Текст книги "Третьи врата"

Автор книги: Линкольн Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

22

Гостиная для руководящего состава располагалась в Голубом секторе и представляла собой просторное уютное место, в котором начальство экспедиции могло собраться для того, чтобы отдохнуть и в дружеской непринужденной обстановке обсудить насущные вопросы. Остальному персоналу эту гостиную посещать не разрешалось, поэтому можно было обсудить в неформальной обстановке деликатные аспекты работ, не опасаясь выдать какие-то секреты.

Джереми вошел в гостиную с некоторым любопытством. Ему не удавалось посетить ее раньше, но новый статус, обретенный им после общения с Портером Стоуном, означал, что теперь для него открыты если не все, то большинство дверей. Интерьер гостиной был гораздо богаче, чем в других местах отдыха: стены, покрытые шпоном темного дерева, кресла и диваны, обтянутые бургундской кожей, расставленные на турецких коврах. Все предметы внутренней отделки освещались массивными медными и латунными напольными лампами и бра, что создавало ощущение, будто вы находитесь в мужском клубе эдвардианской эпохи.

Логан повесил куртку на спинку пустующего кресла и огляделся. Кофейники и чайники с горячей водой стояли сзади на длинном столе рядом с подносами огуречных сэндвичей и песочных пирожных. Одну стену закрывали книжные полки, на других в рамках висели ландшафты. Логан подошел к заставленной книгами стене и бегло прошелся по названиям. Много свежих триллеров, английских романов девятнадцатого века, биографий и работ по философии. Словом, здесь можно было найти все, кроме работ по Египту или археологии. Казалось, библиотеку подобрали таким образом, чтобы избежать тематики реализуемого проекта.

Вокруг стола сидело трое мужчин, поглощенных неспешной беседой вполголоса. Логан увидел Фенвика, Ромеро и женщину с волосами красного дерева, сидевшую к нему спиной. Тина приветственно улыбнулась, Марч коротко кивнул, как будто отметил, что принимает присутствие Джереми в гостиной, хотя и относит его к категории второстепенных руководителей.

Отметив это, он наугад выбрал журнал на одном из столиков и сел, кляня свой приход и уж никак не намереваясь принять участие в общей беседе. Но Тина приветливо махнула рукой.

– Давайте сюда, Джереми, – проговорила она. – Может быть, узнаете что-нибудь новенькое.

Логану ничего не оставалось, как забрать свою куртку и присоединиться к группе. Усаживаясь за столик, он рассмотрел лицо второй женщины. Это была Дженнифер Раш. Увидев ее так близко, он ощутил дрожь в коленках. Ее волосы были уложены в строгую французскую скрутку – точно такую же, как любила его жена. За исключением этого, Дженнифер оказалась гораздо красивее его жены. У нее было овальное лицо, высокие скулы, узкий точеный подбородок и янтарные глаза. Такое сочетание напоминало Джереми египетскую принцессу.

Дженнифер коротко улыбнулась.

– Вы, должно быть, доктор Логан, – произнесла она сочным грудным голосом.

– Энигмалогист, – сказал Марч. – У вас двоих, должно быть, много общего. – Он повернулся к Тине. – В любом случае я думаю, что вы со Стоуном не правы. Мы не найдем корону в гробнице.

– Вы так считаете, – отреагировала Тина. – А почему?

– Потому что ничего подобного не найдено ни в одной гробнице. – Он подался вперед. – Что, как правило, находили в поздних захоронениях фараонов? Разнообразную еду и питье. Скульптуры. Ювелирные украшения. Предметы для игр. Контейнеры с крышками в виде голов божеств. Остатки погребальных жертвоприношений. Надписи из Книги Мертвых. Даже ковчеги. А что у них всех общего? Только одно: они помогали фараону в переходе из нашего мира в другой, потусторонний, и обеспечивали ему жизнь на том свете. – Он махнул рукой, как бы говоря: «Да бросьте вы!» – Короны принадлежат этому миру. Они бесполезны на том свете.

– Извините, сэр, но я не согласна, – задумчиво произнесла Тина. – Он надеялся остаться фараоном и в другом мире, так же как в этом. Ему и там нужны были символы власти.

– Если так, то почему, скажите на милость, ни одной короны не нашли даже в неразграбленных гробницах?

– Можете оставаться скептиком сколько угодно, – возразила Тина слегка повышенным тоном. – Но факт остается фактом: Нармер предпринял неслыханные усилия, чтобы сохранить свой секрет. Другие ранние фараоны Первой династии довольствовались саманными гробницами в Абидосе. Только не Нармер. Его гробница была чертовой фальшивкой! Подумайте о расстоянии, препятствиях и опасностях, которые им пришлось преодолеть, людских жертвах, принесенных для того, чтобы надежно засекретить местоположение гробницы. И скажите мне, Фенвик: если там не спрятана двойная корона, тогда что же погребено под дном Судда?

И она откинулась назад с торжествующим видом.

Улыбка искривила тонкие губы Марча.

– Очень хороший вопрос. Так что же, если вообще что-то?

Триумф на лице Тины сменился хмурым взглядом.

Марч повернулся к Дженнифер.

– Может быть, нам следует спросить ваше мнение по этому вопросу. Какие секреты открылись вам на границе двух миров?

Сарказм, сквозивший в голосе археолога, невозможно было не уловить. Тем не менее женщина не поддалась на провокацию.

– Мои секреты являются таковыми для всех, кроме меня, моего мужа и доктора Стоуна, – ответила она. – Если вы хотите узнать больше, спросите у него.

Фенвик махнул рукой.

– Все нормально. Надеюсь, вы не обиделись на мой скептицизм, миссис Раш. Просто я являюсь ученым-практиком, который привык основывать свои убеждения на вещественных доказательствах. И мне очень тяжело полагаться на парапсихологию и псевдонауку.

Что-то в тоне Марча и его поведении задело Логана за живое.

– Эмпирический ученый, – вставил Логан. – И вещественные доказательства помогут убрать из вашего голоса эти нотки сомнения?

Марч бросил на него беглый взгляд, как бы оценивая потенциального оппонента.

– Естественно.

– А что вы скажете насчет карт Зенера? – спросил Джереми.

Дженнифер посмотрела на Логана, прежде чем вновь отвести глаза в сторону.

Марч нахмурился.

– Карты Зенера?

– Также известные как рейнские карты. Используемые в экспериментах по экстрасенсорному восприятию.

Он придвинул свой рюкзак и побарабанил по нему пальцами. Потом вынул из него колоду больших карт и показал остальным. Каждая из них была разной конфигурации и изображала на белом фоне круг, квадрат, звезду, крест и три волнистые линии.

– А, эти, – округлил глаза Марч.

Тина рассмеялась.

– Так вот что носит в своей волшебной сумке охотник за привидениями.

– Наряду с прочим. – Логан взглянул на миссис Раш, помахивая картами, как бы говоря: «Видите, что я собираюсь с этим сделать? Вы не возражаете?»

Она безразлично пожала плечами. Взяв карты, Джереми пересел на кресло между Марчем и Тиной так, чтобы все трое могли видеть карты, а Дженнифер не могла.

– Я покажу вам по очереди десять карт по одному разу, а миссис Раш попытается определить их.

Он начал поднимать карты одну за другой. Первой – карту с изображенной на ней звездой.

– Круг, – немедленно назвала Дженнифер, глядя на ее рубашку.

Логан поднял вторую, с волнистыми линиями.

– Крест.

На лице Марча пробежала презрительная ухмылка.

Логан глубоко вдохнул, потом поднял карту с изображением круга.

– Звезда.

С возрастающим смущением он продолжил демонстрировать карты. Каждый раз женщина ошибалась. Джереми вспомнил, что ему сказал ее муж: о шкале Кляйнера – Вехсмана, о том, что ее потенциал – самый высокий среди всех тестируемых. «Здесь что-то совсем не так», —подумал он. Его профессиональные инстинкты подсказывали ему это.

Он положил десять карт на стол. И как только он это сделал, взгляд Дженнифер остановился на самодовольном лице Марча. Какое-то время она помолчала, потом произнесла:

– Все мои ответы были неправильными, не так ли?

– Неправильными, – эхом отозвался энигмалогист.

– Еще раз, пожалуйста. На этот раз я угадаю правильно.

Логан опять взял карты в руки и начал поднимать их одну за другой в том же порядке.

Она угадывала безошибочно. Ни разу не назвала карту неправильно.

– Святой бог, – пробормотала Тина.

Теперь Логан понял. Во время первой попытки Дженнифер нарочно называла карты неправильно. Она утерла Марчу нос и отомстила ему за скептицизм. Логан взглянул на женщину с уважением.

– Эмпирические доказательства, доктор? – с усмешкой произнес он, повернувшись к археологу. – Не хотите ли воспроизвести эти результаты?

– Нет, – буркнул тот и поднялся. – Я не фанатик трюков для гостиных.

С этими словами он коротко кивнул каждому и покинул гостиную.

– Какой трудный человек, – сказала Тина, качая головой и глядя вслед скрывшемуся за дверью Марчу. – Нет, вы слышали, что он сказал? «То, что похоронено под Суддом, если там вообще что-то есть». О чем вообще думал Стоун, назначая такого человека главным археологом экспедиции?

– Вы хотите сказать, что Марч считает все это мероприятие мартышкиным трудом? – Логан замолчал. Ему никогда и в голову не приходило, что известные исследования Стоуна, возможно, основаны на ложных допущениях. – Тогда почему Стоун нанял его, да еще и назначил главным археологом? – задал он риторический вопрос.

– Потому что Марч, возможно, придурок и интеллектуальный сноб, однако он считается лучшим в своей области. Стоун всегда подбирает лучших. Кроме того, он предпочитает иметь при себе людей, оспаривающих его предположения. Может быть, именно поэтому? – Тина поднялась на ноги. – Ну да ладно. Мне нужно возвращаться к работе. Если я права, вскоре Марч получит новую информацию, которая заставит его задрать нос еще выше. – Она посмотрела на Дженнифер. – Благодарю за прекрасное шоу. – Потом повернулась к Джереми. – Вам следовало бы продемонстрировать ей ваш фокус с соломинкой. У вас двоих больше общего, чем вы предполагаете.

Логан проводил ее глазами, потом повернулся к столу.

– Я буду рад увидеть вас еще раз, миссис Раш.

– Зовите меня просто Дженнифер, – ответила она. – Мой муж много о вас рассказывал.

– О вас он мне тоже рассказывал. Как вы вдохновляли его работу в Центре. И о ваших замечательных способностях.

Женщина кивнула.

– Должен признаться, что ваше представление с картами Зенера выглядело великолепно. Я не наблюдал ничего подобного в моей практике, хотя и проделывал этот тест сотни раз. Но ни разу показатели не были выше семидесяти – семидесяти пяти процентов.

– Сомневаюсь, что у доктора Марча они были бы выше, – ответила Дженнифер. У нее был низкий бархатистый голос, который никак не соответствовал ее хрупкому телосложению.

– Если Итан рассказывал обо мне, то, возможно, вам известно, что я имею дело с необычными, трудно объяснимыми с точки зрения традиционной науки явлениями, – ответил Джереми. – Так что вполне естественно, что меня восхищает феномен БСС, состояние «перехода». Я, конечно, читал литературу по этому феномену и знаю об удивительном постоянстве ощущений, испытываемых людьми, проходящими через это состояние: ощущении умиротворенности, темном туннеле, ведущем к свету, необычайной легкости. Полагаю, вы испытали все эти ощущения?

Она кивнула.

– Но для меня, конечно, чтение и реальные ощущения – абсолютно разные вещи… – Логан помолчал. – Как исследователь, я всегда нахожусь на этой стороне, наблюдаю за явлениями отсюда и пытаюсь их объяснить. Поэтому я почти завидую вам – лично прошедшей через это экстраординарное событие.

– Экстраординарное событие, – прошептала Дженнифер едва слышно. – Да, можно и так сказать…

Джереми пристально заглянул в ее лицо. У кого-то другого такой ответ прозвучал бы холодно, отстраненно. Но здесь Логан почувствовал несчастье, страдание. По личному опыту он знал, что не все дары приветствуются – иногда они просто невыносимы. В янтарных глазах Дженнифер таилась огромная глубина и удивительная твердость. Казалось, ей известны вещи, о которых другие и не подозревали. О них не знал – и не должен был знать – ни один человек.

– Извините, – проговорил он. – Я еще недостаточно знаю вас для того, чтобы говорить о таких вещах. Я просто хотел сказать, что понимаю скептицизм и недоверие таких людей, как Марч. Тоже сталкивался с подобным отношением. В любом случае мне очень хотелось бы поработать с вами.

Собеседница внимательно наблюдала за ним. По мере того как он говорил, взгляд ее агатовых глаз немного смягчился.

– Спасибо, – сказала она с легкой нежной улыбкой.

Потом оба встали, как по команде, и подошли к двери гостиной. Логан раскрыл ее, пропустил женщину вперед и протянул руку для прощания. Поколебавшись мгновение, Дженнифер легонько пожала ее. Вдруг Джереми ощутил непреодолимый прилив эмоций, настолько мощный и переполняющий его, что он испытал почти физический шок. Логан выдернул руку, стараясь скрыть шок, вымученно улыбнулся, нескладно попрощался и быстрым шагом направился по коридору.

23

– Это произошло три ночи назад, – сказал Джереми молодому парню, управлявшему катером. Парень, которого звали Хиршвельдтом, кивнул.

– Были сумерки. Я находился на мостках за Зеленым сектором и проверял подающие трубопроводы установки для преобразования метана. Неожиданно уронил разводной ключ. Когда наклонился, чтобы его поднять, посмотрел на болото и увидел… ее.

Они находились примерно в полумиле от станции и шли в направлении на северо-восток – вернее, медленно ползли сквозь губчатую растительность Судда. Это была невероятно трудная поездка через несколько сред – грязь, воду и клубки папоротника-орляка. Словом, болотный катер пробивал себе дорогу через водные заросли потустороннего мира. Одну минуту они барахтались в тягучей черной тине, которая, казалось, вот-вот затянет катер в бездонную пучину, в следующее мгновение перепрыгивали через спутанные заросли камышей, мертвых пней, водных гиацинтов и длинных, похожих на кнуты жгутов травы. Смеркалось, и дымное солнце, казалось, садилось в болото позади них.

Наконец катер с дрожью остановился. Хиршвельдт огляделся и взглянул назад, в направлении к станции.

– Ну, где-то здесь, пожалуй.

Логан кивнул, глядя на него. Он читал о Хиршвельдте – втором машинисте, ранее участвовавшем в трех экспедициях Портера Стоуна. Высококвалифицированный оператор и наладчик всевозможных сложных механических систем, особенно дизельных двигателей. Его психологический портрет – Стоун составлял их на всех перспективных сотрудников – свидетельствовал об очень низком коэффициенте нестереотипного мышления и расторможенности. Другими словами, Хиршвельдт был последним человеком, которому могло что-то привидеться.

Теперь, когда они прекратили движение, тучи москитов и других летающих и жалящих тварей закружились над ними, почуяв добычу.

Запах Судда – вернее, исходившая от него вонь тления, разложения и метана – был нестерпимым. Открыв спортивную сумку, Логан извлек из нее цифровую камеру, настроил вручную и сделал несколько снимков окружающего пейзажа, поражавшего однообразием. Потом он снял все это в замедленном режиме на видеокамеру. Взял образцы ила и растительности, закрыл мензурки пробками и отложил в сторону. Наконец достал из рюкзака небольшой ручной прибор, на котором располагались цифровое считывающее устройство, аналоговая кнопка и два тумблера. Аккуратно перейдя на нос катера, включил прибор, настроил кнопку и поводил устройством перед собой.

– А это что? – спросил Хиршвельдт с профессиональным любопытством.

– Счетчик ионов в воздухе.

Логан посмотрел на дисплей, снова подрегулировал переключатель и сделал вторую проводку. Затем записал основные показания и вернулся на свое место в катере. Здешний воздух был ионизирован сильнее, но не настолько, чтобы об этом тревожиться – примерно пятьсот ионов на один кубический сантиметр. Джереми повернулся к Хиршвельдту.

– Вы можете описать то, что видели, пожалуйста? Мне нужно как можно больше подробностей.

Тот помедлил, припоминая подробности.

– Она была высокой. Худой. Шла медленно над поверхностью болота, вон там.

Логан посмотрел на лабиринт из спутавшейся растительности.

– Она скользила или спотыкалась?

Машинист покачал головой.

– Ее походка была необычной.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать, что она шла медленно, очень медленно – как будто была в трансе или же гуляла во сне.

Джереми записал это в своем блокноте.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Вокруг нее распространялось слабое голубое свечение.

– Опишите его, пожалуйста. Устойчивое, как свет лампы накаливания, или оно переливалось подобно северному сиянию?

Хиршвельдт отмахнулся от назойливого комара.

– Оно колыхалось. Но очень медленно. И она была молода.

– Почему вы так решили?

– Ну, она шла так, как ходят молодые. Не как старуха.

– Цвет кожи?

– В сиянии трудно рассмотреть. Было довольно темно.

Логан сделал еще несколько записей.

– Вы можете описать, во что она была одета?

– В платье, с высокой талией, почти прозрачное. Перехваченное в талии лентой, спускавшейся почти до ее колен. Поверх плеч была какая-то треугольная штука. Мне кажется, из того же самого материала.

«Египетская накидка или шаль с капюшоном», —подумал Логан, делая быстрые записи. Одеяние знати или, возможно, жрицы. Подобно той, о которой упоминала Ромеро и которая исчезла из ее офиса. Он спросил ее о пропаже; Тина объяснила, что планировала надеть ее на прощальный вечер в честь успешного завершения экспедиции.

– Вы смогли бы узнать эту женщину, если бы увидели еще раз? – спросил Джереми.

Хиршвельдт помотал головой.

– Вряд ли. Было слишком темно. Кроме того, накидка на голове мешала рассмотреть ее лицо. Даже когда она взглянула на меня.

Логан остановился на полуслове.

– Она посмотрела на вас?

Машинист кивнул.

– На вас? Или в направлении станции?

– Когда я уставился на нее, она остановилась. Потом медленно повернула голову. Я увидел ее глаза, сверкнувшие в темноте.

– Вы сказали, что видели что-то на ее голове. Как оно выглядело?

– Оно было похоже на… тело какой-то птицы. Пернатое существо с длинным клювом покрывало ее голову, подобно шляпе. Крылья свисали по обе стороны лица, закрывая уши.

«Сокол Гора, в виде мантии. Жрица, вне всякого сомнения» .

Логан сделал последнюю запись в блокноте, потом сунул его в сумку.

– Когда она взглянула на вас, появилось какое-нибудь чувство или ощущение?

Хиршвельдт нахмурился.

– Ощущение?

– Ну, знаете, что-то вроде приветствия… Узнавания…

– Странно, что вы об этом спросили. Когда я впервые увидел ее там, посередине болота, она мне показалась… чем-то… опечаленной. Но когда повернулась ко мне, я почувствовал нечто иное.

– И что же? – подбодрил Логан.

– Ощутил гнев. Настоящий гнев. Не знаю почему. Но после этого у меня появилось странное ощущение. Страшная сухость во рту, и я не мог сглотнуть. Минуту смотрел в другую сторону, потом протер глаза. Когда же оглянулся, она уже исчезла.

Логану вспомнилось проклятие Нармера: «…И язык его присохнет к горлу». Вглядываясь в сгущающуюся темноту, он почувствовал, как его тело покрылось гусиной кожей. Ощущение зла и опасности вернулось снова, как тогда, когда загорелся генератор. Он почти физически почувствовал присутствие злой субстанции, которая что-то шептала ему на ухо сквозь жужжание насекомых.

Джереми повернулся к Хиршвельдту.

– Думаю, самое время возвращаться. Спасибо за то, что нашли для меня время.

– А как же.

Казалось, что машинисту тоже не терпится убраться с проклятого болота. Он запустил двигатель, и катер начал с трудом пробираться сквозь болотные джунгли в направлении приветливых огней станции.

24

С наблюдательного пункта Марка Перлмуттера, расположенного в «Вороньем Гнезде» на верхушке Красного сектора, две замеченные им фигуры в болотном катере казались смешными – как они пробивались к станции сквозь богом забытое болото. Какого черта они там делали? Может быть, испытывали противомалярийную вакцину?

Как бы в ответ на его предположение, возле его уха раздалось жужжание, и Марк отмахнулся от наглого комара. В любом случае это не его дело – следить за двумя чудаками на катере.

Это была вторая экспедиция Портера Стоуна, в которой он принимал участие. Но ему уже известно, что здесь происходят сумасшедшие вещи, и неразумно заморачиваться на их объяснении.

Отвернувшись от сгущающейся темноты, Марк сосредоточился на мачте – похожей на перископ металлической конструкции, утыканной различными коротковолновыми антеннами и приемо-передающей аппаратурой, от которой зависела связь станции с внешним миром. Низкочастотный радиопередатчик немного барахлил, и задача Перлмуттера – взобраться на чертову мачту, возвышавшуюся над «Вороньим Гнездом», и посмотреть, в чем дело. Кто бы еще мог это сделать? Только не Фонтейн, его босс и начальник службы связи – стодвадцатикилограммовый парень, который наверняка не сможет сделать такое за пять заходов.

Быстро темнело, и Марк зажег фонарь, чтобы проверить передатчик. Он уже осмотрел проводку, щиток и приемопередатчик, находившиеся в нижней комнате связи, но не нашел ничего. Парень готов был биться об заклад, что проблема заключалась в самом передатчике. Наверняка ему удастся за две минуты найти износившийся провод, конец которого отошел от основной конструкции. Это будет легко, как щелкнуть пальцами.

Перлмуттер сунул руку в ящик с инструментами и достал кусачки, беспроводной паяльник и припой. Балансируя на мачте, он отрезал поврежденный конец провода и, когда паяльник нагрелся, аккуратно припаял новый.

Отложив паяльник в сторону, Марк тщательно проверил работу, посветив фонариком. Он гордился своим умением паять различные детали, отточенным за годы работы с радиолюбительским связным оборудованием, которым увлекался в юности. Удовлетворенно кивнул, оценив чистую работу. Проверил спайку еще раз и связь, когда вернулся в комнату.

Перлмуттер был на сто процентов уверен, что проблема заключалась в плохом соединении. Конечно, за обедом он подумает над сложностью починки в подвешенном состоянии. Если связь восстановится, можно рассчитывать на хороший бонус. Эти бонусы последуют и в будущем, и Фонтейн, возможно, доведет их до величины его оклада.

Перлмуттер сунул инструменты обратно в ящик и повернулся, чтобы еще раз взглянуть на окружающий ландшафт. Катер со странными пассажирами исчез, а Судд по-прежнему простирался во всех направлениях, черный и бесконечный. Огни станции, разбросанные по всем ее шести секторам, ярко мерцали. Со своего наблюдательного пункта Марк мог видеть длинные софиты, освещающие амфитеатр береговой линии; приглушенный свет из окон Оазиса; бесконечные ряды танцующего белого света, отмечающие внутренние переходы и понтонные дорожки, соединяющие сектора друг с другом.

И все-таки Перлмуттер не испытывал особой радости. Маленький город огней только подчеркивал бесчисленные мили окружавшей их зловещей дикой природы, лишь подчеркивал тот факт, что они находятся за сотни непреодолимых миль от помощи или даже малейших следов цивилизации. Внутри лагеря – в общежитии, за работой в узле связи или расслабляясь в библиотеке или гостиной – можно было почти забыть, как они одиноки. Но здесь, наверху…

Несмотря на теплую ночь, Марк поежился. Если раскопки увенчаются ожидаемым успехом…

Разговоры о проклятии Нармера в последние дни возобновились с новой силой. Поначалу, по мере продвижения проекта, они отфильтровывались командой – все предпочитали расценивать проклятие как шутку, которую иногда повторяли за пивом, чтобы лишний раз посмеяться. Но время шло, и разговоры становились более серьезными. Даже Перлмуттер, который был самым заядлым атеистом и Фомой неверующим среди всех остальных, начал нервничать – особенно после происшествия с Роджером.

Марк вновь оглядел всю округу. Темнота и мрак давили со всех сторон, почти сжимали ему грудь, не давая дышать…

Такое состояние изматывало. Он схватил все еще теплый паяльник и другие материалы, побросал их в ящик и рывком захлопнул его. Ползая на коленях по «Вороньему Гнезду», расстегнул полукруг молнии защитного брезента и открыл отверстие, ведущее внутрь Красного сектора. Внизу располагалась вертикальная труба, подсвеченная светодиодами, в которую спускался корпус мачты, подобно ершику, засовываемому в засорившуюся трубу. Марк схватился за поручень, проскользнул в проход в парусине, остановился, чтобы закрыть молнию, и продолжил спуск. Он спускался осторожно – до дна было порядка тридцати футов.

Добравшись до основания мачты, он перевел дыхание и вытер вспотевшие руки о рубашку. Нужно было проверить низкочастотный радиоприемник и убедиться в том, что никакие гремлины ничего не наколдовали.

Перлмуттер уже приготовился выйти, но внезапно остановился. Из заграждения вели два люка: один – в переход к научным лабораториям и узлу связи, второй – в силовую подстанцию Красного сектора. За пятнадцать минут до этого, когда Марк входил сюда, люк подстанции был закрыт. А сейчас – открыт…

Перлмуттер сделал шаг вперед и нахмурился. Обычно подстанция работала в автономном режиме, не требующем вмешательства человека. В нее заходили только тогда, когда было необходимо сделать ремонт. Но если случались неполадки с электрической системой, Марк узнавал о них первым…

Он сделал еще шаг вперед и крикнул в темноту:

– Привет! Есть тут кто-нибудь?

Марк увидел тусклый свет внутри подстанции, извещающий о том, что она выключена. Облизав пересохшие губы, он пролез через люк. Что за чертовщина? Внутри лужа воды. Что происходит? Неужели образовалась какая-то течь снаружи? Перлмуттер сделал еще шаг вперед, одновременно вытаскивая фонарь.

– Алло? Дьявол. Да что, черт побери, здесь…

Последние слова захлебнулись в волне боли. И в ослепительной вспышке белого света.