Текст книги "Я выбираю тебя"

Автор книги: Лиз Филдинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 7

Я бы не стала доедать мороженое, но я не бросаю начатое дело.

«Малая книга мороженого Роузи»

Нэнси ждала дочку у ворот школы. Салли думала, что она расстроена, но, судя по ярким прядям в волосах, потеряв работу, Нэнси первым делом поспешила в парикмахерскую. Похоже, она не в депрессии, а, наоборот, готова радоваться жизни.

– Нэнси… Я все время оставляю вам сообщения на телефоне.

Нэнси круто развернулась к ней и виновато улыбнулась:

– А, Салли… Как раз собиралась вам позвонить… Есть новости от Риа?

– Нет, зато у меня есть хорошая новость для вас. Я сняла кафе на месяц, и, если все пойдет по плану, скоро «Радужная радость» снова откроется.

– Правда? Но мистер Уэст сказал, что…

– Я знаю, что сказал мистер Уэст, но мы с ним договорились. Пока поработайте на меня, а как только Риа вернется, мы все решим. Так что жду вас завтра с утра.

– Завтра? – Нэнси совсем не обрадовалась. – Нет… Да…

– Да или нет?

– Салли, дело в том, что завтра я не могу.

– Неужели нашли другое место? Вы, конечно, долго без работы не просидите… – быстро добавила Салли. – Такую, как вы, с руками отхватят. – Жизнерадостная Нэнси отличалась усердием и пунктуальностью. Наверное, рада, что так быстро нашла другое место, поэтому и сделала новую прическу. Сейчас работодатели не спешат брать матерей-одиночек даже на временную работу.

– Что вы, какое место? – Нэнси поморщилась. – Я купила местную газету, но в ней ничего подходящего не было. И вдруг я увидела объявление об отдыхе в кемпинге.

– В кемпинге?!

– На побережье. Там целый парк с бассейнами, велодорожками и всевозможными развлечениями для детишек. Мистер Уэст дал мне денег… Конечно, они помогли бы мне продержаться, пока я не найду другую работу, но… когда еще у меня будет столько наличных?

Наличных?!

– Значит, вы едете отдыхать?

– Всего на неделю. Как только увидела то объявление, сразу вспомнила, что всегда говорила Риа. О том, чтобы половить рыбки.

– Что? А, carpe diem! Лови момент… – Или, как Риа любила говорить, когда вдруг уезжала без предупреждения на рок-концерт, танцы у Стоунхенджа в День солнцестояния: «Лови рыбку, пока можешь, потому что жизнь – штука сложная, непонятно, когда подвернется еще что-нибудь…»

– Вот именно. Я поняла, что она имела в виду. И тоже решила половить рыбки.

– А как же школа? Сейчас ведь не каникулы?

– Договорилась с директрисой, – улыбнулась Нэнси. – Она сказала, что неделя на море для Керри полезнее, чем неделя в душном классе, где полно микробов. Она всю зиму проболела… Я и маму беру, – продолжала Нэнси. – Не знаю, как бы я управилась без нее.

– Здорово… – Салли хотелось и поздравить Нэнси, и отругать ее. Разве можно так сорить деньгами, когда у тебя нет работы? Но ее слова ничего не изменят. – Надеюсь, солнце будет светить всю неделю, и все вы замечательно проведете время.

– Я могу выйти на работу в следующую пятницу. Если, конечно, вы меня возьмете, – Нэнси вдруг встревожилась. – Мне ведь не придется возвращать мистеру Уэсту деньги, если я вернусь в кафе?

– Что он сказал, когда давал вам деньги?

– Что они помогут мне продержаться какое-то время. Он специально сходил в банк.

– Правда? – Салли с трудом удержалась от улыбки. – Какой он добрый!

– Замечательный! И такой заботливый. Совсем не такой, как я ожидала. Правда, многое ушло на путевку, на прическу и на обновки для Керри…

– Конечно, Нэнси, я вас возьму, – ответила Салли. – Нет, вам не придется ничего возвращать мистеру Уэсту. Он… – Так как на счету «Радужной радости» не было денег, он наверняка взял деньги из собственного кармана. А она-то считала его равнодушным… – Он сделал вам подарок.

– Точно?

– Точно. А поскольку теперь вы работаете на меня, начнем с чистого листа. – Она протянула Нэнси банкноту. – Вот, передайте от меня Керри На мороженое.

– Здесь слишком много! – Нэнси покачала головой. – Какая вы добрая!

– Я даю деньги не просто так, а на исследовательскую работу. Передайте Керри, пусть попробует весь ассортимент. Вкусы, добавки, расцветки и все такое. Потом представит отчет… с картинками.

Нэнси рассмеялась.

– И то верно… – Ее улыбка увяла. – А вы-то как, справитесь? Кто будет работать в кафе, пока я отдыхаю?

– Об этом не беспокойтесь, – ответила Салли, обнимая ее. – Отдыхайте, радуйтесь жизни. До пятницы!

Салли уехала не сразу; глядя, как Нэнси обнимает и кружит свою длинноногую дочку, она невольно испытала обиду и горечь потери. «Жизнь – штука сложная. Лови момент…»

Когда она вернулась, Александер производил учет содержимого морозильника. Нечего и говорить, он не удосужился надеть белый халат и колпак, зато стянул волосы в хвост резинкой. Новая прическа только подчеркнула его медальный профиль, благородную линию скул, мощную шею.

– Почему вы не поедете домой и не дадите организму привыкнуть к смене часовых поясов? – раздраженно спросила Салли. – Я вас не обману.

Он выпрямился; голубые глаза посмотрели на нее в упор.

– Что с вами стряслось? Не нашли Нэнси?

– Нет, нашла.

Благодаря Александеру Уэсту и его неожиданной щедрости на нее свалилось кафе-мороженое, в котором некому работать. Нэнси заслужила отдых, но время для него выбрала самое неподходящее.

Салли вымыла руки, надела белый халат, дурацкий колпак и, понимая, что Александер за ней наблюдает, демонстративно натянула на руки тонкие резиновые перчатки. Проверила сироп с грейпфрутовым соком, убедилась, что сахар растворился, и добавила в мороженицу. Потом сорвала фольгу с бутылки шампанского и принялась откручивать проволоку.

Александер захлопнул дверцу морозильника, отложил в сторону блокнот, в котором вел записи, и, подойдя к ней, протянул руку:

– Давайте я.

– Сама справлюсь. – Она продолжала откручивать оплетку.

– Не сомневаюсь, что справитесь, но, если будете продолжать в том же духе, сломаете ноготь.

– А можно не так покровительственно? – буркнула она, не поднимая головы.

– У вас день с самого утра не задался: не хватало еще, чтобы он кончился катастрофой.

Она вскинула голову, собираясь отчитать его, но, увидев, что он широко улыбается, вдруг неожиданно для себя безудержно расхохоталась. Совсем не смешно… хотя… все-таки смешно. И именно этого ей недоставало. Хорошо посмеяться…

– Сломанный ноготь – не катастрофа. Но вы правы. У меня нет времени на маникюрный салон.

– Так-то лучше, – сказал он, отобрал у нее бутылку и откупорил ее практически бесшумно. Раздался лишь едва слышный хлопок. – Не знаю, что вас так расстроило, – он поставил бутылку на рабочий стол, – но от вашего вида сорбет скиснет.

– Если испорчу, виноваты будете вы.

– Почему я? – Он взял еще одну бутылку.

– Потому что ближайшее время мне придется как-то управляться без Нэнси.

– Неужели она уже нашла другую работу?

– Нет, что вы. В агентство по поиску работы она даже не обращалась. Не надо было платить ей… м-м-м… наличными…

– У меня при себе не оказалось чековой книжки.

– Понимаю. Кто же в наши дни таскает с собой чековую книжку? – Александер слегка склонил голову набок, признавая, что ее удар попал в цель. – К сожалению, тратить наличные гораздо легче.

– Не могла же она потратить все! – возразил он.

– Вы так думаете? – Интересно, сколько он ей дал? – Не все, но новая стрижка, путевки в кемпинг на побережье и обновки для дочки наверняка съели большую часть вашего подарка.

С его губ сорвалось словцо, которое не предназначалось для чужих ушей.

– Очень жаль, но я думал, что деньги помогут ей продержаться на плаву, пока она не найдет другую работу, – раздраженно заметил он.

– Вы это знаете. Я это знаю. Нэнси… – Она беспомощно взмахнула рукой. – Я так разозлилась на нее, когда она рассказала, что сделала, что мне захотелось схватить ее за плечи и трясти. Но она не отдыхала с тех пор, как ее сожитель решил, что ребенок помешает ему вести привычный образ жизни…

Салли осеклась. Женщины часто зависят от своих эмоций. И от мужчин, которые ими пользуются, а потом бегут от ответственности. Она не такая!

– Когда я попросила ее снова выйти на работу, она испугалась, что придется возвращать вам деньги.

Он снова обронил то же словечко, но на этот раз не извинился.

– Ничего ей не придется возвращать. Это пособие для уволенных по сокращению штатов.

– Официально? Вы вычли налог и страховой взнос?

Он начал сдирать фольгу с третьей бутылки.

– Нет! – воскликнула Салли. – Пока не надо! – Она подошла, собираясь ему помешать, и по руке пробежала теплая волна, когда он накрыл ее своей ладонью. На загорелом запястье поблескивали золотистые волоски, выгоревшие на солнце. Ей захотелось провести по ним пальцами. Погладить его по плечу. Ощутить крепкие мускулы…

Александер смотрел на ее пальцы. Какая у нее белая кожа! Ногти выкрашены в тон костюму – цвета «вырви-глаз». Когда он поднял голову, она прочла в его глазах желание. От него веяло жаром, неприкрытым, потрясающим своей силой.

– Я удивлена… – Губы произносили слова, но голос отказывался ей подчиняться. Она судорожно вздохнула. – Раз на банковском счете Риа было столько денег, странно, что она не платила по счетам.

– Риа задолжали два ресторана… – Он продолжал приковывать ее к себе одним взглядом.

Наверное, подумала Салли, так все и начинается. Непреодолимая сила, какую ощущала мать… У нее в сумке зазвонил телефон, и напряжение ослабло.

– Я все возмещу, – сказал он.

– Правда? – Чары развеялись, и настал ее черед недоверчиво смотреть на него. – Вы уверены, что они не платили ей за доставку наличными? – Она быстро переставила неоткупоренную бутылку на рабочий стол. – За скидку? Она не продержалась бы так долго на тех наличных, которые заплатила ей я.

– Вы учитесь на ходу.

– К сожалению, недостаточно быстро. Если бы я хоть догадывалась, в какой переплет она угодила… – Салли покачала головой. – Не понимаю! Мне казалось, она ни о чем не беспокоится. В последний раз, когда мы виделись, она была веселая, Взволнованная… – Она осеклась. – К сожалению, у меня еще одна проблема. Завтра пятница, метеорологи обещают потепление, а обслуживать клиентов в «Радужной радости» некому.

– Вот как? – Почему-то Александер Уэст принимал случившееся близко к сердцу.

– Я бы и сама справилась, – продолжала она, – но, как вам известно, завтра у меня большой прием.

– Надеюсь, хоть в этом вы меня не обвиняете?

– Вы дали Нэнси деньги, чтобы она могла уехать в отпуск на неделю, – возразила Салли, но с улыбкой, чтобы он понял, что она не сердится на него. – Вы умеете пользоваться ложкой-шариком для мороженого? – спросила она. – Соедините рукоятки вместе, вот так, и… – Он бросил на нее предостерегающий взгляд, и она смутилась. – Поверьте, вам понравится! Куда больше, чем корпеть над бухгалтерскими книгами.

– Вопрос не обсуждается, – отрезал он.

– А вы отложите бухгалтерию до следующей недели. Жалко портить солнечный пятничный день работой, которая годится для хмурого понедельника.

– Вы хотите, чтобы я завтра стоял за стойкой в «Радужной радости»?

Не подумав, она положила руку ему на плечо, полная признательности за все, что он для нее делает, пусть и неохотно.

– Да. К сожалению, прежде чем я допущу вас к работе, вам придется прослушать курс по технике безопасности и гигиене труда.

– Мыть руки я умею, – возразил Александер.

– Не сомневаюсь, но, к сожалению, санитарный инспектор потребует сертификат, способный это доказать.

Он накрыл ее руку своей:

– Соблазнительно, но я как-нибудь проживу и без этого.

– Уверена, вы справитесь. С другой стороны… – Салли замолчала.

– Что «с другой стороны»?

– Если завтра вы замените Бэзила в «Крэнбрук-Парке»… я попрошу Бэзила поработать в «Радужной радости» до тех пор, пока не вернется Нэнси.

– Я что-то не понял. Вы предлагаете мне работу?

– Заплачу по действующим тарифам.

– Наверное, в размере минимальной заработной платы.

– Немного больше.

– Попробую угадать… добавите все мороженое которое я смогу съесть.

– По таким ценам? – Она закатила глаза. – Вы, наверное, шутите. Если хотите, дам вам скидку на «Роузи». Если захотите нанять ее для вечеринки.

– Может, на следующее Рождество устроим прием в хосписе?

– Мы уже устраивали там вечеринку, но, если вы согласитесь сыграть Санта-Клауса, возможно, я и соглашусь приехать туда бесплатно.

– От такого предложения почти невозможно отказаться, – ответил он. Слово «почти» подразумевало, что он все-таки отказывается.

– Ладно. Я разрешу вам помогать готовить сорбет с шампанским. Учтите, это последнее предложение!

– Без гигиенического сертификата? – Он расплылся в улыбке, от которой у нее внутри все растаяло. – Что же скажет санитарный инспектор?

– Когда я сказала «помогать», я имела в виду – открывать шампанское. Для второй партии сорбета. Раз уж вас так заботят мои ногти.

– И кто из нас теперь держится покровительственно?

– Мне и дегустатор понадобится. Вдруг Риа снова махнула волшебной палочкой над смесью? После того как вы так замечательно помогли мне с огуречным мороженым, вы моя надежда в смысле волшебства.

Ее слова попали в цель. Его смех, искренний и губительный, проник в нее, как легкий ветерок, всколыхнул ее мысли, от которых она покраснела. Хорошо, что он не в ее вкусе, иначе ей грозила бы серьезная опасность.

– Салли Эймери, надо было выставить вас за дверь, пока у меня была такая возможность.

– Уже поздно, Александер Уэст. Итак, вот мое последнее предложение. Все, что я уже перечислила, плюс ужин. Готова поспорить, в холодильнике у Риа нет ничего, кроме ореховых котлет. Я права, ведь так?

Он покачал головой:

– Боюсь, что действительно поздно. Когда я увидел, как вы стоите, согнувшись перед морозилкой, у меня возникли безумные мысли… – Его взгляд скользнул по распахнутому белому халату, задержался на вырезе кофточки. – Потом вы встали и обернулись…

Салли ахнула, заправила за ухо непослушную прядку.

– Шампанское добавляется в сироп… – Она откашлялась. – Можете залить сейчас. Включайте миксер и начинайте взбивать.

– А когда можно пробовать?

– Когда смесь начнет загустевать.

– Чем займетесь вы?

– Проверю, как дела с подготовкой завтрашнего приема. – Жестом показав, чтобы он вылил шампанское в сироп, Салли набрала номер сестры. – Эль? Стойку для мороженого привезли?

– Да. Стойку крепят Шон и Бэзил. Все на месте. Ты там как? Голос у тебя усталый.

– Пришлось повозиться, но я справляюсь.

– Есть новости о Риа?

– Нет, но сегодня я не могу волноваться еще и за нее.

– Салли, а мы из-за нее не пострадаем? Риа обещала приготовить новое шоколадное мороженое к следующей неделе. Оно готово?

– Нет.

– Обалдеть. Просто не верится, что она так нас подвела!

– Я сама разберусь, – ответила она, отворачиваясь и прикрывая микрофон рукой, – даже если придется ехать за ней в Уэльс.

Потом Салли позвонила Бэзилу и спросила:

– Как ты отнесешься к тому, что вы с бабушкой недельку поработаете в кафе-мороженом Риа, начиная с завтрашнего дня?

– Торговать нормальным мороженым, как в старые добрые времена? Банановые сплиты, шоколадно-ореховые коктейли с горячей помадкой?

– Да-да. – Салли рассмеялась и вздохнула с облегчением. Приятно, что Бэзил так загорелся. – Я привлеку вам в помощь пару студентов; они будут обслуживать посетителей, но и вам придется потрудиться. Может быть, тебе даже удастся изобрести собственный сорт мороженого!

– Кто же откажется от такого предложения? Я, конечно, спрошу Лалли, но на меня можешь рассчитывать; да и она наверняка захочет помочь. Но как же прием у Джефферсонов?

– Никаких проблем. – Салли покосилась на Александера; тот склонился над миской и наблюдал за тем, как густеет смесь для сорбета. Ему в самом деле не помешает надеть колпак… – Я нашла добровольца, который охотно заменит тебя.

– Если вы обо мне, я ни на что добровольно не подписывался, – не оборачиваясь, заметил Александер.

– Кстати, передай бабушке, что к ужину у нас гость. Мне нужно подкупить его пирогом со стейком и пивом.

Глава 8

Мороженое – как лекарство; весь секрет в дозировке.

«Малая книга мороженого Роузи»

Александер воспринимал все окружающие звуки инстинктивно. В джунглях это часто спасало жизнь. Здесь тихо урчали морозильные установки, жужжал смеситель, через парадную витрину доносились звуки с улицы. Опасности они не представляли, поэтому он сосредоточился на Салли. Она пылко заверила какую-то Эль, что справится, потом повернулась к нему спиной и, понизив голос, решительно объявила, что готова искать Риа даже в Уэльсе. Удачной охоты! Он различил теплоту в ее голосе, когда она беседовала с человеком по имени Бэзил; услышав в ее голосе веселые нотки, он невольно улыбнулся. Ему хотелось улыбаться уже оттого, что она находилась в одном с ним помещении. Утром он ничего подобного не предвидел.

– Пирог со стейком и пивом? – переспросил он, так как последние слова явно имели отношение к нему.

– Если только вы не вегетарианец, как Риа, – ответила Салли. – В таком случае Джели поделится с вами тофу.

– Кто такая или кто такой Джели?

– Анжелика – моя младшая сестра. – Салли подошла к нему, заглянула в миску, проверяя, как там сорбет. – Та, что любит животных.

– А Эль?

– Вот большое ухо! Эль – сокращение от Лаванда; это моя старшая сестра. Но советую не называть ее полным именем, она не любит.

– Та, у которой три дочки.

– Всем еще нет пяти лет.

– Ужас какой!

– Посмотришь на нее – и кажется, что все просто… И муж ей во всем помогает. – На лицо ее набежала мимолетная тень. – Он очень ловко меняет подгузники.

– Молодец.

– Да… – Он снова заметил тень. Салли тряхнула головой. – Бабушку тоже зовут Лавандой, но все называют ее Лалли.

Сальвия – шалфей, Анжелика – дягиль, Лаванда, Бэзил – базилик… Тема примерно ясна.

– Нет, я люблю пирог со стейком, только не ожидал, что придется ужинать в компании лекарственных растений.

Салли поморщилась:

– Сегодня лекарственные растения плотоядны. «Пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его»[1]1
  Исх. 12:8.


[Закрыть].

Наверное, она хотела его развеселить, но Александер разглядел под ее улыбкой смесь самых разных чувств.

– Судя по той легкости, с какой вы цитируете, можно предположить, что вы делаете это не в первый раз, – заметил он.

– Так нас прозвала учительница, когда я еще училась в начальной школе. Кстати, мою мать звали Лилия.

Александер отметил про себя прошедшее время, но вслух ничего не сказал. Он и так узнал о Салли Эймери больше чем достаточно.

– Почти полный набор. А полное имя Фенни, наверное, Фенхель?

– На самом деле просто Фенни. Никто не станет звать маленькую девочку Фенхелем. Но общую мысль вы уловили. Ее сестер зовут Эстер и Марджи.

– Эстрагон и Майоран! Интересно, как бы их назвали, если бы они были мальчиками?

– Генри.

Он ухмыльнулся:

– Пролеска? «Травка доброго короля Генриха»?

– В травах вы разбираетесь, хотя на самом деле Генри – семейное имя по линии ее отца. Слушайте, извините, что не предлагаю вам более экзотического ужина, но завтра у меня трудный день. К тому же вид у вас неподходящий для того ресторана, в котором мне хотелось бы показаться. Так что выбирайте: либо ужин с лекарственными растениями, либо ничего. – Увидев, что он собирается пожать плечами, Салли воскликнула: – Не надо! – Опустив голову, Александер заметил, как выросла дыра на плече.

– Если вас так раздражает моя футболка, могу ее снять, – предложил он, с трудом подавляя улыбку.

– Нет! – воскликнула она более пылко, чем было необходимо. – Забудьте вы о футболке. Вот, попробуйте… – Она выключила миксер, достала из стакана две пластиковые ложки, попробовала сама, а вторую ложку протянула ему. – Что скажете?

Когда он нагнулся, чтобы зачерпнуть смеси, его взгляд задержался на вырезе шелковой кофточки, в котором виднелась ее грудь. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о сорбете.

– Ну? – спросила она, когда он не спеша облизнул ложку.

– Как будто переливается на языке.

– Ответ верный, – сухо сказала она.

Пусть Салли полуодета, она вернулась в образ «предпринимательницы года». Такое поведение немного сбивало с толку. Во время коротких наездов домой он выбирал себе в спутницы беззаботных тусовщиц, которые хотели только одного – веселиться. Наверное, он отстал от жизни. Пора расширить кругозор…

– Достаточно сладко? – спросила она. – Учтите, сорбет подают с капелькой ликера «Крем де Кассис» на дне бокала. Он добавит сладости и цвета. И с ягодами на коктейльной шпажке.

– Недостающее придется представить? – Сейчас его голова была занята совершенно другими мыслями. Как будут выглядеть ее волосы, если распустить их по плечам, как приятно будет гладить ее шелковистую кожу… – Какие ягоды?

– Малина и черника.

– Чудесно, – сказал он, облизывая ложку. – И… хотя жаль, что нельзя попробовать ликер и ягоды наяву… я бы ничего не добавлял. А знаете…

– Что? – спросила она после долгой, сосредоточенной паузы, явно ожидая, что он предложит еще один «волшебный» ингредиент.

– Готов поспорить с вами на сумму арендной платы за неделю, что сорбет разойдется задолго до огуречного мороженого.

– У вас предубеждение против несладкого мороженого, – сухо заметила Салли и снова включила смеситель. – Представьте, сколько там будет разных сортов. Избыток сладкого вызывает пресыщение.

– Вам-то опасаться нечего, – заметил Александер, прислоняясь к рабочему столу.

– Что, простите?

– Сальвия, или шалфей, принадлежит к семейству яснотковых и широко применяется в медицинских и кулинарных целях; листья обладают сильным остро-пряным запахом, пряным горьким вкусом… – Салли, разрываемая между облегчением и раздражением, развернулась к нему. – Лаванда, также из семейства яснотковых, широко применяется в парфюмерной промышленности, а ангелика из семейства зонтичных… Ваша младшая сестра похожа на ангела?

– Только если вы – брошенный пес. – Она хмуро покосилась на него. – Ну да, вы же ботаник!

– Так получилось. На самом деле я фармаколог, но специализируюсь на лекарственных растениях.

– Риа тоже отлично разбирается в травах. Она делает изумительный бальзам на основе лаванды…

– Без него я не уезжаю из дома. Нам есть чему поучиться у прошлого, а также у первобытных обществ.

– Значит, вот чем вы занимаетесь? – спросила Салли. – Находите растения, которыми люди пользовались много веков, привозите их домой и пытаетесь выяснить, что в них такого особенного?

– Растения исчезают с ужасающей скоростью. Мы теряем многие, так и не узнав об их существовании. Время работает против нас.

– Наверное, лекарственные растения куда важнее, чем редкие сорта орхидей.

– Гораздо важнее, – согласился он, но тут же расплылся в широкой улыбке. – Зато они далеко не такие эротические!

– Наверное, когда вы едете по главной улице, вас провожают взглядами, – сказал Александер два часа спустя, когда Салли открыла задние дверцы микроавтобуса, чтобы загрузить туда мороженое.

– На это и расчет, – ответила она, любуясь работой Джели. Микроавтобус был черный; на обоих бортах в рамочке из шариков ванильного мороженого красовалось название фирмы: «Сладкий шарик». В верхнем углу взрывался разноцветный салют, переходивший на крышу. – И вам нетрудно будет ехать за мной. – Она открыла морозильник.

– Ехать за вами? – он взял у нее большой контейнер.

– Домой… – Они снова оказались в опасной близости друг от друга. – К ужину? – Опасно близко! Стоит ей пошевелить пальцами, их руки соприкоснутся. Если она дотронется до него, он снова ее поцелует…

– Как наши успехи? – спросил он.

«Наши»…

– Еще два похода – и все, наверное.

Пока он загружал последние порции, Салли сходила за сумкой, осмотрела кухню, проверяя оборудование, включила охранную сигнализацию.

– Где вы припарковались?

– Нигде. Машину забрала Риа, а я вчера так устал, что не поехал домой. Сюда я пришел пешком.

– Пешком?! – От дома Риа до центра добрых две мили; простые смертные вызвали бы такси.

– Мне нужно было размять ноги.

– Ну да, наверное, для человека, который целыми днями прорубается сквозь заросли в джунглях, поход от дома Риа – просто легкая прогулка!

– Я срезал путь по берегу. Прогулка по берегу реки на рассвете – хорошее начало дня.

– И москиты с летучими мышами не портят удовольствия.

– Если хотите увидеть летучих мышей, погуляйте там вечером, – посоветовал он. – Нетопыри так и снуют вниз-вверх, когда ловят насекомых.

– В сумерках нетопырей можно увидеть и в нашем саду. – Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх. – Может быть, сегодня вам повезет.

– Мне повезет?

Александер заметил, как она вспыхнула, и сразу же у него сладко заныло внизу живота. Какое-то время оба молчали. Потом Салли сняла с вешалки жакет и накинула его на шелковую кофточку. Наверное, хотела отвлечь его внимание от своих форм. Поздно! Ее образ отпечатался в его подсознании. Даже если бы она надела мешок из-под картошки, он бы все равно видел голые гладкие плечи и упругую грудь, которая просвечивала сквозь тонкий шелк.

Салли села за руль. Александер не сдвинулся с места.

– В чем дело? Только не говорите, что не доверяете женщинам-водителям!

– А если так, вы пустите меня за руль?

– А вы как думаете? – улыбнулась она.

Женщины-водители в целом его не волновали. Зато его очень взволновала одна конкретная женщина-водительница. Сегодня утром он точно знал, что будет делать. Закроет «Радужную радость», разыщет Риа, убедит ее, что все проблемы решены. Несколько дней будет разбирать бумаги, которые накопились в его отсутствие, а потом вернется на Пантабалик и продолжит искать одно редкое растение, за которым он охотится уже не первый месяц. Аборигены слагают об этом растении песни. Александеру иногда казалось, что неуловимое растение – просто миф. А может быть, местные жители нарочно прячут его, боясь, что чужаки, украв его, лишат его силы.

Проведя совсем немного времени с Салли Эймери, он не только забыл обо всем. Все, к чему он стремился раньше, совершенно обесценилось. Салли окутала его своими ароматами, красками, заразила воодушевлением. Он не мог работать из-за ее улыбки, разящей наповал. Растрогала взглядом, наполненным сожалением о чем-то утраченном. Воспоминанием, которое он нечаянно в ней пробудил. Что-что, а это он умеет…

– Не будьте таким сексистом, – с улыбкой посоветовала она. – Уверяю вас, водительские права я нашла не на дне коробки с кукурузными хлопьями.

– Ну конечно, – ответил Александер. – Всем известно, что женщины получают водительские права в обмен на купоны от стирального порошка!

– Александер Уэст, вы невыносимы! – расхохоталась она.

– Да неужели? И как вы собираетесь с этим справляться?

– Я? – Она смотрела на него; глаза в тени казались темными и блестящими.

– А кто? Здесь, кроме нас с вами, никого нет.

Она слегка округлила губы, манящие и мягкие. Стоит нагнуться, и он опять поцелует ее… И снова разгорится пламя, которое весь день тлеет в нем. Он представил, как они вдвоем посидят в сумерках в саду, будут нюхать цветы, слушать вечернюю песню черного дрозда, наблюдать за летучими мышами…

Что значит «повезет»? Он хочет не просто поцеловать ее. Ему хочется притянуть ее к себе, увести в тихое место и заснуть, сжимая ее в объятиях. Проснуться с ней рядом и видеть, как она вот так на него смотрит.

– Александер Уэст, когда-нибудь кто-нибудь примет вас всерьез… и попадет в большую беду, – шутливо предупредила она.

– Вы так думаете? – Ему казалось, что в беду попал он сам. Пора бежать, пока он не наделал глупостей, о которых потом пожалеет. Он устало провел руками по лицу. – По правде говоря, я чувствую себя неважно, – сказал он. – Усталость накопилась… Боюсь, я усну, упав лицом в пирог вашей бабушки.

Салли повернула ключ в замке зажигания.

– Вам нужно поесть, – сказала она, пристегиваясь. Она понимала, что играет с огнем, и все равно тянулась к спичкам, не в силах устоять. – Вы спасли огуречное мороженое, и я должна хотя бы угостить вас чем-нибудь вкусным. А еще вы спасли мои ногти! – Она вскинула голову, и вдруг до нее дошло. Он не хочет ехать к ней домой вовсе не потому, что устал или не доверяет женщинам за рулем. Он просто пытается вежливо отказаться от приглашения, которое она ему навязала!

Она такая. Все организует, любит руководить… По-другому и нельзя, если хочешь, чтобы дело было сделано. Но сейчас все иначе.

Весь день они пикировались, прикасались друг к другу, даже поцеловались. Они не дети. Оба понимают, как легко перейти грань, из-за которой нет возврата.

У нее впереди вся жизнь. А у него, наверное, кто-то есть. Его кто-то ждет. Он отнесся к ней снисходительно и помог ей, но на большее рассчитывать нечего. Тот поцелуй ничего не значил. Стараясь справиться с разочарованием, она сказала:

– Ну да… обидно будет, если подливка попадет вам в глаза. И потом, совершенно очевидно, что вы должны хорошенько выспаться.

– Спасибо, – с кривой улыбкой ответил он.

– Не за что. Садитесь! Я подвезу вас к дому Риа.

– Не нужно. Вам не по пути, а мне нужно расслабиться. Не привык целыми днями сидеть за письменным столом.

Ей было по пути, но, несмотря на горячее желание подвезти его домой, накормить и уложить спать под свое пуховое одеяло, чтобы он целые сутки нежился в тепле и уюте, она не стала настаивать.

Она должна быть ему благодарна. Она не относится к тем женщинам, которых называют «мать-земля». Она не умеет заваривать травы, печь хлеб и придумывать изумительные сорта мороженого, как Риа. В ее мире большую роль играют цифры, доходы, расходы. Она составила пятилетний план, который позволит ей встать наравне с легендарными местными предпринимательницами Амариллис Джонс, Уиллоу Армстронг и Вероникой Каваной. Они проложили путь, стали для нее путеводными звездами. А мужчина, который обитает в таких краях, где нет почты, наверняка умеет о себе позаботиться. Она должна работать, делать миллионы. Последнее, что ей сейчас нужно, – предаваться страсти с мужчиной, который вот-вот уедет.

– Вас точно не подвезти? Не хочу, чтобы вы упали в обморок где-нибудь на лесной тропинке.

– Нет, спасибо. Передайте мои извинения вашей бабушке. Не сомневаюсь, она готовит замечательно. Жаль, что я не отдам должное ее стряпне.

– Вообще-то, говоря о вкусной еде, я скрестила пальцы на счастье. Ужин в нашем доме напоминает азартную игру. Может быть, вам и повезло… Ну, Александер, спасибо вам за помощь. Я вам правда очень признательна. Если Риа даст о себе знать, попросите, чтобы она мне перезвонила!

– Дайте ваш телефон. – Он вбил ее номер в память своего мобильника и посторонился, давая ей проехать.

Салли решила: Александер ждет не дождется, когда она уедет. Телефон он по-прежнему держал в руке. Наверное, как только она скроется из виду, он вызовет такси.

Она коротко гуднула ему на прощание, выехала на улицу и сразу угодила в пробку. Александер обогнал ее на перекрестке. Наверное, он заметил ее микроавтобус, но не остановился и не оглянулся. Салли смотрела ему вслед, и ей хотелось плакать. Он уходил широким шагом. Сзади кто-то нажал на клаксон, и она увидела, что свет на светофоре давно переключился, и повернула на улицу с односторонним движением, которая вела к ее дому.