Текст книги "Забытая комната"

Автор книги: Линкольн Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

22

В девять часов вечера Логан встал из-за стола в своем кабинете на третьем этаже «Люкса» и подошел к ближайшему окну. Непогода в конце концов взяла верх, и над Ньюпортом разыгралась настоящая буря. Набухшие тучи проносились перед ликом луны, подстегиваемые ветром потоки дождя били в освинцованные стекла окон.

Задумавшись, ученый несколько минут смотрел на бушующий океан, яростно обрушивавшийся на скалистый берег. Потом вернулся к столу. Рядом с заметками, сделанными после встреч с самыми разными людьми, лежали короткие досье примерно на дюжину ученых и администраторов «мозгового центра»: Роджера Карбона, Теренса Маккарти, Перри Мейнарда, Лору Бенедикт. К последней жизнь была в последнее время особенно немилостива: потеря наставника и покровителя стала уже третьей в череде утрат. Несколько лет назад от рака умер ее дедушка, а вскоре после этого она еще и овдовела. Ее муж, летчик-любитель, погиб в результате воздушного столкновения с другим самолетом. И тоже во время шторма…

Логан пролистал кое-какие страницы, потом отодвинул папки в сторону. Под ними лежала еще одна: файл с материалами по Ким Миколос. Вечером, в столовой, энигматолог намеренно сел за один с нею обеденный стол. Она оказалась прекрасной собеседницей, остроумной и обаятельной, и только тема смерти Стрейчи все еще оставалась для нее болезненной. Мисс Миколос также подтвердила, что Стрейчи заботливо, по-отцовски опекал Лору Бенедикт. Чутье снова укрепило Логана во мнении, что Карбон, то ли из злобы, то ли в силу заблуждения, не прав в отношении Ким – она вовсе не стремилась заполучить работу шефа.

Он повернулся к компьютеру, вывел на экран зашифрованную таблицу с «другими» и на всякий случай просмотрел ее еще раз. Нет, сделанные им выводы верны, ошибки быть не может.

Еще несколько минут Логан смотрел на экран, потом выключил компьютер. Пора.

Он взял с полки телефонный справочник «Люкса» и стал перелистывать страницы, пока не нашел нужный номер: апартаменты доктора Олафсона.

На другом конце трубку сняли после третьего гудка.

– Олафсон.

– Грегори? Это Джереми Логан.

– Джереми… Я как раз сделал пометку на календаре позвонить тебе завтра, обсудить ход расследования.

– Я поэтому тебе и звоню. Хотел бы заскочить на пару минут.

Пауза.

– Сейчас?

– Если ты ничем больше не занят.

На другом конце зашуршали бумагами.

– Конечно. Буду ждать.

– Спасибо. – Логан положил трубку и, даже не потрудившись захватить сумку, поспешно вышел из комнаты.

23

Апартаменты Олафсона находились в восточном конце Дамской дорожки. Директор встретил гостя не в своем обычном темном костюме, а в брюках-хаки и кашемировом джемпере с V-образным вырезом. В руке он держал стакан с неразбавленным виски.

– А, Джереми… – Мужчины обменялись рукопожатием. – Заходи.

– Извини. Свалился как снег на голову… Но дело срочное и ждать никак не может.

Они прошли по коридору в гостиную. В отличие от особняка в целом, отдававшего предпочтение эдвардианскому стилю, апартаменты директора – как уже следовало догадаться по картинам в его офисе, выполненным в духе абстрактного импрессионизма, – были оформлены в стиле баухауз. Хромированные, с кожаными сиденьями и спинками стулья, столы со стеклянным верхом, непривычного вида книжный шкаф в стиле зиггурат – типичный образчик школы Марселя Бройера. Большие окна на восточной и южной стене предлагали полюбоваться волнующими видами разыгравшейся бури.

– Скотч? – спросил Олафсон, направляясь к бару.

– На два пальца, спасибо.

Олафсон взял еще один стакан, плеснул «Лагавулина», подал напиток гостю и, указав на кресло, сделал глоток.

– Первая стадия завершена, – начал Логан. – Я прочитал все отчеты и досье, просмотрел записи с камер наблюдения, проверил биографию Стрейчи, ознакомился с его работой и поговорил со всеми, кто пересекался с ним в последние семьдесят два часа его жизни. Сделал все возможное в рамках стандартного расследования.

– И что?

– Я согласен с тем, что ты сказал пять дней назад, когда я только приехал. У Уилларда Стрейчи было все, ради чего стоит жить. За его спиной – прекрасная карьера, впереди – заслуженный отдых. Этот человек не стал бы совершать самоубийство; тем более что такой акт совершенно противоположен его темпераменту. – Логан пригубил виски. – В последние недели с ним что-то случилось. Это что-то полностью его изменило, а потом и толкнуло к самоубийству, заставило покончить с собой тут же, на месте. Я убежден, что это что-то имеет отношение к его работе в Западном крыле.

– Западное крыло, – пробормотал Олафсон.

– Точнее, в секретной комнате. Связь есть, в этом я уверен. Если мы хотим знать, что случилось со Стрейчи, нам нужно выяснить, что она собой представляет. Я должен знать назначение комнаты.

За окном коротко и внезапно выстрелил гром. Через мгновение комнату озарила зловещая вспышка молнии.

Олафсон нахмурился.

– Не знаю, Джереми. Мне представляется, твои выводы немного притянуты за уши. Как его работа по перестройке Западного крыла может быть связана с самоубийством?

– У Стрейчи были ключи от крыла. Он несколько месяцев работал над его перепланировкой и реконструкцией и знал это место лучше любого другого. Ты не забыл про то отверстие в стене? Его заштукатурили. И ты сам сказал, что это может означать только одно: возможно, он ее обнаружил.

Олафсон медленно поставил стакан на ближайший столик.

– Ты прав. Я действительно так сказал.

– Как я уже говорил, все возможности стандартного расследования исчерпаны. Пришло время предпринять нестандартное расследование.

– На что оно будет направлено?

– На разгадывание загадки забытой комнаты.

– Загадка… Интересное слово.

– Сама комната – сплошные загадки. Каково ее назначение? Почему ее нет на архитектурных планах? С чего вообще такая таинственность? И почему Стрейчи покончил с собой, когда узнал – или был в шаге от того, чтобы узнать, – о ее существовании?

Директор не ответил.

– Есть и еще кое-что. Другие, как называет их Карбон, – резиденты «Люкса», за которыми в последние недели замечали странное или несвойственное им поведение, – говорили мне, что видели, слышали или чувствовали запах вещей, которых на самом деле не было. Они говорили о необычных влечениях, в одном случае – самоубийственном. Но вот что самое интересное – все четверо жили или работали вблизи Западного крыла.

– Ты в этом уверен?

– Уверен. Все проверено и перепроверено.

Олафсон потянулся за стаканом.

– Если мы хотим разгадать эту тайну, мне нужно твое разрешение, чтобы сосредоточиться на Западном крыле и в первую очередь на забытой комнате.

Олафсон приложился к стакану. Вздохнул. И наконец медленно кивнул.

– А еще мне понадобится помощник.

– Что?

– Я – историк, энигматолог, а не инженер-механик. Мне нужен человек, умеющий то, чего не умею я.

– Но мы же договорились, что о существовании комнаты никто больше не узнает.

– Договорились, да. Но чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что не справлюсь с задачей в одиночку.

На какое-то время в комнате повисло молчание.

– Даже не знаю, Джереми, – с сомнением протянул директор. – Смерть Стрейчи, конечно, большая беда, но эта комната… Ее ведь не просто так запечатали – должна была иметься какая-то веская причина. Мы не можем позволить себе ни малейшего пятна на репутации «Люкса».

– Это я уже слышал. И прекрасно отдаю себе отчет в том, сколь деликатная сложилась ситуация. Но это наш единственный шанс выяснить, что же случилось с доктором Стрейчи.

Логан умолк, ожидая ответа.

– Это должен быть человек, на которого мы можем полностью положиться, – сказал наконец Олафсон.

– Я лично за нее ручаюсь.

– За нее? – удивился Олафсон. – Ты уже кого-то наметил?

– Ким Миколос, ассистентка Стрейчи.

– Но почему Миколос? Я к тому, что она ведь даже не стипендиат.

– Миколос – наилучший вариант. Лучше кого-либо другого знает, чем занимался Стрейчи, в том числе и его работу в Западном крыле, а это немаловажно, учитывая, что строителей распустили на все четыре стороны. Она знает людей, знает политику «Люкса» и на мои вопросы отвечала честно и откровенно. Но что самое главное, Миколос – специалист по реверсивному инжинирингу. А мне как раз и нужен человек, который помог бы провести обратную разработку.

– Не уверен, что могу одобрить такое решение. И сомневаюсь, что его одобрят члены правления.

– Правление знает о забытой комнате?

– Конечно нет.

– Тогда им и об этом лучше не знать.

– Но это же частная, замкнутая организация… Привлечение Миколос идет против всех наших принципов компартментализации и конфиденциальности.

– А самоубийство не противоречит принципам «Люкса»?

Олафсон не ответил.

– Как я уже сказал, это единственный способ получить ответы, которые тебе нужны. И не забывай: я здесь потому, что ты не знаешь, что и почему случилось с Уиллардом Стрейчи. Посмотри хотя бы на тех других, четверых. Посмотри, что случилось с ними. Ты можешь позволить себе просто отгородиться от Западного крыла, отвернуться и сделать вид, что ничего не происходит? Кто знает, что нам готовит будущее… Часики тикают, а ты притворяешься, будто никакой бомбы нет.

Олафсон вздохнул.

– Ну, если ты так ставишь вопрос, мне ничего не остается, как согласиться.

– Спасибо, Грегори.

Директор прошел взглядом по комнате.

– Когда планируешь начать?

– Завтра с утра и приступлю, – ответил Логан и допил виски.

24

В то время, когда энигматолог возвращался в свою комнату на третьем этаже, в небольших апартаментах дальней секции второго этажа другой резидент «Люкса» нетерпеливо расхаживал по комнате. Свет был выключен, и темноту разрывали лишь всполохи молний за многостворчатыми окнами.

По прошествии нескольких минут этот беспокойный резидент, вероятно, приняв некое решение, подошел к телефону и набрал номер с кодом 401.

Раскатистый баритон ответил после первого же гудка.

– Оперативный. Абрамс.

– Знаете, кто звонит?

– Да, – ответил человек, назвавшийся Абрамсом.

– Это ведь вы несете ответственность за сегодняшнее происшествие? Я говорю о столкновении с Логаном на дороге.

– Вы как о нем узнали?

– Он рассказывал за обедом. В таком месте, как «Люкс», трудно сохранить что-то в секрете. Но это к делу не относится. Что за фокусы? Вы с ума сошли?

– Но он знает о комнате. Вы же сами сказали. Если начнет совать туда нос, все может рухнуть.

– Все рухнет, если вы убьете его прямо в городе. Мы так не договаривались. Логан – фигура слишком заметная. Вы только вызовете подозрения. Да еще и меня можете раскрыть.

– Логан в этом уравнении – неизвестная переменная. Мы не можем допустить, чтобы он оставался в «Люксе».

– Он ничего не узнает. Я действую очень осторожно.

– Риск необходимо исключить полностью, – сказал человек, назвавшийся Абрамсом. – Ставки слишком высоки. Если бы только он подождал еще несколько дней, прежде чем…

– Так получилось, что он не подождал, и нам приходится играть теми картами, что достались при сдаче. Послушайте… Больше никаких маневров за моей спиной. Никаких опрометчивых решений без консультации со мной. Иначе… иначе я выйду. И обращусь по другому адресу.

– Это было бы глупо. Вы слишком глубоко увязли.

– Тогда слушайте. Делать будем по-моему. Думаю, Логан считает все произошедшее несчастным случаем. Для вас это хорошо. Если же он что-то заподозрит, то станет в десять раз опаснее, чем сейчас.

– Так как же все-таки «по-вашему»?

– Логан – моя проблема. Дайте мне с ним разобраться. Я знаю, что нужно делать.

– Так вы хотите?..

– Совершенно верно.

– Тогда не тяните. Часики тикают, и времени у нас уже немного.

– Поэтому я и буду действовать быстро.

В трубке сухо щелкнуло – разговор закончили.

25

– Странно. Серьезно, очень странно. – Ким Миколос стояла посередине забытой комнаты, изумленно озираясь по сторонам.

Первой реакцией бывшей ассистентки доктора Стрейчи – после того, как Логан ввел ее в курс дела, предварительно взяв обещание держать все в секрете, – было недоверие, потом шок и, наконец, смешанное с изумлением любопытство. Прислонившись к рабочему столу, Логан наблюдал за тем, как она ходит по комнате, что-то рассматривает, к чему-то прикасается и тут же, словно боясь обжечься, отдергивает руку.

Стоящая в углу вольфрамовая лампа заливала комнату ярким светом, одновременно бросая на дальнюю стену глубокие, зазубренные тени. Повернувшись к столу, Логан открыл сумку, достал видеокамеру и портативный плеер, который поставил рядом с неизвестным оборудованием и включил. По комнате мягко поплыли ритмы Jazz Samba[14]14
  Название знаменитого альбома, записанного в 1962 г. в стиле босанова джазовыми музыкантами С. Гетцем и Ч. Бёрдом.


[Закрыть].

– И вы говорите, что проводившиеся здесь исследования были внезапно остановлены в середине тридцатых? – спросила Ким.

Логан кивнул.

– А комната была запечатана и пребывала в безвестности до сегодняшнего дня?

– Похоже, что так. И все документы и записи, имевшие отношение к происходившему здесь, похоже, исчезли из архивов «Люкса».

– А как же доктор Стрейчи? Он обнаружил комнату перед… – Она не договорила.

– Наверняка не знаю, но вполне возможно.

– Так почему вы выбрали меня? – спросила Миколос, отрываясь от знакомства с комнатой и переводя взгляд на энигматолога. – Чем я могу помочь?

– Вы были его ассистенткой. Вы знакомы с компьютерной логикой, реверсивным инжинирингом. Чтобы разгадать загадку этой комнаты, мне нужен мозг вроде вашего.

– Разгадать загадку?

– Да. Уверен, только разгадав эту загадку, я узнаю, почему умер доктор Стрейчи. Кроме того, с чисто практической точки зрения мне не обойтись без второй пары рук. – Он поднял видеокамеру. – Хочу, чтобы вы записывали все, что мы здесь делаем.

Миколос кивнула.

– Так с чего мы начнем?

– Я много об этом думал. Полагаю, самое важное – понять назначение этой штуки. – Он посмотрел на стоящее в центре комнаты устройство, напоминающее огромный гроб из полированного дерева.

– Интересная штука. Похожа на «Таинственную машину» на стероидах.

– Что?

– «Таинственная машина». Игровой автомат. Раньше такие стояли в пассажах. Большой деревянный или металлический ящик, разукрашенный вопросительными знаками. Ни ручек, ни рычажков, ни кнопок. Бросаешь в него пенни, потом бьешь кулаком или пинаешь – в общем, стараешься заставить его что-то сделать.

– Вы только не пинайте его, пожалуйста.

Миколос кивком указала на громоздкие металлические костюмы, висевшие на металлической штанге у дальней стены.

– А что о них скажете?

– Могу лишь предположить, что это какое-то защитное снаряжение.

Женщина подошла к ближайшему, осторожно взяла за запястье, подняла и опустила руку – веерообразное локтевое соединение легко раздвинулось, приспосабливаясь к движению.

– От чего же оно защищает?

– Это нам и предстоит выяснить. – Логан передал ей видеокамеру. – Видите те латунные пластинки, прикрученные к основанию? На них названия производителей.

Миколос включила камеру и направила ее на пластинки.

– Я проверил названия. «Электрофабрикен Келле» – немецкая фирма, производившая электрическое оборудование. Основана в Дрездене в девятьсот одиннадцатом. Потом несколько раз сливалась с другими компаниями, так что о ее изначальной специализации все забыли. В общем, вся документация сгорела после бомбардировки в сорок пятом. Компания «Розуэлл хэви индастриз» была одним из первых производителей звукового и радиооборудования. Вышла из бизнеса в пятидесятые. Информации мало. Мне удалось лишь узнать, что они выпускали некое специализированное оборудование промышленного назначения.

Сняв устройство на камеру, Миколос задумчиво провела рукой по как будто выраставшим тут и там отросткам: плавно изогнутым панелям розового дерева, аккуратно подогнанным и закрепленным на корпусе центрального механизма, полностью заключенного в дерево. Внимание ее привлекли римские цифры на полу возле широкого конца устройства. Вернувшись затем к узкому концу, она сняла на камеру деревянный кожух и, указав на два слова, ЛУЧ и ПОЛЕ, выгравированные на другой латунной пластинке, под кожухом, вопросительно посмотрела на Логана.

– Можно начать и отсюда. Место ничем не хуже любого другого, – согласился энигматолог и, подойдя ближе, внимательно осмотрел ключевую скважину непосредственно над пластиной. Потом, достав из сумки фонарик, исследовал ее более детально. Закончив осмотр, положил фонарик на кожух, вынул из кармана набор отмычек и принялся за работу.

– Странные таланты у профессора истории, – заметила Миколос, поднимая камеру.

– Не забывайте, что я еще и энигматолог.

Некоторое время тишину в комнате нарушали только звуки самбы.

– При чем тут Стэн Гетц? – спросила через минуту Миколос.

– Скажу, если пообещаете не смеяться.

– Обещаю.

– Я – то, что называется эмпат. У меня есть дар – если это можно так назвать – слышать, ощущать чувства и переживания других людей, как в настоящем, так и в прошлом. Эта комната… нехорошая. Я слышу здесь музыку, слышу у себя в голове. Стэн Гетц помогает ее отключать.

– И что же это за музыка?

– Агрессивное арпеджио, столкновение нот, волны звука. Тревожащие мелодии, проигрываемые с почти дерзкой виртуозностью.

– То, что вы описываете, очень похоже на Алкана.

Логан остановился.

– Вы уже упоминали его. Он ведь был любимым композитором Стрейчи?

– Шарль-Валантен Алкан. Может быть, самый странный из всех когда-либо живших композиторов. Да, доктор был большим его поклонником. Не считая Баха, только Алкан смог заинтересовать Уилларда тематической и гармонической сложностью своей музыки. Думаю, все дело в математическом складе его ума.

Логан снова склонился над замком, и секундой позже они услышали негромкий щелчок – последний штифт прошел линию разделения. Логан выпрямился, положил руки на кожух розового дерева и осторожно его поднял. Под кожухом обнаружился ряд кнопок и две ручки – одна над меткой ЛУЧ и другая над меткой ПОЛЕ, – каждой из которых соответствовала шкала волюметра и переключатель. В глаза бросалось полное отсутствие пыли.

– И что, по-вашему, все это значит? – спросила Миколос, откладывая камеру и кивком отбрасывая с лица пряди своих иссиня-черных волос.

– Вот вы мне и скажите. Это же у вас голова с мотором, не забыли?

Секунду-другую она молча смотрела на элементы управления.

– Видите что-нибудь похожее на переключатель? – спросил Логан.

– Нет. Но здесь, возле этих кнопок, я бы его и не искала. Логичнее посмотреть сбоку или внизу, поближе к тому, что заводит эту штукенцию.

Осмотрев основание деревянного корпуса, Логан обнаружил прикрепленный к ближнему краю кожух поменьше. Снова пустив в ход отмычки, он снял его уже секунд через десять. Под ним оказались два переключателя; один помеченный – СЕТЬ, другой – НАГРУЗКА.

– Есть, – сказала Миколос, заглядывая ему через плечо и наводя камеру; глаза у нее блестели от волнения.

Логан протянул руку к переключателю электропитания, но в последний момент остановился.

– Попробуем? Или не стоит?

– Пока не попробуем, дальше не поедем.

Логан осторожно взялся за переключатель и повернул. Сначала – ничего. Потом – тихий, почти неслышный гул. Он положил ладонь на главный корпус и ощутил легкую вибрацию.

– Что-то есть? – спросила, ведя съемку, Миколос.

Логан кивнул.

– А это что? – Она указала взглядом на переключатель НАГРУЗКА.

– Возможно, регулирует нагрузку от источника напряжения.

– Другими словами, что-то вроде коробки передач в автомобиле, когда переключаешься с нейтралки на первую передачу?

– Примерно так.

Они посмотрели друг на друга, потом на переключатель. Логан протянул к нему руку.

– Может, стоит сначала надеть эти защитные костюмы? – то ли в шутку, то ли всерьез предложила Миколос.

Вместо ответа он решительно взялся за переключатель и повернул в активное положение.

Ничего.

– Сломалась, – сказала через секунду Миколос.

– Необязательно. Мы не знаем назначения всех переключателей и шкал на передней панели. Может быть, управление идет через них. Но давайте сначала посмотрим, удастся ли снять остальные кожухи.

Логан вернул в исходное положение оба переключателя. Вибрация прекратилась. Вооружившись отмычками, он снял два деревянных кожуха, закрепленных по бокам устройства, а потом металлическую пластинку, закрывавшую широкий дальний конец. Под боковыми кожухами обнаружились сложные штуковины из металла и резины. Одна походила на некую громоздкую футуристическую антенну; другая представляла собой что-то вроде лабиринтообразного радиатора из двух рядов горизонтальных труб.

Логан покачал головой. Пока получалось так, что каждый шажок вперед лишь открывал новые загадки.

Они склонились над похожим на антенну устройством.

– Ваше мнение? – спросил Логан. – На что это похоже?

– Посмотрите на панель. – Миколос указала на помещенную под устройством легенду: ЭФГ 112-A. ПАТЕНТ 4,125,662. УОРЭМ ЭЛЕКТРИК КОМПАНИ, БОСТОН. ДОПУСК 1 – 20 MG, 1 – 15 MT.

– mG, – вслух прочитал Логан. – Как думаете, это миллигауссы?

– Думаю, что да. А mT – это, наверное, микротесла.

– Тогда вся штуковина… – начал Логан, но не договорил.

– Примитивный генератор электромагнитного поля. А это, – Миколос указала на нижнюю секцию агрегата, – возможно, катушка роторного генератора.

Логан вдруг отступил от машины на шаг.

– В чем дело?

Он не ответил.

– В чем дело? – повторила она, хмуря брови.

– Одна из функций таких генераторов, – сказал наконец энигматолог, – обнаружение изменений в электромагнитных полях.

– Да, помню, нам говорили об этом на курсах электротехники. И что?

– В той области, где работаю я, они используются для особого рода электромагнитных изменений. Точнее, для обнаружения искажений вследствие паранормальных явлений.

Миколос посмотрела на него с удивлением и даже недоверием.

– Вы же не имеете в виду, что эта машина построена для… обнаружения привидений?

– Мне такой вариант представляется возможным. В тысяча девятьсот тридцатые спиритуализм и мистицизм были на пике популярности, вызывали большой интерес и…

– Подождите. Вы начинаете меня пугать. – Теперь уже Миколос отступила от машины. – По-вашему, эту штуковину изготовили для обнаружения привидений, а потом забросили, потому что она не сработала?

– Может быть, – пробормотал Логан. – Или же потому, что сработала слишком хорошо.