Текст книги "Время желаний. Другая история Жасмин"

Автор книги: Лиз Брасвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Мы можем выбраться наружу? – спросил он у Жасмин, хватая ртом воздух.

– Прямо впереди, – пропыхтела она. – Там будет лоджия с колоннадой, которая открывается во внутренний Сад Благоуханных Скамеечек для Ног.

Аладдин воззрился на нее.

– Шучу, – мельком улыбнулась она. – Они ни капельки не благоухают.

Тигр большими скачками мчался вперед, как будто понял, в чем заключается план. Ковер держался позади, словно прикрывал им спины.

Аладдин не совсем понимал, что это за лоджия такая, но впереди оказался зал с рядами колонн, у которого не было одной стены: он открывался во внутренний дворик без крыши. Дворик был засажен лимонными деревьями и душистым цветущим миртом, а также в изобилии заставлен горшками с розами. Во дворике тоже были колонны, украшенные прихотливым орнаментом, и статуи, изображающие древних речных богов. Скамеечек тоже оказалось немало, вырезанных в форме розовых цветков.

А еще там была дюжина стражников, поджидавших Аладдина и Жасмин.

– Стоять!

Аладдин отпрянул, когда первая пара стражников бросилась на него. Один из них, что помускулистее, успел ухватить Аладдина поперек пояса и свалить его на пол. Жасмин как-то сумела увернуться от его напарника.

Тигр взревел и замахнулся лапой, готовый одним ударом выпотрошить обидчика.

– Раджа, не смей! – крикнула Жасмин. – Он не виноват! Это Джафар приказал ему!

– Обязательно именно сейчас заботиться о благе подданных? Нельзя было подождать пару минут? – вслух подосадовал Аладдин, одновременно пытаясь вывернуться из хватки стражника. Когда из этого ничего не вышло, он свернулся в тугой комок. Потом нацелился ступнями стражнику между ног. А потом, напрягая все мышцы, резко распрямил ноги и руки разом.

Стражник завопил, согнулся в три погибели и повалился на бок. Аладдин тут же вывернулся из-под него и вскочил на ноги.

– Нужно разделиться! – крикнул он, отпрянув в сторону.

Острый клинок со свистом рассек воздух прямо над его головой. Он тут же сгруппировался, ухитрившись в кувырке пнуть нападающего так, что тот повалился на следующую пару стражников. Ятаганы сверкали вокруг, как молнии.

Пронзительный крик Жасмин заставил его снова вскочить. Один из стражников изловчился схватить ее за кушак и теперь тянул к себе. Не сдаваясь, она отчаянно цеплялась одной рукой за статую... а другой уже тянулась к своему серебряному кинжалу.

Раджа повернулся и снова взревел.

– Дурень! – рявкнул подоспевший в разгар схватки Расул. – За такое обращение с принцессой султан тебе голову снимет!

Раджа прыгнул.

Что случилось дальше, Аладдин не видел, потому что в этот самый момент на него бросилась следующая пара стражников, нацелив острия мечей прямо ему в грудь.

Аладдин пригнулся и закружился, как дервиш. Ему удалось подставить подножку одному из стражников так, что тот натолкнулся на напарника, и они оба повалились на пол с пугающим лязгом и треском.

– Ковер! – скомандовал Аладдин, едва переведя дух. – Забери Жасмин!

Ковер чуть помедлил, танцуя в воздухе и успешно отвлекая стражников, которые рьяно подпрыгивали под ним, пытаясь дотянуться до него кончиками своих ятаганов. Раджа, который к этому времени успел каким-то образом управиться с остальными, пристально смотрел на них сзади, готовясь к новому прыжку.

По приказу Аладдина ковер головокружительным зигзагом проскочил между колоннами туда, где находилась Жасмин. Стражники тут же ринулись в погоню... и оказались лицом к лицу с тигром.

Сам Аладдин не успел ничего предпринять, потому что его вдруг сгребла сзади очень знакомая пара рук, отлично знающих свое дело. Руки принадлежали Расулу.

– Попался, “Уличная Крыса. На этот раз тебе не сносить головы.

– У меня она хотя бы есть, – огрызнулся Аладдин. Но сколько бы он ни брыкался и ни вырывался, Расул держал его крепко. Вскоре подоспел и второй стражник, наставив острие клинка Аладдину в живот.

Обстоятельства складывались из рук вон плохо.

Зато он увидел, что Жасмин все же избавилась от своих преследователей, подпрыгнув и ухватив парящий над ней ковер за кисточки на углах. Ковер поначалу немного просел под ее весом, но потом собрался с силами и взмыл в небо, унося на себе Жасмин, которая болталась на нем, как зайчонок в когтях беркута.

Аладдин вздохнул с облегчением. С ним-то все будет в порядке... а может, и нет. Но это было не так уж важно. Главное, что Жасмин спаслась.

Неведомо откуда прямо на голову стражнику с мечом с отчаянным визгом прыгнул Абу.

Большего времени Аладдину и не требовалось: он со всей силы оттолкнулся от пола ногами, двинув спиной Расула, который по-прежнему не разжимал хватки, заломив ему руки. Не выпуская Аладдина, Расул рухнул навзничь.

Аладдин из последних сил сдержался, чтобы не заорать, когда его руки оказались вывернуты самым неестественным образом.

Расул зашипел от боли и чуть-чуть ослабил хватку. Аладдин принялся бешено извиваться, как пойманный хорек, пока не почувствовал слабину и не вырвался.

– Эй! – раздался сверху голос у него над головой.

Аладдин задрал голову.

Совершенно вразрез с его дивным планом спасения, Жасмин вовсе не убежала, как ей полагалось сделать. И не улетела. А свешивалась через край крыши прямо у него над головой. Жасмин указала на Аладдина рукой, и ковер тут же нырнул вниз, прямо к нему.

– Принцессы всегда такие непослушные? – с ухмылкой крикнул он, готовясь вспрыгнуть на ковер.

Расул с яростным воплем ринулся на Аладдина, замахнувшись мечом. Самый кончик клинка достиг Аладдина и рассек ему бок.

Пошатнувшись от удара и боли, Аладдин почувствовал, как по коже заструилась горячая кровь.

Жасмин ахнула.

С шипением втянув воздух сквозь зубы, он заставил себя держаться прямо. Ковер был уже совсем рядом, оставалось сделать только шаг...

Но следующая атака Расула была направлена не на Аладдина.

Ковер в последний миг метнулся в сторону, но чуть– чуть не успел.

Удар Расула пришелся на самый уголок и отсек ему кисточку. Ковер отчаянно содрогнулся и, накренившись, кособоко отлетел в сторону, стараясь кое-как выправиться. Расул злобно зарычал.

Аладдин чертыхнулся.

– Я не хочу убивать тебя, Уличная Крыса, – сказал Расул, поднимая меч.

– Оно и видно, Расул, – фыркнул Аладдин, отпрянув назад.

– Но если принцесса исчезнет, мне придется поплатиться за это головой. И всем моим людям тоже.

Уголком глаза Аладдин заметил, что ковер медленно летает туда-сюда мимо весьма интересного ряда статуй и колонн, которые при взгляде под этим углом были выстроены почти в одну линию. Идея начала обретать форму.

– А если принцесса не исчезнет, ее заставят выйти замуж за человека, про которого ты и сам знаешь, что он чудовище. Даже хуже тебя! – крикнул Аладдин, пригибаясь и проскакивая мимо Расула.

Расул развернулся быстрее, чем можно было ожидать от человека его размеров, и взмахнул мечом за спиной Аладдина.

Аладдин присел и увернулся. А потом, прыгнув, как лягушка, ухватился руками за голову ближайшей статуи, с силой оттолкнулся и перескочил на следующую. И дальше на третью, не теряя ни секунды драгоценного времени.

Расул слишком поздно догадался, что он задумал, однако бегал он быстро.

С последней, самой высокой декоративной колонны Аладдин прыгнул, собрав все силы. От толчка колонна зашаталась на своем пьедестале.

Руки парня уцепились за край крыши. Глиняная черепица захрустела под его пальцами. Жасмин тут же ухватила его за запястья и помогла взобраться наверх.

Внизу под ними, во внутреннем дворике, раскачавшаяся колонна не устояла и начала падать. Аладдин с нарастающим страхом смотрел, как Расул растерянно топчется на месте, пытаясь понять, что происходит.

– Ковер! Забери Расула! – крикнул Аладдин. – Сгони его с того места!

Все еще медленно и неуклюже раненый ковер полетел к капитану стражи. Он не столько сбил его с ног, сколько попросту спутал его лодыжки.

Абу успел взобраться по колонне и спрыгнуть с нее на крышу за долю мгновения до того, как она с грохотом рухнула на каменный пол дворика.

Расул оказался не таким везучим.

Здоровенный стражник повернулся, поднял глаза – и завопил.

А потом раздался совершенно кошмарный хруст.

Аладдин резко отвернулся, но все же успел увидеть, как оставшаяся свободной рука Расула чуть дернулась, приподнялась и бессильно упала на камень.

Рождение армии

Три неясных силуэта крались друг за другом по гребню дворцовой стены. Ночь была до того темной, что заметить их можно было лишь по тому, что кое-где звезды вдруг переставали светить. А в башнях, покоях и казармах столицы тем временем нарастал шум. Звучали приказы, снаряжались погони, предоставлялись объяснения, катились с плеч головы...

Аладдин, Жасмин и Абу наконец добрались до участка стены, где рядом с ней стояли несколько рослых пальм и где, по иронии судьбы, Жасмин совсем недавно совершила свой прошлый побег. Осуществить прыжок со стены на пальму с тигром было бы невозможно, но зато волшебный ковер намного облегчил бы задачу. Бросать их обоих во дворце было очень и очень неправильно, так что настроение у беглецов было хмурое и унылое.

Аладдин растянулся на гребне и, держа Жасмин за руки, спустил ее как можно ниже, так что ей пришлось пролететь футов десять до колючих верхушек деревьев по ту сторону стены. Приземлилась она не то чтобы мягко, но вполне успешно, а что касается зацепившейся за колючие листья пальмы пряди волос... ну, волосы вырастут снова.

Аладдин спрыгнул следом за ней. Кожа на боку от этих усилий натянулась, и рану сильно саднило. Кажется, она снова начала кровоточить.

Они ловко, как ящерицы, соскользнули по стволам вниз и, едва коснувшись земли, со всех ног припустили в сторону Квартала Уличных Крыс.

Они не успели убежать далеко, как вдруг в темноте начал нарастать какой-то странный звук – как будто исполинская сороконожка затопотала по мостовым своими острыми лапками...

Аладдин бросил на Жасмин вопросительный взгляд. Она прижала палец к губам.

– Нам надо спрятаться! – едва слышно прошептала она.

Аладдин огляделся в поисках убежища и почти сразу обнаружил заброшенный дом. Наверное, заброшенный: вся Аграба сегодня, за исключением дворца, казалась пустой и как будто вымершей. Дома стояли темные и молчаливые, с плотно закрытыми дверями и ставнями, разве что кое-где в щели пробивался неяркий свет ламп. Даже в богатых кварталах чайханы и кофейни были закрыты, никто не проводил вечер за беседой в саду, в палисадниках не играли дети. Тяжелая, настороженная тишина, которую Аладдин застал по возвращении из пещеры, казалась еще более глухой из-за этого непонятного, зловещего многоногого топота.

Скользнув за расхлябанную, едва держащуюся на петлях дверь, они увидели внутри остатки давно пришедшей в негодность мебели, на которые не покусились даже самые нищие. Все было покрыто слоем пыли и вездесущего песка, который ветер нес из пустыни. Было ясно, что здесь давным-давно никто не живет. Жасмин устало опустилась на драный соломенный тюфяк. Он наверняка кишел насекомыми, но сейчас ей не было до этого дела.

Аладдин остался стоять у двери, наблюдая за происходящим на улице через щель в рассохшихся досках.

Всего в нескольких футах от двери промаршировал отряд из шести... стражников. Аладдин просто не смог придумать, как еще их назвать. Они были в такой же блестящей черной униформе, как те люди на параде, которые выступали с систрумами. Их движения были отточены и слажены, как будто все они были единым организмом. В руках они держали какое-то незнакомое оружие – длинное, с лезвием на конце, а на ногах у них были сапоги, какие часто носят наездники, с металлическими шпорами на пятках.

Но больше всего Аладдина поразили их лица... и их глаза. Они казались совершенно одинаковыми. Точь-в-точь как у тех прелестных танцовщиц на параде. Эти стражники тоже походили друг на друга больше, чем родные братья, прежде всего выражением лиц. Тот же пустой, ничего не выражающий взгляд, те же губы, сжатые в прямую линию. То ли статуи, то ли куклы...

Аладдин поежился, сам не зная почему.

– Да кто же они такие? – чуть слышно бросил он, когда странный отряд скрылся за поворотом улицы.

– Патруль охраны общественного порядка. Задумка Джафара, – с унылым вздохом отозвалась Жасмин. – Они... вообще-то я и сама толком не знаю, кто они такие. Кажется, тут тоже не обошлось без колдовства.

За разговором она расплела волосы, вынув из них заколки и шпильки, и принялась перебирать их пальцами. Черные пряди запылились и спутались, но все равно Аладдин с огромным удовольствием помог бы ей причесать эти непокорные локоны.

– Эти патрули – только часть великих планов Джафара относительно Аграбы. Они маршируют по городу все ночи напролет, вроде как для того, чтобы сдерживать преступность. Так он говорит. Полагаю, многие люди даже довольны этим, потому что чувствуют себя в безопасности.

– Как-то они выглядят... странно.

Жасмин сидела бледная и измученная, безвольно свесив руки. После столь удачного побега они должны были бы торжествовать, но на ее лице не было радости. Поймав себя на этой мысли, Аладдин осознал, что тоже совсем не настроен ликовать. Конечно, он испытывал облегчение. Но при этом переживал из-за волшебного ковра. Да и вообще за последнюю неделю ему пришлось увидеть столько всяких ужасов, сколько он не видел прежде за всю свою жизнь.

– Мне очень жаль твоего отца, – мягко сказал он, садясь рядом с девушкой.

Лицо Жасмин тут же напряглось. Ее глаза снова заблестели, но нехорошим, злым и жестоким блеском. Она согнула и разогнула пальцы, как тигр, обнажающий когти.

– Джафар убил его. Прямо на моих глазах. Я даже не представляла себе, как он... ненавидит моего отца. Он ведь мог сделать с ним все что угодно. При его-то могуществе... он мог просто выгнать его или превратить в мышь. А вместо этого он просто взял и спихнул его с балкона. Вот так, запросто.

– Я думаю, Джафар давно вынашивал свои честолюбивые планы... и уже давно исходил злобой, – осторожно заговорил Аладдин. – Все, что он делает, было заранее спланировано. То, что меня схватили якобы за то, что я тебя похитил, тоже было частью этого плана. Я был нужен ему, чтобы добыть для него лампу с заточенным в ней джинном.

Жасмин растерянно сморгнула:

– Так это ты добыл для Джафара лампу?

– Ага. Но это долгая история... Забавно, совсем недавно я уже говорил то же самое. Возможно, в один прекрасный день я расскажу тебе все от начала до конца. Пока же достаточно сказать, что я больше никогда и ни за что не полезу ни в одну пещеру.

Жасмин нахмурилась:

– Так, значит... это не из-за меня? Ему просто нужен был кто-то, кто угодно, кого можно было бы заставить проделать для него грязную работу?

– Понятия не имею. Я и сам уже думал об этом. Но ты все равно виновата – в том, что не подумала о последствиях, когда отправилась в наряде простолюдинки гулять по Аграбе, – мягко усмехнулся Аладдин. – А я-то думал, что просто красивая девушка-богачка решила развлечься и посмотреть на трущобы... Ваше Высочество.

– Ты правда думаешь, что я красивая? – спросила она, широко распахнув глаза.

Аладдин оторопело замер с открытым ртом, не зная, что сказать.

– Ха! Шучу. Конечно, ты так думаешь, – прыснула Жасмин самым неподобающим принцессе образом и пихнула его в плечо, на мгновение чем-то напомнив ему Моргиану – не сказать, чтобы неприятным образом. – Твои мысли так же легко читать, как книгу на арамейском. – Но ты все-таки должен сказать мне правду об одной вещи, – добавила она, вдруг посерьезнев.

– Все, что хочешь, – пообещал он.

– Как тебя зовут?

Аладдин расхохотался.

– Действительно, мы ведь так и не представились друг другу, как полагается. – Он вскочил на ноги и склонился в низком поклоне. – Я Аладдин, сын Атефех, дочери Тванкеха, который был сыном Ибрагима, который был сыном еще каких-то людей, о которых ты никогда не слышала. И никто не слышал.

– А я... ладно, ты и так уже знаешь, кто я такая, – сказала Жасмин, снова сникая. – Ия очень, очень сожалею о том, через что тебе пришлось пройти.

– Оно того стоило. По большей части, – хмыкнул Аладдин, снова усаживаясь на пол рядом с ней. Он поморщился от боли в боку. Жасмин это заметила. Но когда она потянулась к его ране рукой, Аладдин мягко ее отвел. – А кроме того, раз уж я выжил, я готов поквитаться с теми, кто все это затеял. Мы разберемся с Джафаром, не сомневайся. И вернем тебя на трон. Пока не знаю как, но мы обязательно это сделаем. В память о твоем отце.

– Из мести за моего отца, – прошипела Жасмин сквозь стиснутые зубы. Ее пальцы снова сжались в кулаки, а взгляд уставился в пространство, разгораясь гневом.

Аладдин потер ладонями лицо. Слишком много всего случилось. И за слишком короткое время. Все вокруг менялось так быстро... Старый султан умер. Не сказать, чтобы он был великим человеком, как некоторые выдающиеся правители, но он по крайней мере был вменяемый. А Джафар, его мерзкий визирь, теперь сделался совершенно безумным диктатором. И Аграба стала совсем другой.

А теперь еще и Расул погиб.

Конечно, Аладдин не питал к нему пылкой любви, особенно после того, как он наградил его раной на боку. Но, как и старый султан, он был привычной частью жизни Аладдина. Расул гонялся за ним еще с тех пор, как он был мальчишкой. Теперь Аладдин стал взрослым юношей, а Расул дослужился до капитана стражи. Можно сказать, они выросли вместе... только шли всю жизнь по разным дорогам.

Непривычная боль набрякла тяжким комом в груди. Аладдин никогда не желал ему смерти. И до сих пор ни разу не становился причиной чьей-то гибели. Теперь для него тоже все изменилось. Это чувство вины было новым. А все новое в последнее время оказалось просто ужасным.

Кроме Жасмин.

От одного взгляда на нее у него становилось легче на душе. Волосы она теперь заплела в косу и обернула ее вокруг головы, как делали девушки-кочевницы, а выбившиеся прядки завивались за маленьким ушком самым очаровательным образом. И ее лицо, даже выпачканное пылью, все равно сияло свежестью.

Будь сейчас другое время и другое место, он непременно бы ее поцеловал.

Но она тоже стала другой. Горе ее изменило. На его глазах веселая, добрая и щедрая – хоть и очень наивная – девушка превращалась в нечто темное и пугающее.

Это надо было остановить.

– Мы должны его остановить, – произнесла она вдруг окрепшим голосом, странным эхом отразив его собственные мысли.

– Согласен, мы так и сделаем, – сказал он негромко, обнимая ее рукой. – Но я не думаю, что мы сможем справиться с ним только собственными силами. Давай для начала доберемся до безопасного места. Пойдем к Моргиане. А там уже решим, как нам действовать.

Аладдин поднялся и подал Жасмин руку. Она взялась за нее и тоже встала, с трудом преодолевая изнеможение.

Прежде чем выйти, он выглянул наружу и осмотрелся, но опасность, похоже, миновала. Отсюда было слышно, как Аграба постепенно сбрасывает оцепенение после прохода ночного патруля – так робкие ночные насекомые, умолкшие в траве, снова начинают стрекотать, когда скроется вдали потревоживший их всадник.

Они торопливо прошли всего четыре дома вдоль улицы, когда Жасмин неожиданно спросила:

– Погоди, а кто такая Моргиана?

Аладдин вздохнул, замявшись.

– Друг, – решил он наконец.

– «Друг»? – скептически переспросила она.

– Мы знали друг друга с детства. Вместе выросли. А потом вроде как... наши пути разошлись.

– Вот как? Наверное, она сделалась ученым? – поддразнила его Жасмин, хотя в ее голосе слышалось явное облегчение. – Или жрицей? Или завела детей?

– Нет, хуже. Она стала вором. Только таким, что... в общем, не чета мне. Вместе с Дубаном они организовали целую преступную банду. Начали с того, что стали обучать самых маленьких беспризорников в Квартале Уличных Крыс попрошайничеству. Помнишь, я показывал тебе на улице? Так вот, это они и есть. А потом они стали обучать их воровству. А иногда и другим вещам, таким же гнусным. Я был не согласен с их... жизненной философией. По этой причине и из-за того, что случилось с моей семьей, мы перестали общаться.

– Каких-то несколько дней назад я вообще ничего не знала ни о базарах, ни о ворах, ни о бедности. А сегодня выясняется, что даже воровство бывает разных уровней, – покачала головой Жасмин.

– Ага, а попробуй оказаться похороненной в брюхе каменного тигра, – предложил Аладдин. – Это действительно распахнет перед тобой целый новый мир.

Жасмин очень понравился потайной вход в логово Моргианы – и совершенно не понравились кинжалы, кончики которых мгновенно уткнулись им в бока, как только они с Аладдином перешагнули порог главной комнаты.

– Второй раз за неделю, Аладдин, – медленно произнесла Моргиана. Судя по всему, они с Дубаном как раз ожесточенно спорили о чем-то, стоя лицом к лицу с весьма свирепым видом. – Какая честь для меня.

– Еще бы, – прошипел Аладдин, стараясь не вздрагивать от боли, когда какая-то чумазая кроха ткнула его кинжалом прямо в раненый бок.

– Ох, да отпустите вы их, – вяло махнул рукой Дубая. – Аладдин и его подружка для нас не опасны.

Моргиана коротко кивнула детям, и они тут же растворились в темноте, как тени. А потом улыбнулась старому другу быстрой белозубой улыбкой.

– Тем более такая впечатляющая подружка, Аладдин. Расскажи-ка, как ты умудрился подцепить саму принцессу Жасмин?

Жасмин таращилась на нее с потрясенным видом. Аладдин тоже, конечно, удивился, но не слишком сильно. Под слоем пыли и пятнами крови было видно, что одежда Жасмин сшита из шелка и атласа, уложенная поверх головы коса не скрывала ее короны, и тяжелые золотые серьги тоже говорили о многом. Моргиана просто чуть быстрее сориентировалась, чем он сам в свое время: ее-то не отвлекала красота девушки, и она быстро смекнула, кто перед ней на самом деле.

К тому же, мысленно прибавил он в свое оправдание, Жасмин теперь была без платка на голове.

Жасмин скосила глаза, пытаясь проследить взглядом, на что именно указывает Моргиана, вздернув подбородок. Когда до нее дошло, что это ее диадема, она быстро сорвала ее с головы и бросила под ноги ворам. Драгоценное украшение упало на грязный пол с угрожающим тяжелым звоном.

Дубан и Моргиана – и даже Аладдин – так и подскочили от удивления.

– Заберите ее. Мне все равно. Я потеряла отца, потеряла своего тигра... и свое царство. Какой мне теперь от нее толк?

– Ух ты, – отреагировал Дубан.

– Послушай, не стоит так бросаться короной, – быстро вмешался Аладдин. – Мы могли бы...

– Если бы я захотела твою корону, принцесса, я бы сама взяла ее у тебя, – сказала Моргиана. Ловко поддев диадему пяткой, она подхватила ее одной рукой и, подойдя к Жасмин, протянула ей. – Все мое в этом доме – твое, – произнесла она традиционные слова приветствия. – Если вы хотите пить, у меня есть вода.

Жасмин приняла из ее рук корону и неуверенно улыбнулась.

– Мне и правда очень хочется пить. Я бы не отказалась от чашки воды.

– Прошу, – сказала Моргиана, указывая на низенький стол в окружении брошенных на пол подушек. Жасмин устало, но по-прежнему грациозно опустилась на одну из них, скрестив ноги. Аладдин плюхнулся рядом, не сильно заботясь об изяществе. Следом устроились за столом и Дубан с Моргианой. Мальчик по имени Хасан принес два кубка с водой: обычный, серебряный, для Аладдина, и золотой – для Жасмин.

– Благодарю, – сказала Жасмин, приветственно поднимая кубок и осушая его одним долгим глотком. Потом она перевернула кубок и посмотрела на его донышко. – А... я так и подумала. Это из дворца, из малого банкетного сервиза. Здесь печать моего отца.

– Из-за этой печати мы и не смогли от него избавиться, – сказала Моргиана, разводя руками и пожимая плечами. – На такие вещи не найти покупателей. Проследить их происхождение очень легко, а наказание за кражу из дворца – смерть. Поэтому мы пользуемся ими только здесь.

– Гм, – начал было Аладдин. У Дубана тоже вид был немного смущенный.

Жасмин устало махнула рукой.

– Да это я просто так, поделилась наблюдением. Сказать по правде, мои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, в последнее время очень изменились.

Дубан и Моргиана быстро переглянулись – до того измученным казался ее голос.

– Похоже, что вы, ребята, сильно нервничаете, – заговорил Аладдин, пододвигаясь к столу вместе с подушкой и деловито хватая с блюда хурму и жареную перепелиную ножку. Мясо оказалось неожиданно сочным и хорошо приготовленным. – Новые стражники, да еще соглядатаи на каждом углу – ага, их я тоже заметил. Даже ту хорошо одетую женщину в синем. Полагаю, дела в Аграбе при новом правителе идут просто великолепно.

– Не все перемены к лучшему, – буркнул Дубан, что– то прихлебывая из своего кубка, явно не воду, и утирая ладонью капли с бородки.

– Мы думали, что эти патрули по охране общественного порядка будут состоять из обычных увальней, вроде стражников с базара, – сказала Моргиана. – Но они... совсем другие. В них есть что-то неестественное. Никто не знает, кто они такие и откуда взялись. И насколько я проверяла, в последнее время в город не прибывали никакие чужеземные караваны с десятками одинаковых солдат.

– А порядок они поддерживают отлично, это точно, – проворчал Дубан. – Всего час назад наши ребята нашли одного вора... Его прикололи к городской стене, как жука: по одному кинжалу в запястья, в стопы, в шею и в сердце. Чужой вор, не из наших, – поспешно добавил он.

– К тому же есть и кое-какие проблемы с инфляцией, – неторопливо проговорила Моргиана, тоже наливая себе вина из кожаной фляжки. – И это не шутка.

– Инфляция? Это ведь что-то, связанное с деньгами, да? – переспросила Жасмин. – Но при чем здесь это?

– Видишь этот апельсин? – спросила Моргиана, накалывая лежащий на столе оранжевый плод собственным кинжалом. – Неделю назад их можно было купить целую дюжину всего на один серебряный шекель. А сейчас? Сегодня на базаре всего один апельсин стоит двадцать золотых дариков. Или золотых джафаров – уж не знаю, как они называются, эти колдовские монеты.

– Если золото самой собой сыплется с неба, – принялся объяснять Дубан, видя, что Жасмин все еще не понимает, о чем речь, – и если каждый может заполучить его столько, сколько пожелает, оно попросту теряет ценность. Становится не дороже песка.

Моргиана указала подбородком на кучки золотых монет в углу пещеры.

– Сейчас все это почти ничего не стоит.

Аладдину снова вспомнились горы сокровищ, спрятанные далеко в пустыне. Его посетила странная мысль: а что, если подобное уже случалось... раньше? Быть может, эти сокровища были зарыты глубоко под землей вовсе не потому, что какой-нибудь обезумевший старый султан пожелал похоронить свои богатства вместе с собой, а потому, что кто-то едва не погубил мир, принеся в него слишком много золота? С помощью джинна, лампа которого оказалась единственной «никчемной» вещью среди всех этих груд... Может быть, все это было спрятано для того, чтобы уберечь людей от могущества желаний.

Он запустил пятерню в волосы. До сих пор ему редко доводилось предаваться глубоким размышлениям о судьбах мира. Хотя он начинал подозревать, что и это тоже скоро изменится.

– Вряд ли подобное входило в намерения Джафара, – пробормотала Жасмин. – Не думаю, что он это предвидел.

– Ты вроде говорила, что у него были более грандиозные планы, верно? – быстро вставил Аладдин. – Что-то еще более страшное?

– Более страшное, чем обесценившееся золото? – чуть насмешливо спросила Моргиана. – Боюсь сломать голову, придумывая, что бы это могло быть.

Жасмин кивнула. Похоже, недолгий отдых и глоток воды вернули ей всю ее живость и решительность.

– Мы должны остановить Джафара. Слушайте: у него есть лампа, в которой заточен заключенный в рабство джинн. Пока он успел загадать только два желания: первое – стать султаном и второе – сделаться самым могущественным в мире чародеем. Его третье желание джинн не смог выполнить, потому что оно нарушает законы магии.

– И что же это за желание? – спросил Дубан, затаив дыхание.

Жасмин покраснела и замялась. Эта часть рассказа оказалась для нее слишком трудной.

– Джафар захотел невесту, которая вышла бы за него добровольно, – выговорила она наконец. – Он хотел, чтобы джинн заставил меня влюбиться в него.

– О, – обронила слегка разочарованная Моргиана. – И это все? И что тут такого ужасного?

К большому облегчению Аладдина, Жасмин не восприняла это как оскорбление.

– Просто это главное, чего он хочет, помимо власти, – пояснила она. – Больше всего на свете Джафар жаждет, чтобы все его любили и восхищались им. Для этого он и устраивает свои небывалые парады, осыпает людей дождем из золота и произносит речи с балкона. Он хочет, чтобы все, включая меня, его обожали.

– Ну, я бы такого не пожелал. Не хочу никого обидеть, – сказал Дубан, тоже слегка ошеломленный услышанным. – Другое дело какие-нибудь чудеса, вроде тех, о которых говорится в мифах и легендах. Как насчет коня, который скачет быстрее ветра, или корабля, который может летать к звездам? Вот что я пожелал бы себе.

Моргиана, прищурившись, уставилась на Аладдина.

– Прости, пожалуйста, правильно ли я понимаю, что ты привел в наше тайное убежище предмет вожделений самого могущественного колдуна в мире?

– Гм. Да?.. – выдавил из себя Аладдин, силясь улыбнуться.

– Мы могли бы хорошенько за нее поторговаться, – предложил Дубан.

– Если бы он знал, что я здесь, он бы уже напал, – быстро сказала Жасмин. – Не думаю, что он способен видеть сквозь стены. Но позвольте, я продолжу. Джафар пришел в ярость, когда джинн не смог... не смог заставить меня полюбить его. Магия не может пробуждать любовь, или напрямую убивать людей, или воскрешать их из Мертвых. Поэтому сейчас Джафар бросил все свои силы на то, чтобы найти способ нарушить законы магии. Он уже разослал десятки свои прислужников по всему свету, чтобы отыскать источники древнего запретного знания, которые могли бы ему помочь. Джафар хочет, чтобы его все любили, а еще он хочет снарядить армию мертвецов, чтобы завоевать весь мир.

Когда до остальных дошло значение того, что сказала Жасмин, в пещере воцарилась гробовая тишина.

– Шутишь, – ляпнул наконец Дубан, таращась на нее во все глаза.

– Ничего подобного, – мрачно покачала головой Жасмин. – Я была свидетельницей его первых попыток. Поверь мне, это... непохоже на шутку.

Моргиана вполголоса выругалась на языке своей матери.

– Черная магия Шайтана! Это серьезное дело, Жасмин, – сказала она почти обвиняющим тоном.

– Прямо и не знаю, что хуже, – хмыкнул Дубан. – Поднять мертвых из могил, чтобы заставить их служить себе, или изобрести заклинание, которое принудит всех нас воспылать к Джафару пылкой безоговорочной любовью. Навсегда.

– По мне, так и то и другое звучит одинаково ужасно, – высказался Аладдин. – Мы должны остановить его. Или убраться из города. Ну, или погибнуть при попытке.