла через поляну в мою сторону, и под ее ногами похрустывала сухая листва. Встав надо мной, она сказала:

– Стефан, я рассказала вам предысторию, а теперь факты: чтобы жить, нам нужна кровь. Но необязательно человеческая, – объяснила Перл, как объясняла покупателям в своей аптеке действие той или иной травы. – Мы можем получать ее и от животных. Но нам не чуждо ничто человеческое, поэтому некоторые из нас могут потерять контроль над собой и напасть на человека. Это не слишком отличается от поступков некоторых солдат, дезертировавших из армии, не правда ли?

Передо мной внезапно возникли образы солдат, с которыми мы недавно играли в покер. Были ли среди них вампиры?

– И помните, Стефан, мы знаем только некоторых вампиров. Их может быть и больше. Мы не такая редкость, как может показаться. А сейчас из-за этих вампиров, которых мы даже не знаем, на всех нас идет охота, – сказала Перл, и глаза ее наполнились слезами. – Именно поэтому мы и решили сегодня встретиться здесь. Нам нужно обсудить свои действия и, по возможности, выработать план. Как раз сегодня Онория Фелл принесла в аптеку варево на основе вербены. Ума не приложу, как эта женщина узнала об этой траве! И я вдруг почувствовала себя загнанным зверем. Люди смотрят на наши шеи и обращают внимание на ожерелья, делая выводы из того, что мы все трое никогда не снимаем их… – Голос Перл звучал все тише, а руки поднимались к небу, словно в отчаянной молитве.

Мне хватило беглого взгляда на каждую из женщин, чтобы удостовериться, что они действительно носили одинаковые ожерелья, украшенные камеями.

– Ожерелья? – переспросил я, хватаясь за горло, как будто и у меня там был таинственный голубой самоцвет.

– Lapis lazuli [7]7
  Лазурит, полудрагоценный камень интенсивно-синего цвета.


[Закрыть]Благодаря ему мы можем выходить в светлое время суток. Иначе, конечно, не смогли бы. Эти камни защищают нас. Они позволяют вести нормальный образ жизни и, возможно, в большей степени оставаться людьми, – задумчиво говорила Перл. – Вам не понять, Стефан, что это такое, – в сухом голосе Перл послышались рыдания. – Такое счастье знать, что у нас есть друзья, которым мы можем доверять!

Достав из нагрудного кармана носовой платок, я протянул его ей, не зная, что я еще мог сделать. Она промокнула глаза и покачала головой.

– Простите. Мне жаль, что вам пришлось узнать все это. Недавно я поняла, что война все меняет, но никогда не думала… не хотела бы переезжать так скоро.

– Я смогу защитить вас, – будто со стороны я услышал свой непривычно звучащий голос.

– Но… как? – спросила Перл. Где-то хрустнула ветка, и мы все четверо вскочили. Перл оглянулась.

– Как? – повторила она свой вопрос, когда все стихло.

– На вас планируется нападение; оно начнется через несколько недель, и мой отец будет им руководить, – произнося эти слова, я ощутил укол совести за предательство.

– Джузеппе Сальваторе. – Перл недоверчиво покачала головой. – Но откуда он узнал?

– Отец, Джонатан Гилберт, мэр Локвуд и шериф Форбс. Кажется, они узнали о вампирах из книг. У отца в кабинете есть старая книга; и они все вместе решили организовать облаву.

– Значит, они так и сделают. Джузеппе Сальваторе не из тех людей, которые легко отказываются от своей точки зрения, – констатировала Перл.