Текст книги "Рейнтри: Инферно"

Автор книги: Линда Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

Понедельник

– Ты в порядке?

Лорна просыпалась, как всегда, с ощущением нависшей угрозы и страха. Слова мало напоминали приветствие, но тем не менее, ее встревожили не они, поскольку она немедленно узнала голос. Где бы она ни находилась, страх всегда был с ней, как неотъемлемая часть ее, будто жил в самых костях.

Она не видела его, потому что простыня все еще закрывала ее голову. Она редко двигалась во сне, поэтому до сих пор оставалась в том же напряженном съеженном положении, а одежда не была ни сбита, ни даже развязана.

– Ты в порядке? – повторил он более настойчиво.

– Лучше не бывает, – прорычала она, желая только, чтобы он снова ушел.

– Ты шумела.

– Я храплю, – ровно ответила она, напряженно сжимая простыню на случай, если он надумает сдернуть ее вниз, как будто могла остановить его, если бы он действительно захотел это сделать. Она поняла тщетность своих усилий в унизительной борьбе вчера вечером.

Он фыркнул.

– Да ладно. – Он сделал паузу. – Какой кофе ты любишь?

– Никакой. Я пью чай.

На мгновение повисла тишина; потом он вздохнул.

– Я посмотрю, что можно сделать. Как ты пьешь чай?

– С друзьями.

Она услышала нечто похожее на рык, затем дверь спальни захлопнулась с более громким стуком, нежели было необходимо. Она казалась неблагодарной? Хорошо! Если после всего, что он сделал, он думает, что предложение кофе или чая загладит произошедшее, то он так далеко от цели, что даже едва сделал шаг в нужном направлении.

Честно говоря, она также не была большой любительницей и чая. Чаще всего Лорна оказывалась способна позволить себе только то, что было бесплатно, а это означало, воду. В последние несколько лет ей доводилось хлебнуть чашку другую кофе или горячего чая, согреваясь от очень холодной погоды, но на самом деле ее не беспокоило отсутствие ни того, ни другого.

Вставать не хотелось. Не хотелось разговаривать, к чему он, кажется, стремился, хотя она не могла вообразить, о чем они могли говорить. Он ужасно обошелся с ней вчера вечером, и хотя, по-видимому, понял, что был неправ, все же не казался расположенным свернуть с выбранного пути и загладить вину. Он, например, не отвез ее домой вчера вечером. Он заключил ее в тюрьму в этой комнате. И даже не покормил заключенного!

Голодные спазмы в животе сказали, что если она хочет поесть, то пора встать с постели. Хотя подъем с кровати, конечно, еду не гарантировал, но если остаться лежать, то есть она точно не будет. Она неохотно откинула простыню и первое, что увидела, был Данте Рейнтри, стоящий у самой двери. Подлец вовсе не ушел, а только притворился.

Он приподнял одну бровь в молчаливом, сардоническом вопросе.

Раздраженная, она прищурившись посмотрела на него.

– Это не по-человечески.

– Что?

– Поднимать только одну бровь. Обычные люди не могут так делать. Только демоны.

– Я могу это делать.

– Что доказывает мою точку зрения.

Он усмехнулся, и это раздосадовало ее еще больше, потому что она не намеревалась веселить его.

– Если ты хочешь встать, этот демон постирал твою одежду…

– Из того, что не изорвал в клочья, – неприязненно вставила она, скрывая тревогу. Он все вытащил из карманов? Если нет, то возможно ее деньги и права все еще были в них, но она не стала спрашивать, так как это уже не имело значения.

– …и одолжил тебе одну из своих рубашек. Тебе, вероятно, придется выбросить штаны, потому что пятна не отстирались, но по крайней мере они чистые. На первое время сойдет. Что ты выберешь на завтрак: хлебцы с фруктами или рогалик со сливочным сыром? Когда оденешься, приходи на кухню. Мы поедим там. – После этого он оставил ее, действительно оставил, потому что она лично проводила его взглядом.

Он даже не сомневался, что она разделит с ним пищу. И, к сожалению, был прав. Она настолько проголодалась, что если единственный способ, которым она могла получить хоть какую-нибудь еду, состоял в том, чтобы сидеть рядом с ним, то она будет сидеть. Одним из ее первых жизненных уроков было то, что эмоции не имели значения, когда на другом конце находилось выживание.

Она медленно села, чувствуя боль в каждом мускуле. Ее недавно выстиранные, но не избавленные от пятен штаны лежали поперек кровати в ногах, так же как и нижнее белье и белая рубашка, сделанная из какого-то мягкого приятного на ощупь материала. Она схватила штаны и засунула руку в каждый карман, сердце упало. Мало того, что увели ее деньги, но и права тоже. Он или забрал их, или они выпали в процессе стирки, а это означало, что ей нужно найти здесь прачечную и обследовать стиральную машинку и сушилку. Возможно, у него был специальный работник, который занимался стиркой; возможно деньги и удостоверение личности взял тот человек.

Она встала с кровати и захромала к ванной. Позаботившись о своих самых насущных делах, она порылась в шкафчиках, надеясь, что он был хорошим хозяином, несмотря на то, что был паршивым человеком, и снабдил ванную всем необходимым на любой непредвиденный случай. Она отчаянно нуждалась в зубной щетке.

Он оказался хорошим хозяином. Она нашла все, что нужно: запас зубных щеток в запечатанных пластиковых упаковках, зубную пасту, жидкость для полоскания рта, тот же самый душистый лосьон, который она использовала прошлой ночью, маленький швейный комплект, даже новые расчески и одноразовые бритвенные станки.

Изготовитель зубной щетки, очевидно, не предполагал, что его продуктом будет пользоваться кто-то, не имеющий при себе ножа или ножниц. После попыток разорвать пластмассовую упаковку, сначала пальцами, затем зубами, она вытащила крошечные ножницы из швейного набора и старательно нанесла удар, распиливая и ковыряя, пока не освободила заключенную в тюрьму зубную щетку. Она глубокомысленно оглядела ножницы, затем положила их в верхний ящик. Они были слишком маленькими, чтобы их можно было применить в качестве защиты, хотя...

Почистив зубы и умывшись, она расчесала волосы. Сгодится. Даже если бы ее скудная косметичка была с ней, она не стала бы прихорашиваться для Рейнтри.

Возвращаясь в спальню, она на всякий случай заперла дверь, вдруг он снова решит вернуться, затем сняла халат и начала одеваться. Эта предосторожность была бесполезной, горько подумала Лорна, потому что, если он захочет, все, что ему нужно сделать, это приказать ей отпереть дверь, и она сделает все, что он скажет, хочет она того или нет. Она ненавидела это и ненавидела его.

А еще не хотела надевать его рубашку. Она взяла ее и вывернула так, чтобы увидеть ярлык производителя и не узнала фирменного знака, но так или иначе, это было не то, что она искала. Ярлык с инструкциями по уходу гласил 100%-ый шелк, сухая чистка.

И все.

Может, ей удастся измазать рубашку каким-нибудь желе. Случайно, конечно.

Она начала засовывать руки в рукава, затем остановилась, вспомнив, как он выразил свое последнее заявление: когда оденешься, приходи на кухню. Как только она оденется, у нее, наверное, не будет выбора, кроме как направиться на кухню, поэтому все, что она хочет сделать, ей нужно сделать до того, как оденет рубашку.

Она уронила рубашку на кровать и вернулась в ванную за крошечными ножницами, опустив их в правый карман. После чего систематически обыскала и ванную, и спальню, ища что-нибудь, что можно использовать как оружие или что каким-либо образом поможет ей убежать. Если она увидит хоть малейшую лазейку для спасения, то будет готова ухватиться за нее.

Одна большая проблема состояла в том, что у нее не было обуви. Она сомневалась, что можно спасти ту, которую носила, но по крайней мере она защитила бы свои ноги. Рейнтри не принес в спальню ее ботинки, но они все еще могли оставаться в ванной, которой она пользовалась прошлой ночью. Она не горела желанием пробежаться босиком по сельской местности, хотя если не будет другого выбора, то придется. Как далеко нужно убежать, прежде чем она станет свободна? Как далеко распространяется сфера воздействия Рейнтри? Наверняка существует какое-то расстояние, на котором его ментальные проделки не работают, не так ли? Должна ли она слышать его команды, или он может приказывать ей безмолвно?

Лорна надеялась, что он всего лишь как-то гипнотизировал ее, потому что в противном случае она так глубоко находится в Сумеречной зоне, что никакие ботинки не помогут ей убежать от этого негодяя со сверхъестественными способностями.

Кроме ножниц, ни в ванной, ни в спальне не нашлось ничего пригодного. Во встроенных ящиках не было ни пистолетов, ни забытого молотка, которым она могла бы воспользоваться, чтобы стукнуть его по голове, ни даже какой-нибудь запасной одежды, которой она, возможно, сумела бы задушить его. К сожалению, не имея другого выбора, она наконец надела шелковую рубашку. Закатывая слишком длинные рукава, она задавалась вопросом, когда же начнет действовать его команда. Скользкий материал не очень хорошо сворачивался, и она предприняла несколько попыток, прежде чем махнула на это рукой и позволила рукавам свисать с запястий. Даже после этого она не почувствовала непреодолимой силы, влекущей ее на кухню.

Ее воля была свободна. Он не воздействовал на нее своими волшебными командами.

Чрезвычайно раздраженная, что даже будучи хозяйкой своей воли, она делала то, что он велел, она распахнула дверь спальни и ступила в коридор.

Ее взгляду открылись две лестницы, правая вела наверх на следующий этаж и к тому что, похоже, было балконом. Левая шла вниз, расширяясь изящным веером. Она нахмурилась, не способная вспомнить ни одну из этих лестниц с прошлой ночи. Она ходила по одной из них? Она прекрасно помнила дом снаружи, помнила, как обратила внимание, что он трехэтажный, поэтому, конечно, лестницы должны были здесь присутствовать, только она их не помнила. Наличие этого пробела в памяти было пугающим, поскольку она могла не помнить еще что-нибудь.

Она выбрала лестницу, ведущую вниз, и спустившись остановилась. Она очутилась в потрясающей... гостиной? Если так, то она не походила ни на одну гостиную, которую ей когда-либо приходилось видеть. Арочный потолок взмывал на три этажа над головой. В одном конце располагался огромный камин, с другой стороны находилась стеклянная стена. Видимо он любил стекло, потому что в этом доме его было очень много. От открывавшегося вида буквально захватывало дух. Но его она также не помнила. Ничего из этого.

Коридор вел дальше в сторону, и Лорна осторожно последовала туда. По крайней мере, здесь кое-что казалось знакомым, и, открыв одну дверь, она обнаружила ванную, в которой принимала душ вчера вечером, и в которой он сорвал с нее одежду. Стиснув зубы, она вошла внутрь и огляделась в поисках своей обуви. Ее здесь не было. Смирившись с тем, что придется оставаться босиком, она прошла через комнату, мимо небольшой туалетной комнаты, которую она также использовала, и попала в кухню.

Он сидел за барной стойкой, обхватив длинными ногами табурет, с чашкой кофе в одной руке и утренней газетой в другой. Когда она вошла, он поднял взгляд.

– Я нашел немного чая, вода уже кипит.

– Я выпью воды.

– Потому что чай ты пьешь с друзьями, верно? – Он положил газету, встал, открыл дверь шкафчика и вынул стакан, который заполнил водой из-под крана.

– Надеюсь, ты не ожидаешь какой-то фирменной воды, потому что я считаю это бессмысленной тратой денег.

Она пожала плечами.

– Вода, она и есть вода.

Он подал ей стакан и приподнял брови, обе.

– Хлебцы или рогалик?

– Рогалик.

– Хороший выбор.

Только после этого заявления она заметила его собственный рогалик на маленькой тарелке, показавшейся, когда он отложил газету. Возможно, с ее стороны это было мелко, но ей было жаль, что они едят одно и то же. Однако не настолько, чтобы она пожелала есть хлебцы.

Он опустил простой рогалик в тостер и достал из холодильника сливочный сыр. Пока жарился рогалик, она огляделась.

– Который час? Я нигде не видела часов.

– Десять пятьдесят семь, – ответил он, никуда предварительно не взглянув. – И у меня нет часов, ну, в общем, за исключением тех, которые на духовке позади тебя. И кажется одни на микроволновке. Да, думаю, в наши дни микроволновки оборудуют часами.

Она оглянулась. Часы на духовке были электронными, показывая десять пятьдесят семь синими числами. Вот только она загораживала собой духовку от его взгляда, и, в любом случае, он не оборачивался. Он, должно быть, посмотрел, когда доставал сыр.

– В моем сотовом тоже есть часы, – продолжил он. – И в моих компьютерах и в автомобилях. Поэтому, думаю, у меня действительно есть часы, но нет только просто часов. Все они встроены во что-то еще.

– Если эта светская беседа должна заставить меня расслабиться и забыть, что я тебя ненавижу, то это не работает.

– Я и не думал об этом. – Он поднял взгляд, зеленый цвет его глаз был столь интенсивен, что она почти отступила назад. – Мне нужно было выяснить, являешься ли ты Ансара, но, получая ответ, я грубо обошелся с тобой. Прошу прощения.

В ней закипело расстройство. Половина сказанного им не имела для нее никакого смысла, и она устала от этого.

– Да кто такие, черт возьми, эти люди – тети Сары, и где, черт возьми, мои ботинки?

Глава 11

– На вторую часть твоего вопроса ответить легко. Я их выбросил.

– Великолепно, – пробормотала она, глядя вниз на свои босые ноги со скрюченными из-за холодных кафельных плиток пальцами.

– Я заказал для тебя пару от Macy's [6]6
  Macy's– Самый первый из американских супермагазинов. По совместительству – редкий случай в мире «самых-самых» – до сих пор самый большой в Нью-Йорке. Объясняется это тем, что еще более циклопические магазины стали строить уже за городской чертой. Торгуют здесь решительно всем, что может понадобиться в доме, – от пижамы до сапог и от иголок до парадных сервизов.


[Закрыть]. Один из моих служащих как раз едет сюда с ними.

Лорна нахмурилась. Она не любила принимать подношения, а мысль принимать их от него ей особенно не понравилась, но, похоже, ей придется сделать и то и другое, независимо от своих чувств. С другой стороны, он выбросил ее ботинки и уничтожил блузу, поэтому заменить их – это наименьшее, что он мог сделать.

– А люди тети Сары? – Она знала, что он сказал «Ансара». Не то чтобы это имело для нее большое значение, но коверкая слова она надеялась досадить ему.

– Это уже более длинная история. Но после прошлой ночи ты имеешь полное право ее услышать. – Издав короткий звоночек, тостер выплюнул рогалик. Он воспользовался тем же ножом, который взял, чтобы размазать сливочный сыр, подцепил две выпрыгнувших из тостера половинки рогалика, и положил их на маленькую тарелку, после чего передал ей нож, тарелку и сливочный сыр.

Она выбрала самый дальний от него табурет и размазала сыр по одной половинке рогалика.

– Так давай ее послушаем, – кратко ответила она.

– Есть несколько других вещей, которые я хотел бы для начала прояснить. Первое… – Он вытащил из переднего кармана джинсов пачку банкнот и пододвинул ее к ней.

Лорна взглянула вниз. Ее права были воткнуты в середину пачки.

– Мои деньги! – сказала она, схватив и то, и другое и распихивая все по карманам.

– Ты хотела сказать моиденьги? – непреклонно спросил он, но не стал при этом настаивать на подтверждении своих слов. – И не говори мне снова, что ты не мошенничала, потому что я знаю – ты это делала. Вот только не уверен, знаешь ли ты, что мошенничала и как тебе это удается.

С непроницаемым выражением лица она сосредоточила внимание на еде. Он опять заладил свое, но она не обязана поддерживать этот разговор.

– Я не обманывала, – упрямо произнесла она, чтобы он отстал.

– Ты не знаешь… Подожди, мой сотовый завибрировал. – Он вытянул из кармана маленький телефон, открыл его щелчком и сказал: – Рейнтри... Да. Я спрошу ее. – И глядя, на Лорну спросил: – Сколько, ты говорила, стоит твоя новая обувь?

– Сто двадцать восемь девяносто, – машинально ответила она и откусила рогалик.

Он щелкнул крышечкой телефона и убрал его обратно в карман.

Повисшая в комнате тишина, заставила ее поднять взгляд. Его глаза, как драгоценные камни, сверкали зеленым светом. Взгляд, как будто обжигал.

– На самом деле мне не звонили, – сказал он.

– Тогда, почему ты спросил… – Она остановилась, внезапно осознав, что ответила, когда он спросил о ботинках, и весь цвет, вернувшийся на ее лицо, вновь исчез. Она открыла было рот, чтобы сказать ему, что он наверняка упомянул при ней цену ботинок, затем закрыла его, потому что знала: он ничего не говорил. Ее пробрал озноб и стало слегка подташнивать, практически то же самое чувство она испытывала каждое утро, когда просыпалась.

– Я не со странностями, – сказала она тонким, ровным голосом.

– Нужно использовать термин «одарен». Ты одарена. Я только что доказал тебе это. Сам я не нуждался в доказательствах, потому что уже знал об этом. Я даже более одарен, чем ты.

– Ты сумасшедший, вот ты кто.

– Я немного эмпат, ровно настолько, чтобы суметь внятно прочитать людей, особенно если прикоснусь к ним, вот почему я всегда обмениваюсь рукопожатием, когда прихожу на деловую встречу, – продолжил он, обращаясь к ней так, как будто она его не прерывала. – И как тебе очень хорошо известно, используя только силу собственной мысли, я могу заставить людей поступать против их воли. Это новое для меня, но, черт возьми, близитсялетнее солнцестояние, которое, вероятно, в совокупности с огнем и вызвало эту способность. Я могу делать множество различных вещей, но самое главное, я – властелин огня первого класса.

– И что же это означает? – саркастически спросила она, скрывая тот факт, что потрясена до глубины души. – Что ты по ночам подрабатываешь в цирке пожирателем огня?

Данте вытянул руку ладонью вверх, и в середине нее вспыхнул прекрасный маленький огонек синего цвета. Он небрежно задул его.

– Не могу делать это очень долго, – сказал он, – иначе обожгусь.

– Это всего лишь уловка. Все исполнители трюков делают такое в кинофильмах…

Ее рогалик загорелся.

Застыв, она смотрела на то, как пушистый хлеб сгорел и обуглился. Он забрал тарелку и быстрым движением выбросил остатки сгоревшего рогалика в раковину, после чего залил их водой.

– Не хочу, чтобы сработала пожарная сигнализация, – объяснил он и пододвинул к ней тарелку с другой половиной рогалика.

Позади него, пробудившись к жизни, вспыхнула свеча.

– У меня много свечей, – сказал он. – Они для меня что-то вроде канареек в угольной шахте.

Мысль росла и крепла, пока Лорна уже не могла удерживать ее.

– Это ты поджег казино! – в ужасе сказала она.

Он тряхнул головой, скользнул назад на табурет и взял свой кофе.

– Мой контроль не позволил бы этому случиться, даже в близкий к солнцестоянию период. Это был не мой огонь.

– Это ты так говоришь. Если ты такой лихой и первоклассный властелин огня, то почему не погасил его?

– Тот же самый вопрос я задавал себе сам.

– А ответ...?

– Не знаю.

– Ничего себе, это все проясняет.

На его лице вспыхнула белозубая улыбка.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты чересчур много умничаешь?

Лорна едва удержалась, чтобы непроизвольно не отшатнуться. Да, она много раз слышала этот комментарий, и он всегда сопровождался ударом или предшествовал ему.

Она не стала смотреть, заметил ли он что-нибудь странное в ее реакции, и вместо этого сконцентрировалась на размазывании сливочного сыра по оставшейся половинке рогалика.

– Поскольку до прошлой ночи я никогда не использовал мысленный контроль, возможно, я мог израсходовать свою энергию, – продолжал он с того места, на котором остановился. Она все еще отказывалась поднять глаза, но ощущала интенсивность его пристального взгляда на своем лице. – Я не чувствовал усталости. Все органы чувств работали нормально, но я не узнаю каковы побочные эффекты мысленного контроля, до тех пор пока не исследую его параметры. Возможно, я сконцентрировался не настолько сильно, как должен был. Возможно, мое внимание было расколото. Черт, я знаю, что оно было расколото. Вчера вечером произошло много необычного.

– Ты действительно думаешь, что мог погасить тот огонь?

– Я знаю, что в обычной ситуации мог бы это сделать. Начальник пожарной охраны решил бы, что основную работу сделала противопожарная система. Вместо этого…

– Вместо этого ты затащил меня в самое сердце пожара и чуть не убил нас обоих!

– Ты обожглась? – спросил он, потягивая кофе.

– Нет, – неохотно призналась она.

– Надышалась дымом?

– Проклятье, нет!

– Не думаешь, что должна была обнаружить хотя бы несколько подпаленных кончиков волос?

Он лишь озвучивал все, о чем она размышляла про себя. Лорна не понимала, что происходило во время пожара, и не понимала ничего из случившегося после. Она отчаянно не желала вникать в суть вещей, хотела прикинуться, что не произошло ничего сверхъестественного, и спокойно уйти из этого дома такой же, как пришла, но он не собирался позволить ей сделать это. Она могла чувствовать его решимость, также как и силовое поле, исходящее от него.

«Нет!» – в отчаянии сказала она себе. Нет никакого силового поля, нет ничего. Ничего подобного.

– Я окружил нас защитным щитом. В конце, когда я использовал всю твою силу, объединенную с моей, чтобы отразить огонь, щит немного укрепился. Ты видела его. Я видел его. Он мерцал, как…

– Мыльный пузырь, – прошептала она.

– Ах, – тихо сказал он, на миг задумываясь. – Значит вот что вернуло тебе память.

– Ты хоть представляешь, как больно, то, что ты делал?

– Заимствовал твою силу? Нет, не знаю, но могу себе представить.

– Нет, – категорически отвергла она. – Не можешь. – Боль невозможно было описать. Скажи она, что чувствовала себя так, будто ей на голову упала наковальня, это было бы преуменьшением.

– Еще раз, я сожалею. У меня не было выбора. Либо так, либо мы оба умерли бы вместе с людьми, эвакуирующимися из гостиницы.

– Ты извиняешься таким способом, который говорит, что возникни подобная ситуация вновь, ты поступил бы так же, поэтому твоему «жаль» действительно трудно поверить.

– И это говорит о том, что ты не только прорицатель, пусть и нетренированный, но также очень чувствительна к окружающей тебя сверхъестественной энергии.

Значит, при аналогичных обстоятельствах он сделаетэто снова. По крайней мере, он не был лицемером.

– Вчера, в моем кабинете, – продолжал он, – ты реагировала на энергию, которую не ощутила бы вообще, не будь одарена.

– Я думала, у тебя недобрые намерения, – сказала она и свирепо откусила кусок рогалика. – С тех пор ничто из твоих поступков не заставило меня пересмотреть свою точку зрения.

– Потому что я возбудил тебя? – мягко спросил он. – Я бросил на тебя всего лишь один взгляд, и в комнате зажглись все свечи. Обычно я не выпускаю силу из-под контроля, но тогда был вынужден сконцентрироваться, чтобы все это остановить. Потом я продолжал смотреть на тебя и думал о сексе, и будь я проклят, если ты не попалась в эту фантазию.

О, Боже, он знал об этом? Лорна почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, и обратила свое смущение в гнев.

– Так это ты мне внушил ее? – недоверчиво спросила она. – Ты действительно имеешь наглость думать, что я позволю тебе прикоснуться ко мне своей трехметровой жердиной после того, что сделал со мной вчера вечером?

– Он не настолькобольшой, – сказал Данте, слегка улыбнувшись.

Что ж, с нее хватит. Она швырнула рогалик на тарелку и соскользнула с табурета.

– Не хочу находиться с тобой в одной комнате. И после того, как я уйду отсюда, никогда не захочу снова увидеть твое лицо. Можешь взять свою мелкую пошлую фантазию и подавиться ею, Рейнтри!

– Данте, – поправил он, будто не она только что чуть ли не пожелала ему упасть замертво. – И это приводит нас к Ансара. Я искал родинку. У всех Ансара где-то на спине есть синий полумесяц.

Она была настолько взбешена, что красный туман застлал ей зрение.

– Ха, и пока ты искал на спине эту родинку, заодно решил проверить и мою задницу?

– Прекрасную задницу, проверка того стоила. Но нет, я всего лишь намеревался осмотреть ее. «Спина» – это неточно. Теоретически, под «спиной» могло пониматься место сзади от макушки головы до пяток. Я и прежде видел метку ниже талии, и история рассказывает о редких случаях, когда родинка находилась на ягодице. Учитывая серьезность пожара и тот факт, что я не смог погасить его, мне необходимо было удостовериться, что не ты препятствовала мне.

– Препятствовала тебе, как? – прокричала она, нисколько не успокоенная его объяснением.

– Если бы ты, как и я, была властелином огня, то могла питать его, в то время как я старался погасить. Я никогда не встречал огонь, которым не мог управлять... до прошлой ночи.

– Но ты сам сказал, что никогда прежде не использовал мысленный контроль, поэтому не знаешь, как он на тебя влияет! Почему ты автоматически предположил, что я одна из этих Ансара?

– Я этого и не делал. Я прекрасно осведомлен обо всех вариантах. Опять же, я должен был исключить возможность того, что ты Ансара.

– Если ты настолько хорош в чтении людей, когда касаешься их, то должен был знать, что я не из них, – обвинила она.

– Очень хорошо, – согласился он с таким видом, будто был преподавателем, а она его малолетним учеником. – Но Ансара, так же как и Рейнтри, с рождения обучаются управлять своим даром и защищать себя. Мощная Ансара могла построила щит, который я не сумел бы обнаружить. Как я сказал, мои способности эмпата весьма умерены.

Она чувствовала, что находится на грани срыва.

– Если бы у меня был один из этих щитов, идиот, ты не смог бы изнасиловать мой мозг!

Он слегка барабанил пальцами по поверхности барной стойки, изучая ее прищуренными глазами.

– Мне действительно, действительно не нравится этот термин.

– Мне действительно, действительно не нравится, когда насилуют мой мозг. – Она бросила в него эти слова, подобно ножам и надеялась, что они засели глубоко в его плоти.

Он подумал, затем кивнул.

– Достаточно пререканий. Вернемся к теме щитов. У тебя они есть, но не такие, о которых я говорил. Тот их вид, что присутствует у тебя, развивается естественно, от жизни. Ты ограждаешь свои эмоции. Я же говорю о мысленном щите, построенном преднамеренно, чтобы скрыть часть энергии твоего мозга. Что же касается того, чтобы не впустить меня… милая, есть только один человек, по крайней мере из тех, кого я знаю, который, возможно, сможет заблокировать от меня свой разум, и ты не он.

– Оооох, тогда ты настолько жутко-мощный, а?

Он медленно кивнул.

– Да.

– Тогда, почему ты не король Мира или что-то типа того?

– Я король Рейнтри, – сказал он, вставая и убирая свою тарелку в посудомоечную машину. – Этого для меня более чем достаточно.

Странно, но из всех сверхъестественных вещей, о которых он ей рассказал, это поразило ее как самое невероятное. Она спрятала в руках свою голову, желая, чтобы этот день уже закончился. Она хотела бы забыть, что когда-либо встречала его. Он явно был сумасшедшим. Нет, она не могла тешить себя этой иллюзией. Она прошла с ним сквозь огонь, причем абсолютно буквально. Он мог делать вещи, которые, как она считала, были невозможны. Ну, может быть, и это только предположение, он действительно был своего рода лидером, но все-таки «король» было уж слишком сильно сказано.

– Хорошо – сказала она устало. – Кто такие Рейнтри и Ансара? Это напоминает две противоположные страны, населенные одними только чудаками?

Его губы дрогнули, как будто он хотел засмеяться.

– Одаренными. Одаренными. Мы два противоположных враждующих клана, если ты желаешь аналогию. Вражда длится тысячи лет.

– Вы чудаки типа Хэтфилдов и МакКой [7]7
  Хэтфилды и МакКой– Типичные реднеки, семья Хэтфилдов из Вирджинии, враждовавшие с семьей МакКой из Кентукки (причем часть Хэтфилдов и МакКоев состояли в браке). Семьи валили друг друга почем зря: всего в 11-летней войне (1880-1891) грохнули семерых МакКоев и троих Хэтфилдов (еще одного Хэтфилда повесили и семерых посадили пожизненно). Разборки между семьями послужили причиной установления административной границы между штатами Вирджиния и Кентукки.


[Закрыть]?

Теперь он действительно засмеялся, сверкнув белыми зубами.

– Я никогда не думал об этом с такой точки зрения, но... да. В некотором роде. За исключением того, что между Рейнтри и Ансара не вражда, а настоящая война. В этом разница.

– Между войной и враждой, да. Но какое различие между кланом Рейнтри и кланом Ансара?

– Полагаю, в способе смотреть на жизнь. Они используют свои способности, чтобы обманывать, причинять вред ради своей личной выгоды. Рейнтри же смотрят на свои способности как на истинные дары и пытаются использовать их соответственно.

– Вы парни с белыми шляпами.

– С точки зрения человеческих ценностей, да. Здравый смысл подсказывает мне, что некоторые Рейнтри не так сильно отличаются от некоторых Ансара, когда дело касается их отношений. Но если они хотят остаться в клане Рейнтри, то поступят так, как я прикажу.

– Значит, не все Ансара могут быть плохими, но если они хотят остаться со своим кланом, со своими друзьями и семьями, они должны поступать так, как велит король Ансара.

Он утвердительно наклонил голову.

– Что-то типа этого.

– Ты признаешь, что вы скорее похожи, чем отличны.

– В некоторых вопросах. За одним большим «но» – мы находимся на разных полюсах.

– Как это?

– С самого начала, если у Рейнтри и Ансара рождался ребенок, Ансара убивали этого ребенка. Без исключений.

Лорна протерла лоб, который снова начал болеть. Да, это было плохо. Убийство невинных детей из-за их наследственности было не просто беспринципностью, это было плохо с большой буквы «П». Часть ее собственной жизненной философии состояла в том, что некоторые люди не имели права жить и именно к этой группе принадлежали те, кто травмировал детей.

– Не думаю, что между кланами было много смешанных браков, не так ли?

– Даже за сотни лет. Кто из Рейнтри захотел бы рискнуть? Ты закончила с этим рогаликом?

Сбитая с мысли столь прозаическим вопросом, Лорна опустила взгляд на свой рогалик. Она съела не больше половины. Не смотря на то, что до этого она испытывала голод, утренняя беседа эффективно убила ее аппетит.

– Думаю, да, – сказала она без интереса, передвигая к нему тарелку.

Он выбросил остатки рогалика и убрал ее тарелку в посудомоечную машину.

– Ты нуждаешься в обучении, – сказал он. – Твои способности слишком сильны, чтобы оставаться незащищенной. Ансара могут использовать тебя…

– Тем же способом, которым поступил ты? – Она даже не попробовала сдержать горечь в своем голосе.

– Тем же способом, которым поступил я, – согласился он. – Только они питали бы пожар вместо того, чтобы гасить его.

Пока она находилась здесь, обсуждая достоинства его высказываний, Лорна поняла, что постепенно стала более непринужденной в обсуждении этих «способностей» и что где-то во время этой беседы перешла от отрицания к принятию. Теперь она поняла, к чему он вел, и ее старая глубоко укоренившаяся паника расцвела вновь.

– О, нет, – сказала она, мотая головой и отступая на несколько шагов. – Я не собираюсь позволять тебе чему-либо «обучать» меня. У меня что, на лбу написано «идиотка» или что-то в этом роде?

– Ты нарвешься на неприятности, если не получишь несколько уроков, причем быстро.

– Я справлюсь с ними так же, как делала всегда. Кроме того, разве у тебя нет собственных неприятностей?

– Следующие несколько недель будут тяжелыми, но не столько для меня, сколько для людей, которые потеряли кого-то из близких. После рассвета было найдено еще одно тело. Таким образом, теперь уже есть две жертвы. – Его лицо стало грозным.