Текст книги "Хозяйка мужского гарема (СИ)"
Автор книги: Лиза Багрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 5
Именно в этот сногсшибательный момент я вспомнила о существовании посторонних в помещении. Осторожно подняла взгляд, огляделась и отметила, что обнаженные подруги, позабыв об удовлетворении собственных сексуальных потребностей, покинули своих любовников. И сейчас во все глаза смотрели на нас.
– Фло, где ты такому научилась? – первая воскликнула удивленная Люция, когда поняла, что наш процесс благополучно завершился.
– Да я... я… само получилось, – я в незнании пожала плечами и поспешно начала приводить себя в порядок: скрыла грудь; поправила юбки и потихоньку слезла с колен мужчины.
Чуть прищурив глаза, хозяйка некоторое время внимательно следила за всеми нашими действиями, за каждым, буквально, вздохом. И на ее лице явно читалось неудовольствие произошедшими событиями. И если свою гостью она не могла оскорбить, то свою собственность – запросто.
– РАБ! Встань немедля! В твоих документах ни слова не было о том, что ты легко умеешь кончать! За ложь получишь плетей!!! – раздраженно воскликнула она, нервно поднявшись с дивана.
Вот так нелепо вышло, что еще сильнее прогневила соседку, хотя собиралась спасти бедного пленника. А получилось еще хуже. На него снова наорали и опять обещали плетей.
На крик агрессивной хозяйки послушно вбежали огромные женщины с дубинами, чья работа заключалась в охране и слежке за рабами. Они немедля бросились к ошеломленному мужчине. Схватили его под руки и потащили на выход. На удивление мужчина даже что-то в ответ сказал, потребовал его отпустить, сопротивлялся, активно извивался, пока женщины его насильно куда-то уводили.
И напоследок, перед самым выходом, он неожиданно бросил на меня такой жгучий, острый, ненавидящий взгляд, что я оцепенела.
Это было поразительно.
Впервые за три недели, которые провела здесь (в этом странном мире) я увидела столько эмоций от раба. Все, кого встречала до него, были спокойны и совершенно равнодушны к происходящим с ними событиям, они производили впечатление сломленных людей.
Но внутри этого жгучего черноволосого красавца кипели страсти и жизнь! Как удивительно!
После инцидента вечер продолжался в том же духе, женщины удовлетворяли свои нужды с рабами: трахались и в это же время премило беседовали, пока их сиськи качались перед моим взором. Все бы отдала, чтобы не смотреть на это пошлое, монотонное, бессмысленное действие. Никто из них так и не смог кончить. Ни мужчины, ни женщины. Лишь насиловали себя этим безразличным занятием.
А в конце ужина Люция вдруг сказала то, что меня снова заинтересовало, я перестала считать летающих насекомых, а посмотрела на подругу:
– Решено! Раз этот раб умеет кончать, будет удостоен чести: сделает мне наследниц.
Подруги активно поддержали ее идею:
– Как тебе повезло, ты нашла такого необычного раба!
К сожалению, своими неосторожными действиями я обратила еще больше внимания на бедного мужчину. Не хотела этого, честно. До сегодняшнего дня я действовала по наитию, по интуиции, подчинялась местным правилам, была тихой и послушной, поскольку сама являлась заложницей обстоятельств и плохо понимала зачем сюда попала и каким образом дальше действовать.
Но, похоже, в этот вечер я сильно повлияла на этот мир, создала в нем трещину, которая с течением времени становилась все больше и вскоре разрушила его окончательно...
* * *
Вернулась я около трех часов ночи. И сразу отправилась спать, даже не помывшись. Устала до безумия, еще в карете клевала носом. Никак не удавалось привыкнуть к местному распорядку дня. Мои ровесницы вели ночной образ жизни и устраивали встречи очень поздно. А мне для поддержания имиджа надо было появляться на таких мероприятиях. Поэтому я невыносимо сильно выматывалась и ночью приползала домой.
Наши ближайшие фермы с соседкой Люцией находились друг от друга на расстоянии примерно часа езды на карете. Остальные – располагались еще дальше. Два, три часа. Насколько я поняла, в этой части мира раскинулись огромные полезные территории, на которых были построены всевозможные заводы, фермы, плантации. Ими владели, безусловно, самые богатые люди (местная элита), которые обеспечивали продовольствием весь остальной мир. И я каким-то чудом переместилась в тело богатой наследницы одной из таких ферм.
На следующий день я очень долго отсыпалась после ужина у Люции, проспала аж до самого обеда. И то разбудила меня озлобленная маменька. Шурша юбками, она со скоростью ветра влетела в мою комнату и при этом сильно громыхнула массивными дверями.
– Просыпайся, лентяйка! Сколько можно спать?!
Она подбежала к окнам, раскрыла ночные шторы, чтобы солнечные лучи проникли внутрь помещения. Жжение в глазах мгновенно пробудило от тяжелого сна. Уже вскоре без единого намека на усталость я следила за тем, как матушка нервно бегала по комнате и лазила по шкафам с вещами. А еще недовольно ворчала:
– У тебя ровно час на сборы! Не успеешь – останешься без завтрака, юная леди!
Вскоре на кровать упали брюки и кофта. Слуги-рабы внесли ведра с горячей водой для ванной. И пока происходили все эти приготовления, мать, не переставала отчитывать.
– И как ты додумалась взять в рот мужской отросток?! Какой позор! Что люди скажут? Теперь все будут судачить о нас! Флоренция, ты будто бы поглупела на глазах! Я тебя не узнаю в последние дни! Это наши рабы! Они должны доставлять удовольствие своим хозяйкам, а не наоборот! Ты должна быть жестче с никчемными рабами! Ничего-ничего, с этого дня начнешь заниматься делами фермы и вся дурь мгновенно выветрится из твоей непутевой головы!
Ничего не поделаешь. Пока я строго соблюдала порядки этого мира, надо было слушаться матушку, а то кто знал, что со мной могли сделать эти бессердечные, лишенные любви женщины?
Глава 6
Я быстро собралась, позавтракала, затем родительница передала меня в руки своей главной управляющей. Леди Изольде, разменявшей пятый десяток. Женщина была добротна, криклива и очень эмоционально всегда общалась. Но ферму знала едва ли не лучше матушки.
Для нас предоставили два крытых паланкина с позолоченными вставками, которые держали четыре загорелых раба. Мы заняли свои места, внутри, где можно было хорошо спрятаться от жарких полуденных лучей солнца. Таким образом нас неспешно понесли по дороге вглубь фермы.
За прошедшие три недели мне еще не доводилось там бывать. Вполне хватало объектов для исследования и здесь. Усадьба была столь огромна, что до сих пор полностью не обошла ее от начала и до конца. И родственников, проживавших внутри, было великое множество. Не со всеми еще познакомилась. А по вечерам и вовсе была занята на всевозможных вечерах то на одной ферме, то на другой. В общем, до этого дня некогда было разгуливать по ферме и ближе знакомиться с работниками.
Сперва мы прибыли в барак. Место, где проживала вся сотня рабов.
В середине дня здесь почти никого не было, за исключением нескольких больных мужчин.
Чтобы матушка не узнала о моей реакции, я очень постаралась скрыть от управляющей эмоции, которые забушевали во мне, когда Изольда с азартом рассказала о жизни наших рабов и я наглядно увидела их место проживания. Грязные постели, вонь, запах мочи от ночных горшков.
К рабам относились как к грязному скоту. Да им вообще давали мыться? Здесь царила полная антисанитария!
Они вставали, завтракали и работали... работали... бесконечно работали с семи утра и до десяти вечера с небольшими перерывами. За малейшую провинность – получали плетей, лишались еды или воды. Вся их жизнь от рождения и до смерти была расписана и решена за них.
И что самое удивительное, мужчины воспринимали подобные вещи, как данность, совсем не сопротивлялись. Они привыкли к такому отношению и даже не думали о том, чтобы выбраться. Эти рабы были духовно мертвые, пустые, раздавленные.
Невольно при взгляде на одного из рабов, мне вспомнился тот красавец с завода Люции. В его глазах горела жизнь и страсть! Он не был сломлен!
После экскурсии по бараку мы вернулись к паланкину. Мужчины, подняв нас, медленно понесли. Далее управляющая охотно показывала многочисленные плантации, рассказывала о выращиваемых культурах. И я не столько слушала объяснения женщины о ферме, сколько наблюдала за рабами и их жестокими надзирательницами.
В этот миг я еще ярче увидела всю грязь рабовладения.
Мне, современной и обыкновенной девушке с Земли все эти унижения и ограничения свобод людей казались просто абсурдными, жуткими и зверскими! От увиденного глаза округлялись, волосы – дыбом вставали.
Все это претило мне, было страшно видеть то, что здесь творилось. Внутри все переворачивалось, узлами скручивалось, едва я имела неудачу лицезреть новые и новые ежесекундные издевательства над очередным рабом.
Порой я даже злилась на надзирательниц. На то, как они из раза в раз за любое глупое неподчинение или заминку, поднимали кнуты и жестоко опускали их на лица, плечи или спины мужчин. Да, их заставляли быть беспощадными владельцы ферм, это была лишь их работа. Но они сами выбрали себе подобное занятие и спокойно совершали зверства.
Я в очередной раз увидела, как бедный мужчина преклонных лет, тяжело дыша, покачнулся, а после упал на землю, тогда трясущейся рукой он попросил попить и отдохнуть. А вместо помощи бессердечные женщины начали его избивать. В этот момент я не стерпела, увы, не сдержала жалости. Вмешалась. Просто уже не могла смотреть на эти необъяснимые, глупые издевательства.
Я на полном ходу спрыгнула с паланкина и тут же гневно приказала женщинам:
– Прекратите быстро, или я велю выпороть ВАС!
Вероятно, что-то мрачное, опасное было в моем взгляде и это вынудило женщин сразу и беспрекословно подчиниться моему приказу. Даже Изольда смолчала на мое непозволительное отношение к рабу, но уверена, в будущем доложит матери.
Кипя от ярости, я бросилась к мужчине, приказала принести воды и лично напоила его. После чего также властно повелела:
– На сегодня его рабочий день закончен. Дайте бедняге отдохнуть в бараке!
За весь день я так насмотрелась на бесконечную несправедливость, что по возвращении домой я не столько устала, напротив готова была горы свернуть, горела в своем гневе. Чувствовала притеснение, предвзятость и несправедливость, во мне все кипело от этих ужасных раздирающих чувств.
Если родительница Флоренции хотела взрастить во мне жестокость, то у нее это отлично получалось, правда, не в отношении рабов, а в отношении – тиранов и садистов хозяев!
Все следующие дни я сама охотно ходила с управляющими, контролировала работу и всему училась. Как могла я старалась облегчать жизнь беззащитным рабам. Приносила им лекарства, перевязывала раны и все время пыталась донести до мужчин:
– Вы не должны терпеть!
– Это несправедливо!
Но в ответ рабы смотрели на меня и произносили практически одно и тоже. Как околдованные? Или запуганные?
– Что ты такое молвишь, госпожа, мы счастливы работать на вашей ферме, – все, как один, отвечали. – Здесь есть еда и места для ночлега, у нас есть работа. Мы вам обязаны до самой смерти.
Глава 7
Примерно через неделю у Люции состоялся очередной ужин, но уже гораздо больший по размаху. На него были приглашены не только молодые девушки, но и тети, мамы, даже бабушки. После сытной еды дамы разных возрастов перешли к следующему этапу развлечений: кто-то решил потанцевать; кто-то вознамерился поиграть, а кто-то снова прилюдно – насладиться самыми молодыми и стройными рабами. Мне было неловко смотреть на обнаженную мать Флоренции, да и в целом, не очень хотелось наблюдать все это непотребство и насилие, поэтому я незаметно растворилась среди толпы танцующих, а после тайком нырнула в чудесные сады неподалеку.
Теплым вечером решила погулять и насладиться дивными ароматами фруктовых деревьев и великолепных цветов, да только мысли в очередной раз вернулись к тому черноволосому красавцу.
Где же он?
Среди приглашенных рабов его сейчас не было. Стало быть, Люция, действительно, забрала его в свое личное пользование?
Ноги сами понесли вперед.
К бараку рабов соседки. Это здание хорошо просматривалось из дома Люции.
Как только зашла в барак, на меня тут же обратили взоры десятки незадействованных на ужине пожилых рабов. Среди них – необходимый мне, увы, не нашелся.
Я не знала имени черноволосого красавца, да и были ли у мужчин имена – точно не знала. Слышала, что их называли исключительно «раб». Поэтому смысла спрашивать у старцев о необходимом мне мужчине, не было.
Почти сразу я выскользнула обратно из барака и, оказавшись на улице, вдруг услышала странный звук. Он был где-то здесь, неподалеку, совсем рядом. Звук, к счастью, повторился. И по нему я уже отчетливо поняла в каком направлении нужно было двигаться. Этот звук был очень похож на злобное рычание-рев. Кто-то очень сильно гневался.
Я прошла дальше, обогнула барак с рабами и наткнулась на небольшой сарай. Звуки доносились оттуда.
Осторожно открыв деревянную дверь и оставив ее в таком положении, чтобы свет небесной планеты освещал помещение, я вошла внутрь. И пригляделась.
Невольно ахнула. Картина, представленная моему взору, была за гранью разумности, мне открылась чудовищная жестокость Люции.
К деревянному шесту был привязан обнаженный раб. Его тело было покрыто кровью и красными полосами от ударов многочисленных плетей, а его руки – высоко подняты и привязаны к шесту. Мужчина хрипло и тяжело дышал, словно терпел немыслимые муки.
– Что вы здесь делаете? – прошептал он, с трудом разлепив искусанные до крови губы.
Подхватив юбки, я тут же ринулась вглубь помещения. Из сумочки быстро достала предметы первой необходимости, которые в последнее время приучилась носить с собой для рабов на ферме. Сегодня, как нельзя кстати, все это пригодилось. Сперва достала бинты и дезинфицирующее средство.
– Что с вами делают?! Чем вы провинились перед Люцией?! – в ярости воскликнула я. И принялась обрабатывать раны.
Что она с ним делала и зачем?! Соседка утверждала, что они активно работали над детьми. Сношались и кончали вместе. Выходит, врала?
– Я не смог повторить то, что сделал с вами. Каждая такая неудача приводит хозяйку в бешенство, – все также сипло поведал раб и, как мне показалось, довольно усмехнулся.
Неудачи сильно били по гордости женщины, и тогда она вымещала злость на бедном рабе. Ожидаемое поведение, но если его избивать, то, естественно, он не сможет извергнуть семя!
Глупая, жестокая, завистливая Люция! Всему виной была она, а не он.
Ее чудовищное отношение убивало любое сексуальное желание мужчины. Я бы могла попытаться поговорить с ней и дать несколько дельных советов, но, вероятно, завистливая соседка лишь разозлится за попытку научить ее любовному таинству. А в таком случае она могла и вовсе убить бедного раба.
– Мне очень жаль, что так получилось. Я не думала, что наврежу тебе. Бедненький, как тебе, должно быть, больно… – я слишком эмоционально отреагировала на очередную жестокость, что по моим щекам потекли злые слезы. – Вы не должны терпеть подобное отношение.
Пока я тщательно промывала грязные раны и смазывала их мазями, раб все время молчал и лишь наблюдал за каждым моим движением кисти, за каждым поворотом головы. Я чувствовала это ничем неприкрытое внимание. Еще никто из рабов не позволял себе так откровенно смотреть на меня. Слишком непристойно, слишком открыто.
Когда лечение было завершено, я сложила все обратно в сумочку и напоследок взглянула в глаза рабу. До этого я старалась не делать этого: не устанавливать зрительный контакт. Было опасно. Но не удержалась от соблазна.
И как только мы переглянулись, я ощутила нечто огромное и непобедимое. Какое-то всеобъемлющее чувство, которое пленило меня и заставило так поступить. Больше я не могла смотреть на его страдания, поэтому подрезала веревки, которые держали его руки, поднятыми вверх. После этого с чистой совестью и довольной улыбкой я покинула сарай.
* * *
Мы с маменькой прибыли домой далеко за полночь. Уже по пути обратно в карете обе, сидя, засыпали, а уж когда я дошла до комнаты и прислонилась щекой к подушке, то мгновенно заснула. Прекрасный сон, увы, был недолог.
Спустя пару часов я проснулась от того, что к моей шее прикоснулось холодное лезвие, предположительно, ножа. Вздрогнула, распахнула веки, но в кромешной тьме невозможно было ничего разглядеть. Открыла рот, чтобы позвать на помощь, но мой крик тут же заблокировала большая ладонь, а мужской хриплый голос очень тихо и зловеще предупредил:
– Заорешь и умрешь, гос-по-жа. Выбирай!
Глава 8
– Заорешь и умрешь, гос-по-жа. Выбирай!
Сложно было разглядеть черты лица незваного гостя, но голос... этот завораживающий голос... Он пробрал до трепетных мурашек на коже, до неистового биения сердца. Я прекрасно узнала его.
– Все поняла? – спросил он.
А я настороженно кивнула, соглашаясь, что осознала угрозу и собиралась подчиниться.
– Сейчас я уберу руку, не кричи, если позовешь на помощь – знаешь, что будет. Прежде чем до нас доберется охрана, я успею перерезать тебе горло! – очень жестко снова пообещал мужчина.
Намеревался еще сильнее запугать? Я и не собиралась кричать! Будто бы до этого не хватило его кровожадных угроз!
К этому моменту глаза уже достаточно привыкли к темноте, и я могла не только по голосу различить красавца-раба, но и идентифицировать склоненное надо мной лицо.
В голове не укладывалось, как он сбежал с фермы Люции?! И зачем?! Его же убьют за то, что посмел сбежать! С этим все обстояло максимально строго! Побег – смерть.
И что он хочет от меня? Зачем пришел? Отомстить жестоким хозяйкам? Этот вывод напрашивался сам собой, иначе с какой целью мужчина явился с ножом ко мне в комнату.
Жаль, мальчик оказался озлобленным волчонком. Не думала, что так ответит на мое добро и помощь. Впрочем, его можно понять… Как он остался еще в своем уме после всех зверств? Чудо! Я бы свихнулась.
Раб осторожно убрал руку от моего рта, но опасное лезвие не торопился убирать. Не доверял еще.
– Я понимаю твои страдания и боль, поверь, правда понимаю, – хриплым шепотом попыталась успокоить, заставить отступиться от цели. – И мне очень жаль, что все это произошло с тобой. Ужасно несправедливо. Но месть – это не выход. Она не приносит облегчения, увы. Если убьешь – сделаешь только хуже…
Все время пока я шептала, раб покорно слушал и очень пристально смотрел мне в глаза. Как-то слишком глубоко и проникновенно. Будто что-то испытывал в этот момент, но что именно: сложно сказать. Я не обладала даром телепатии. Однако мои слова явно возымели на него эффект.
В конце концов, по окончании длительной борьбы с собой, он усилием воли отнял нож от моей шеи. Похоже, ему невероятно сложно довериться кому-то и это было понятно.
– А кто сказал, что я хочу убить тебя? – задал он каверзный вопрос с легкой насмешкой. – Я этого напротив очень не хочу делать.
Его слова разнились. Он то угрожал, то не хотел причинять мне вреда?
– А что же ты хочешь?
В эту минуту, наверное, я могла предпринять попытку бегства, позвать на помощь. Ведь раб ясно дал понять, что не хотел мне навредить. Но что-то внутри (жалость ли?) не позволило мне такое совершить. В душе я была на его стороне.
– Когда впервые увидел тебя, я вдруг понял, что устал... устал жить рабом! Устал! Твое отношение изменило меня. Я словно глаза открыл и увидел, что со мной делали. Это так странно… но теперь я больше не хочу жить в неволе. Я хочу бежать из этого ада! Ты пойдешь со мной? Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Раб резко и неожиданно протянул мне вдруг руку, и я на это среагировала. Отпрянула с испуга и тут же в ужасе воскликнула:
– Ты не в себе?! Они тебя поймают и убьют!
Моя реакция разозлила раба. Его глаза сузились, а челюсти сжались.
– Значит, не пойдешь со мной? Я думал, что ты лучше, чем они! Значит, я ошибся?! Ты такая же зажравшаяся алчная бессердечная тварь! Возможно, меня и убьют. Но прежде я сделаю нечто ценное! Больше никто не будет страдать в неволе!
Высказав столь пламенную речь, мужчина, даже несмотря на мое несогласие с его решением, вопреки недавним угрозам, не стал мне вредить, оставил невредимой. Всего лишь навсего развернулся и направился к окнам. Раздвинул шторы, залез на подоконник. Секунда – и спрыгнул вниз.
– Постой! Постой! Куда ты? – позвала.
Но мужчина не услышал или проигнорировал. Я подбежала к окну и увидела, как он изящно спрыгнув с крыши второго этажа, оказался на тропе перед домом, а далее, чуть пригнувшись, аккуратно двинулся в одному только ему известном направлении.
Но что-то мне подсказывало, что он собирался пойти в барак! Он собирался освободить всех рабов?! Поднять восстание?
Впервые на моей памяти я встала перед таким серьезным выбором. Как поступить? Поддержать или остановить раба?
Как хозяйка этой фермы, я должна была принять позицию женщин и предупредить всех об опасности, о беглом рабе. Быть может, если бы прожила здесь всю жизнь, то спокойнее отнеслась к неравноправию, но будучи землянкой, для меня это было дико. Мне хотелось помочь угнетенным.
А также я не могла... не могла предать раба.
Всего на секунду засомневавшись, я приняла сторону жертв. Поэтому быстро нацепив на себя платье, выбежала из комнаты, ринулась по коридору к лестнице и спустилась вниз. Открыла центральные двери и вот уже оказалась на улице.
В поздний час здесь было пусто и тихо. Я, незамеченная никем, спокойно пробежала от дома до нужного места. Ворвалась в барак я на очень шумной ноте, когда черноволосый красавец громко подбадривал разбуженных рабов. Его голос был силен, полон уверенности и энтузиазма:
– Вы можете и дальше терпеть, как вас бьют, унижают, насилуют! А можете, наконец, поднять свои задницы и дать отпор этим зажравшимся тварям!!!
Когда я столь резко ворвалась в их обитель, рабы замолкли. Все, как один, воззрились на меня, словно ожидали каких-то действий. Вышло так, что это именно я вдохновила черноволосого красавца на борьбу, как он недавно сам признался. Неведомым образом мне удалось поменять его мировоззрение. И этим мужчинам я много дней говорила, что они не должны терпеть.
Прежде чем решиться на отчаянный шаг, они хотели получить наставление от меня?
И вот снова жестокий выбор: остановить или подбодрить? Я на секунду замолчала, взвешивая все за и против. Сейчас мое решение должно было повлиять на судьбы многих людей.
Но их глаза отразили столько много муки, столько слез и усталости от жизни, что я просто не могла их оставить и дальше страдать!
Мне тоже надо было найти в себе силы и решиться.
Вдох-выдох. Я сделала свой выбор.
– Да! Никто не имеет права решать за вас! Вы свободные люди, а не рабы!
Мы встретились взглядами с черноволосым красавцем, и он одобрительно кивнул мне, будто поблагодарил. После чего принялся разрезать веревки на руках рабов, которые считались опасными, молодыми и сильными, из-за чего их связывали на ночь.
Рабы, переглядываясь между собой, постепенно один за одним оттаивали. Кто-то одевался, кто-то вооружался. В их руках появлялось то, что хоть отдаленно могло служить оружием. Чайник, кружка, вилка, миска. То, что могло нанести физический урон сопернику.
Что же начиналось? Что-то ужасное? Бой?
– Все готовы? – уточнил красавец-раб.
И когда несколько мужчин утвердительно кивнули на его вопрос, он во всю мощь легких неистово закричал, побуждая всех к бою.
– Тогда ВПЕРЕД!
На удивление, барак тут же наполнился синхронным ревом!
– Д-а-а-а-ааааа!
Как по сигналу, все пришло в движение. Рабы бросились на волю, а оттуда вооруженные вилками или мисками бросились в разные стороны.
Прочь из плена! Прочь от хозяек! Только свобода.
Из-за громких криков пробудились надзирательницы. Те уже бежали по тропам, крича на рабов, запугивая их, рассекая воздух плетками и дубинами.
– Стоять! Убью!
Но рабов уже невозможно было остановить. Лишь смерть их остановит. Соперники со всей мощью сцепились друг с другом.
Надзирательницами работали преимущественно огромные, сильные женщины. Более того они были вооружены крепкими дубинами и плетками. Их было много. Но рабам было уже чихать на все это и на возможные последствия в будущем, им хотелось просто хоть раз сказать: «нет».
Схватив меня за руку, красавец-раб потащил меня сквозь толпу дерущихся, при этом охотно использовал нож в бою. В такие жестокие моменты я старалась не смотреть, чтобы не чувствовать вины, ибо из-за меня началось это восстание рабов по всему миру!
