Текст книги "Женщины Флетчера"
Автор книги: Линда Лаел Миллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
ГЛАВА 20
Они двинулись вдоль побережья, и ни один из них не заговорил, пока Скид-роуд не осталась далеко позади.
– Она у него, – наконец сказал Джонас боязливым, почти жалобным голосом. – Рэйчел у Фразьера.
Гриффин сам удивлялся своему спокойствию. Даже постоянная боль в паху и в ребрах начала стихать, как будто ему удалось вытеснить ее на другой уровень сознания, отложить на потом.
– Ты был в полиции?
Джонас стоял, облокотясь о деревянные перила и глядя на призрачные силуэты кораблей в гавани.
– Конечно,– резко бросил он.
– И что?
– Они обыскали «Дрифтер». Рэйчел там нет. Гриффин пробормотал проклятье.
– Джонас, ты уверен, что она у Фразьера? Откуда ты знаешь, что она не ушла сама?
После краткого молчания Джонас начал рассказывать. Пока он говорил, Гриффин с трудом удерживался от того, чтобы не схватить его за горло и не задушить.
– Я приехал в город, чтобы найти Рэйчел. Она остановилась в пансионе на Сидер-стрит, и кого, ты думаешь, она мне представила? Своего соседа по пансиону – капитана Фразьера. Я сразу понял, что у него на уме, и когда я предложил ему деньги, он их взял. Как идиот, я целую ночь продержал Рэйчел в моей комнате в отеле – я должен был догадаться, что произойдет.
У Гриффина пересохло во рту, он до боли сжал кулаки.
– И что произошло?
– Я не спал с ней, если ты об этом спрашиваешь. Но утром, пока я относил деньги Фразьеру, его люди ворвались в комнату и забрали ее. Боже мой, Гриффин, если бы я только отвез ее назад в Провиденс...
– Но ты этого не сделал.
В приступе бешеного отчаяния Джонас сжал кулаки и стукнул ими по деревянному ограждению, которое отделяло тротуар от залива.
– Гриффин – это еще не все. Гриффин вздохнул:
– О Боже!
– Она... она больна. Я думаю, это из-за дождя – или из-за всего того, что ей пришлось пережить, – я не знаю. Я нашел врача, и он сказал, что у нее плеврит. Как я уже сказал, когда я вернулся, она исчезла.
– Ты оставил ее одну? – Эти слова были произнесены шепотом.
Джонас покачал головой:
– Конечно нет. Я нашел женщину, которая оставалась возле нее, пока я отсутствовал. Но справиться с ней головорезам Фразьера, мягко говоря, не составило труда. Гриффин, что нам делать?
Несколько минут Гриффин пытался привести в порядок свои запутанные мысли и чувства. Все сводилось к одному печальному факту: если они не найдут Рэйчел до того, как Фразьер тронется в путь, ей лучше будет умереть, даже если она выживет после плеврита.
– Собери своих людей, Джонас, и позаботься о том, чтобы никто не всходил на борт и не спускался с борта «Дрифтера» без твоего ведома. Если никого из твоих... людей нет поблизости, думаю, я смогу убедить помочь нам команду «Мерримэйкера».
– А ты?
– Я собираюсь выяснить, где Фразьер прячет женщин. Если ее нет на борту «Дрифтера», она должна находиться где-то поблизости. Я думаю, что Фразьер двинется в сторону океана перед самым рассветом. Джонас мрачно кивнул:
– Он хитер, Гриффин. Он может догадаться, что мы будем следить за «Дрифтером».
– Он знает об этом.
– Тебе не кажется, что он может использовать другой корабль? Он может уплыть, пока мы будем наблюдать за «Дрифтером».
Гриффин энергично покачал головой!
– Он негодяй, Джонас. Я не знаю ни одного капитана, который захотел бы с ним выпить, не говоря уж о том, чтобы стать сообщником в таком деле. В любом случае, следи за всем, что вызовет у тебя хоть малейшее подозрение.
На этом мужчины простились: Джонас остался где был,– в виду величественного «Чайна Дрифтера»; Гриффин заторопился обратно на Скид Роуд.
На поиски капитана «Мерримэйкера» потребовалось более часа, но в конце концов Гриффин нашел его. Остановившись возле убогой хижины позади одного из салунов, он прошептал:
– Линсдэй, вылезай оттуда! Послышался звук быстро собираемой одежды.
– Черт побери, кто это? – загремел Малаки Линсдэй, капитан клипера «Мерримэйкер».
– Это Гриффин. Вытряхивайся.
Скрипучая деревянная дверь хижины отворилась, и в проеме возник мускулистый, средних лет мужчина.
– Проклятье! – вместо приветствия произнес он. – Это ты! Какого черта ты отрываешь от развлечений человека, который два месяца был в море?
В темноте за спиной полуголого моряка плаксивый женский голос разразился непристойной бранью.
– Мне нужна твоя помощь,– просто сказал Гриффин.
Натягивая рубашку, Малаки витиевато выругался:
– Разрази тебя гром, Флетчер, здесь у меня лучшая девчонка, какую можно отыскать в этом проклятом месте. Если ты вытащил меня из-за какой-то чепухи...
Гриффин сам поразился предельной искренности своего ответа.
– Фразьер забрал женщину, которую я люблю, – проговорил он, чиркнув спичкой по обветшалой стене хижины и зажигая вторую сигару.
Пламя спички осветило лицо Малаки, на котором оставило след каждое мгновение его долгой нелегкой жизни.
– А я-то думал, шериф графства Сан-Матео отстранил этого вонючего хорька от дел еще два года назад, когда он пытался продать дочь того банкира из Сан-Франциско.
Гриффин глубоко затянулся сигарным дымом:
– Значит, ты не заметил «Дрифтера» на якоре в гавани? Похоже у тебя с глазами стало плоховато, Малаки.
Издевка явно задела старого моряка за живое.
– Я вижу, ты все такой же языкастый наглец, каким был всегда, – ощетинился он. – Видно, старый Майк мало тебя порол.
– Так ты видел корабль или нет? – оборвал его Гриффин.
– Да, я видел корабль! – прогремел Малаки. – Только я считал, что там новый капитан. Значит, ты говоришь, надо найти Фразьера и разбить ему физиономию?
Гриффин вздохнул:
– Выходи побыстрее, ладно? Я не могу ждать всю ночь!
Под пронзительные и несколько слишком красноречивые протесты проститутки Малаки Линсдэй закончил процесс одевания, напялил старую фуражку и следом за Гриффином вышел из грязного прохода между лачугами на Скид-роуд.
Не прошло и двадцати минут, как к пристани стали подтягиваться матросы с «Мерримэйкера» – полупьяные и полные решимости сразиться с командой «Чайна Дрифтера».
Малаки все больше нравилась перспектива предстоящей потасовки:
– Что, если нам просто захватить «Дрифтер» и подождать на борту?
Джонасу эта идея явно оказалась по душе, но Гриффин уже с тревогой всматривался в темноту, туда, где на склонах холма раскинулся Сиэтл.
– Я хочу проверить, не собирается ли он везти ее по суше в Такому или еще куда-нибудь. Малаки, ты знаешь Фразьера. Где он прятал свой «товар», когда прокручивал дела в Сан-Франциско?
Малаки на минуту задумался, почесывая заросший щетиной подбородок огромной мускулистой рукой.
– Скорее всего, в китайском квартале.
– Ясно,– сказал Гриффин и повернулся, намереваясь уходить. – Будем надеяться, что у этого ублюдка постоянные привычки.
Дугласу Фразьеру было не по себе, и он уже начинал сомневаться, стоило ли из-за одной темпераментной молодой женщины, какой бы очаровательной она ни была, идти на такой риск. Со скрипом подпрыгивая на неровностях грязной дороги, экипаж въехал в китайский квартал. Фразьер ощутил тоску по плавной качке палубы под ногами.
Стиснув зубы и пытаясь подавить раздражение, он вспомнил ту ночь, когда обнаружил Рэйчел, одиноко бредущую по Скид-роуд. Это продолжало его беспокоить – порядочные молодые девушки избегают подобных мест. В раздумье Дуглас прикрыл глаза и запрокинул голову. Девственница ли она, или Уилкс тогда сказал правду? Рамирес за считанные минуты пребывания с ней наедине определит, невинна она или нет. И он не заплатит обещанную цену, если сделка его не устроит.
Дуглас вздохнул. Можно сначала распорядиться, чтобы Чанг Су осмотрела ее и выяснила истинное положение дел.
Экипаж с дребезжанием остановился, и Дуглас выпрыгнул наружу, наслаждаясь бодрящей прохладой ночного воздуха. Но сомнения по-прежнему не оставляли его в покое. Рэйчел провела ночь в постели Джонаса Уилкса. К восторгу тех, кого он послал за ней, она была совершенно голой.
Дуглас Фразьер чертыхнулся. Может, следовало взять чек Уилкса и соблюсти условия сделки? Может, это было бы более разумно? В конце концов, невинность ясноглазой нимфы была под большим вопросом. К тому же она была больна и могла вообще не перенести путешествия.
Он с раздражением постучал в дверь хижины. В нос ему ударила вонь тухлой рыбы и отбросов; он удивлялся, как эти желтые черти могут жить в подобных условиях. Но они так равнодушны ко всему...
Что-то просвистело в воздухе, и затылок Фразьера пронзила резкая боль. Колени его подогнулись, и он со стоном ударился головой о деревянный порог.
Чанг Во оттащил капитана с порога в тень; Фразьер был тяжелым, и это занятие отняло несколько драгоценных минут. Потом китаец опустился на колени и связал руки капитана за спиной.
Оставался кучер. Он ничего не слышал, но мог что-то заподозрить, если капитан не появится в условленное время. Обдумывая это обстоятельство, Чанг нашел платок Фразьера и, свернув в комок, протолкнул этот кляп между зубов капитана поглубже в глотку.
Этот человек был похож на огромного рыжего льва. Когда он очнется, веревки недолго смогут сдерживать его: ярость придаст ему сил.
Чанг прокрался обратно в хижину, где лежала Су, расстроенная и перепуганная.
– Ты убил? – прошептала она, поднимая глаза на брата.– Ты убил морского льва?
Чанг потряс головой, недовольный ее испугом, но слишком хорошо понимая его обоснованность.
– Мисси готова?
– Она много болеть. Не ходить.
Чанг зашел слишком далеко, чтобы теперь повернуть назад. Он ударил Фразьера, который сейчас, возможно, уже начал шевелиться там, в темноте.
– Мы несем,– сказал он.
Подхватив вялую от слабости девушку с двух сторон, они тихонько выбрались через единственную дверь и крадучись двинулись но ночной улице, стараясь держаться в тени, когда шли мимо капитанского экипажа.
Бесчестным образом добыв коляску и лошадь, Гриффин поехал вверх по холму в сторону китайского квартала. Состоящее из покосившихся лачуг и населенное беднотой, это место определенно не вызывало чувства гражданской гордости.
В свое время, когда надо было строить железные дороги, этих тихих, скромных желтокожих людей встречали здесь с распростертыми объятьями. Их ценили за способность выполнять тяжелейшую работу по четырнадцать часов подряд, работать старательно и без жалоб, за то, что они, со свойственной им сговорчивостью, соглашались закладывать динамит на таких опасных участках, куда другие идти отказывались.
И все это за чашку риса и ничтожную плату.
Гриффину вспомнились злобные выступления против китайцев в середине десятилетия. Как только дороги были проложены, рабочих мест стало меньше. Конкуренция становилась все более жесткой, и готовность желтых работать за мизерную плату больше не превозносили – ее презирали.
Гриффин сплюнул. Такова благодарная человеческая натура. «Вы исполнили свою роль. Убирайтесь домой».
Когда он завернул за угол и выехал на другую улицу, сердце его вдруг сжалось неприятным предчувствием. В свете луны он увидел экипаж и обезумевшего от ярости человека – белого человека, судя по тембру голоса и характеру речи.
Инстинктивно Гриффин затормозил, надеясь, что в суматохе появление его коляски прошло незамеченным.
Фразьер. Этот орущий маньяк – Фразьер. Гриффин затаил дыхание.
– Говорю вам, не было никакого экипажа! – гнусила темная фигура на козлах. – Эти китаезы, наверное, пешком проскользнули мимо меня в темноте.
От злобы и паники Фразьера начало пошатывать.
– А я тебе говорю, что ты врешь, Хадсон! Сколько тебе заплатил Уилкс?
– Капитан, клянусь, здесь никого не было! Фразьер грозно двинулся к экипажу и вскочил на козлы, сбросив дрожащего кучера на землю. Хадсон трусливо пополз в спасительную густую тень пихтовой рощицы.
Лунный свет был ярким. Если бы Фразьер обернулся в сторону Гриффина, то непременно увидел бы его и понял, что противник его настиг. Но гигант был слишком поглощен какими-то своими планами.
Возвышаясь на козлах подобно горе, Фразьер нагнулся, взял в руки поводья и снова выпрямился. Гриффин наблюдал со смесью ненависти и восхищения, как капитан справился с упряжкой испуганных лошадей и красивым, свободным движением развернул фаэтон.
Все существо Гриффина жаждало крови Фразьера; однако доктор в ожидании замер на сиденье коляски. Пережив самую длинную минуту своей жизни, он легонько стегнул поводьями по спине лошади и двинулся вслед за фаэтоном на безопасном расстоянии.
Очень скоро стало ясно, что Фразьер направляется обратно к побережью, возможно, предполагая удрать. Какими бы ни были его намерения, искать Рэйчел капитан, похоже, не собирался.
Гриффин ощутил смесь облегчения и отчаяния. Где теперь Рэйчел? Жива ли она?
Набежавшее облачко скрыло луну, окутав все вокруг мраком, потом оно проплыло, и она снова засияла. Перед коляской возникло маленькое существо с косичкой и начало бешено размахивать руками:
– Доктор Флетчер? Доктор Флетчер!
Гриффин остановил лошадь и стал всматриваться в темноту. Серебристый лунный луч осветил беспокойное лицо китайца.
– Чанг?
Тот энергично закивал.
– Вы брать мисси! – умоляюще прошептал он, исчез в темноте и появился снова с Рэйчел, зажатой между ним и хрупкой испуганной китаянкой.
Рэйчел! Гриффин так стремительно соскочил с коляски, что от соприкосновения ног с землей все его израненное тело содрогнулось от боли, голова закружилась. Он глубоко вздохнул и поднял бесчувственную Рэйчел на руки.
Девушка зашевелилась, из горла ее вырвался сдавленный звук:
– Нет...
Гриффин закрыл глаза и прикоснулся лбом к ее лбу. Он не мог выдавить из себя ни слова утешения или ободрения. Чанг обеспокоенно подергал его за рукав:
– Мисси сказать Чанг получить работу назад. Скажи мистер Уилкс: Чанг снова работать.
Гриффин открыл глаза:
– Если он не возьмет тебя, это сделаю я. Но лучше никому не попадайся на глаза, пока «Дрифтер» не уплывет.
– Негде Чанг прятаться! – запротестовал китаец тонким от испуга голосом.
Гриффин осторожно положил Рэйчел на сиденье коляски, вытащил из кармана скомканные банкноты и протянул Чангу все, кроме нескольких долларов!
– Это тебе поможет.
Чанг уставился на деньги, не веря своему счастью.
– Купить лошадь,– наконец выдохнул он.– Купить повозку.
– Приходи ко мне, как только вернешься в Провиденс,– сказал Гриффин, осторожно взбираясь на коляску. – Да, Чанг: спасибо тебе.
В следующее мгновение, перешептываясь на ходу, Чанг и женщина исчезли в темноте.
Гриффин приподнял Рэйчел, сел, затем снова опустил девушку так, чтобы ее голова лежала у него на коленях. Ее ровное дыхание звучало в ночи подобно музыке. Он проверил ее пульс, прижав пальцы к точке под правым ухом, и улыбнулся. Ей нужен покой и уход, но она выздоровеет. От осознания этого у Гриффина за спиной будто выросли крылья.
Когда Рэйчел достаточно окрепнет, они поговорят о той ночи в лесном поселке, о ночи, освященной их близостью, и о том, что она на самом деле для него значила. Возможно, Рэйчел не захочет и слышать о нем; она может уехать навсегда или даже, упаси Господи, выйти замуж на Джонаса. И Гриффин поклялся себе, что, как бы она ни поступила, он никогда больше не станет притворяться, будто она ему безразлична.
Понимая, что события нынешней ночи еще не закончились, он оставил Рэйчел в надежных руках своих друзей, доктора и миссис Джон О'Рили, и направил лошадь с коляской в сторону припортового района.
«Фразьер,– думал он, прислушиваясь к звукам разгорающейся всеобщей потасовки. – Берегись!»
Драка кипела везде – на берегу, на причалах, даже на борту «Дрифтера». С его палубы в воду летели тела, и со всех сторон раздавались крики и стоны. Гриффин оглядел толпу разбуянившихся матросов и в самом центре увидел Уилкса. Стоя спиной к бочонкам с виски, тот как раз нанес Фразьеру мощный удар под дых. Фразьер даже не шелохнулся.
Гриффин перемахнул через ограду и помчался по пристани, чувствуя все нарастающую силу в ногах.
– С Рэйчел все в порядке,– сказал он, чтобы ободрить Джонаса.
Улыбка, мелькнувшая на лице Джонаса, тут же сменилась гримасой боли, так как кулак капитана врезался ему прямо в живот.
Гриффин прикинул, не дать ли этому поединку закончиться его неизбежным результатом, но все же не смог заставить себя повернуться и уйти. Они с Джонасом выяснят отношения потом, на своей территории.
Будто по своей собственной воле его правая нога описала в воздухе высокую изящную кривую, и удар каблука пришелся Фразьеру точно в висок, заставив капитана упасть на колени. Вся пристань содрогнулась от его падения. Дуглас Фразьер был крепкий мужчина, и хотя, вставая с колен и выпрямляясь во весь рост, он выглядел оглушенным, Гриффин знал, что до победы еще далеко.
Фразьер сделал мощный выпад правой, но Гриффин увернулся, ощутив при этом дикую боль в сломанных ребрах. Он направил каблук сапога в горло Фразьеру и проследил, без особого удовлетворения, как капитан снова свалился на колени, а потом, довольно равнодушно,– как тот опять с трудом поднялся. Теперь капитан разозлился не на шутку и бросился вперед очертя голову. Обеими руками он сдавил горло Гриффина, словно медведь, сжимающий ствол дерева. На мгновение Гриффин потерял равновесие: он не мог ни вздохнуть, ни, тем более, двинуться, чтобы ослабить хватку капитана.
И тут совсем рядом, подзадоривая Гриффина, послышался голос Джонаса:
– Он собирался продать Рэйчел, Гриффин. Фразьер хотел продать ее какому-то богатому подонку на потеху.
Это напоминание как взрыв прогремело в сознании Гриффина, затмив его разум. Когда он снова пришел в себя, Джонас и Малаки вдвоем пытались сдержать его, а Фразьер неподвижно лежал на мокрой шаткой пристани.
Гриффин отряхнул с себя вцепившихся в него людей, развернулся и спотыкаясь побрел к берегу. Уже прибыла полиция, и Малаки встретил их красноречивым рассказом о злодеяниях Фразьера.
Тихонько посмеиваясь над иронией ситуации, Гриффин взобрался в краденую коляску и уехал.
ГЛАВА 21
Рэйчел чувствовала, как теплые солнечные лучи ласково касаются ее лица, будто умоляя ее открыть глаза и обратить на них внимание. В ответ ее ресницы затрепетали, но мысль о том, что она могла увидеть, внушала девушке страх.
Она лежала совершенно неподвижно, ожидая ощутить морскую качку, но ее не было. Значит, она не посреди океана, не на пути к тому, чтобы стать жертвой и бесправной рабой какого-то неизвестного ей мужчины. На глазах у девушки выступили слезы благодарности.
Но она и не в хижине Чанга, поняла Рэйчел, пошевелив руками. Там она лежала на узкой койке, а тут определенно были настоящая кровать и постельное белье из какой-то восхитительной и гладкой ткани, которая при малейшем движении Рэйчел шуршала.
Любопытство пересилило страх, и Рэйчел открыла глаза. Чуть поодаль, в кресле-качалке, сидела женщина; она сосредоточенно трудилась над каким-то вязанием и вполголоса напевала себе под нос что-то очень знакомое. У женщины были светлые волосы, и солнце придавало им розовато-золотистые и серебристые оттенки. Будто почувствовав на себе испытующий взгляд Рэйчел, она подняла глаза от вязания – толстого свитера из красной шерсти. Она выглядела молодо, хотя маленькие, едва заметные морщинки уже прорезались в уголках ее темно-голубых глаз и вокруг крупного рта.
– Доброе утро, – приветливо сказала она. – Меня зовут Джоанна О'Рили, и ты здесь в полной безопасности, так что не бойся.
Рэйчел подумала, что не испугалась бы этой женщины даже если бы, проснувшись, увидела ее стоящей возле кровати с занесенным топором в руках.
– Где...
Джоанна О'Рили поднялась с кресла и бросила вязание на сиденье. Пока она шла по комнате, случилось чудо – она вступила в столб золотого солнечного света, опускающегося сверху вниз, будто колонна. В его мягком сиянии женщина вдруг и сама засияла неописуемой, неземной красотой.
Изумление Рэйчел длилось до тех пор, пока она не подняла глаза и не увидела окно, прорубленное прямо в потолке и по форме напоминающее колесо повозки – круглое и со спицами.
Миссис О'Рили уже стояла возле кровати, держа руку Рэйчел.
– Хочешь сейчас увидеться с Гриффином? – спросила она.
Шелковые простыни, эта полная солнечного сияния комната, а теперь еще и Гриффин? Неужели она видит сон? Рэйчел произнесла этот вопрос вслух.
Миссис О'Рили улыбнулась:
– Нет, Рэйчел, ты не спишь.
Украдкой Рэйчел почесала большим пальцем одной ноги ступню другой – просто так, для проверки. Нет, она определенно находилась в реальном мире.
– Как я... где...
Джоанна О'Рили рассмеялась:
– Мой муж и я – мы друзья Гриффина. Он привез тебя сюда прошлой ночью, после того как закончилась эта кошмарная история с капитаном Фразьером. А теперь – можно я впущу его сюда, пока он не извел нас своим постоянным ворчанием и хождением взад-вперед?
Вспыхнув, Рэйчел кивнула:
– Спасибо вам, миссис О'Рили.
– Джоанна.
– Джоанна,– послушно повторила Рэйчел, испытывая и тревогу, и радость одновременно.
Когда через несколько минут Гриффин появился возле ее кровати, Рэйчел застыла от ужаса. Его лицо покрывали такие синяки и ссадины, что он был непохож на себя, одежда находилась в жутком состоянии. На рубашке не хватало пуговиц, и было видно что его грудь забинтована.
– Гриффин, что случилось?
Его обычная усмешка явилась убедительным подтверждением того, что этот избитый незнакомец – на самом деле Гриффин Флетчер, которому давно необходимо побриться.
– Это неважно, русалочка. Как ты себя чувствуешь?
Только тут Рэйчел осознала, что на ней шелковая ночная рубашка, и ощутила, как теплые солнечные лучики касаются ее груди. Девушка покраснела и натянула одеяло до самого подбородка.
Гриффин рассмеялся и покачал головой:
– С моей стороны тебе ничто не угрожает, хотя это не означает, что я не нахожу тебя чертовски привлекательной.
Рэйчел смутилась. Неужели это тот самый человек, который неделю назад в Провиденсе буквально прогнал ее на борт парохода?
Он сжал рукой резную спинку кровати в ногах у Рэйчел и слегка наклонился вперед. Его движения казались осторожными и напряженными – видно, боль в поврежденных ребрах давала о себе знать.
– Подчиняясь строгому распоряжению нашего доброго доктора О'Рили, я не могу находиться в этой комнате более пяти минут. Когда ты окрепнешь, наберешься сил, мы поговорим – разумеется, с твоего согласия.
Рэйчел умирала от любопытства, но была так слаба, что не смогла ничего возразить. Расслабившись, она откинулась на пышно взбитые подушки.
– Когда я наберусь сил, – повторила она, произнося эти слова как обещание. – Гриффин?
Он криво улыбнулся:
– Что?
– Я не знаю, что произошло, но Джоанна рассказала, что ты привез меня сюда и теперь мне нечего бояться, так как все закончилось. Ведь капитан Фразьер не придет за мной, верно?
В темных глазах Гриффина сверкнуло что-то пугающее – и пропало.
– Нет, русалочка. Он не придет.
Взгляд Рэйчел невольно соскользнул на бинты, стягивающие его грудь, потом вновь поднялся к лицу Гриффина:
– Т-тебе так досталось, когда ты пытался помочь мне?
Он покачал своей великолепной головой, и луч солнца, которое, казалось, наводняло комнату, заиграл в его черных спутанных волосах.
– Нет, во всем виновата Молли Брэйди. Понимаешь, она натерла пол в гостиной, а я пошел и поскользнулся...
Рэйчел захихикала:
– Врун.
Гриффин вздохнул, и глаза его словно бы приласкали Рэйчел – или ей это только почудилось?
– Мои пять минут истекли,– сказал он.– Отдыхай.– И вот уже повернулся, собираясь уйти.
Рэйчел вдруг поняла, как тяжело ей будет, когда он уйдет.
– Гриффин?
Он оглянулся в дверях и состроил гримасу шутливого нетерпения:
– Что?
– Спасибо.
Гриффин лишь кивнул, но так, что Рэйчел показалось, будто он подошел и прикоснулся к ней.
В сиянии этого радостного, ясного дня начала лета все происшедшие за ночь события выглядели совершенно нереальными. Гриффин вздохнул и едва заметно улыбнулся. Рэйчел была в безопасности и поправлялась. Остальное не имело для него никакого значения.
Из конюшни, расположенной за красивым кирпичным домом доктора О'Рили, Гриффин вывел лошадь, которую умыкнул прошлой ночью на Скид-роуд, и впряг ее в украденную же коляску. Он вернет и лошадь, и коляску туда, где взял, встретится с Джонасом и купит что-нибудь для Рэйчел.
Вдали, будто соперничая яркой синевой с безоблачными небесами, переливался на солнце залив Эллиот. Дальше, на западе, во всем своем белоснежном величии возвышались скалистыми уступами горы Олимпик-Маунтинс. И леса – сколько их раскинулось вокруг. Гриффин никогда не уставал смотреть на их буйную, ослепительную зелень. Ему пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы переключить внимание на оживленное уличное движение.
Оказавшись на Скид-роуд, Гриффин оставил там лошадь и коляску (он еще раньше позаботился о том, чтобы лошадь была накормлена, напоена и вычищена) и пешком отправился обратно, в сторону маленького отеля, где Джонас останавливался во время каждого приезда в Сиэтл. Он не собирался превращать посещение Джонаса ни в визит вежливости, ни в сведение счетов. В Провиденсе они враждовали постоянно – это вошло в привычку, возможно, еще с тех пор, когда их матери имели неосторожность положить их в одну коляску,– но Сиэтл был нейтральной территорией.
Гриффин стремительно прошагал мимо столика дежурного, на ходу приветственно махнул рукой, поднялся по лестнице и постучал в знакомую дверь:
– Джонас? Это я.
– Открыто,– прозвучал равнодушный ответ. Гриффин вошел, притворив за собой дверь. Джонас все еще лежал в постели, шторы были задернуты, не давая солнечному свету доступа в комнату. Когда Гриффин отодвинул их, то с изумлением увидел миссис Хаммонд, бывшую няню и нынешнюю экономку Джонаса, которая спала, сидя на жестком стуле с прямой спинкой.
– Какого дьявола...
– Не кричи! – с раздражением прошипел Джонас, не выказывая намерения встать с постели. – Она устала.
Гриффин с сочувственным видом кивнул:
– Ей что, нечем заплатить за отдельную комнату? Джонас невольно рассмеялся:
– Вот нахал. Она могла выбрать себе любую комнату в гостинице, но ей захотелось сидеть здесь и смотреть на меня.
– О вкусах не спорят,– пожал плечами Гриффин, и, скрестив на груди руки, оперся спиной о бюро.
– Тебе следовало бы выступать в здешнем театре, Гриффин. У тебя просто уморительный вид.
– Они предпочли мне толстуху с татуировкой на груди.
Джонас снова рассмеялся и сел на постели:
– Бога ради, Гриффин, заткнись. Не заводись в такую рань.
Наступило короткое молчание; миссис Хаммонд начала храпеть, и они опять расхохотались. Смех разбудил женщину, и она, покраснев, рассерженно воззрилась на них. Затем, бормоча себе под нос что-то насчет того, что надо принести кофе, миссис Хаммонд удалилась.
Веселье тотчас же испарилось с лица Джонаса.
– Как Рэйчел?
– С ней все будет в порядке.
– Где она?
– У моих друзей, Джонас. Об этом-то я и пришел с тобой поговорить.
Джонас был явно раздражен. Он снова опустился на подушки и уставился в потолок:
– Ну что ж, поговорим.
– Нам нужно на некоторое время оставить ее в покое – нам обоим. Ей нужно время и отдых, Джонас. Я обещаю отступиться от нее, если и ты отступишься.
– Ты знаешь, где она, а я нет. Поэтому у меня есть некоторые сомнения, что ты станешь на практике выполнять то, что проповедуешь, Грифф.
– Но если мы вместе вернемся в Провиденс? Сегодня же вечером.
На некоторое время Джонас задумался, переваривая услышанное.
– Ладно – но при одном условии. Мы должны быть уверены, что Фразьер не сможет подобраться к ней и утащить ее неизвестно куда.
– Принято,– ответил Гриффин и направился к двери. – Встретимся через час в здании суда и поговорим об этом с полицией.
– Я буду там.
Уже открыв дверь, Гриффин остановился.
– Там, где она сейчас, она в полной безопасности, Джонас,– сказал он.
– Я надеюсь,– произнес Джонас с едва заметной угрозой.– Да, Гриффин?
– Что?
– Ничего не изменилось.
– Я знаю, – ответил Гриффин. Затем вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
За следующие полчаса Гриффин посетил три разных магазина. В последнем из них, маленьком ювелирном магазинчике, он нашел то, что хотел, заплатил за покупку и поглубже засунул коричневый пакетик в карман рубашки.
Выйдя наружу, Гриффин направился в сторону телеграфа. Теперь ему было очень трудно расставаться с Рэйчел даже на несколько дней. И пока он диктовал телеграмму, сообщавшую Молли, что все в порядке, беспокойство не покидало его. А вдруг Фразьера выпустят из тюрьмы? Он может начать искать Рэйчел хотя бы затем, чтобы отомстить за унижения прошлой ночи.
Через полчаса Джонас и Гриффин встретились возле здания суда. Не сказав друг другу ни слова, они вошли внутрь.
Констебль уверил их, что Фразьер никуда не денется. Он пока не приходил в сознание, но даже когда очнется – и если очнется,– его не выпустят на свободу. Нет, сэр, в комнате Фразьера в пансионе, так же как и в его каюте на «Дрифтере», было найдено достаточно доказательств, чтобы продержать его в окружной тюрьме до конца дней.
Гриффин взглянул на Джонаса и понял, что они оба думают об одном и том же.
– Я хочу видеть Фразьера, – заявил Гриффин. Констебль пожал плечами и повел их вниз, туда, где содержались более сотни узников. Фразьер был помещен в отдельную камеру, и его как раз осматривал врач. Джон О'Рили закрыл саквояж, повернулся и встретился взглядом с Гриффином.
Большего невезения невозможно было представить. Джонас был знаком с О'Рили и знал, что, несмотря на разницу в возрасте, коллег связывает тесная дружба. Гриффин украдкой искоса взглянул на Джонаса и заметил в его глазах самодовольную ухмылку. Было ясно, что он догадался, где находится Рэйчел.
– Как он, док? – спросил полицейский, не замечая повисшего в воздухе напряжения.
Джон нетерпеливо потряс дверь камеры:
– Выпустите меня отсюда, Хорас, и я все вам расскажу.
Хорас поспешно выполнил просьбу и повел всех обратно, вверх по лестнице в тесное служебное помещение, где царил невообразимый беспорядок. Джон О'Рили вытащил из кармана измятого пиджака носовой платок и вытер лоб.
– Фразьер в коме,– наконец сказал он.– Честно говоря, я сомневаюсь, что он сможет протянуть до утра, а не то что предстать перед судом.
Хорас выглядел искренне озабоченным, лицо Джонаса было абсолютно непроницаемо. Гриффин не мог бы с определенностью сказать, что испытывает сам, – разумеется, ненависть, но к ней примешивался и стыд. Каким бы ни был Фразьер, он прежде всего,– человеческое существо, и если умрет, это случится по вине Гриффина.
Доктор О'Рили откашлялся, стараясь не смотреть в сторону Гриффина.
– Хорас, ваши люди ищут другого человека – того, кто избил капитана? Его вы тоже хотите арестовать?
Хорас покачал головой.
– Капитан Линсдэй – шкипер «Мерримэйкера» – утверждает, что драка была спровоцирована.– На тяжелом усатом лице констебля изобразилось любопытство.– Хотел бы я посмотреть на это побоище, Джон. Судя по тому, что мне рассказывали, ни мне, ни вам такого еще видеть не приходилось.
