Текст книги "Кабинет диковин"

Автор книги: Линкольн Чайлд

Соавторы: Дуглас Престон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 13

На какой-то момент туман стал гуще. Пендергаст ждал, стараясь не терять концентрации. Затем в толще тумана замерцали оранжевые и красные пятна, и лицо Пендергаста обожгло жаром. Туман начал рассеиваться.

Он стоял неподалеку от Кабинета природных диковин Шоттама. Была глубокая ночь, и кабинет пылал. Злобные языки пламени вырывались из окон первого и второго этажей, пробиваясь через клубы ядовитого черного дыма. Несколько пожарных и стадо полицейских торопливо сооружали веревочное ограждение вокруг горящего здания и отгоняли зевак. Внутри ограждения пяток пожарных команд поливали безнадежно хилыми струями воды беснующееся пламя. Часть огнеборцев поспешно гасила газовые фонари на улице.

Жар стоял стеной, буквально являя собой физическую силу. Пендергаст, находившийся на углу, с некоторым опасением взирал на пожарную машину – здоровенный, изрыгающий пар черный котел на колесах. На округлых потных боках котла золотом сверкали буквы: «Промышленная компания Амоскиг». Пендергаст перевел взгляд на зевак. Интересно, не находится ли среди них Ленг, любуясь плодами дел рук своих? Вряд ли. Скорее всего он давно ушел. Ленг не пироман и сейчас наслаждается покоем в своем доме, местонахождение которого остается тайной.

Адрес Ленга был главной загадкой. Но имелся еще один вопрос, требующий немедленного ответа: куда доктор Ленг переместил свою лабораторию?

Раздался страшной силы треск, и крыша здания рухнула вниз, выбросив в небо столб искр. Над толпой зрителей пронесся восторженный вздох. Бросив последний взгляд на обреченное строение, Пендергаст, расталкивая зевак, принялся выбираться на свободу.

Перед ним откуда ни возьмись появилась крошечная – не больше шести лет – девчушка с потрепанной соломенной метелкой в ручке. Малышка посмотрела на Пендергаста и в надежде на медяк начала с деловым видом подметать перед ним тротуар, отгребая в сторону собачье дерьмо и разного рода крысиный корм.

– Спасибо, – сказал Пендергаст и бросил девчушке несколько пенни.

Не поверив своему счастью, девочка посмотрела с восторгом на монеты и присела в неуклюжем книксене.

– Как тебя зовут, дитя? – ласково спросил Пендергаст. Девочка подняла на него глаза так, словно ее удивило, что взрослый человек говорит с ней таким тоном, и ответила:

– Констанция Грин, сэр.

– Ты живешь на Уотер-стрит?

– Нет, сэр. Там я уже не живу.

Девочку, видимо, что-то напугало, и она, сделав еще один короткий книксен, повернулась, перебежала на людную сторону улицы и растворилась в толпе.

Пендергаст еще раз окинул взглядом убогую улицу и толпу столь же убогих людей. Немного постояв, он с печальным видом двинулся дальше. Зазывала у дверей ресторана Брауна громогласно и невнятно объявлял меню и цены.

Свининасоусскаперсами.

Ростбифбаранинарыба.

Двойнойгарнирскапустойиовощами.

Входитесэрзанимайтеместосэр.

Пендергаст задумчиво брел, слушая, как, извещая о пожаре, трезвонит колокол на здании мэрии. Он пересек Бауэри и вышел на Парк-роу. На пути ему попалась аптека, витрину которой украшал набор разных по размеру, цвету и форме банок и бутылок. «Сельдерейная болеутоляющая мазь», «Болотный корень», «Индейское лечебное масло Д. и А. Енсов (годится для людей и животных)».

Пройдя по Парк-роу два квартала, Пендергаст остановился, сконцентрировал все свое внимание и стал копаться в памяти, чтобы воссоздать вид этой части Нью-Йорка конца девятнадцатого века. Постепенно из тумана стало возникать пересечение Бакстер-стрит и Уорт-стрит. При слиянии улиц образовалась площадь необычной формы, получившая название Пять углов. Теперь это место находилось перед ним, и оно ничем не напоминало тот кипящий жизнью Нью-Йорк, который он видел всего несколько минут назад на Бауэри.

За тридцать лет до этого, в пятидесятых годах девятнадцатого века, Пять углов были самыми отвратительными трущобами во всей Америке. Это место считалось даже более скверным, чем печально знаменитые «Семь кругов» Лондона. С тех пор округа Пяти углов так и осталась убогим, нищенским и крайне опасным местом, в котором нашли убежище пятьдесят тысяч преступников, наркоманов, проституток, мошенников и иных злодеев всех мастей. Неровные мостовые изобиловали опасными выбоинами, а по сторонам их окаймляли горы мусора и разлагающихся пищевых отходов. В вонючей жиже сточных решеток рылись свиньи. Дома здесь, вне зависимости от времени постройки, казались очень старыми. Многие окна были разбиты, а с крыш свешивались лохмотья рубероида. На перекрестке торчал единственный на всю округу газовый фонарь. От площади в темноту расползались узкие улицы. Двери в тавернах первого этажа, чтобы хоть как-то облегчить летнюю жару, стояли раскрытыми настежь. Из забегаловок разило алкоголем и дымом дешевых сигар. В некоторых дверях с призывным видом стояли женщины с обнаженными грудями. Достойные дамы обменивались непристойными шутками со столь же прекрасными представительницами женского сословия, обслуживающими близлежащие салуны. Между логовищами торговцев краденым притулилась пятицентовая ночлежка, где бессменными постояльцами были вши и крысы.

Пендергаст внимательно всматривался в городской ландшафт, изучая его топографию и архитектуру. Он искал тайный ключ к загадке, которую не смог решить, переворошив гору исторических документов. В конце концов он двинулся на восток в направлении обветшалого пятиэтажного строения. Даже в свете единственного газового фонаря стены дома казались черными. Это было здание «Старой пивоварни», которое одно время слыло самым страшным местом во всей округе. Дети, имевшие несчастье родиться в этом, с позволения сказать, жилище, месяцами или даже годами не выходили на свежий воздух. Однако теперь стараниями дам-миссионерок бывшая пивоварня стала «Промышленным домом у Пяти углов». Это был один из первых проектов обновления города, и именно этому заведению в тысяча восемьсот восьмидесятом году добрый доктор Ленг предложил бесплатные медицинские услуги. Он продолжал работать здесь даже в начале девяностых годов, вплоть до того момента, как его имя перестало упоминаться в каких-либо документах. Ленг исчез крайне неожиданно.

Пендергаст медленно двинулся в направлении здания. На уровне верхнего этажа еще сохранились остатки вывески «Старой пивоварни», но в глаза бросалась расположенная чуть ниже и значительно более яркая надпись: «Промышленный дом у Пяти углов». Пендергаст решил было войти в здание, но сразу же передумал. Прежде всего следовало нанести визит в другое место.

За «Промышленным домом» и чуть восточнее находился едва заметный проход. Проход вел на север и заканчивался тупиком. Из темной узкой щели тянуло запахом влаги и разложения. Много лет назад этот район был болотистым прудом, носившим название Коллектор. Человек по имени Аарон Барр основал «Водяную компанию Нового Амстердама» и соорудил под землей большую насосную станцию, чтобы качать воду из имевшихся здесь подземных ключей. Однако пруд постепенно становился все более грязным и вонючим. В конце концов его засыпали окончательно, чтобы возвести на этом месте жилые дома.

Пендергаст в задумчивости остановился перед узким проходом. Позже проулок получил название Коровий залив и считался самой опасной улочкой во всей округе. В проулке расположились два деревянных дома, один из которых получил название «Хренов особняк», а второй – «Райские врата». Обитали в этих домах безнадежные, агрессивные алкоголики, готовые зарезать любого за понюшку табаку. Как и многие другие строения местечка, эти дома были поделены на крошечные вонючие комнатки, некоторые из них имели потайные выходы в сеть подземных переходов, ведущих в дома на соседних улицах. Этот невидимый глазу лабиринт позволял преступникам скрываться во время ночных облав. В пятидесятых – шестидесятых годах девятнадцатого века на этой улице в среднем убивали по одному человеку в день. Теперь здесь находились фирма по производству мороженого, бойня и заброшенная водопроводная подстанция, закрытая в тысяча восемьсот семьдесят девятом году.

Пендергаст прошел еще один квартал и свернул налево, на Литтл-Уотер-стрит. На дальнем от него углу стояло здание «Убежища для девушек» – еще один сиротский приют, который осчастливил своим вниманием доктор Энох Ленг. На северном конце высокого дома торчала башня. Вокруг крыши мансарды шла прогулочная терраса с металлической балюстрадой. Средь жалких деревянных развалюх и ветхих хижин здание казалось совершенно инородным телом.

Пендергаст внимательно вглядывался в окна с тяжелыми, похожими на нахмуренные брови наличниками. Почему Ленг предложил свои услуги именно этим двум заведениям в тысяча восемьсот восьмидесятом году – за год до того, как сгорел Кабинет диковин Шоттама? Если ему требовался неисчерпаемый источник жертв, исчезновение которых не вызывало тревоги, то Кабинет для этого был более подходящим местом, нежели работный дом. Если один за другим начнут исчезать воспитанники, то это рано или поздно неизбежно вызовет подозрения. И почему Ленг избрал именно эти заведения? В Нижнем Манхэттене было несчетное число работных домов. Почему Ленг предпочел работать – и добывать свои жертвы – именно в этой округе? Пендергаст отступил на булыжную мостовую и еще раз осмотрелся. Из всех улиц старого Нью-Йорка, по которым ему пришлось бродить, Литтл-Уотер-стрит была единственной, которая к двадцатому веку уже прекратила свое существование. Дома здесь снесли, площадь замостили, застроили и об улице благополучно забыли. Он видел старые планы города, на которых улица, естественно, значилась, но ни одна современная карта не показывала место, где она когда-то располагалась...

На улице появилась конная повозка, которую сопровождал немыслимо тощий оборванец. За повозкой на привязи тащилось несколько свиней, а оборванец звонил в колокольчик. За небольшое вознаграждение он собирал мусор. Пендергаст не стал его разглядывать. Вместо этого он прошел назад по узкой улочке к самому началу Коровьего залива. Хотя после исчезновения Литтл-Уотер-стрит современные карты этого не показывали, он сообразил, что оба работных дома выходили своей задней стороной на эти ужасные здания – «Хренов особняк» и «Райские врата». Здания давно исчезли, но лабиринт тоннелей под ними сохранился.

Он оглядел проулок. Бойня, мороженщик, заброшенная водопроводная подстанция... И все это вдруг обрело для него новый смысл.

Пендергаст неторопливо двинулся в направлении Бакстер-стрит. Он, конечно, мог закончить свое путешествие и здесь. Для того, чтобы вновь оказаться в мире современных книг, капельниц и электронных мониторов, следовало всего лишь открыть глаза. Однако Пендергаст предпочел довести свое нелегкое умственное упражнение до логического конца, проделав весь путь до госпиталя Ленокс-Хилл пешком. Ему хотелось узнать, удалось ли взять под контроль пожар в Кабинете Шоттама. Не исключено, что потом он сядет в наемный экипаж. Или нет. Лучше, пожалуй, пройти пешком мимо цирка на Мэдисон-Сквер-Гарден, ресторана Дельмонико и дворцов на Пятой авеню. Ему есть о чем подумать, а тысяча восемьсот восемьдесят первый год прекрасно годился для размышлений.

Глава 14

Нора задержалась у медицинского поста, чтобы спросить дорогу в новую палату Пендергаста. Этот невинный вопрос почему-то вызвал у медсестер сильное раздражение. «Ясно, – подумала девушка, – Пендергаст здесь столь же обожаем, как и в больнице Святого Луки».

Когда Нора вошла, Пендергаст лежал на спине, закрыв глаза. Жалюзи на окнах были опущены. Лицо агента показалось девушке каким-то серым и очень утомленным. Его светлые, почти белые волосы беспорядочно падали на высокий лоб. Почувствовав ее появление, он медленно открыл глаза.

– Простите, – сказала Нора. – Боюсь, что мой визит не ко времени.

– Ничего подобного. Это я попросил вас прийти. Освободите вот этот стул и присаживайтесь.

Нора переместила стопку книг и документов со стула на пол, задаваясь вопросом, чем могло быть вызвано это приглашение. Она уже отчиталась перед ним о своем визите к старой даме и сказала, что это – ее последняя услуга. Должен же он в конце концов понять, что ей пора позаботиться о собственной карьере. Каким бы увлекательным ни было расследование, она просто не имеет права делать археологии харакири.

Пендергаст снова медленно закрыл глаза.

– Как вы себя чувствуете? – повинуясь долгу вежливости, спросила она.

Других вопросов девушка решила не задавать. Она выслушает то, что хочет сказать агент ФБР, и сразу же уйдет.

– Ленг добывал свои жертвы в самом Кабинете, – начал Пендергаст.

– Откуда вам это известно?

– Он захватывал их в одном из залов. Скорее всего это происходило в небольшом тупике, где был выставлен особенно отвратительный экспонат. Ленг, дождавшись, когда там появится одинокий посетитель, захватывал несчастного и утаскивал его через незаметную дверь, ведущую на лестницу черного хода и в угольный тоннель. Это был безукоризненный план. В той округе бездомные пропадали постоянно, а Ленг, вне сомнения, намечал себе в жертвы таких людей, которых никто не хватится. Это были беспризорные дети и молодые люди обоего пола из работных домов.

Пендергаст говорил все это монотонно, словно комментировал открывающуюся перед его внутренним взором картину.

– С тысяча восемьсот семьдесят второго по тысяча восемьсот восемьдесят первый год он для своих целей использовал Кабинет диковин Шоттама. Девять лет. Тридцать шесть жертв, о которых нам известно. Однако не исключено, что их было значительно больше. От остальных тел Ленг избавился каким-то иным способом. Как вы знаете, в то время ходили слухи о том, что в Кабинете Шоттама исчезали люди. Это, вне сомнения, существенно повышало популярность заведения.

Нора невольно содрогнулась.

– Затем он убил Шоттама и сжег Кабинет. Причина этого нам известна. Шоттам догадался, что происходит в его доме. Об этом сказано в его письме к Макфаддену. Но это письмо и меня в некотором роде ввело в заблуждение. – Пендергаст замолчал, несколько раз глубоко вздохнул и продолжил: – Ленг убил бы Шоттама в любом случае. Дело в том, что первая фаза его работы была завершена.

– Первая фаза?

– Он достиг цели, которую перед собой поставил. Разработал и усовершенствовал нужную формулу.

– Неужели вы серьезно полагаете, что он сумел продлить свою жизнь?

– Во всяком случае, сам он в этом не сомневался. Ленг счел, что фаза экспериментов подошла к концу и пора приступать к производству. Для этого, конечно, потребуется новый живой материал, однако не в таком количестве, как прежде. Кабинет с его большим числом посетителей стал не нужен. Более того, он становился обузой. Чтобы начать производство, Ленг должен был замести все старые следы.

Пендергаст помолчал немного, а затем продолжил:

– За год до пожара Ленг предложил свои услуги двум расположенным в этой округе работным домам – «Промышленному дому у Пяти углов» и «Убежищу для девушек». Оба дома были соединены между собой подземными ходами, которыми в девятнадцатом веке была пронизана вся территория Пяти углов. Во времена Ленга между двумя работными домами проходил грязный проулок, именуемый Коровий залив. Наряду с жалкими жилищами в этом проулке находилась насосная подстанция, восходившая к тем далеким годам, когда здесь еще благоухал пруд под названием Коллектор. Станция была закрыта и опечатана примерно за месяц до того, как Ленг предложил медицинские услуги обоим работным домам. И это, уверяю вас, вовсе не простое совпадение по времени.

– Что вы хотите этим сказать?

– Закрытая подстанция стала производственной лабораторией Ленга – тем местом, куда он перебазировался после того, как сжег Кабинет Шоттама. Здесь ему не грозила опасность, и, кроме того, производственное помещение соединялось подземными проходами с обоими работными домами. Идеальное место для изготовления субстанции, которая, по мнению доктора, могла продлить ему жизнь. Вот здесь у меня старинный план водопроводной подстанции, – сказал Пендергаст, слабо взмахнув рукой.

Нора бросила взгляд на пачку каких-то сложных чертежей. Она недоумевала, почему агент ФБР вдруг так ослабел. За день до этого он выглядел гораздо лучше. Неужели рана снова дает о себе знать?

– Старая подстанция, дома и даже некоторые улицы, о которых я говорю, уже не существуют. На месте лаборатории Ленга в двадцатых годах прошлого века был построен трехэтажный каменный жилой дом. Теперь это дом номер девяносто девять по Дойерс-стрит, рядом с Чатам-сквер. Состоит из нескольких двухкомнатных квартир. Единственное трехкомнатное жилище расположено в полуподвале. Все следы лаборатории Ленга следует искать под этим зданием.

Нора на минуту задумалась. Раскопка лаборатории Ленга явилась бы, вне всякого сомнения, захватывающим археологическим событием. Если там имеются хоть какие-то свидетельства прошлого, она, как опытный археолог, обязательно их обнаружит. Нора в сотый раз задала себе вопрос: почему Пендергаст так интересуется этими убийствами девятнадцатого века? «Историческая справедливость требует, чтобы имя убийцы Мэри Грин было названо вслух», – подумала она, но тут же отогнала от себя эту опасную мысль. У нее есть работа, и ей надо спасать собственную карьеру. «Это всего лишь история», – снова напомнила она себе.

Пендергаст вздохнул, слегка повернулся в постели и сказал:

– Благодарю за визит, доктор Келли. А теперь мне крайне необходимо уснуть.

Нора безмерно удивилась – ведь она ждала новых просьб о помощи.

– Скажите, с какой целью вы меня пригласили? – спросила она.

– Вы оказали мне огромную помощь, доктор Келли. Вы не раз просили меня поделиться информацией, чего я сделать не мог. Я предположил, что вы захотели бы узнать обо всем, что мне удалось открыть. Вы больше, чем кто-либо другой, этого заслуживаете. В наше время получил распространение безвкусный, на мой взгляд, термин «закруглиться». Безвкусный, но в данном случае вполне уместный. Надеюсь, что полученные от меня сведения помогут вам благополучно «закруглиться» в моих делах и с удовлетворением отдаться работе в музее. Позвольте еще раз выразить вам свою благодарность за ту поистине неоценимую помощь, которую вы оказали мне в моем расследовании.

Норе столь быстрая и достаточно неожиданная отставка показалась обидной. Ей даже пришлось напомнить себе, что она этого хотела... Но хотела ли? Чуть помолчав, она сказала:

– Благодарю за добрые слова. Но если вы хотите услышать мое мнение, то я не считаю это дело завершенным. Если вы правы, то следующим логическим шагом в вашем расследовании должен стать дом номер девяносто девять по Дойерс-стрит.

– Именно так. Квартира в полуподвальном этаже в настоящее время свободна, и раскопки под полом гостиной могут оказаться весьма поучительными. Я намерен снять квартиру, чтобы совершить указанные раскопки. Но для этого мне как можно скорее надо восстановить здоровье. Берегите себя, доктор Келли, – решительно закончил Пендергаст.

– Кто будет производить раскопки? – не удержалась она.

– Я постараюсь найти другого археолога.

– Где? – вскинула на него глаза Нора.

– Через нашу контору в Новом Орлеане. Они ведут себя весьма гибко, когда дело касается моих... э-э... проектов.

– Ясно, – довольно резко бросила Нора. – Но с этой работой справится не каждый археолог. Здесь требуется весьма специфический опыт и...

– Вы предлагаете мне свою помощь?

Нора молчала.

– Ну конечно же, нет. Именно поэтому я ни о чем и не прошу. Ведь вы не один раз выражали свое желание вернуться к более нормальному виду деятельности. Я и без этого потребовал от вас чересчур много. Кроме того, расследование оказалось значительно более опасным, чем я мог предположить. Ошибка, за которую, как вы видите, мне пришлось заплатить. Я не желаю подвергать вас дальнейшей опасности.

– Что ж, вопрос, видимо, решен, – сказала Нора и поднялась со стула. – Я получила огромное удовольствие от работы с вами, мистер Пендергаст, – если «удовольствие» в данном случае подходящее слово. По крайней мере мне было очень интересно.

Она была страшно недовольна подобным концом, хотя именно за этим сюда и явилась.

– Да, конечно, – согласился Пендергаст. – Это исключительно интересное дело.

Нора пошла к двери, но вдруг остановилась, вспомнив что-то.

– Не исключено, что мне снова придется встретиться с вами, – сказала она. – Я получила записку от Рейнхарта Пака из архива. Он говорит, что обнаружил какие-то новые сведения, и просит меня заскочить к нему сегодня во второй половине дня. Если информация покажется мне полезной, я поделюсь ею с вами.

– Сделайте это, пожалуйста, – ответил Пендергаст, внимательно глядя на девушку своими бесцветными глазами. – Примите еще раз мою благодарность, и умоляю вас, доктор Келли, будьте предельно осторожны.

Нора кивнула и вышла. Проходя мимо медицинского поста и снова заметив обращенные на нее сердитые взгляды медсестер, она не смогла удержаться от улыбки.