Текст книги "Невеста в алом"

Автор книги: Лиз Карлайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава девятая

Сражаться и одержать победу во всех сражениях – это не вершина превосходства. Подчинить армию врага не сражаясь – вот вершина превосходства.

Сунъцзы. Искусство войны

Было слишком поздно, Джефф уже направился к ним, плывя по булыжной мостовой, как фрегат, и приподнимая на ходу свою высокую, очень дорогую шляпу. Сегодня он был одет как богатый, модный, молодой джентльмен – в темную визитку, жемчужно-серый шелковый жилет с крупным узором. А на ослепительно белом высоком воротнике его рубашки был завязан черный галстук.

Наконец-то путь перед ним очистился, и он приблизился, держа в руке трость с латунным набалдашником.

– Моя дорогая. – Он снял шляпу и сухо поклонился, его глаза глубоко ввалились, как будто он не спал.

Анаис выдавила из себя улыбку.

– Джеффри, представляешь, – весело сказала она, – я познакомилась с одной из наших соседок. – Она быстро представила их друг другу.

– Очень приятно, мистер Маклахлан. – Мадам Моро присела в глубоком реверансе – перед костюмным великолепием и пронзительным взглядом Джеффа даже сама королева сделала бы то же самое.

– И мне, мэм. – Джефф склонился над ее рукой. – Могу ли я предложить вам руку, моя дорогая, и сопроводить домой? – спросил он, возвращая шляпу на голову.

– Вообще-то мы только…

Но что-то особенное в этих сверкающих глазах остановило ее.

Должно быть, мадам Моро стало неловко.

– Миссис Маклахлан, пожалуйста, идите, – сказала она, снова пожимая ей руку. – Я очень рада нашему знакомству.

Но Анаис задержала ее пальцы в руке чуть дольше.

– Обещайте, что зайдете завтра на чай, – выпалила она. – В четыре. Это вам удобно?

Мадам Моро выглядела слегка растерянной.

– Да, пожалуй… я смогу. Если нет – я пришлю записку.

Анаис выпустила ее руку и слегка поклонилась.

– Хорошего вам дня, – сказала она. – И благодарю за чудесное утро.

И Анаис, взяв Джеффа под руку и оставив мадам Моро в одиночестве стоять около лавки кружевницы, пошла с ним домой. И хотя он не тянул ее, Анаис не могла не вспомнить, как он тащил ее вверх по лестнице той ночью в Обществе Сент-Джеймс.

На этот раз он был не просто раздражен. В нем чувствовалась холодная, едва сдерживаемая ярость.

Он не сказал ни слова, пока они не вошли в дом. Затем он захлопнул дверь и повернулся к ней.

– А теперь, Анаис, скажите мне на милость – сказал он сквозь стиснутые зубы, – что во фразе «Возьмите с собой лакея Пти» вам непонятно?

– Но, Джефф, я подумала, что это…

– Что вы подумали? – Он швырнул шляпу на стол в прихожей. – Что я болтаю глупости? В том числе и насчет соблюдения мер предосторожности? По-вашему, это пустой звук?

Анаис сузила глаза, а затем начала забрасывать свои вещи в гардероб.

– Нет, – сказала она, срывая шарф, – но я просто подумала…

– Ради Бога, Анаис, думать – это не ваша обязанность. – Джефф буравил ее взглядом, и его тон стал зловещим. – Я говорил или не говорил, что я буду принимать – снова цитирую – каждое решение на каждом шагу этой операции?

Одна из горничных выглянула из-за угла, затем быстро юркнула обратно.

Анаис вздохнула.

– Джефф, почему вы так рассержены? Ведь ничего страшного не произошло.

– Так мы заключили сделку или нет? Потому что время для переговоров было тогда, а не теперь.

– Ох, можно подумать, что вы в состоянии допустить хотя бы мысль о переговорах! – Каким-то образом ей удалось поднять юбки и проскользнуть мимо него на лестницу.

– Анаис! – рявкнул он. – Вернитесь! Немедленно!

Его голос стал не более громким, скорее, наоборот, смертельно тихим. Она бросила взгляд через плечо и увидела, что взгляд Джеффа стал злобным, одновременно и отдаленным, и всевидящим. Ее охватил страх.

– Сейчас же, – прохрипел он.

Анаис стряхнула внезапно охватившую ее дрожь, а потом повернулась на ступенях, все еще придерживая подол платья.

– Нет, – сказала она. – Если вы, Джефф, хотите отругать меня, поднимитесь наверх и сделайте это в моей спальне. Не здесь, не в передней, мы же с вами не торговцы рыбой.

Его лицо стало чуть бледным, и он пересек холл.

Оказавшись внутри спальни, Анаис придержала дверь, пропуская его, но потом закрыла ее сама, чтобы он не хлопнул ею.

– А теперь, Джефф, – начала она, – будьте благоразумным.

Его глаза сверкали, холодные и голубые, как кусок льда на солнце.

– Мне не нужно быть благоразумным, – прохрипел он, тесня ее к стене. – Это вам благоразумие не помешает.

– Но почему?

– Потому что я так сказал! – Джефф стиснул зубы. – Потому что Лезанн опасный человек.

– Да его нигде не было видно! – сказала Анаис, всплескивая руками.

– Вы этого не знаете. – Его совершенный подбородок дернулся. – А что, если он все-таки был?

Анаис попыталась обуздать свой темперамент, но это было сложно.

– Ради Бога, Джефф, я не слепа и не глупа.

– А что, если он установил за ней слежку? – Джефф наклонился, положив руку на стену рядом с ее плечом. – Ради Бога, Анаис, а если Дюпон ошибается и она опасна так же, как он?

– Но это не так, – сказала Анаис. – Я это точно знаю.

– Не заблуждайтесь! – проревел он. – Вы ничего не знаете. Вы знакомы с ней – сколько? – меньше часа. Черт побери, мадам, просто делайте так, как я говорю!

Она знала, что провоцировать его – безумие, но Анаис была зла. Возможно, она испытывала даже что-то похуже, чем злость. Она буквально чувствовала, как в ее венах пульсирует кровь, чего уже не было несколько лет. Она отошла от стены и пристально посмотрела на него.

– Итак, я должна делать, то, что вы приказываете, – резко возразила она, – слепо, не задавая вопросов. А если я не стану?

В мгновение ока его руки поймали ее, пальцы вцепились в ее волосы на затылке и повернули ее лицо к своему.

– Тогда, да поможет мне Бог, Анаис, – прохрипел он, – я положу тебя на колено и отшлепаю по заднице.

Анаис медленно опустила жаркий взгляд.

– Вы так думаете? – прошептала она. – Почему бы вам просто не проверить, а, Джефф? Да, вы такой жесткий и отлично себя контролируете, не так ли? Пока кто-то не бросит вызов…

Он коснулся ее губ, прежде чем она смогла сделать вдох.

В этот раз его поцелуй не был нежным. Он раскрыл ее рот быстро и требовательно. Одной рукой он обвил ее талию, а в это время его пальцы сжимали ее волосы, откинув голову Анаис назад к стене, подчиняя ее решительным толчкам его языка.

Он долго целовал ее, мучая ее рот и не давая шанса ответить, а вместо этого прижимал к стенке, давя на нее всем своим весом. Жадно обхватив ее грудь, он кружил большим пальцем по ее соску, пока тот не затвердел. Когда он просунул ногу между ее бедер, ее снова охватило желание, и она, по-прежнему возмущенная, осела около стены, желая получить больше.

Ей захотелось залепить ему пощечину.

А еще ей хотелось затащить его в постель и сорвать с него элегантную напускную любезность, которая была ему так присуща. И наконец, она хотела гладить, искушать и прикасаться к нему до тех пор, пока его обнаженная кожа не задрожит под ее пальцами.

Она явно оказывала предпочтение последнему. Но прежде чем она смогла сделать мысленный выбор, он отвернулся от нее и тихо выругался.

И Анаис остановилась на первом варианте, с тыльной стороной руки.

Последовавший удар – бац! – был не таким приятным, поскольку они стояли слишком близко, но она достигла своей цели.

– Черт побери! – Выкатив глаза, Джефф отступил, касаясь рукой уголка рта.

– В следующий раз – попроси! – огрызнулась Анаис.

Он лишь уставился на нее.

Она нарочно приподняла бровь.

– Вы можете даже теперь попросить, – добавила она, – и это должно быть сделано вежливо.

– Прошу прощения?

– О, еще одна хорошая идея, – ответила она. – Конечно, вы должны извиниться. А теперь я хочу знать, приглашаете вы меня в вашу постель или нет? Просто чтобы я понимала, что со мной будет дальше.

– Ради Бога, Анаис, – прошептал он. – Мы оба сошли с ума!

Он повернулся и шагнул к окну, обхватив одной рукой загривок, а другую положив на бедро, сдвигая тем самым пиджак и принимая позу, которая стала ей уже почти знакомой. Но в воздухе все еще витало странное, неприятное чувство.

Анаис последовала за ним и увидела, что он слепо уставился в окно, а его кадык ходит вверх и вниз.

Когда он заговорил снова, не глядя на нее, его голос был растерянным:

– Я действительно еще не решил, затащить ли вас в постель или отшлепать, держа на колене.

– Кажется, вы более склонны пережить первое, – предположила она.

– Анаис, так продолжаться не может.

– Джефф, я не ребенок, чтобы меня можно было отшлепать. – Она стояла рядом с ним, с трудом сопротивляясь желанию положить руку ему на плечо. – Если вы хотите получить приглашение в мою постель, попросите. Если вы желаете отослать меня, попытайтесь. Но если вы просто сердитесь, потому что хотите меня, – и если из-за этого вы собираетесь нянчиться со мной на каждом шагу, – то это вы, а не я, рискуете поставить под угрозу нашу миссию.

– Да. – Его голос был удивительно мягким, но снова возник этот обеспокоенный, отрешенный и загадочный взгляд. – Да, возможно, вы правы. В жизни все сложнее, чем в наших планах.

Она посмотрела на его прекрасно вылепленное лицо, оказавшееся в золотых лучах солнечного света. Ей хотелось попросить его о гораздо большем. Но несмотря на ее гнев, опухшие губы и волосы, теперь так чувственно растрепавшиеся по ее плечам, у Анаис еще оставалось немного гордости.

– Что вы хотите, Джефф? – мягко спросила она. – Что вы хотите от меня? Просто скажите, чтобы я поняла.

Он вздохнул, внезапно и грубо, а затем поразил ее, протянув руку. Он потянул ее в свои объятия, и по непонятной причине она сдалась.

Джефф закрыл глаза и прижал свой лоб к ее.

– Не отказывайтесь делать то, что я говорю, Анаис, – прошептал он. – Не заставляйте меня отсылать вас, слышите? Потому что я сделаю это. Клянусь!

И она поняла, что он именно так и поступит. Недаром он предупредил ее о том, что такое может произойти, задолго до того, как они покинули Лондон.

Да, она по-прежнему злилась. Но возможно, она не умеет управлять своими эмоциями. Как любила поговаривать мать, Анаис – вылитый отец: часто действует из самых лучших побуждений, но эмоционально неуклюжа.

Она была уверена, что в крайнем случае сможет справиться с Лезанном. Но Джефф этого не знал, и его защитные инстинкты все равно отвергли бы это знание. По своей сути он был джентльменом. И им отнюдь не руководили одни лишь желания.

Внезапно Джефф ослабил свои объятия. Анаис подняла взгляд и увидела, что он снова уставился в окно, но в этот раз более пристально. Она опустила руку и повернулась, чтобы увидеть, что его заинтересовало.

Ниже, на улице, Шарлотта Моро спешила вдоль тротуара, выглядя так, словно она очень торопилась домой. Дойдя до входа в дом Лезанна, она поставила корзинку на землю, открыла сумочку и начала в ней рыться, как будто в поисках ключа.

Однако в это мгновение дверь распахнулась, и из дома с криком восхищения выскочила маленькая девочка и следующая за ней по пятам служанка, одетая в серое.

Мадам Моро опустила сумочку и заключила ребенка в свои объятия.

Стоящий рядом с Анаис Джефф напрягся. Казалось, что в комнате стало очень холодно.

Анаис снова почувствовала странную дрожь в спине, и на этот раз она ощутила ее как страх.

– Джефф?

Словно не слыша ее, он подошел поближе к стеклу и, глядя вниз на улицу, поднял руку и коснулся окна. Мадам Моро все еще стояла на коленях на тротуаре, прижимая к себе маленькую девочку. Казалось, что каждый мускул Джеффа затвердел, а затем вновь возник этот странный, всматривающийся в даль взгляд.

Он судорожно сглотнул.

– Она напугана, – сказал он, и его голос был глубоким и гулким. – Она в ужасе. Она… видит мрак.

Анаис положила руку на его спину.

– Кто? – прошептала она. – Шарлотта?

Но его взгляд не был направлен именно на Шарлотту.

– Да. Мадам Моро. Ее тьма… – Он остановился и медленно и глубоко выдохнул.

Что-то было не так.

Анаис почувствовала это в тот момент, когда они вошли в дом. Нет, раньше, в тот момент, когда он коснулся ее руки на рыночной площади. Это было, как если бы его чувства были настолько крепко связаны, что веревка могла не выдержать. Как будто он изо всех сил цеплялся… за что-то. Или чего-то не допускал.

И сейчас – этот взрывной характер, этот абсолютно чувственный поцелуй… да, все это можно было объяснить страстью, но в основе происходящего было что-то необузданное, как подземный поток, разрушающий эмоциональную составляющую Джеффа.

Он был человеком, держащим эмоции глубоко внутри, но сегодня он слишком близко подошел к краю пропасти.

Хлопанье двери вернуло Анаис в настоящее. Она взглянула и обнаружила, что Шарлотта и маленькая девочка исчезли, а дверь особняка Лезанна закрыта.

Анаис убедила Джеффа отойти от окна, чтобы лучше его видеть.

Он повиновался, но действовал как на автомате. Лицо его было жестким, все цвета ушли, а в глазах застыл тот жуткий, леденящий взгляд, как у дикого существа – как у волка! – и казалось, что он смотрел сквозь нее или далеко за ее пределы и видел не эту комнату, а другое время или совсем иное место.

В Тоскане Витторио представил ее подобному человеку, почти мальчику, которого родители привезли с Мальты. Они приехали, отчаянно надеясь получить ответы, потому что молодой человек одной половиной ума жил в настоящем, а второй – в будущем, и похоже, что между ними не существовало границы. Им постоянно владели сны и видения, и при встрече с ним Анаис казалось, что в его глазах она видит сплошной мрак.

Но в этом случае Витторио мало чем мог помочь, за исключением того, чтобы подтвердить то, что они и так уже знали. То, что их мальчик не безумен, что он проклят – проклят Даром, – самое неподходящее название, которое Анаис когда-либо слышала.

По пути домой мальчик сам решил свои проблемы. Он обвязал вокруг лодыжки якорь и прыгнул в гавань Валетты. Больше его никто не видел.

Анаис положила руку на шерстяную ткань его одежды.

– Джефф… – мягко сказала она. – Как давно вы с этим боретесь?

Внезапно его рука поднялась, заставив Анаис вздрогнуть. Но он просто приложил ее к виску.

– Не могу вспомнить, – признался он, пытаясь сосредоточиться. – Возможно, с прошлой ночи. Я пытался увидеть – открыться пустоте – и не смог. Но потом, уже в ранние часы, я не мог спать. И я почувствовал его – мрак, вползающий по краям подсознания, но тем не менее ничего не пришло. А затем… затем я встретил ее.

– Вы имеете в виду мадам Моро?

– Да, – прошептал он, – я встретил ее. Я коснулся ее руки.

Анаис знала, что иногда это срабатывало подобным образом. Она взяла его за руку.

– Ну же, сядьте к огню.

Но Джефф не двинулся с места. Его другая рука сжалась в кулак так сильно, что костяшки пальцев побледнели.

– Джефф, – неуверенно сказала она, – присядьте. Расскажите мне, что вы чувствуете.

Его глаза были зажмурены, а ноздри широко раздувались. Он все еще держал руку у виска, и она почувствовала, как начало дрожать все его тело.

Солнце скрылось за облаками, стало темно, и у нее возникло ощущение, что окно треснуло и в комнату проник вихрь зла.

Анаис почувствовала, что температура в комнате буквально падает, по ее спине снова пробежал этот жуткий леденящий озноб, а с ним возник и намек на тошноту. Занавески под портьерами сильно трепетали и парили вокруг них словно на невидимом облаке. Глаза Джеффа широко распахнулись, но его взгляд был пугающе далеким. Он схватил ее за обе руки и притянул ближе. Она начала трястись так сильно, что испугалась, что могут застучать зубы.

– Анаис, – прохрипел он, – ты должна держаться от нее подальше. От ребенка. Зло… я это чувствую – все вокруг нее. А может оказаться и вокруг тебя.

Внезапно Анаис поняла.

– Кто? – прошептала она. – Вы можете видеть источник? Это Лезанн? Господи, это же не мадам Моро?

Он покачал головой.

– Я… я не знаю, – сказал он, вцепившись пальцами в ее тело. – Я не вижу. Есть что-то – что-то черное и мощное. Как тень над всеми нами. Я чувствую это. Я знаю это – и оно знает меня. Вот почему я здесь.

Она сопротивлялась желанию броситься в его объятия.

– Дж-Джефф, – прошептала она. – Что происходит?

А потом ветер исчез, и в комнате снова воцарилась тишина. Потусторонний холод отступил, а вместе с ним, как если бы ее кровь возобновила свой пульс и течение, а все чувства снова стали едины с реальным миром.

Тяжелые шаги слуги, проходящего мимо ее двери, запах выпечки в доме, воркование голубей на подоконнике – все это вернулось к ней, в мир, каким он должен быть.

Она наклонилась к Джеффу, который все еще держал ее за запястья, и прижалась щекой к его лацкану.

– Все хорошо, – успокаивала она. – Оставьте это. Пусть оно сейчас уйдет. А там будет видно.

– Боже, надеюсь, что плохого не случится.

Он тяжело вздохнул – это был почти вздох изнеможения, – и все же это было не так, как раньше. Анаис почувствовала, как последние остатки дрожи покидают его и как спокойно опускаются его руки и плечи. И когда она наконец почувствовала, что его хватка на запястье ослабла, Анаис отстранилась и взглянула на него.

– Проходите, присаживайтесь, – сказала она. – Я собираюсь налить нам обоим шерри.

Она подвела его к изящной софе перед камином, а затем подошла к приставному столику, где на серебряном подносе стояли два бокала. Вытащив пробку из графина, она наполнила их и присоединилась к нему.

– Вот, – сказала она, поставив поднос.

Джефф взглянул вверх и взял один из бокалов, его лицо было по-прежнему застывшим и бледным.

– Анаис, – тихо сказал он, – я прошу прощения.

Она не спросила, что он имел в виду, а вместо этого сняла туфли и села около него, подобрав под себя одну ногу, как часто это делала.

– Это всегда так происходит? – спросила она, поворачиваясь к нему лицом. – Вы должны… пригласить видение? Или оно просто приходит к вам?

Он поставил бокал с вином на чайный столик и запустил обе руки в мерцающую завесу бронзы волос.

– Я… открываю себя, – наконец прошептал он. – Я впускаю то, что уже пришло из аморфности. Не спрашивайте, что я имею в виду, потому что я не могу объяснить.

– Это как если бы оно находилось за прозрачной вуалью, не так ли? – предположила она. – Своего рода занавес в уме.

Он долго смотрел на нее своим обычным усталым взглядом.

– Похоже, – сказал он наконец. – Вы так считаете?

– Я как-то познакомилась с молодым человеком, – вставила она. – Семья привезла его в Тоскану, и Витторио пытался научить его, как себя вести, если приходит нечто подобное. Полагаю, самый лучший способ – это держать занавес закрытым.

– Мысль сама по себе неплохая, – сказал Джефф. – А кстати, молодой человек, он нашел способ? Смог ли держать его закрытым?

– Нет, не думаю, – сказала она, и ее голос слегка дрогнул. – Я больше никогда его не видела.

Джефф, несомненно почувствовав ее уклончивость, взглянул на нее с глубокой и неизменной печалью в глазах.

– И Рутвейн также, – пробормотал он. – Хотя за многие годы он выучил несколько приемов – не дотрагиваться до людей, не смотреть им прямо в глаза, держать эмоциональную дистанцию почти со всеми, – и он пытался, как дьявол, подчинить демона с помощью крепких напитков и опия.

– Это помогает?

Он медленно кивнул.

– О да, помогает, – сказал он. – Если вы в состоянии терпеть того человека, в которого превращаетесь.

Анаис бросила на него тревожный взгляд:

– А вы пробовали?

– Несколько раз, – признался он. – Главным образом еще в Северной Африке. Но затем я… я нашел свой занавес. Я научился возводить стену, держать мой разум закрытым для… для другого – пока я не захочу, чтобы было иначе. Мой наставник в Шотландии научил меня. Интоксиканты давали мне… о-о, я не знаю – полагаю, всего лишь несколько часов передышки.

– Наверное, это сильно утомляет, – согласилась Анаис. – Словно вы все время должны быть начеку против его… его силы, полагаю?

– Его воли, – уточнил он, нахмурившись. – Иногда, Анаис, возникает ощущение, что это нечто хочет владеть вами. Я не знаю, почему некоторые называют это даром от Бога, когда это больше похоже на меряние силами с дьяволом.

Анаис сочувственно хмыкнула.

– Неудивительно, что Рутвейн обратился к опиуму.

– Да, говоря об этом… – Джефф сверкнул кривой ухмылкой, поднял бокал с шерри и выпил его одним махом. – Я выпил бы еще, если вы не против.

Анаис кивнула и наклонила графин над бокалом.

Какое-то время они пили в тишине, и колено Анаис слегка прикасалось к бедру Джеффа сквозь юбки. В комнате, из-за того, что слова не были сказаны, нависло ощущение неопределенности и неловкости. Ее губы чувствовали себя оскорбленными, и ее гордость тоже была слегка задета. Она была уверена, что Джефф не сразу захотел ее поцеловать.

Когда ее бокал наполовину опустел, Анаис отставила его и начала нервно теребить украшение в виде лягушки на платье. Она собиралась сделать что-то необычайно глупое. Что-то, что она поклялась себе ни за что не делать.

– Джеффри, – спокойно сказала она, – насчет того поцелуя…

– Анаис, я… – Он задумался, устремив взгляд на ножку бокала. – Я собирался вам напомнить, о чем мы договорились, – продолжил он, – или, если вам понятнее жесткая форма общения, сказать, что вы обязаны следовать моим приказам. Но беспокойство и бессонная ночь повлияли на мое настроение. И я прошу прощения. Я не имел права… так себя вести.

– Договорились, в следующий раз, когда вы будете не правы, я обязательно немедля укажу на это, – сказала Анаис, – а не просто проигнорирую ваши приказы, чтобы сразу внести ясность.

Он бросил на нее насмешливый взгляд.

– Витторио не учил вас дипломатии, не так ли? Вы с ходу берете быка за рога.

– Витторио думал, что с помощью меча можно пресечь конфликт в корне, – спокойно ответила она. – Но давайте вернемся к тому поцелую.

Он снова посмотрел на бокал, и когда начал вращать его в своей широкой ладони, в насыщенном янтарном цвете отразилось солнце.

– Анаис… – наконец выдавил он из себя. – Я… я не для вас. Вы же понимаете это, не так ли?

– О, Джефф, я знаю это. – Анаис встала и начала бродить по комнате, рассеянно поднимая книги и безделушки. – Да, мы не подойдем друг другу и через миллион лет. В этом смысле, по крайней мере.

– Да? – Он пронзил ее взглядом своих голубых как лед глаз. – А в каком же смысле мы подходим друг другу? Может быть, еще не все потеряно?

Анаис подняла маленькую фарфоровую пастушку. У нее было очень странное чувство, что что-то важное – возможно, гораздо более важное, чем она думала, – теперь лежит на чаше весов.

– Хорошо, это похоже вот на что, – наконец сказала она, поставив пастушку с неуклюжим стуком. – Когда вы целуете меня, у меня сводит пальцы ног, а внутри возникает какое-то странное чувство. Полагаю, это из-за ваших глаз – голубых, как Адриатика, – и этого голоса, такого низкого и приятного. Но не это главное.

– И что же главное? – Его голос стал немного хрипловатым.

– Ну, все это… это заставляет меня задуматься, не могли бы вы стать…

– Кем же?

– Ну, не Им, – ответила она, бросая взгляд через плечо. – Но может быть, Им-На-Время, если вы понимаете, о чем я…

Он откинул голову назад так, как будто она ударила его еще раз.

– Понимаю? Я чувствую, как будто меня ударили дубинкой. – Он вспыхнул одной из своих странных кривых улыбок. – Да уж, моя дорогая, вы весьма четко указываете мужчине его место.

– Только не говорите, что задеты ваши чувства. – Она повернулась к столику и взяла свой бокал. – Джефф, возможно, я также не могу быть вашим типом.

– О, так теперь поговорим о типах? – Он скользнул по ней взглядом. – И каков же ваш тип?

Анаис подошла к окну и задумалась, много ли она может сказать.

– Ну, он из Тосканы, – наконец ответила она, потягивая шерри. – И… величественный. У него темные волосы – не такие темные, как у меня, – добрые глаза, сильное чутье, твердый характер, но по природе он спокойный и мирный.

Джефф помолчал.

– Понятно, – наконец тихо сказал он. – Вы уже встречались с ним, не так ли?

Она не обернулась.

– Я думала, что да, – сказала она через какое-то время. – Когда-то, давным-давно.

– И он был красив? – Слова Джеффа, казалось, парили в воздухе, слегка поддразнивая ее. – И вы были в него безумно влюблены?

Анаис слепо уставилась вниз, на улицу.

– Да, да, и так отчаянно, – сказала она. – Но ничего не вышло.

– Итак, давным-давно вы оставили его в Тоскане, – проворчал Джефф, – и с тех пор больше не видели?

Боже, как бы она хотела, чтобы было именно так!..

Ее ногти впились в деревянный подоконник, за который она схватилась, когда на память пришел ее последний разговор с Рафаэлем, чья жизнь изменилась так резко и так неожиданно, а ее не изменилась вообще. Боже ты мой, не изменилась ни на йоту.

– Вообще-то я видела его несколько недель назад. – В тоне ее голоса возник холод. – В Сан-Джиминьяно. Он приходил на погребальную литургию по Витторио.

Он, должно быть, уловил предупреждение в ее тоне.

– Ага. – Вот и все, что он сказал в ответ. – Хорошо, тогда каков же мой тип?

Она наконец посмотрела в его сторону и уничтожающе фыркнула.

– Красивый, – сказала она. – Разве этого мало?

Джефф скривил рот и, не дожидаясь приглашения, снова наполнил свой бокал.

– А вы, значит, некрасивы?

Она покачала головой.

– Вы знаете, что нет, – ответила она, шагая вдоль каминной решетки. – По крайней мере, не уродлива и знаю это. Но у меня крупный нос и слишком большие глаза, а черные как смоль волосы большую часть времени запутаны в клубок.

Рассмеявшись, он сказал:

– Вот с последним я, пожалуй, соглашусь. И что, это все ваши недостатки?

Она небрежно приподняла одно плечо.

– Хотите, чтобы я разоткровенничалась? – прошептала она. – Хорошо. Итак, я знаю, что для англичанки у меня слишком смуглая кожа и слишком высокий рост, чтобы меня можно было считать утонченной. Но во мне есть изящество и определенная европейская элегантность. Я отношусь к этому спокойно и не испытываю жалости к самой себе.

– Да, вы не производите на меня впечатление человека, изнывающего от жалости к самому себе, – согласился он.

Она повернулась и посмотрела ему в лицо.

– Итак, мы договорились, что я не ваш тип, а вы – не Он?

Выражение его лица изменилось и стало непроницаемым.

– И если я это признаю?..

Она положила обе руки на круглый подлокотник софы и почти наклонилась над ним.

– Тогда вы станете Им-На-Время.

Он взглянул на нее через бокал.

– Хорошо разыграно, моя дорогая, – пробормотал он. – Но нет, не думаю, что эта роль для меня. Не мое это амплуа.

– Тогда поступайте, как вам угодно, – отозвалась она.

Он криво ухмыльнулся.

– Да поймите же наконец, я поступаю не так, как угодно мне, – теперь его голос был низким и тихим, – а душе. Да, вы нужны мне для выполнения этого задания, и я молюсь, чтобы, в конце концов, оно не разрушило вашу судьбу. Но я не хочу погубить вас из прихоти или из-за пустяковой похоти.

– А похоть – пустяковая?

– Думаю, по большей части. – Он наклонился вперед и со стуком поставил бокал. – А для мужчины похоть – это всего лишь похоть. И что бы вы ни думали, в этом нет ничего романтического.

– Вы что, никогда не любили? – Голос Анаис звучал тоскливо.

Он издал хриплый смешок.

– Никогда, слава Богу.

– У вас отвращение к браку?

Он пожал плечами.

– У меня нет наследника, – сказал он. – Даже далекой кузины. Я, разумеется, готов выполнить свой долг перед титулом. Но в мире не так уж много женщин, готовых жить с мечом, нависшим над их головами, и с мужчиной, который воспринимает окружающий мир чудовищным. Вы только что видели, как это может быть, и поверьте мне – этот небольшой намек на мрак был пустяком.

– Вы не совсем правы, Джефф. Вы, должно быть, считаете, что все женщины трусихи, – заметила она. Затем она снова села и наклонилась ближе. – Может быть, у меня не такой огромной опыт, как у некоторых женщин, к которым вы привыкли. Но я не наивная девственница.

На мгновение на его лице возникло неприкрытое любопытство.

– А вы что, какой-то особенный тип девственницы?

– Вообще никакой, – сказала она, очаровательно улыбаясь.

– Понятно. – Он тяжело сглотнул, и его кадык опять заходил верх и вниз. – А что насчет Его?

– А когда я найду Его, – сказала Анаис, наклоняясь еще ближе, – ему будет наплевать, девственница я или нет.

– Думаю, лучше поставить точку в этом разговоре, – сказал Джефф, положив руку на спинку софы, чтобы подняться. – К сожалению, я иногда начинаю слишком сильно искушать судьбу.

Анаис вытянулась на софе.

– Что вы имеете в виду?

– Не важно, – сказал он. – Кажется, мне нужно прогуляться. Прогулка будет очень долгой. Я увижу вас за обедом?

– О да, – кивнула Анаис. – Но это не слишком развеет мою скуку.

– Тогда предложите что-нибудь, – сказал Джефф, его рука уже была на ручке двери. – Только пусть в этом предложении не будет нас, лежащих обнаженными в постели.

– Мне нравится, как это прозвучало, – улыбнулась Анаис, повернувшись, чтобы взглянуть на него поверх спинки софы. – И откровенно говоря, мне бы очень хотелось увидеть вас обнаженным.

– Анаис, – сказал он предостерегающим тоном. – У вас есть какое-нибудь более приемлемое предложение?

– Конечно! – широко улыбнулась она. – Думаю, мне стоит перейти улицу и выложить наши карты виконту де Лезанну.

– Вы шутите?

– А что тут такого? – возразила Анаис. – Я собираюсь пригласить их на завтрашний ужин. Если вас невозможно переубедить, то я буду оттачивать свои женские уловки на Лезанне.