Текст книги "Влюби меня за день, Валентин (СИ)"
Автор книги: Лина Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
– Что ты хочешь знать, Ив? – спрашивает ещё раз абсолютно открыто.
– Не знаю, – смеюсь тихо. Вообще, мы стараемся говорить почти шепотом не потому, что водитель услышит, а так словно принято. – Мне хорошо здесь, Вэл, я хотела бы долго вот так ехать и разговаривать с тобой.
Сказав это, тут же пугаюсь. Так наивно и по-детски.
Не слишком ли я откровенна с ним?
– Это взаимно, Кудряшка, – отвечает Вэл, крепче меня обнимая.
Потирает шершавый подбородок пальцами и усмехается:
– Рассказать… Ну, однажды наша болельщица, совсем ещё маленькая девочка по имени Ариэлла, пришла на игру с огромным плакатом, сделанным из ватмана.
– И что там?
– Текст был примерно такой: «Дядя Вэл! Забей, пожалуйста, три гола, тогда папа купит мне щенка».
– Боже! Как мило! И ты забил? Ну… три гола?
– Нет, – отвечает он сконфуженно.
Смеясь, бью кулачком в твердую грудь:
– Как ты мог, Костров? Это ведь ребенок.
– Матч был против испанцев. Выиграть было практически нереально, а уж три гола – вообще, сказка.
Несколько минут едем молча.
Я раздумываю, как это наверняка непросто для такого, как Костров, всё время бороться за победу. Поражения бывают часто и надо уметь их принимать.
Вэл… я думаю, вспоминает тот матч. Проститься с любимым делом сложно, уверена, он ещё долго будет ловить флешбэки и становиться молчаливым.
– Ты больше с ней не встречался? Ну, с этой девочкой.
– Встречался, – проговаривает, трудно вздыхая. – Привез Ариэлле щенка лабрадора через неделю после того матча.
– Ещё чуть-чуть и я заплачу от умиления, – смеюсь.
– Девочка назвала его Костром, в честь меня.
Качаю головой.
Он всё-таки невероятный человек, мой друг из детства.
Машина заезжает на территорию уже знакомого мне отеля, и я нахмуриваюсь. Возмущение вот-вот выйдет из берегов. Он ведь не думает, что я буду…
– Гостиница? – морщу носик.
– Только не фантазируй глупостей, малышка, – быстро проговаривает Вэл, становится серьезным. – С учетом того, что у нас здесь ни Москва и хороших ресторанов мало, забронировать стол в одном из них за сутки до Дня святого Валентина просто нереально. Поэтому пришлось выкручиваться.
– Да уж, – недовольно проговариваю.
– Не ворчи, – Вэл шутливо сжимает мой носик и выбирается из такси.
Глава 10. Контрольный выстрел Раху.
Выбираюсь из машины следом за ним, озираясь.
– Мне как-то неудобно, – признаюсь честно. – Чувствую себя твоей любовницей. Или фанаткой.
– Поверь мне, это не так неприятно, как кажется, – бормочет он.
Явно с сексуальным подтекстом.
Уверена, что быть его любовницей… ммм… увлекательно!
Посмеиваясь, заходим в просторный светлый вестибюль. Костров регистрирует нас, как постояльцев. Стройная блондинка в строгом деловом костюме, явно мечтающая оказаться на моем месте, передает моему спутнику ключи, и мы неспеша направляемся к лифтам.
Пока едем на седьмой этаж, изучаю наше отражение в зеркале.
Да уж.
Теперь понятно почему блондинка так смотрела. По сравнению с всегда шикарным Костровым я выгляжу как замухрышка или его бедная сводная сестра.
Снова расстраиваюсь и резко отворачиваюсь.
– Что это с тобой, Кудряшка?
– Ничего, – поджимаю губы.
Вэл ведет меня за руку в номер. Невозмутимый и сильный. Даже не догадывающийся о чем я тут размышляю.
Открывает дверь ключом и кивает, чтобы я зашла первой.
Убранство провинциального полулюкса вдруг страшно меня веселит. Осматриваю высокие потолки, панорамные окна, джакузи с видом на город и качаю головой.
– Костров. Это моветон.
– Других вариантов не было, – кажется, веселится он.
Широко открыв глаза, изучаю кровать в форме сердца, на покрывале которой аккуратно рассеяны лепестки роз. Замечаю фольгированные красные шары, естественно тоже в виде сердец и букет кроваво-красных роз.
Скидываю кроссовки, верхнюю одежду и отправляюсь гулять по номеру дальше.
– Ого, – смеюсь, киваю на прикроватную тумбочку. – Целый походный набор.
Вэл, скидывая куртку на кровать, изучает мою находку. Обнимает меня со спины и перечисляет на ухо:
– Презервативы, колода эротических карт, плюшевые наручники и… даже смазка. Пожалуй, поставлю десять баллов этому отелю в приложении.
– Пфф… – всё что могу выдохнуть на его шепот.
Внутри будто всё в желе превращается. Тело горит и требует его прикосновений, а разум противится.
– Нам определенно будет чем заняться, Ив, – тянет он, улыбаясь.
– Помечтай, Костров.
Выпутываюсь из объятий.
Скидываю толстовку, поправляю топ и ищу ванную комнату, чтобы помыть руки. Пока я привожу себя в порядок, Вэл решает вопрос с ужином.
– Заказал тебе Цезарь с креветками и морепродукты, – обводит руками стол, заставленный устрицами и крабами.
– Боже, сколько это всё стоит, Вэл? Ты сдурел.
Неодобрительно мотаю головой, пока он разливает шампанское по бокалам. Оно оказывается безупречно холодным и вкусным. Пыль в глаза, конечно, пустить умеет. Страшный человек этот Костров!
– Деньги, – фыркает Вэл, усаживаясь за стол. – Ну что ты всё измеряешь ими. Перестань, Ив.
– Я не могу по-другому, – спрятавшись за бокалом, тихо произношу. – У меня же Сатурн во втором доме, а в первом Меркурий в Деве. Поэтому я предпочитаю копить и приобретать крупные покупки.
Про себя закатываю глаза. Будем честны, Задорожная! Единственная твоя покупка – старенькая Мазда.
– Что там у тебя? Кто все эти люди? – Вэл приподнимает брови.
Смеюсь. Алкоголь, как и вчера на свадьбе, придает голове легкости.
– Это же астрология, Вэл.
– Только не говори, что ты в это веришь.
– Вообще, астрология – это наука, – обижаюсь.
– А я президент Гренландии, Ив, – усмехается Вэл.
– Ну и что ты смеешься? Я всего лишь верю фактам, – поднимаюсь и иду, чтобы забрать телефон из кармана толстовки. – Хочешь я быстро посмотрю твою натальную карту и всё про тебя расскажу?..
– Ну-ну, – Вэл откидывается на спинку кресла и спокойно за мной наблюдает.
Опять дымит своей парилкой, раздражает.
Быстро загружаю нужное приложение и уточняю у него:
– Ты ведь здесь родился?
– Здесь.
– Так, девятое февраля. Год у нас один. А вот время рождения помнишь?
– Семь утра, – отвечает он скептически. – Вес называть? Длину гениталий при рождении?
– Нет.
Он выдыхает в воздух плотное облако дыма, по запаху напоминающее арбуз.
– Так, – задумчиво рассматриваю экран, зависаю. – Ого, – восклицаю, округляя глаза.
– Я жить вообще буду, Кудряшка? – спрашивает он со смешком.
Цокаю, грозно на него посмотрев.
Поворачиваю экран, чтобы исследовать карту со всех сторон.
– Ты знаешь, что твоя кармическая задача в этой жизни… хмм… научиться просто жить? Без сверхзадач и метаний. Тебе не надо искать особых смыслов.
– Просто жить. Звучит абсурдно. И как интересно? – Вэл тяжело вздыхает и меняет положение тела, словно у него снова болит нога.
Задумываюсь лишь на секунду.
Астрология – моё старое хобби, поэтому пока мы говорим об этом чувствую себя поувереннее.
– Тебе надо заземлиться, Вэл. Больше общаться с природой, не знаю. Ходить босиком по траве, разговаривать с березами, – рассуждаю.
Гостиничный номер заполняет мужской хохот. Я же растерянно за ним наблюдаю. Что смешного?..
– Прости. А ничего, что я всю жизнь бегал по полю, Ив? – спрашивает он отсмеявшись. – Этого ещё недостаточно?
– Блин, – усмехаюсь. И правда. – Значит, попробуй сделать это без футбола…, – выкручиваюсь.
– Ну-ну, – он иронично почесывает бровь. – Насмешила, астролог.
Перехожу во вторую вкладку натальной карты Кострова и закусываю губу. Это ужасно, но мы с ним абсолютно несовместимые люди. Примерно, как носорог и… штопор.
Пытаясь скрыть разочарование, делаю ещё один глоток шампанского.
– У тебя Венера в Близнецах, – подозрительно на него поглядываю, – и Раху в пятом Доме, – добиваю сама себя контрольным выстрелом.
Всё понимаю, но такое вообще вижу впервые!
– Что бы это ни значило – всё неправда, Ив, – смеется Вэл обворожительно. – Наглые, ужасные наговоры. Я – хороший…
Не могу сдержать унылой улыбки. Мои плечи накрывает холодом и разочарованием.
– Это говорит о том, что отношения в твоей жизни чаще лёгкие, без обязательств. Ты ужасно влюбчивый, – хрипло выговариваю. – А ещё это всё… объясняет твоё отношение к финансам. Энергия денег часто связана с сексуальной энергией.
– Бред, – морщится Вэл. – Хватит, Ива.
Действительно.
Мотаю головой и ставлю блокировку экрана. Настроение падает высокоскоростной кометой, и я задумчиво пялюсь прямо перед собой…
Глава 11. «Планетами не вышел».
– Я так понимаю, ужин окончен? – спокойно спрашивает Вэл, забирая телефон со стола.
Становится вдруг чужим и серьезным.
Моё лицо вспыхивает. Миллион сомнений и комплексов выбираются наружу.
– Не знаю, – честно отвечаю, опуская взгляд. – Я не знаю. Прости, пожалуйста.
Вэл тяжело вздыхает. Рассматривает меня внимательно, будто под микроскопом. Жар проходится по губам, шее, линии груди и тонкой полоске кожи между топом и штанами.
Вся легкость между нами неожиданно испаряется. Сейчас я как никогда чувствую нашу «разность». Возможно, я все испортила. А вдруг… мне надо было увидеть положение его планет, чтобы предположить, что вот это всё… гостиница, малознакомая девушка и дюжин устриц – для Кострова всего лишь ритуал, который он соблюдает каждую грёбаную пятницу?.. Вдруг?
Вэл потирает ладонью затылок и произносит:
– Очень странно, что в твоей... нательной, или как там её, карте нет главного.
– Чего?
– Я всю свою жизнь борюсь с тем, что люди вокруг якобы всё про меня знают, – горько усмехается. Он поднимается и отходит к окну.
Поднимаю взгляд, чтобы проследить за ним, и уставляюсь в широкую спину. Его плечи напряжены, ноги широко расставлены.
Притворившись мертвой, слушаю.
– В детстве мне говорили, что мои ноги не созданы для футбола. Отсутствие нормального питания, нехватка витаминов. Как итог слишком слабые кости… Хотя, может, здесь они и правы с учетом последних обследований, – Вэл оборачивается всего на секунду, что посмотреть на меня.
Моё сердце замирает, потому что в его взгляде больше нет ни намека на заинтересованность.
Тело бьет мелкая дрожь. Такая, когда, не подумав, совершаешь какой-то поступок, и что-то хрупкое ломается в секунду.
Я все испортила…
– Потом тренеры здесь… – Вэл кивает в окно, за которым горит огнями сонный город. – Все в голос утверждали, что играю я совсем неплохо, но отсюда вряд ли когда-нибудь вырвусь.
Пальцами сжимаю салфетку и вспоминаю наше детство. Так, действительно говорили все кому не лень, а Вэл тренировался несмотря ни на что. Упорство – это то, что сразу выгодно отличало его от остальных мальчиков в секции по футболу.
И сейчас отличает. Одно только то, как он добился нашего свидания. Напором и мужской харизмой.
– Отец до самой смерти так считал, – добавляет Костров.
– Он был не прав, – пожимаю плечами и снова сталкиваюсь с отстраненным взглядом.
– Я знаю, Ива.
Равнодушие в его глазах ранит. За два дня Вэл настолько приучил меня к обожанию, что сейчас я как слепой котенок ищу свет.
– Когда переехал в Москву, начались новые басни о том, что без протекции не попасть в основной командный состав. Потом… когда всё-таки попал благодаря успешной игре, что в сборную России мне путь заказан.
– Ты со всем справился, Вэл, – решаю его поддержать.
Потому что это справедливо.
Он сделал себя сам.
Пока кто-то жалуется на судьбу, упорный человек идет только вперед. Думаю, это основной маркер успеха.
Гораздо больший, чем банальная удача. Чтобы чего-то достичь, надо конкретно пахать. Поверьте, только кажется, что к кому-то фортуна повернулась сама по себе. Скорее всего, этот человек от многого отказался.
Вэл, например, не видел последние годы жизни мамы. Рос в интернате. Тренировался и трудился…
– Я не хотела тебя обидеть, – выталкиваю изнутри.
– Ты меня не обидела, Ива, – холодно произносит.
– Обидела, – качаю головой. – Я так чувствую.
– Нет, – он проходит к кровати, на которой лепестки роз сейчас смотрятся совершенно нелепо.
Натягивает обратно толстовку и берет часы с тумбочки. Возвращает их на запястье.
Я стараюсь удержать слезы. Они совсем близко, свербят в переносице и ждут своего выхода.
– Меня невозможно обидеть или задеть недоверием, потому что я к нему привык, Ива, – усмехается он. – Просто как пример. Не хочу жаловаться.
– Нет, что ты? – нахмуриваюсь. – Я не считаю, что ты жалуешься, Вэл. Продолжай, пожалуйста.
– В последний раз, девушка, с которой мы встречались три года…
Округляю глаза, понимая, что ревность больно бьёт в солнечное сплетение. Пытаюсь держать лицо.
– Три? – переспрашиваю хрипло.
– Да. Она достаточно известна, поэтому приходилось оберегать от прессы наши отношения. И свадьба была закрытой. Только несколько близких друзей. В общем-то, перед церемонией мы и расстались. А за два дня до этого врачи озвучили свой финальный вердикт о моей профнепригодности.
– Это и послужило причиной?
– Думаю, да, – легко пожимает он плечами.
– Боже, мне очень жаль, Вэл.
– Всё нормально.
Мотаю головой.
Нет.
Это ненормально.
– Поэтому даже хорошо, что ты сейчас всё озвучила, – он будто бы облегченно вздыхает и ударяет по карманам на бедрах, будто что-то ищет. – Дала мне понять, что эти чертовы планеты для тебя важны, а я, – горько усмехается, – «планетами не вышел». Но, ты все равно при встрече, пожалуйста, пошли на хуй всех астрологов мира от меня. Окей?
Напряженно киваю.
– Я зол сейчас, – сообщает он, сжимая найденную электронную сигарету. – Выйду покурить. Прости. Как соберешься, вернемся к Соболевым.
Провожаю высветленный затылок, пока он не скрывается за балконной дверью, и перевожу взгляд на заставленный блюдами стол.
Креветки из «Цезаря» смотрят на меня с явным осуждением. Да я и сама себя ненавижу!
Прикладываю ладони к уже мокрым от слез щекам.
Как часто мы обижаем людей из-за собственной неуверенности? Отпугиваем их, так и не узнав?..
Я так боялась, вдруг Вэл подумает, что мне нужны его деньги? Поэтому просила об обычном свидании.
И глядя на него, красивого, богатого и известного, я настолько считала себя недостойной, что с радостью полезла в это приложение, и отыскала то, что сразу же оправдало бы мою неудачу. Не я плохая и недостойная, а просто Вэл не готов к серьезным отношениям…
Да, возможно, потом я буду страдать. Тысячу раз пожалею и залью слезами одинокую подушку, но в данный момент я поднимаюсь со стула и целенаправленно двигаюсь в сторону балкона.
Решительно дергаю дверную ручку на себя, и отправляю просьбу в осветленный затылок:
– Поужинай со мной, пожалуйста.
Делаю первый шаг…
Потому что, если его не сделать, страдать я буду уже сейчас…
Глава 12. «Запрещенные» устрицы.
Вздрагиваю от порыва ветра и жду его решение.
Можно наделать глупостей, осознать их и принести извинения. Но стоит понимать, что ни один человек на свете не обязан прощать.
Это его право.
– Ива, – хмурит брови Вэл невозмутимо. Убирает электронку. – Не надо. Всё нормально. Пожалуйста, не переживай.
– Перестань мне мешать извиняться перед тобой, Костров, – неловко улыбаюсь, делаю шаг и наклоняюсь, чтобы ухватиться за руку.
Разворачиваюсь и веду его обратно в номер. Мимо стола, тяну к кровати в форме сердца.
Светло-зеленые глаза больше не шарашат равнодушием, словно электрическим током. В них легкая ирония и интерес.
В номере тихо, свет приглушен. В коридоре слышен какой-то разговор. Наверное, соседи.
Решаюсь.
– Должен признаться, я считаю извинения беспричинными, но мне нравится ход твоих мыслей, – ворчит он, когда я хватаюсь за края его толстовки и тяну плотную ткань наверх.
Справившись, заботливо поправляю белую хлопковую футболку, облегающую крепкое туловище, и целомудренно отвечаю:
– Не знаю, о чем ты... Просто хочу вернуть всё как было, ммм… до того, как я начала умничать. Мне так будет комфортнее.
Нежно берусь за его запястье, обхватываю его пальцами и старательно пытаюсь снять часы.
Вэл пристально за мной наблюдает, словно принимает решение, а затем массивные плечи как-то враз расслабляются, и он легко смеется. Это похоже на полнейшую капитуляцию, которой я и добивалась.
Вэл как настоящий мужчина проявил великодушие и не стал дальше лелеять обиду. Не разыграл драму и не самоутверждался за счет моей ошибки. Это, безусловно, подкупает.
Да-да, мы действительно сейчас живем в таком мире, где мужественность удивляет, а настоящие поступки восхищают.
Сердце останавливается от трепета, и я путаюсь, не могу справиться с кожаным ремешком.
Костров тактично забирает свою руку и сам снимает часы. Откладывает их на прикроватную тумбочку, к тем самым презервативам, эротическим картам и смазке. И смех и грех.
– Спасибо, Вэл, – тихо произношу, указывая в сторону стола. – Поужинаем?
Он размещает руки в карманах и кивает, галантно пропуская меня вперед. Усевшись на стул, вытираю влажные ладошки о штаны и позволяю телу расслабиться.
Уф…
Я порядком виновата за свои поспешные выводы и сомнения, но чувствовать себя на шахматном турнире, бесконечно просчитывая дальнейшие ходы и поведение соперника, тоже не хочется.
Здоровые отношения – это про комфорт. Если в присутствии любимого человека или друга вы никак не можете расслабиться и выдохнуть, у меня для вас плохая новость – кто-то из вас просто играет. Играет!
А ведь любая игра когда-то заканчивается поражением. Особенно в случае, если одна из сторон не в курсе про правила.
– Я сначала вечера чувствую себя не в своей тарелке, – признаюсь честно.
Была не была.
Если решила быть открытой, нужно идти до конца.
Стискиваю в руках вилку и кончиками пальцев прохожусь по белоснежному фарфору.
– Почему? – удивляется Вэл. – Я сделал что-то не так? Это из-за номера?
Пошел на уступки, но общается довольно сдержанно. Даже с фанатками сегодня болтал приветливее.
Не так-то ты и прост, Костров!
– Устрицы, – смотрю на красивые раковины и краснею. – Я никогда их не пробовала…
– И?..
– Мне стыдно, – опускаю взгляд.
Тишина пугает, но я продолжаю ждать какой-либо реакции от своего друга детства.
– Стыдно за то, что не пробовала устрицы, Ива? – непонимающе проговаривает Вэл.
Если бы он посмеялся или начал иронизировать, я бы, честно признаюсь, не выдержала.
– Ну да, – нервно мотаю головой. – Ты такой весь современный, модный. Татуировки эти…
– Татуировки? А с ними что не так? – осматривает свои руки.
– Нет, – закусываю губу, улыбаюсь и спустя секунд десять продолжаю: – Это, видимо, со мной не так…
Жизнь научила меня в любой непонятной ситуации искать причины прежде всего в себе.
– То есть я первый в мире человек, пострадавший из-за устриц, Ива?
Тоже не выдерживаю и хихикаю.
– Позволь, я тебе помогу, – говорит он, вставая и передвигая стул ближе.
Плюхается на него, тянется за тарелкой. Мышцы на его руках напрягаются. Это эстетически приятное зрелище, на котором я, как в музее, зависаю.
Придя в себя, замечаю, что Вэл изумленно за мной наблюдает и трясет салфеткой.
– Давай, конечно – с энтузиазмом соглашаюсь. – Прости.
Костров тут же приступает к дегустации:
– Я люблю маслянистый вкус устриц. Не знаю, возможно, кто-то посчитает меня идиотом, но для меня они вообще больше похожи на грибы. Поэтому, мне интересно, что ты скажешь.
– Так как их едят вообще? – включаюсь.
– Смотри, – он двигает блюдо, берет одну раковину с подушки из колотого льда и специальной вилкой подцепляет мякоть.
Под пристальным взглядом повторяю за ним все действия.
– Молодец. Я больше люблю просто с лимонным соком.
– Мне тогда тоже, – подставляю свою устрицу.
Вэл, сминая дольку лимона, щедро поливает мякоть. Глаз не отвожу от длинных, ухоженных пальцев.
– Так, – сосредотачиваюсь. – Я слышала, что их не надо жевать. Это меня немного пугает. Боюсь подавиться.
– Ешь, как ты хочешь. И вообще, расслабься, – мягко проговаривает Вэл, поглядывая на моё перепуганное лицо. – «Устричная» полиция нравов вряд ли сюда доберется, а я тебя не сдам. Клянусь нашей дружбой.
Смотрим друг на друга в упор, замираем и… одновременно широко улыбаемся.
Даже как-то светлее в номере становится.
Пожалуй, в этот момент… вот только сейчас мы с Костровым окончательно миримся. Снимаем защитные маски и снова становимся такими, как есть.
Просто Ива и просто Вэл. Парочка друзей из бараков, которые едят устрицы в лучшем отеле родного города. Те, у кого, пожалуй, всё получилось. У него так точно!
– Спасибо, Костров, – шепчу, переводя взгляд на свою устрицу.
Задержав дыхание, подцепляю содержимое раковины и отправляю в рот. Активно пережевываю, пытаясь уловить малейшие ощущения, которые распространяют по телу мои вкусовые рецепторы.
– Как? – с любопытством приподнимает брови Вэл. Быстро подхватывает и съедает свою устрицу.
– Хмм… – прикрываю губы ладонью.
Подцепляю со стола бокал и щедро отпиваю шампанское. Нос щекотят мелкие пузырьки.
– Очень странный вкус, Вэл. Непротивный, как многие утверждают. Мия как-то сравнивала устрицы с соплями... Нет, совсем не похоже.
– Ну так и?..
– Но мне не очень нравится запах сырой рыбы… или водорослей, не знаю, как объяснить тебе.
– Значит, не понравилось? – усмехается.
– Понравилось, но… больше я не буду.
– Ладно, принял, – он тоже делает глоток шампанского и облизывает губы.
– Кстати, – откидываюсь на спинку стула, – а ты знал, что устрицы могут менять пол? Как-то играла в университетский квиз и там был такой вопрос.
– Впервые слышу, Заучка, – закатывает Вэл глаза и потирает больное колено.
Вдруг испытываю отвращение к его девушке. Как можно было так поступить с любимым человеком? Наверное, это вопрос риторический.
– Устрицы рождаются самцами, но их органы могут производить как сперматозоиды, так и яйцеклетки, в зависимости от потребности, – поучительно рассказываю.
– Тогда у этих ребят проблемы, – кивает он на блюдо в центре стола.
– Почему?..
– На территории нашей страны такие финты вроде как запрещены, – произносит на полном серьёзе.
Даже глаза не улыбаются.
Откидываю голову назад и хохочу от всей души.
– Обожаю твоё чувство юмора, Костров.
– Хоть в чем-то угодил, – произносит он грустно, но меня больше этим не пронять.
– Ой, ты прибедняешься. Ты ведь знаешь, что нравишься мне.
– Я почти под дулом пистолета вытребовал у тебя это признание.
– Если бы это было не так, я бы не стала реагировать на нашу несовместимость так, как отреагировала…
Вдруг замолкаю. Пожалуй, слишком рано вспоминать мою глупость. Мы оба ещё не остыли.
– Мне просто интересно, – проговаривает Вэл, отодвигая блюдо с двуполыми устрицами. – Ты всех своих парней прогоняла через эту прогу?
– Всех? – вспыхиваю. – У меня были только одни отношения, про которые ты знаешь. Кстати, откуда?..
– Одни… – произносит Вэл, хмыкая.
Мой вопрос, естественно, игнорирует.
– Да, – легко признаюсь. – Лет с пятнадцати… я безответно любила Мирона Громова. Такая дурочка была.
– Мира?.. Уже начинаю тихо его ненавидеть, – недовольно выговаривает.
– Да, ну ты брось, – машу рукой. – Он даже не знает об этом, и если когда-нибудь он или Мия узнают, я сгорю со стыда. В эту же секунду.
Прикрываю руками пылающие щеки. Костров вызывает во мне какое-то дичайшее желание быть откровенной.
– Ладно, Кудряшка. Я унесу этот секрет в могилу, как и тот, что обещал вчера ночью.
Многозначительно на меня смотрит.
– Боже, перестань меня смущать. Не подумав, ляпнула про месячные и сейчас каждый раз со стыда сгораю. Просто «рука-лицо», Костров.
– Да ладно тебе, Ив. Лучше скажи, что будешь есть? Я так понимаю этих… – кивает в центр стола, – «небинарных личностей» ты забраковала.
Глава 13. Гол!!!
– Предлагаю заказать бургеры и картошку фри, – хитро улыбаюсь.
Вэл тоже смеется и качает головой, потирая шею.
– Ты страшная женщина, Задорожная.
– Почему?
– Потому что из всего разнообразия блюд, выбираешь самое простое.
В дальнейшем ужин проходит весело и шумно. Мы заказываем бургеры, кидаемся в друг друга листьями салата и много смеемся.
Есть только одно «но»…
Наше общение дружеское. Без намека на что-то большее. Это немного меня расстраивает, и я со временем медленно угасаю.
Вэл воспринимает моё поведение по-своему, воспринимает как усталость, и когда я отправляюсь в ванную комнату, чтобы вымыть руки, предлагает:
– Может, поедем к Соболевым, Ив?
Резко разворачиваюсь и уставляюсь на него.
Он смотрит внимательно, ни одной эмоции на моем лице не пропускает. Словно каждая-каждая предельно для него важна и ценна.
Словно даёт право мне самой решить…
– В смысле, если хочешь, конечно? – хрипло договаривает. – И тебе здесь не очень удобно.
Тело сковывает безумие, страх. Завтра у меня самолёт... Это значит всё?
Сглатываю ком в горле и стараюсь усмирить предательское сердце, удар за ударом бахающее в грудную клетку.
– Нет, – растерянно озираюсь и поправляю пушистые волосы. – Я бы осталась… здесь.
Смущаюсь.
В глазах Вэла неторопливо плещется удивление. Он всё понял, но спокойно кивает и улыбается:
– Окей. Как скажешь.
Прикрываю дверь и подхожу к зеркалу.
Осматриваю бледные щеки, побелевшие губы, трясущийся подбородок.
Я до ужаса боюсь… что ему не понравится.
Он искушен. Взрослый, уверенный в себе мужчина. Три года встречался с известной девушкой. Наверняка, красивой. С идеальной фигурой.
А я?..
Опыта у меня прямо скажем немного. Секс с Костиком – это вообще больше похоже на нелепую возню двух детей под одеялом.
А как это? Секс с Костровым?
Одно знаю точно – я его хочу. Только начинаю о нем думать, внизу живота теплеет. А соски, еле заметные под плотной тканью топа, заостряются.
Прямо сейчас пытаюсь принять окончательное решение и довольно поздно замечаю, как открывается дверь.
Вэл останавливается прямо за моей спиной.
Чувствую, как лопатки касаются твердой груди.
Испуганно смотрю на него.
Всхлипываю.
Дрожу.
Живу.
– Ну чего ты, Кудряшка? – спрашивает он, глядя на мое отражение в зеркале. – Боишься меня?
Отрицательно качаю головой.
Облизываю губы.
– Тогда что с тобой? Никак не могу тебя разгадать, Ив.
– Боюсь, что не оправдаю твоих ожиданий, – прикрывая глаза, честно признаюсь.
Вэл хмурится и притягивает меня за талию к себе. Ведет носом по щеке, а руками по обнаженной коже на животе и хрипло шепчет:
– Не глупи, Ив. Я с ума по тебе весь день схожу.
– Не заметила, – с обидой выговариваю.
– Не заметила? – рычит он, резко разворачивая меня к себе.
Забирает лицо в ладони и присасывается к губам.
Кружит языком у меня во рту, приятно массируя затылок своими огромными ладонями.
– Сейчас заметно? – отстраняется.
Опаляет взглядом.
– Сейчас гораздо, лучше, – шепчу, обнимая массивные плечи.
– Пойдем-ка, закрепим.
Легко подхватывает меня на руки и несет в комнату. Мысли хаотично гуляют по черепной коробке, а внутри все замирает от предвкушения. Его запаха так много, что, кажется, я пьянею ещё больше.
– Давай снимем?
Вэл тянет топ наверх, снимает его через голову и, не сводя взгляда с потяжелевшей груди, стягивает футболку.
Привлекает меня к себе. Острые соски царапают его горячую кожу.
– Хочу тебя любить, – улыбается он, соединяя наши тела ещё и лбами.
Смотрит прямо в глаза, проникает внутрь. Распространяется по венам и артериям…
– И влюбить тоже хочу, – шепчет перед тем, как припасть к моим губам.
Оглаживаю стальные мышцы на спине и пытаюсь дышать, хоть это и не получается.
Вэл целует губы, подбородок, переходит к шее и опускается к груди. Посасывает сосок, стягивая мои штаны вместе с бельем.
Присаживается, помогая совсем от всего избавиться. Целует живот в районе пупка. И смотрит, смотрит, смотрит.
– Красивая Ива. Как деревце стройная.
Пытаюсь унять внутреннее стеснение и тяну его за руки, сама целую жесткие губы, ерошу высветленные волосы на макушке. Касаюсь везде. Сжимаю пах.
– Погоди, малышка. Хочу тебя рассмотреть, – шепчет он и мягко толкает на кровать.
Проваливаюсь в мягкую пелену и откидывая голову, прикрываю глаза. Вэл освобождается от оставшейся одежды, размещается рядом.
Ладонью обрисовывает мое плечо и ведет ниже. Плавно кружит по животу и очерчивает талию.
Сквозь марево приоткрываю глаза и киваю на его грудь:
– Я узнала свои рисунки. Ещё вчера…
Смотрю, как он легко пожимает плечами, будто это совершенно неважно.
Если честно, я давно догадывалась, что нет никакого поэта и Валя Кострова просто таким образом пыталась сунуть мне деньги, которые отправлял для меня Вэл.
Но увидеть своё творчество у него на груди… Это было неожиданно.
Протягиваю руку и веду пальчиками по горячей коже. Вэл тяжело дышит, гладит мои волосы.
– Зачем ты это сделал?
– Захотел.
– Я не про свои рисунки, – скромно добавляю. – Вообще, тату?..
– Да хрен его знает, – усмехается.
– Жалеешь?
Вэл качает головой и склоняется над моим лицом. Легонько кусает нижнюю губу.
– Я не совершаю в жизни поступков, о которых жалею, Ива.
Снова и снова целует меня. На этот раз жадно, мощно. Руками бедра гладит, мнёт. Растирает влагу в промежности, касается клитора.
– Вэл, – стону, извиваясь под его напором. – Не могу больше. Пожалуйста.
– Сейчас.
Резко поднимается и вскрывает пачку с презервативами. Шелест. Неровное дыхание.
Вздрагиваю, когда он расталкивает мои ноги и, ухватившись за бедра, подтягивает поближе.
– Иди сюда, Кудряшка.
– Я тут, Разукрашка, – обзываюсь и облизываюсь, рассматривая проработанный пресс, косые мышцы живота и внушительных размеров член.
Такой напряженный, что, когда Вэл входит в меня, ощущаю дискомфорт.
– Разукрашка? – он возмущенно повторяет и посмеивается. – Так меня никто не называл.
– Ох, – стону в потолок.
– Больно, Ив? – пугается он, ласково оглаживая талию ладонями. – Я ведь нападающий, ты меня тормози.
Развожу шире бедра и раскрываюсь перед ним еще больше. Стискиваю пальцами одеяло вместе с лепестками роз.
А в этом что-то есть.
– Все нормально, нападающий, – ворчу шутливо.
– Точно?
– Я жду…
– Чего? – пугается он.
– Ну… как чего? – загадочно улыбаюсь и обвиваю крепкую шею руками. – Нападения, конечно.
Светло-зеленые глаза темнеют.
Закусываю губу, а потом взвизгиваю, когда Вэл Костров делает резкий толчок и… черт возьми, действительно нападает.
Глава 14. Ночной водоворот
– Во сколько у тебя самолет? – спрашивает Вэл, соблазнительно потягиваясь.
Пристально рассматриваю, как напрягаются бугристые мышцы, из которых, кажется, соткано всё его упругое тело.
– В шестнадцать сорок пять.
Почему все классные события всегда проносятся со скоростью кометы? Казалось бы, я только что прилетела в родной город, а уже через несколько часов предстоит его покинуть.
– А у тебя? – интересуюсь как бы между прочим.
– У меня завтра, Кудряшка.
– Хм… ясно.
– Сегодня вроде как с парнями планировали в бильярд наведаться. Иван с Таей улетел в свадебное путешествие, остальные вроде как будут.
Киваю понимающе.
– Может… – произносит он, загребая мое тело к себе поближе. – Останешься здесь, малыш? Ещё на денёк?
– Нет, – мотаю головой и вписываюсь лицом в его шею.
