Текст книги "Драконы бумажной горы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Ничего удивительного, что до Люмин добрались лишь жалкие ледяные осколки. Втоптав их в пол, она выдвинула потайной ящик печатной машинки и сжала в руке вторую половину посоха.
За окном тем временем развернулась ожесточенная битва, в которой у Чайльда и его отца не было ни единого шанса. Даже с одной половиной посоха Повелитель Метели был непобедим. Подчиняя себе снег и лед, он без труда отбивал атаки чародеев и постепенно продвигался к дому, намереваясь лично ворваться на чердак.
Люмин распахнула окно и, перевесившись через подоконник, крикнула:
– Эй, синяя башка, ты случайно не это ищешь?
Повелитель Метели вскинул голову. Его ромбовидные зрачки засияли от жадности, и он, перепрыгивая через сугробы, бросился за второй половиной посоха, не замечая, что происходит за спиной.
Люмин усмехнулась. По ее рукам прокатилась волна драконьего жара, и обломок посоха вспыхнул. Пламя не причиняло Люмин никакого вреда, зато с удовольствием пожирало Горе-древо – до тех пор, пока от него не осталась лишь бесполезная горстка пепла.
– Упс, – сказала Люмин. – Не успел.
Взревев от ярости, Повелитель Метели взметнул оставшуюся половину посоха в воздух, и Люмин почувствовала, как неведомая сила тянет ее из окна. Вскрикнув, она вывалилась с чердака и крепко зажмурилась, но переживать было не о чем: открыв глаза, она обнаружила себя в объятиях Итэра.
– Поймал, – лукаво сообщил тот.
Повелитель Метели приближался к ним, будто снежная буря, но тут кто-то набросился на него сзади. Этим кем-то оказался Чайльд. Одной рукой ухватив плечо Повелителя Метели, второй Чайльд вцепился в обломок посоха.
– Мы уже это проходили, – сказал Повелитель Метели. – Так ты меня не одолеешь!
– Ты одолеешь себя сам, – отозвался Чайльд. – Вааранис салем!
Это было то самое заклинание, которое Повелитель Метели использовал, чтобы отыскать в воспоминаниях Чайльда секрет прабабушки Миры. Шепнув еще два магических слова из сказки прабабушки Миры, Чайльд показал эти воспоминания и всем остальным.
Перед глазами заскользили картинки чужой жизни. Время стремительно бежало назад. Чайльд видел крошечное синее создание, которое содрогалось под холодными зимними ветрами и с отчаянием смотрело наверх, на гору, где осталась злополучная ель. Видел он и грозное существо, которое, сжимая целый посох, возводило вокруг горы непреодолимые ледяные стены, выплескивая на мир свою ярость и свою обиду. Это были воспоминания Повелителя Метели, воспоминания, которые постепенно стали угасать даже для него самого.
И вот наконец Чайльд увидел долину, в которой ютилась небольшая уютная деревушка.
Два брата шли по центральной улице и вели ожесточенный спор. Старший беспечно пожевывал соломинку и щелкал пальцем по шляпе, чем ужасно раздражал младшего. Льюис никогда не воспринимал его всерьез. Он так старался убежать от прошлого, что после того ужасного наводнения для него стало иметь значение только прекрасное будущее.
И чем дальше, тем больше Винсент Смоллвуд убеждался, что в этом прекрасном будущем нет места занудному младшему брату.
– Послушай, я не говорю, что они пытаются уничтожить поселение, – говорил Винсент, следуя за братом. – Они драконы и могли бы с легкостью спалить его дотла. Я лишь хочу понять, почему они летают в топи Морроу-Крик и что за дела они водят с болотными ведьмами.
– Ты не в себе, брат, – отозвался Льюис.
От этих слов Винсент невольно остолбенел.
– Ты не веришь мне?
Льюис остановился и взглянул на младшего брата так, словно он был досадной помехой.
– Ну, ты единственный видел, как драконы возвращаются из Морроу-Крик.
– Потому что я единственный ложусь спать с рассветом, – раздраженно ответил Винсент. – Что в этом удивительного? Посиди со мной хотя бы одну ночь и сам все увидишь.
Льюис покачал головой и, убрав руки в карманы, возобновил свой неторопливый шаг. Винсент некоторое время стоял на месте, стиснув переносицу. Раз, два, три… Дыши. Он твой брат. Пускай иногда он бывает невыносим, вы все же одна семья и должны держаться друг за друга.
– Льюис, – догнав брата, сказал Винсент. – Пойми, я не пытаюсь рассорить тебя с драконами. Я лишь не хочу, чтобы история с наводнением повторилась. Если мы не будем осторожны, разве не подвергнем мы опасности жителей Смоллвуда?
– Винсент, ты тоже меня пойми: своими заявлениями ты ставишь наш союз с драконами под угрозу.
– Такое ощущение, что ты ставишь союз с драконами выше собственного брата, – вскинулся Винсент.
– Потому что драконы хотя бы не критикуют каждое мое решение!
Винсент замер, потрясенный его словами. Льюис вздохнул. Стянул с головы шляпу и задумчиво покрутил ее в руках. Кажется, он и сам пожалел о своих словах, но прощения за них не попросил.
– Ты все твердишь о понимании, а сам в упор этого не замечаешь. Я сомневаюсь, как и ты, Винсент. Поэтому я прошу тебя о поддержке. С твоей помощью я смогу эффективно управлять Смоллвудом, и тогда…
– Ты? – холодно переспросил Винсент. – Не ты ли говорил, что мы будем управлять городом вместе?
Льюис помолчал. Затем, стараясь не глядеть на брата, нехотя ответил:
– Люди не понимают тебя, Винсент, и потому боятся. Я же не хочу править из чувства страха. К тому же твои непростые отношения с драконами усложняют положение города. Поэтому, думаю, будет лучше, если ты… продолжишь быть просто моим любимым младшим братом.
Винсента пронзила дрожь. От слов Льюиса на уши надавила тяжесть, и Винсент замотал головой, пытаясь избавиться от этого гнетущего ощущения.
Не помогло.
– Ты… – В глазах Винсента сверкнул гнев. – Это драконы тебя подговорили? Недаром в нашем старом городе рассказывали, что они ловко обманывают людей. Я… Я не могу поверить, что ты мог сказать такое сам, Льюис.
Он резко развернулся, отчего его остроконечная шляпа едва не слетела с головы.
– Околдованный драконами, ты не замечаешь очевидного. Ничего. Я сам отправлюсь в топи Морроу-Крик и докажу, что драконы принесут Смоллвуду одно лишь горе.
С невероятно прямой спиной Винсент зашагал прочь, а Льюис остался стоять, комкая в руках шляпу и глядя ему вслед. Падал снег. Крупные хлопья укрывали землю, и вскоре следы Винсента затерялись, пропав в пушистом белоснежном облаке.
Так братья поговорили в последний раз. Больше они никогда не виделись.
Винсент Смоллвуд отправился в топи Морроу-Крик. Гиблые места, владения болотных ведьм, начинались прямо за рекой. В долине ходило немало слухов о пропавших в этих землях путниках, о странных блуждающих огоньках и о волшебных палочках, с помощью которых ведьмы с легкостью могли подчинять себе неокрепшие умы. Несмотря на это, Винсент упрямо шагал вперед. Подстегнутый гневом, горечью и обидой на брата, он не боялся болотных ведьм и считал, что с легкостью сумеет с ними справиться.
«Уж кого-кого, а меня они не обманут».
И так он добрался до замка, где жили болотные ведьмы. Готический замок из темного камня возвышался посреди топей мрачной громадиной, одним своим видом наводя на путников ужас, но Винсент, отбросив сомнения, ступил под заколдованные своды.
Королева ведьм ждала его с таким спокойствием, будто знала, что он придет. На подлокотнике ее черного трона, спинка которого напоминала воронье крыло, покоилась волшебная палочка из ветви Горе-древа.
– Здравствуй, Винсент, – сказала она, соскользнув с трона.
Винсент ожидал увидеть дряхлую каргу, но вместо этого перед ним предстала прекрасная черноволосая женщина. Волшебная палочка элегантно легла ей в руки, и она, постукивая ее кончиком по ладони, обошла Винсента по кругу, будто прицениваясь.
– Ты пришел, чтобы раздобыть доказательства нашего союза с драконами. – Королева ведьм склонила голову набок. – Но позволь мне кое-что сказать тебе.
Прежде, чем Винсент успел опомниться, Королева ведьм обхватила рукой его плечо и поднесла свои темные губы к его уху.
Этот фрагмент можно читать под музыку: Harry Gregson-Williams – A Narnia Lullaby
Стоя посреди темного зала, уставленного свечами с голубыми огнями, Королева ведьм нашептывала Винсенту слова, которые он так боялся услышать. «Твой брат не любит тебя». «Ты больше ему не нужен». «Он верит драконам больше, чем тебе». Винсент не замечал этого, но за его спиной Королева ведьм покачивала в такт своим словам волшебной палочкой.
Он попался в ее сети сразу же, как только переступил через порог замка.
«Уничтожь драконов. Только избавившись от них, ты сможешь освободить своего брата и спасти семью».
Одержимый этой мыслью, Винсент Смоллвуд отправился к Горе-древу и там, посреди болот, вырезал из его ветви посох. Когда Королева ведьм коснулась посоха волшебной палочкой, бывшая ветвь Горе-древа завладела душой Винсента – такова была цена за использование древнего колдовства.
Винсент Смоллвуд отправился к горе. Чем дальше он отходил от замка Королевы ведьм, тем слабее становилось ее воздействие. К тому моменту, как Винсент добрался до реки Морроу-Крик, за которой начинались безопасные земли, его разум окончательно очистился, и он ясными глазами взглянул за спину, туда, где темнели коварные болота.
«Что я наделал?» – ужаснулся Винсент.
Но было уже слишком поздно. Он связал душу с Горе-древом и не мог обратить время вспять. Теперь, покуда посох не уничтожен, он навсегда останется подвержен его темному влиянию. Винсент уже чувствовал, как его глаза заволакивает черная пелена. В голове шептались голоса, среди которых ясно выделялся тот, что принадлежал Королеве ведьм: «Ты должен избавиться от драконов, если хочешь спасти своего брата».
«Сруби ель, которую люди посадили в знак дружбы с драконами, растопчи их веру, воспользуйся их страхом, чтобы стать сильнее».
«Убей драконов. Пускай их лживые души обратятся в пепел».
Из последних сил сопротивляясь этому шепоту, Винсент прижал руку к сердцу. Он по-прежнему не доверял драконам, но теперь понимал, что все это время страшился не того, кого должен был.
Его кожа стала покрываться синими пятнами, а лицо начало быстро менять свои очертания. Прежде, чем окончательно перевоплотиться в новую, злобную сущность, Винсент Смоллвуд поднял посох и направил его в сторону болот. Новообретенное могущество подчинилось легко, и так между рекой Морроу-Крик и болотами ведьм появилась несокрушимая ледяная стена.
Посох опустился, очертил в воздухе кольцо, благодаря которому над рекой возник ледяной мост.
На другой берег Морроу-Крик вместо Винсента Смоллвуда сошел уже Повелитель Метели.
А стена… Стена осталась стоять. Укрытая от глаз простых смертных полосой леса и колдовством Винсента Смоллвуда, она просуществовала там много веков, защищая долину от болотных ведьм. Перед тем, как заблудиться в собственной боли и отчаянии, Винсент сделал то, чего всегда хотел – защитил жителей долины.
С тех пор ни одна болотная ведьма не покидала топей Морроу-Крик.
Чайльд покачал головой. Теперь он знал, что именно произошло. Винсент Смоллвуд никогда не желал уничтожить драконов – он лишь хотел уберечь от них своего брата и потому поддался лживому шепоту болотных ведьм, а после изменился под влиянием Горе-древа.
– Ты ведь не всегда был таким, – сказал Чайльд. – Ты был хорошим человеком и любил брата.
– Мой брат бросил меня, – ответил Повелитель Метели.
Он был ослаблен собственными воспоминаниями и потому не мог даже вырвать обломок посоха из крепкой хватки Чайльда.
– Твой брат горевал из-за твоего исчезновения и искал тебя до конца своих дней, – сказала, спустившись с крыльца дома, Коллеи.
Она прочитала «Историю основания Смоллвуда», а потому знала о судьбе старшего брата. Высунувшись из окна, Коллеи поддержал Антон:
– Он до последнего не хотел верить в твою смерть.
– Он даже статую возвел в твою честь, – добавил Тевкр.
– И в память о тебе стал каждый год проводить праздник, – закивала Тоня. – Мы только из Смоллвуда вернулись, мы точно знаем!
Мама Чайльда оттеснила детей от окна. Не хватало еще, чтобы Повелитель Метели превратил их в ледяные статуи!
– Твои чувства можно понять, – сказал Кадзуха. Он следом за Коллеи спустился с крыльца и остановился рядом с Чайльдом, а в его глазах плясали печальные искорки. – Ты был обижен на брата, потому что недоверие близких всегда задевает больнее всего.
– Но ссора не означает, что это конец! – добавила Фишль.
Она переглянулась с Беннетом, и тот согласно кивнул. Взявшись за руки, они вместе шагнули вперед, присоединившись к кольцу вокруг Повелителя Метели.
– Точно-точно, – улыбнулась Ёимия. – Даже в самом темном лесу всегда можно зажечь огонек надежды.
Она подняла пучок бенгальских огней и подмигнула друзьям. Кажется, Ёимия наконец приняла тот факт, что не каждому празднику необходим фейерверк, и готова была встречать Рождество даже со скромными бенгальскими огнями.
– Столько лет прошло, – сказал Итэр, когда они вместе с Люмин встали в круг. – Пора бы уже отпустить старые обиды.
Они обменялись взглядами с Чайльдом, и тот невольно улыбнулся. Спустя пять лет случай с ведром наконец-то был забыт.
Люмин протянула руку и мягко коснулась обломка посоха.
– Пришла пора избавить вас от этой ноши, мистер Смоллвуд.
Заключенный в кольцо столь непоколебимых людей, Повелитель Метели устало опустил голову, и его синие пальцы, сжимавшие обломок посоха, разомкнулись.
Люмин тотчас забрала его. Чайльд кивнул, и тогда по рукам Люмин вновь прокатился жар. Обломок весело вспыхнул, и когда Люмин бросила его в центр круга, всем стало казаться, будто во дворе пляшут языки костра. Присутствующие молча наблюдали, как догорает второй обломок – последний фрагмент посоха, который поглотил души драконов и до неузнаваемости изменил Винсента Смоллвуда.
Когда пламя угасло, оставив после себя лишь кучку золы, в воздух один за другим устремились золотые огни – освобожденные души драконов. Казалось, они были упавшими звездами, которым не терпелось вернуться на небеса. Зачарованный этим зрелищем, Повелитель Метели поднялся, а ребята невольно расступились, позволяя ему пройти к древней ели перед домом.
Души драконов ненадолго осели на ветвях. Повелитель Метели протянул руку, и один из золотых огоньков опустился ему на ладонь.
В тот миг, когда они соприкоснулись, фигуру Повелителя Метели окутал яркий свет. Люмин зажмурилась. Когда она вновь смогла видеть ясно, она разглядела, что к Повелителю Метели вернулся прежний облик. Он стал Винсентом Смоллвудом, человеком, который некогда помогал своему брату основать город в долине. Человеком, который хотел защитить свою семью, но выбрал для этого путь, оказавшийся ему не по силам.
Золотистый огонек продолжал парить над его ладонью, словно приглашая в путешествие. Винсент Смоллвуд повернулся к ребятам, и Люмин невольно улыбнулась: теперь остроконечная шляпа придавала ему сходство с чародеем.
Она ждала, что Винсент Смоллвуд что-нибудь скажет. Он промолчал. По его усталому лицу, на котором до сих пор оставались синие пятна, похожие на старые шрамы, скользнула слабая улыбка.
Затем его фигуру окутал золотистый свет.
На верхушку ели приземлился мерцающий силуэт. Люмин козырьком приложила ладонь ко лбу, пытаясь рассмотреть очертания новоприбывшего, но золотистый свет сиял слишком ярко – оставалось только щуриться и вслушиваться в величественный голос, загромыхавший над лесом.
– Драконы! – сказал голос. – Пришла пора вернуться домой.
Узнав эти интонации, Люмин и Чайльд обменялись взглядами. Схватившись за руки, они побежали к ели, и золотистый силуэт заколебался, словно его обладатель повернул голову, заинтересовавшись маленькими человечками далеко внизу.
– Эпоха драконов прошла, – объявил голос.
– Но эпоха людей продолжается, – добавил второй, нежный, с веселыми нотками.
Чайльд и Люмин замерли, вскинув головы к небу. Силуэт Повелителя Метели исчез, обратившись золотой вспышкой, которая вместе с остальными душами драконов устремилась в небеса.
Окруженные этим золотистым сиянием, Люмин и Чайльд увидели, как зашевелились силуэты на вершине ели. Один, тот, что поменьше, напоминал человеческий. Он ловко вскарабкался на спину второго, того, что был побольше и походил на дракона. В темные небеса взметнулись пряди длинных волос. Затем мерцающий золотом дракон расправил крылья.
Фамильяр и его чародейка взмыли ввысь.
Тоня, Тевкр и Антон высыпали во двор. За ними на порог вышла и мама Чайльда. Покачав головой, она натянула каждому из детей шапку, после чего присоединилась к мужу, и тот устало прислонился к ее плечу головой.
Фишль и Беннет наблюдали за золотистыми огоньками, раскрыв рты. Протянув руку, Фишль попыталась поймать один из них, но не сумела и чуть не повалилась в снег. Беннет вовремя подхватил ее, и Фишль рассмеялась, смущенная собственной неловкостью и его прикосновениями.
Итэр положил руки на плечи Коллеи и Ёимии.
– Помните, я говорил, что это будет лучшее Рождество? – спросил он. – Чтоб я еще раз загадывал наперед!
К его удивлению, Коллеи тихо рассмеялась.
– Все, конечно, пошло не по плану. Но знаете, зато я уверена, что запомню это Рождество навсегда. – Взглянув на родителей Чайльда, она с улыбкой спрятала нос в шарф. – А еще когда-нибудь расскажу об этом приключении своим детям, и они точно лопнут от зависти!
– Они лопнут от зависти еще тогда, когда ты скажешь, что знаешь настоящего чародея, – хихикнула Ёимия. – А еще девушку с пламенем дракона!
Держась позади остальных, Кадзуха опустился на ступени крыльца. Вскинув голову, он наблюдал, как поднимаются в небо золотые огоньки – это зрелище было гораздо более захватывающим, чем даже фейерверки Ёимии. Приглядевшись, Кадзуха мог даже различить два золотистых силуэта, которые кружили среди звезд, радуясь совместному полету.
И все же… Пускай Повелитель Метели был побежден, пускай его душа обрела покой и сумела простить драконов, Кадзуха не чувствовал облегчения.
Сам он до сих пор не мог найти себе места. Уже целый год прошел… Исцелятся ли когда-нибудь эти раны? Или теперь каждое Рождество будет приносить ему горькие воспоминания о том последнем празднике, который они с Томо провели вместе?
Деревянное крыльцо скрипнуло, и на плечи Кадзухи вдруг опустился плед из гостиной. Вздрогнув, он сжал мягкую ткань, обернулся…
Позади никого не было.
Возможно, в других обстоятельствах Кадзуха бы испугался, но сейчас он ощутил лишь, как его озябшие плечи согревает тепло пледа. На этой горе творилось немало чудес. Нет ничего удивительного в том, что прямо на его глазах случилось еще одно.
Он улыбнулся и, запахнув плед посильнее, подошел к друзьям. Беннет тут же ободряюще ткнул его кулаком в плечо, а Ёимия всучила бенгальский огонек.
Этот фрагмент можно читать под музыку: New New Girlfriend – Snowman
– Значит, прабабушка Мира и Гуго все-таки встретились, – сказала Люмин.
Вскинув головы, они с Чайльдом смотрели, как души драконов поднимаются ввысь. Озаренный золотым светом, лес казался волшебным. Чайльд по правую руку от Люмин тоже казался волшебным. Его глаза, обращенные к Люмин, сверкали, и когда он протянул руку, она с готовностью взялась за его ладонь.
– У тебя теплые руки, – засмеялся Чайльд.
– Ну, – скромно отозвалась Люмин. – Я теперь девушка-дракон.
– Получается, тебе теперь не нужны ни мои шапки, ни мои свитера?
– Как будто мне нужен повод, чтобы воровать твои вещи.
Они оба рассмеялись. Бросив быстрый взгляд на золотые огоньки под небесами, Чайльд отстранился. Положил руки на плечи Люмин. В его лице читалось беспокойство, а щеки горели от смущения, и Люмин, позабавленная этим, с любопытством ждала, чем все обернется.
– С «лучшим» Рождеством, кажется, ничего не вышло. Я знаю, что ты бы охотнее провела время в Лондоне, и что я не могу даже чуть-чуть…
Люмин накрыла его ладонь своей.
– Чайльд.
– Д-да?
Люмин заправила за ухо прядь волос и смущенно улыбнулась.
– Я рада, что с поездкой в Лондон ничего не вышло. Может, Рождество и впрямь обернулось катастрофой… – Она обвела взглядом выбитую дверь, елку, на которой не осталось ни следа украшений, вспомнила погром в кухне и факт отсутствия подарков. – Но я счастлива, что приехала сюда. Мы узнали историю бумажных драконов, смогли освободить Повелителя Метели и даже увидели твою прабабушку! Не каждое Рождество может таким похвастаться.
Чайльд не отрывал от нее глаз.
– И потом, ты знаешь, вся эта история помогла мне кое-что понять.
Поднявшись на цыпочки, Люмин обеими руками обхватила лицо Чайльда, отчего его глаза расширились, а он сам залился краской, казалось, до кончиков волос.
– Ты молчал, потому что боялся разрушить нашу дружбу?
– О, – отозвался Чайльд с нервным смешком. – Ну… Сначала я боялся. А когда хотел уже все сказать, Фишль с Беннетом расстались, и я… Я не хотел для нас такой же судьбы.
– А что ты думаешь теперь?
Чуть усмехнувшись, Чайльд внезапно подхватил Люмин на руки. От неожиданности она ойкнула, а потом залилась смехом, таким веселым и искренним, что губы Чайльда тоже тронула улыбка. Он убрал упавшую на ее лицо прядь, и щеки Люмин зарумянились – зимний мороз не имел к этому никакого отношения.
– Аякс, твои родители смотрят!
– Пускай смотрят, – отозвался он. – Они, знаешь ли, те еще шипперы.
Люмин рассмеялась.
– Скажи это еще раз, – попросил Чайльд. Люмин вопросительно вздернула брови. – Мое имя.
Она лукаво сощурилась.
– А что мне за это будет?
– Мм… Замороженная пицца Беннета. Пойдет?
В этот момент из окна высунулась счастливая Тоня. Замерзнув, она решила вернуться в дом, чтобы развести огонь в гостиной, и тут заметила под кактусом знакомую разноцветную гору.
– Ребята, ребята! Подарки вернулись!
Заслышав ее слова, Люмин усмехнулась.
– Кажется, тебе повезло.
В ее глазах заплясали веселые блики, и она, приблизив к Чайльду свое лицо, тихо шепнула:
– Аякс.
Услышав, с каким трепетом она произносит его настоящее имя, Чайльд еще сильнее залился краской, а затем, отбросив сомнения, мягко коснулся ее губ. Люмин не отстранилась. Обхватив его рукой за шею, она ответила на поцелуй, и Антон с Тевкром, завидев это из окна, чуть не пробили головами потолок.
Не выпуская Люмин из рук, Чайльд понес ее в дом, и за ними потянулись и все остальные.
Вскоре они устроились на втором этаже, в комнате Чайльда: в виду нехватки двери в гостиной было холодно, а заниматься ремонтом в рождественскую ночь никому не хотелось. Мама Чайльда принесла кружки с горячим шоколадом и пиццу, которую за десять минут разморозила в духовке.
Ребята уселись на пледе. Перед тем, как опуститься рядом с Люмин, Чайльд положил под маленькую настольную елку фигурку бумажного дракона.
Рождественская полночь была упущена, но никто не обратил на это внимание. Проектор Коллеи показывал на стене праздничные фильмы, а ребята никак не могли наговориться, прерываясь только ради пиццы и горячего шоколада. Когда отец Чайльда поднял кружку, все замолкли, чтобы выслушать его тост.
– За драконов Бумажной горы, – предложил он.
– И за чародеев, – улыбнувшись, добавила мама.
– И за друзей, – завершил тост Чайльд.
Тоня, Тевкр и Антон рассмеялись, заявив, что это самый нелепый рождественский тост из всех, какие они только слышали, и все остальные, подхватив их веселье, чокнулись кружками с горячим шоколадом.
– С Рождеством!
А во дворе стояла тишина.
Золотые огоньки уже растворились в синих небесах, и гора стала такой, как прежде – будто и не было на ней ни драконов, ни чародеев.
Кружась, снег крупными хлопьями опускался на ветви древней ели.
Наступило Рождество.
