Текст книги "Отец на час. Работает спецназ (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 23. Федерика

«Господи, что же он творит?» – вихрем проносится в голове.

«Исполняет твои самые грязные фантазии, милочка», – шепчет тоненький внутренний голос.

Но… у меня нет никаких грязных фантазий.

Я порядочная женщина, мать и акционер!..

«Есть, Федерика, не ври! Я сам слышал…» – снова прикрикивает голос.

Да?

Разве что… самую малость.

Немного мутные фантазии…

Но точно не грязные и не пошлые.

«Ой, да потрахайся ты с ним. Чего тебе стоит? Чай не девочка уже, после трех родов-то!» – проклятое развратное альтер эго не унимается.

– А ну, брысь! – рычу сквозь зубы.

– Чего-чего? – Влад ошалело усмехается и бодает мою щеку лбом.

Мол, захлопнись, Федерика. Его хамоватая мужественность цепляет.

Мысли хаотично носятся по черепной коробке. Дурман дурманит – думать только так могу. Примитивно.

И вообще, что меня смущает? То, что это постель, на которой когда-то спал Коля?..

Злюсь сама на себя. Да пошел он!.. Выкуси, гад! Я бы прямо на нем потрахалась и кончила, чтобы доказать ему: дело не во мне.

– Я… буду кричать! – взвизгиваю, когда Влад скидывает меня на кровать, сдергивает мою рубашку и тут же наваливается сверху.

– Всенепременно!

– Громко!!!

– Уж постарайся, Теодоровна, – ворчит, давя бедрами так, что мне приходится гостеприимно развести ноги. Забрасывает мои руки к себе на плечи. – Можешь даже сквернословить. На сдачу. Я сегодня банкую.

– М-м-м, – сладко стону, прикрывая глаза.

Черт-черт-черт.

Как себя должна вести порядочная женщина в такой ситуации?.. Явно не отвечать на поцелуи и не загораться, как вспыхнувшая спичка?

У порядочных женщин вообще мозг не плавится. Он твердый и холодный. Как одиночество.

– Влад, – чехарда в голове снова выдает это имя без отчества.

– Расслабься уже, начальница! – басит.

Будто в свою воронку затягивает. Порочную и грязную.

Влад активно мучит мои губы, а его влажный язык штурмом берет рот. Будто он тоже спецназовец. Мужские загребущие руки везде-е-е…

Кружат, дурманят, стискивают.

Между ног становится предательски влажно, вес сильного тела – чем дальше, тем больше – кажется приятным.

Все приятно – кроме чувства стыда.

Когда Влад отлипает от моего рта, чтобы оставить влажную дорожку на шее и опуститься к чувствительной груди, я ощущаю нарастающую внутри панику.

Слабое место как-никак. Моя личная игла Кощея.

– Без света! – мычу нечленораздельно.

– Ага. Обойдешься…

– Влад! – привстаю, нервно сжимая его голову.

Он поднимает на меня затуманенные глаза, а руками уже задирает топ. Засранец!..

– Без света неинтересно, не видно же ничего.

– В этом и смысл, вообще-то!.. – ворчу.

– У меня врожденная дальнозоркость.

– А у меня грудь некрасивая. Приобретенная...

– Да твою мать, тогда мы просто созданы друг для друга!.. – Влад грубовато возвращает меня на кровать.

Я обиженно-шумно дышу и позволяю снять с себя топ. Откидываюсь на подушку. Я предупредила, если что. Надо было раньше операцию сделать, кто ж знал, что на моей улице такой грузовик цвета хаки опрокинется?

– Дурочка, – бормочет Влад, жадно сминая полушария руками.

– Сами… такие.

Кусаю губы от удовольствия, растекающегося по венам. Женщина остается, а порядочная уходит. Пока-пока.

– Ам. – Влажный рот сжимает возбужденный сосок.

Ноги инстинктивно хочется развести пошире, потереться о внушительную ширинку. Сказано – сделано. Нетерпеливо дергаюсь, пока Влад с должной сноровкой справляется с замком на шортах и бельем.

– О-о, – сипло рокочет, нападая на вторую грудь.

– О-го, – пищу я... или мой одичавший клитор от умелой сексуальной ласки. Точно кто-то из нас.

В промежности влажно и на редкость скользко. Хоть посыпай.

– Нижняя начальница посговорчивее будет, – Влад засовывает в меня два пальца и давит.

– Какая пошлость!.. – срываюсь на крик, почти поймав быстрый оргазм.

Тут же разочарованно стону, потому что ладонь выскальзывает из шорт.

– А ей заходит. – Влад смеется, поднимается, оставляет меня без одежды.

Быстро избавляется от своей и сбрасывает все на пол.

Его движения становятся резкими и нетерпеливыми. Во мне, буду честной, терпения тоже ни грамма.

Закусив губу, приподнимаюсь и хочу разглядеть сорокадвухлетнего Аполлона, но ничего, кроме упругого, увитого тугими венами члена с внушительной головкой не вижу.

О святая Белла-Мария!

Это все мне?..

Я округляю глаза и обхватываю загорелые плечи, когда Влад снова оказывается рядом. Решаю наслаждаться моментом. Это как в бизнесе: когда прет, надо снимать сливки.

Мы тянемся друг к другу и слипаемся в долгом, чавкающем поцелуе.

Голые и голодные.

Мозг окончательно вырубается, когда горячий твердый член толкается в меня. Выгнувшись, принимаю первый удар, обалдевая от пьянящих ощущений. Так бывает?..

– Да... Вот так вот, – хрипит Влад, вбивая мое тело в кровать. – Довыделывалась!..

Удары такие хлесткие, что спинка впервые в этом доме бьется о стену. Я делаю то, что и обещала, – кричу, но рот накрывает мужская рука.

– Ш-ш-ш, красавица, – прищуривается и усмехается. – Детей разбудишь.

У меня есть дети?.. Я плохая мать.

Мои руки изучают твердое тело. Нос улавливает новые ароматы. Терпкие, кисло-сладкие и вкусные. Все органы чувств млеют от наслаждения. Я в шоке, что так бывает!

Я в шоке, что так бывает! Блин!

Низ живота стягивает тугим узлом, тело выгибает дугой.

Сексуальная неудовлетворенность зрела во мне слишком долго, поэтому выходит рвано и быстро. Точечными судорогами и разливающейся после них в теле мягкостью. Мышцы настолько плотно сдавливают член внутри, что Влад, обхватив мою грудь двумя руками, мощно кончает. По-мужски красиво: с хрипами, тяжелым дыханием и прикрывающимися веками.

Замирает.

И резко тянет меня на себя, заваливаясь на кровать, которая жалобно поскрипывает.

– Погоди бежать, узурпаторша, – уверенно удерживает мои плечи. – Дай отдышаться.

Я смущаюсь и, прикрывая локтем грудь, смиряюсь. Расслабленное тело все еще клокочет от оргазма, мозги всмятку, будто там вообще пусто. Надеюсь, он не выбил из меня все до конца. Как я буду работать?

Господи, о чем я вообще?..

– Что это? – вдруг хмурюсь, замечая на левом бедре внушительное пятно из светлых шрамов.

Выглядит страшно.

– Осколочное ранение. Ерунда… – отпускает в потолок.

Я задираю голову и смотрю на него испуганно.

Ерунда?..

Жизнь ведь меня к такому не готовила. Вот эти мужчины, которые, как оголтелые, рвутся в бой и рискуют собой. Да хотя бы просто идут в армию!.. Помню, Побединскому в хирургии вросший ноготь с анестезией выдирали. Он потом месяц хромал и требовал, чтобы за ним все ухаживали. Чуть инвалидность у государства не выпросил.

Влад опускает теплую ладонь мне на щеку и ласково водит по ней большим пальцем. Вздыхает так, что я вместе с ним приподнимаюсь и опускаюсь, а затем улыбается зелеными глазами.

Я, кажется, влюбляюсь, потому что никогда в жизни не видела, чтобы у человека улыбались глаза, а сейчас замечаю и восхищаюсь.

– Ну чего ты испугалась? Я же говорил, что на войне был.

– Я, вообще-то, думала, ты там кур и петухов гонял…

– Ну… было дело, мы немного поменялись, и петухи гонялись за мной, – подмигивает и смеется, будто это все шуточки ему.

– Влад…

– Ну что?..

Я, сдерживая унылый всхлип, – и откуда такая сентиментальность? – опускаю голову и тянусь пальцами к шрамам.

Обвожу их. Аккуратно и ласково. Снова и снова.

А если б его убили и мы бы никогда не встретились?..

– Пойду покурю, перезаряжусь и продолжим. – Влад сгребает меня в охапку, крепко целует в плечо и поднимается.

Я смущаюсь и пытаюсь прикрыться одеялом, на котором лежу. Тело вспыхивает искрами от того, как открыто он на меня смотрит.

– Ладно. Можешь здесь покурить, – скромно предлагаю. – В окошко, – киваю, приглаживая волосы.

– Ты сейчас серьезно? – подозрительно спрашивает, доставая сигареты из кармана брюк.

– Да. И по поводу штрафов я погорячилась...

– Ты какая-то странная стала.

Я веду взглядом по массивной груди, рельефному прессу, неприкрытому паху и снова смотрю на шрамы. Глаза слезятся.

– Все понятно, – ворчит он и, подхватив с кресла полотенце, оборачивает его вокруг бедер. – Вот отчего добренькая...

– Ну что?..

– Говорил мне батюшка в госпитале, что это ранение для чего-то Богом дано. – Он отворачивается к окну. – Я все понять не мог. Хоть где-то, получается, выстрелило!..

Глава 24. Федерика

– Вау, мам. Вот это платье! Мяу-мяу! – восклицает моя средняя дочь и смачно отпивает чай. Мягкий ободок с кошачьими ушами, как всегда, у нее на голове, волосы немного растрепаны, школьная форма чуть помята, но сегодня решаю не быть занудой.

Поправляю короткий подол, задевая зудящие в ногах мышцы, и аккуратно раскладываю объемные рюши у себя на груди.

Захотелось с утра чего-то женственного и легкого. Да и погода удачная: тепло, сухо, солнечно.

Потягиваюсь сладко.

Секс прекрасен! Тьфу ты. Жизнь прекрасна!.. Хоть это и связано с сексом конкретно сегодня.

– Платье новое, мам?..

– Все новое – хорошо забытое старое, Эльза, – отвечаю с блаженной улыбкой и умиротворенно вздыхаю. – Маша, принеси расческу, я тебя заплету.

– У тебя платье с ломашками, мамуля! – Дочка бежит, размахивая бантами. – Класи-и-ивое!..

– Спасибо, душа моя. У тебя тоже красивое.

– Лозовое. Я люблю все лозовое…

Пока заплетаю тоненькие волосики, почти засыпаю.

Сказывается бессонная ночь. Что-что, а уж перезаряжаться Владислав Отец умеет не хуже, чем стрелять. Я который час нахожусь под впечатлением. Кожа, как бы я не терла ее в душе, пахнет сильным мужчиной и капельку – табаком.

Оставляю Машу с аккуратными косичками за столом и достаю любимую кружку из шкафчика, чтобы поставить ее в кофемашину. Выбираю кнопку «капучино» и нахожу в заначке пакетик сахара с заправки. Как-то случайно захватила и спрятала на черный день. Сегодня точно не он, но без углеводов не выжить.

– Я ушел! – кричит Леон из коридора.

До слуха доносится какая-то возня.

– Лео…

– Я ушел!..

– Леон, позавтракай с нами, я подогрею твои любимые сырники.

Оставив девчонок, спешу в коридор.

Отношения с сыном все больше меня беспокоят. Я каждый день остро чувствую: невидимая нить между нами становится все тоньше. Конечно, виной тому подростковый возраст, ведь школьный психолог предупреждала: на фоне нашего с Колей развода, пубертат может протекать гораздо сложнее.

Лео не отвечает, а я целую только что хлопнувшую входную дверь. На пороге уже никого.

Ушел.

Коротко вздохнув, возвращаюсь в кухню и заканчиваю с приготовлением кофе.

– Всем доброе утро, – слышу бодрый голос сзади.

Откуда у него силы, черт возьми?..

Закусив нижнюю губу, оборачиваюсь и ловлю мужской взгляд на своих ногах. Поправляю уложенные волнами волосы.

Мои девчонки тоже оживают.

– Здрасьте-мяу!.. – пищит вежливый квадробер.

– Владь! – Маша хлопает в ладоши и слетает со слишком высокого для нее стула. – Пливет. Я вчела скучава-скучава.

Горячий кофе обжигает губы, а я пытаюсь сдержаться и не растаять от того, как моя четырехлетняя дочь буквально вскарабкивается к своему любимому няню на руки и кладет голову ему на плечо.

Может, Отца такой расклад и не устраивает, но он абсолютно не возражает. Гладит Машу по спине и ждет, когда она успокоится.

Боже.

Я завидую собственной дочери, а ей всего четыре.

Что дальше, Федерика? Будешь драться за мимолетные ласки с Пушистым?..

– Доброе утро, Владислав Алексеевич, – весело говорю.

Он удивленно приподнимает брови.

Для людей, которые расстались всего два часа назад в крайне компрометирующем – читай: бесстыдно обнаженном – виде, обращение слишком официальное, но мне нравится. И нравится, как Влад на него реагирует.

– Сделать вам кофе? – любезно спрашиваю.

– Уж будь так добра… – гнет свою линию.

Я, скромно придерживая подол под ягодицами, тянусь за чистой кружкой и меняю настройки кофемашины, чтобы было покрепче.

– Я сегодня в садик не собилаюсь, – заявляет Мария.

– Спешу тебя расстроить, это не так, – возражаю построже.

– Кстати, я на тебя обиделась, мам. Сегодня ночью просыпалась, – рассерженно сообщает Эльза.

Беспокойство в моих глазах гасит мужское хладнокровие. Влад невозмутимо ставит на ноги Машу и садится за стол.

Младшая убегает.

– Только не говори, что снова решила наведаться на кладбище, – уточняет Влад у Эльзы с обманчивой иронией.

– Нет, я же не дура. С дьяволом давно покончено. Просто мне ночью сначала показалось, что мама не спала…

– Почему тебе так показалось? – смущенно почесываю за ухом.

Ужасно.

– Звуки были странные... А потом я все поняла… – хитро прищуривается дочка.

– Что? – ахаю от страха.

– Это ведь Джесси скулила и рычала! Ты говорила, что собаке не место в кровати, мам. Нам запрещала, а сама?..

Терьер, услышав свое имя, несется в кухню и бодро виляет хвостом.

– Ах… да, Джесси, конечно, – с облегчением глядя в потолок, соглашаюсь, – … скулила, – еле сдерживаю смех, потому что так мои стоны еще никто не обзывал. – И… рычала она. А больше ты ничего не слышала?

– Нет, мамочка.

– Хорошо, иди собирайся в школу, Эльза.

Как только мы с Владом остаемся одни, я резко вжимаюсь в столешницу, а он уверенно наступает.

Хищником быть ему к лицу. Даже когда в одежде.

– Джесси?.. – смеюсь так, что не могу остановиться.

– Допустим, гав, – отвечает Влад с привычной ухмылкой и мучительно медленно меня целует!..

Глава 25. Влад

Вспахиваю чувственный рот так, будто я водитель бульдозера, у которого сегодня день зарплаты. Трудолюбиво и настойчиво. Федерика жмется ко мне, расслабляется, хотя в последние двенадцать часов и не замечал, чтобы она напрягалась.

А, нет, было-было.

Предоргазменные три раза.

Услышав усиленное копошение кого-то из девочек в коридоре, отстраняюсь и гипнотизирую осоловелые, полуприкрытые глаза.

– Влад Алексеевич, вы уже выпили свой кофе?.. – игриво интересуется Федерика.

Расплываюсь в улыбке.

Нравится мне ее эта игра «грозная начальница – подчиненный». Цепляет.

– Выпил. А это что еще такое? – опускаю взгляд.

Хватаю пальцами узкие полоски ткани, пришитые к платью.

От ромашек в глазах рябит.

Рот слюной наполняется.

У Федерики охеренная грудь, которой она безумно стесняется. С темными сосками, в меру объемная, поэтому чуть отвисшая. Ровно так, как мне надо.

– Это… рюши, – шепчет.

– Рю-ши…

Вдыхаю воздуха в легкие побольше, чтобы, ежели чего, и член привести в чувство хватило. Мы ведь еще с ним от кружев не отошли, а тут вон оно: новая эпидемия – рюши.

Рюши!

– Владислав Алексеевич, вы же девочек отвозить поедете?..

– Как бы это ни звучало, да. – Заправляю непослушные белые кудри за ухо и тереблю круглую сережку в центре мочки.

Начальница игриво смеется.

Удивительно.

Метаморфозы, случившиеся с ней буквально за ночь, мне тоже нравятся.

Так гораздо лучше.

– Можно, я напрошусь с вами? До офиса меня подбросите?.. Хочу подписать срочные документы и сразу вернуться домой, чтобы выспаться.

– Без проблем. Вперед подброшу, обратно, – сжимаю округлые ягодицы и поглаживаю, – обратно подкину.

Она хохочет и вырывается.

– Ну, спасибо. – Невозмутимо поправляет платье, направляясь в прихожую.

Погода на улице шепчет что-то на летнем и беззаботном. Эльза спокойно уходит в школу, а вот с младшей, ясно-понятно, есть проблемка.

– Я с Владей в садик пойду, мама, – распоряжается Мария с заднего сиденья, перекидывая ремень розовой сумки через плечо.

Я поворачиваюсь, смотрю на начальницу и впервые в жизни умоляю взглядом.

– Ладно уж, – Федерика решает меня спасти и отстегивает ремень безопасности. – Сегодня я за Владю, Маш. Пойдем!..

Но выйти не успевает.

Дверь с ее стороны открывается, и я вижу неприятную холеную рожу.

Мужик какой-то. В трикошках и олимпийке.

– Федерика Теодоровна, доброе утро! А я смотрю: вы или не вы? С водителем сегодня? – он усиленно делает вид, что меня не замечает и подает руку итальянке.

– Ой, добрый день, Илья!.. – начальница принимает помощь, поправляя короткий подол. – Нет, это не водитель…

– Вы сегодня прямо цветете!..

Исподлобья наблюдаю, как они мило общаются, и скриплю зубами.

– Это Илья Мимослалович, – тихо сообщает шпион-Мария с заднего сиденья, открывая тяжелую дверь. – Наш физлук.

– Мирославович, Маш, – на автомате поправляю. Это педагогично. – Тебе, кстати, помочь?

– Не надо. Я сама сплавлюсь, Владь, – пыхтит и неуклюже спрыгивает на землю. – Я взлослая!.. – откидывает хвост назад.

Ага…

Скептически смотрю то на щель, которая так и осталась от не захлопнутой до конца двери, то на удаляющуюся троицу.

– Силенок-то не хватило, «взлослая»... – бурчу.

Иду.

Закрываю.

Вся в мать, твою мать!

Стуча пальцами по передней панели, жду Федерику и хмурюсь, увидев, что обратно ее тоже провожают с апломбом и почестями.

Ему утреннюю зарядку с детьми делать не пора?

– Мимосралович, блядь, – ворчу и еле сдерживаюсь, чтобы не выскочить из машины.

Задача номер два – не скрипеть зубами, когда наконец-то выезжаем на дорогу.

– Ухажер ваш? – все же ерничаю.

Федерика моментально становится серьезной.

– Нет, просто вежливый молодой человек. Ой, да какие ухажеры, Владислав Алексеевич? – она задевает ладонью мое плечо. – Мне ведь не до этого вовсе…

Перехватываю тонкие пальцы и сжимаю их покрепче, кладу себе на ногу.

– Замуж я больше не планирую, – произносит уже явно для моих ушей.

Чтобы уяснил после сегодняшней ночи.

Мол, секс и ничего личного.

Чуть что, тоже за батарею пойдешь. Как негритенок.

– Я разочарована в браке, – Федерика отворачивается к окну.

– Думаю, разочаровываться нормально. Это тоже этап.

– Хочу просто жить!..

– Кто ж не дает?.. – кисло улыбаюсь.

Надо признаться, эту женскую особенность – после первого секса всенепременно разговаривать о браке в каком угодно ключе – на дух не перевариваю, но сейчас отшучиваюсь.

Делаю скидку… на рюши.

В офис поднимаемся вместе, но держим дистанцию.

Я – безопасник.

Она – начальница.

Под присмотром невозмутимого цербера Василисы, сложив руки на груди, сижу в приемной, а в кабинет с табличкой «Генеральный директор» то и дело забегают какие-то люди.

Одни, другие, третьи.

Перед тем как открыть дверь, сотрудники, как правило, поправляют прически и белые, отглаженные воротнички. Значит, уважают руководство – делаю вывод, а затем со скуки начинаю рассматривать дипломы и грамоты, неравномерно усеявшие стену.

Мозг включается.

Об «Агате» я уже подробно читал в материалах дела. Весь расклад знаю. Фирма у Федерики большая и быстрорастущая, раз ею такие серьезные люди интересуются.

И человек Теодоровна прямолинейный.

Жди беды, короче!..

Хорошо хоть теперь дом под охраной.

– Я все, – выплывает она из кабинета, стуча каблучками. – Василиса, позвони в Екатеринбург. Я не вижу исправленного отчета за первый квартал. Видимо, придется навестить коллег.

– Хорошо. Все сделаю.

– Пойдемте, Владислав Алексеевич? – будто бы смущается.

Пока едем обратно, в голове созревает коварный эротический план по растлению грозной начальницы. Блестящий по своей сути – рюши снять и трахнуть хорошенечко.

Глянув на часы, соображаю, что в доме сейчас работает старательная филиппинка по имени Мулан, которую я, к слову, так ни разу и не видел.

Просто робот-пылесос – невидимка, ей-богу.

Проезжая перекресток, решаю резко уйти вправо.

– Куда это мы? – удивляется Федерика, провожая взглядом шумный проспект.

– Домой хочу заехать. Кое-что вспомнил…

– Мне с тобой пойти?.. – тихо интересуется, когда паркуемся.

Еще спрашивает!

На то и расчет. Грязный...

Глава 26. Влад

– Странно. Домофон не работает!.. – ворчу.

В полной боевой готовности мягко подталкиваю Федерику к лифту, пока она ни о чем не догадалась. Тут важна сноровка и скорость.

– Владислав, – окликают сзади сразу после звука открывающейся двери.

Твою мать.

Соседка с первого этажа.

– Да, добрый день, – оборачиваюсь, нажимая на кнопку «стоп».

– У нас ведь тут снова проблемы, Владислав, – делится доверчиво, поправляя ворот у халата. – Компания, обслуживающая домофон, придумала код, который тут же узнали все местные прощелыги… Проходной двор!

– И?.. – вздыхаю удрученно.

Федерика хмурится, по глазам вижу – усиленно думает.

Думает-думает.

Приобнимаю ее и сжимаю талию.

– Что дальше-то? – нервничаю.

– А я на эту контору жалобу в Роспотребнадзор написала. С трех аккаунтов!.. – продолжает соседка с лютым восторгом, будто поимела весь этот мир. – За халатность и бездействие.

– Жестоко… – негромко заключаю.

– А они, представляете, вообще все домофоны в доме вырубили. Сказали: «Сами найдите тех, кто будет вас таких умных обслуживать».

– Справедливо…

– Супостаты!

Машет рукой.

– Но я уже все придумала, Владислав, вы не переживайте. В суд на них подаем, надо бы расписаться в коллективном заявлении.

– Давайте без меня.

– Да как же без вас-то?..

Она, кажется, только-только замечает прекрасную поляну из ромашек на платье моей обворожительной спутницы.

Улыбается понимающе. Даже хитро.

– Хорошо, Владислав. Буду ждать вас на обратном пути. – Соседка, сжав ладонь в кулак, трясет им. – Но вы не думайте, я наши права знаю и буду их отстаивать!..

– Ага. Я не сомневался…

Двери лифта наконец-то захлопываются, поэтому резко притягиваю Федерику к себе. Веду ладонью от основания шеи до узкой поясницы… Нравится ее тело. Упругое, округлостей в меру. Не то чтобы я любил плоскости. Во всем важен баланс.

– У вас тут в подъезде все серьезно, Владислав Алексеевич, – начальница со смехом округляет глаза. – Не забалуешь.

– Ага, а ты как думала?.. Мы эту соседку «черным юристом» между собой величаем. У нее удивительная способность самой создавать проблемы, потом находить виноватого и судиться с этим несчастным до последней инстанции.

– Интересное хобби. – Теодоровна завлекающе облизывает нижнюю губу.

– Ага… Интересное. – Склоняюсь.

Обхватив затылок, нахраписто целую и так же нахраписто сжимаю ягодицы.

Лифт, зараза, быстро дзинькает.

– Приехали… – отстраняется Федерика.

Шумно дышит и смотрит на меня, как кролик на фокусника.

Поправляем: она – кудри, я – член в штанах.

Как преодолеваем лестничную площадку и заходим в квартиру, не помню. Гостья смущается, поэтому приходится изображать галантность. А хотелось бы трахаться.

– Тапки. – Наклонившись, помогаю переобуться.

– Как у вас чисто, – неловко улыбается начальница, пока веду ее из прихожей в гостиную.

– Угу.

– И носки не разбросаны.

– За носки наш прапор в армии щелбаны раздавал.

– А, вот как?.. – с интересом оглядывается по сторонам.

Обстановка у меня обычная. Такая, за которую не стыдно, и одновременно – ничего особенного. Мебели немного. Обжиться не успел, да и зачем захламляться? Нам с Пушистым всего хватает.

– А это что за красота?.. – Федерика подходит к полке со стеклянными зайцами.

– Это все дочери. – Сложив руки на груди, мысленно примеряюсь к «ромашкам» на ягодицах и хмурюсь, вспоминая о бывшей жене. – Мать приказала выкинуть, так она ко мне все притащила.

– Ясно. – Тянется выше. – А это что?.. Ой! – Отшатывается от летящей на пол статуэтки. – Простите меня… Я же не специально. Хотела медаль вашу разглядеть!..

Будто бы взвешивает в руках темно-синюю именную коробку. Вручали ее с почестями, в Администрации Москвы. Я в этом плане не слишком впечатлительный. Спасибо, что не посмертно.

– Вообще-то, эта медаль зайца без ноги подпирала, – вздыхаю, присаживаясь над бедолагой. – Теперь он без головы и без рук. Живодерка. – Быстро поднимаюсь, оставляя покалеченного на полу.

– Простите, – еще раз смущенно шепчет Федерика и сексуально кусает губы.

Не сдерживаюсь.

Приперев начальницу к стене, обхватываю лицо и нападаю с поцелуем. Вкус у дамочки восхитительный, особенно на платья. Пока жарко целую, сдвигаю рюши вместе с чашкой бюстгальтера и вывожу круги на крупном соске.

– Ох ты ж! – всхлипывает.

– Я-я, – отвечаю самодовольно.

Резко ее разворачиваю и, прижимая спиной к себе, обхватываю мягкие груди руками. Платье мешает, поэтому пытаюсь нащупать, где здесь вход – молния или хотя бы пуговицы.

Мой план наконец-то раскрывается.

– Мы сюда специально приехали? – возбужденно шепчет Федерика, откидываю голову мне на плечо. – За сексом?..

– Есть возражения?

– Днем? – пугается.

Пиздец.

«О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух».

Ускоряюсь. Отвожу волосы в сторону и впиваюсь в тонкую шею, продолжая тискать полушария. Федерика вскрикивает, тут же обмякает.

– Вы как-то превратно понимаете мой возраст, Влади… Влад Алексеевич, – шипит, упершись лбом в согнутый локоть. – М-м-м, – ревет, чувствуя мои пальцы, скользящие по внутренней стороне бедра.

Резко задрав платье, пялюсь, как дебил на приеме у психиатра.

– И что там с твоим возрастом?..

– Я вот так не могу уже… где, извините, приперло, там и секс.

– Приперло, значит?.. Польщен! – тянусь к пряжке на ремне.

Член с благодарностью вываливается из трусов. Расправляется.

– Ох… Мне надо сперва принять душ, как-то настроиться, маску сделать, свет погасить, – перечисляет Федерика.

– К чему эти дурацкие прелюдии? – хриплю, стягивая шелковые трусы до колен и попутно любуясь открывшейся картиной. – Чай, не чужие. Свои.

Подхватив изящную ножку, приподнимаю ее и разглаживаю теплую влагу пальцами.

– Горячая девочка, – сдавленно шепчу на ухо.

– Девочка… сорокалетняя, – смеется Теодоровна и снова вскрикивает, когда приставляю головку к мягким складкам.

– Моя девочка!.. – врываюсь на полную длину. Разве возраст вообще в этом деле важен?

– Ох… Влад... сеевич...

– Покричи-покричи. Здесь можно. – Вбиваю стройное тело в стену, все еще удерживая дрожащую ногу.

– Боже…

Трахаю быстро.

Размашисто.

С огоньком.

Раз за разом наращивая амплитуду и предвкушая конец.

Как в молодости, на хрен.

Федерика кончает первой, кричит так, что у меня уши закладывает, а самодовольная улыбка расползается на лице. Еще сомневалась!..

Как только затихает, сминаю тяжелую грудь и большим пальцем играюсь с соском, возобновляю мощные удары бедрами.

Член будто свинцом наливается, ощущения на грани.

– Пф...

К финишу прихожу морально опустошенным и вполне себе счастливым. Сгребаю заторможенную от оргазма начальницу в охапку и тащу в спальню. Избавляюсь от всей одежды.

Молча нежимся, кемарим.

Не знаю уж, сколько точно проходит времени, но вскакиваю, услышав голос дочери из прихожей.